Холодный камень

      Спустя пару часов дорога завернула направо, а чуть поодаль показалась высокая выгнутая крыша, венчавшая кажущийся довольно тяжеловесным дворец, позади которого притулились постройки поменьше, но такие же внушительные. Солнечные лучи отражались от светлых каменных стен, играли бликами в окнах то ли из стекла, то ли из настолько тонкой бумаги, но это нисколько не разбавляло мрачную атмосферу, окружающую всё вокруг. Даже замок на пике Чёрного лотоса не вызывал столь гнетущих чувств, как этот дворец, достаточно светлый, с заросшими плющом стенами. Если бы Шен мог выбирать, он бы туда не сунулся. Но где-то там застрял Муан — и не существовало такой силы, которая смогла бы остановить проклятого старейшину на пути к его мечнику.       — Кажется, нам туда, — оповестил Шен, оборачиваясь к остальным.       И поражённо замер. Позади не оказалось ни одного из его недавних спутников. Их не просто не было поблизости — нигде в обозримом пространстве, даже тени присутствия кого-то ещё. Холодок страха, и без того уверенно засевший где-то в сердце, вцепился в душу с новой силой. Где… все? Он только недавно закончил разговор с императором — тот расспрашивал о призраке Хань Синь. Шен не ошибся, решив, что Рун Юсон намеренно решил разделиться именно таким образом, чтобы иметь возможность поговорить с проклятым старейшиной практически с глазу на глаз. А ещё он догадался, что Шен видел её раньше, и попытался расспросить. Говорить было особо нечего, детальный рассказ занял всего пару минут, и после этого император погрузился в свои мысли и чуть отстал. Старейшина Проклятого пика даже не обернулся, занятый своими переживаниями. И вот теперь оказывается, что он умудрился разделиться с остальными.       Вновь раздался гром. Он звучал по-прежнему далеко, грозовые тучи остались за пределами видимости. Идти назад не было смысла — дорога хорошо просматривалась на пару ли, и если бы Эра, Ал и остальные просто отстали, их было бы видно. Нет, Шен чувствовал, что здесь не всё так просто. Ощущения были почти такие же, как на призрачном постоялом дворе, когда его с остальными точно разделила чужая воля. Единственным ориентиром сейчас оставался отталкивающего вида дворец, туда же тянулась серебристая нить, связывающая их с Муаном, так что в этот раз проклятый старейшина места сомнениям не оставил — достал меч и насколько мог быстро направился прямиком в, он был уверен, ловушку.              — Шен? Шен!! — кричал Ал, пытаясь дозваться бывшего учителя.       Увидеть что-то дальше, чем на пару метров, почти не выходило. Проклятый старейшина не отзывался, и нигде вокруг не было видно его приметного красного одеяния. Где-то рядом ругалась Эра — Ал старался не вслушиваться, догадываясь, кого костерит старшая Муан. На их фоне император со своими подчинёнными казались совершенно спокойными, будто разразившаяся буря их ничуть не беспокоила. Они продолжали упорно продвигаться к дворцу, который остался единственным ярким пятном во вдруг наступившей темноте.       — Заклинатель не мог ускользнуть так, что его никто бы не заметил, — сказал Рун Юсон, когда Ал замолк, пытаясь отдышаться.       — Что вы хотите сказать? — крикнула Эра, закрываясь рукавом от дождя. Все они уже вымокли до нитки, и прежде всего нужно было найти укрытие. Девушке хотелось думать, что если брат попал в такую же грозу, он тоже решил переждать во дворце, и теперь ждёт их где-то там.       Правда, мечты о скором воссоединении омрачали мысли о Шене. О, это ходячее проклятие снова умудрился всё испортить! Что она скажет Гаю, когда он спросит, где это невыносимое несчастье?!       — Полагаю, исчезнуть ему помогла некая сила. Та же сила, что помешала Ю Си отправить повторный отчёт, — император задумчиво потёр лоб, смахивая с бровей капли воды. — И эта сила, очевидно, приглашает нас в гости, — он кивнул в сторону замка, из-за окон которого призывно разливался тёплый свет. — Нам остаётся только принять приглашение.              [Локация: Белый Дворец]       [Уровень сложности: ААА]       Табличка над огромной дверью уверенности в успехе предприятия не вселяла. Уровень сложности хоть и не был очень высоким, всё-таки и простым его назвать нельзя было. Без особой надежды на мирный исход, Шен толкнул высокие каменные створки. Он был уверен, что они слишком тяжелы, чтобы открыться так просто. Дворец удивил его: дверь легко распахнулась.       «Система, ты ведь можешь сгенерировать бонусный рояль?» — осторожно ступая внутрь, спросил проклятый старейшина.       [Я, конечно, могу, но вы ещё даже ничего не узнали сами. Вы точно хотите, чтобы я его активировала?]       «Нет, подожди, ты права, сначала нужно осмотреться. Я скажу, когда нужно будет. И спасибо».       Шен с трудом узнал уже виденный ранее зал. Казалось, прошло всего пара часов, а преображение показалось кардинальным. Ни двухсантиметрового слоя пыли, ни запустения, ни скелетов, ни разбросанных тут и там мечей и посуды. Вместо них — большие жаровни, скрытые в каменных нишах, сейчас уютно подсвеченные пылающими углями. Множество сияющих фонарей, от которых становилось светло, как в ясный день на улице. Никакого пронизывающего холода — воздух в зале успел прогреться. Откуда-то сверху доносилась приятная, ненавязчивая музыка, и под неё, под эту музыку, в центре зала на выложенной яркими плитами площадке, сделанной, по-видимому, для выступлений, кружились три фигуры в ярких нарядах. Им определённо не хватало изящества и плавности движений, будто танцевать заставили тех, кто в жизни этим не занимался.       Только глиняные воины, расставленные по периметру огромного зала, оставались такими же, какими их уже видел глазами своего мечника проклятый старейшина.       Чуть в стороне обнаружился странно одетый (его одежда казалась ещё более устаревшей, чем халаты, которые носили заклинатели в этом мире) Ер. Он отрешённо следил за танцорами, и на лице его застыло совсем не свойственное ни Глубинному писаке, ни даже старейшине Рэну умное выражение. А вот поморщился он после того, как заметил подошедшего Шена очень даже в своей манере.       — Явился, — процедил он и демонстративно отвернулся.       — Чего? — удивился старейшина Проклятого пика. — Я ещё ничего не сделал.       — Он ещё спрашивает! — воскликнул… кажется, это всё-таки был Рэн?       Разбираться Шену было лень, да и некогда стало — в дальней части зала, на возвышении с троном, он заметил знакомую фигуру, и сердце на мгновение замерло. Обладатель фигуры тоже был странно одет и стоял спиной, а волосы скрывались под головным убором. Но даже так узнать этого человека труда не составило — его высокий стан проклятый старейшина ни с кем бы не спутал. Да и серебряная нить обнадёживающе тянулась прямо к нему.       Не слушая ворчания Рэна, Шен бросился прямо к самому важному человеку.       — Муан!! — радостно позвал он.       Первой странностью стало то, что тот не отозвался. Даже головы не повернул, продолжая беседовать с… Эрой? Как она могла оказаться здесь раньше Шена? Поэтому она так внезапно исчезла? Что ж, по крайней мере, одной проблемой меньше — если Эра здесь и вполне цела, то, скорее всего, и с остальными всё в порядке. Значит, можно без зазрения совести обратить всё внимание на своего прекрасного мечника.       А сказать «прекрасного» было бы слишком мягко. Муан всё-таки повернулся на громкий топот, и у Шена дыхание перехватило от увиденного. Конечно, он был уверен, что братец Гай красив всегда, в любом состоянии и одежде, но сейчас… Стройность и статность его фигуры подчёркивало угольно-чёрное ханьфу, украшенное сложной вязью узоров, вышитых золотыми нитями, облегающее тело так плотно, что не оставалось никаких сомнений в его изяществе. Муан раньше уже носил чёрное, но то была простая одежда охранника, скорее прячущая достоинства носителя, чем акцентирующая на них внимание. Эта же одежда, куда более качественного покроя и совсем иного фасона, безумно подходила высокому стройному мужчине, подчёркивая его красоту и элегантность. Даже одно короткое движение — всего-то развернуться — вышло у него так изящно, что проклятый старейшина невольно засмотрелся. Как бы он двигался с мечом в такой одежде? А как эта ткань ощущается под пальцами?.. Во рту у Шена пересохло, и так сильно захотелось протянуть руки и… обнять. Да, очень крепко обнять.       Смущённый собственными мыслями, старейшина Проклятого пика ещё раз жадно окинул чужую утончённую фигуру взглядом, и только после этого рискнул поднять взгляд. В голове метались мысли: желание ругаться за то, что перестал отвечать, перемешивалось с облегчением от осознания, что всё с Муаном хорошо. Однако Шен так и не успел ничего сказать — подавился воздухом, не уверенный, что удивило его больше.       Первым в глаза бросился взгляд гипнотических синих глаз — холодный, равнодушный. Это не был взгляд на незнакомца, как можно — и хотелось бы — подумать, потому что тогда всё можно изменить, исправить, списать на болезнь, проклятие, потерю памяти, да хоть что-то! Но нет, старейшина пика Славы осознавал, на кого смотрит. И он, во-первых, явно был не рад его видеть, а во-вторых — испытывал к человеку перед собой ощутимое… презрение?       В груди закололо, и Шен заставил себя выдохнуть и снова вдохнуть. Бросив быстрый вопросительный взгляд на Эру, проклятый старейшина увидел только невозмутимое спокойствие и лёгкое любопытство. Что она успела ему наговорить? Может, заявила, что он их бросил? А что, она вполне могла так решить, если для остальных он исчез так же внезапно, как и они для него. Но ведь Шен не по своей воле с ними разделился!       Второй странной вещью, которая напугала даже сильнее отчужденности, стал тот самый головной убор. Теперь уже Шену ничего не мешало рассмотреть его лучше. Чёрное основание, спрятавшее собранные в пучок белые волосы. Выгнутая тёмно-синяя дощечка и прикреплённые к ней нити с яркими бусинами — двенадцать нитей, качающихся на уровне глаз. Мяньгуань. Императорский головной убор. Обида на столь холодную встречу мгновенно отступила перед липким страхом: это ведь немыслимая наглость! Если Рун Юсон, или Ю Си, или даже кто-то из воинов контрольного бюро увидит — Муану точно конец! Вряд ли кто-то станет разбираться в причинах… зачем бы старейшина пика Славы не нацепил на себя это безобразие. И почему Рэн промолчал?!       Не оставив себе времени подумать, Шен метнулся к старейшине пика Славы, надеясь сорвать головной убор, но едва он поднялся на низкую ступеньку, его протянутую руку перехватили жёсткой хваткой — такой сильной, что Шен удивился, как его кости не сломались.       — Как смеешь ты меня касаться?! То, что я доверяю твоему брату, не даёт тебе совершенно никаких привилегий! — рявкнул Муан. Проклятый старейшина отшатнулся, и в это же время Муан оттолкнул его руку, поэтому вместо неловкого отступления получилось куда более неловкое падение — довольно неудачное, потому что удержаться на ступеньке не вышло. Шен, не чувствуя боли в ушибленном копчике, уставился на своего мечника широко распахнутыми глазами. — Ещё раз приблизишься ко мне без разрешения, я не посмотрю на ваше с ним родство — лишишься головы, наглец!       — Моему… брату? Что… происходит? Муан, что за шутки? Почему у тебя на голове мяньгуань? Ты совсем не думаешь, чем это может грозить?!       Совершенно потеряв нить происходящего, старейшина Проклятого пика прижал пострадавшую руку к груди и попытался хотя бы как-то разобраться в том, что происходит. Причём здесь Шиан? Если уж на то пошло, Муан ведь знал, что на самом деле у этого, у его Шена даже никаких братьев не было, так о доверии кому идёт речь?       — А почему я не могу его носить? — искренне удивился старейшина пика Славы. Даже голову наклонил к плечу, будто говорил с ребёнком. Нити на мяньгуане качнулись, бусины звонко стукнулись друг о друга. — Престол мой по праву. Или ты хочешь это оспорить?       Нет, нет, это совершенно точно не нормально. Странная одежда, странное поведение, а теперь вот это. Какое ещё «право»? Откуда бы ему взяться у Муана? Внезапное исчезновение Ала и остальных — с него всё началось. Может ли быть такое, что их забросило в какую-то иную реальность? Падь Саллан? Этот вариант пришлось отмести сразу, потому что как раз там всё происходило ровно наоборот. Никто не отталкивал Шена, напротив, всё живое и неживое пылало любовью при виде него. Ещё какое-то духовное испытание? Но погрузить заклинателя в такое состояние не так-то просто, и едва ли он мог бы этого не заметить. Разве что виной всему был яд, но и здесь не сходилось: проклятый старейшина даже не мог вспомнить, когда последний раз ел или пил. И он даже не подходил слишком близко к тому пруду. Не говоря уже о его к ядам невосприимчивости.       «Система?» — не то, чтобы он на что-то рассчитывал, но, по крайней мере, если она ответит, это отсеет варианты с иными реальностями и насланными кошмарами: в них Система не отвечает. Пожалуйста, не отвечай…       [Я здесь], — хмуро отозвалась Система, и у Шена внутри всё оборвалось. Реальность. Чёртова настоящая реальность.       «Муан, что ты такое говоришь? — сглотнув, он решился позвать мысленно. Может быть, хоть так что-то прояснится? — Если… если я сделал что-то не так, скажи мне! Я… дай мне хотя бы шанс объясниться!»       Старейшина пика Славы не ответил. Только поморщился и помассировал лоб костяшкой большого пальца, будто у него разболелась голова. Он слышал, должен был слышать!       — Как же жалко ты выглядишь. Прекрати пытаться повлиять на меня и пойди прочь, пока я не придумал, чем тебя занять, раз уж ты явился сюда, — заявил Муан вместо того, чтобы ответить хотя бы мысленно.       От непонимания и обиды в груди словно непрерывным потоком растекалась лава. Не зная, что сказать, как реагировать, Шен продолжал снизу вверх смотреть на своего любимого человека, который продолжал говорить с ним с таким пренебрежением, словно тот был для него лишь грязью под ногами. Боль в груди стала такой сильной, что не получалось даже нормально дышать. Шена затрясло, и он так и не нашёл, что сказать. Он решительно не понимал, что тут происходит, и как это можно объяснить. Почему Муан так зол? Почему при этом сохраняет такое равнодушие? Когда Шен успел так сильно его разочаровать, что сейчас, делая всё это, его мечник даже не собирается объяснять, что Шен сделал не так? Всё это было слишком странным, нереальным, и так хотелось поскорее проснуться…       Но сколько бы проклятый старейшина ни сжимал руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, картинка не желала развеиваться, подобно ночному кошмару. Боль лишь указывала на реальность происходящего.       — Оставь его, — буркнула вдруг Эра. — Он здесь по моей прихоти. Пусть уйдёт в свои покои, и дело с концом. Вон, посмотри, его щенок явно недоволен таким обращением. Неровен час, придётся отправить мальчишку в темницу, и тогда заклинатель не сможет выполнить работу, которая от него требуется.       Тут же до слуха Шена донёсся испуганный выкрик:       — Учитель! — Ал, кажется, так разволновался, что вновь забыл, что больше не его ученик. Больше того, его новый учитель стоит совсем рядом… или к Муану Ал и обращался?       Сейчас он стоял рядом с Ером и обеспокоенно вглядывался в застывшую фигуру Шена. Непонятно только было, что удерживает его от того, чтобы броситься помогать. Ал был не из тех, кого волновали условности. Не говоря уже о том, что он до сих пор не наорал на Муана за подобную грубость в отношении Шена. Да в обычное время он бы уже вызвал старейшину пика Славы на дуэль!       Во всём этом совершенно точно что-то было не так. Нужно только разобраться. А для этого нужно мыслить трезво. Всё, совершенно всё вокруг указывало на то, что Муан не в себе. Он бы не вёл себя так! Если бы он был зол, то не стал бы молчать — вывалил бы все претензии как на духу, верно?       — Юн, сопроводи господина Ши до его покоев. Он, кажется, нетрезв, — покосившись на сестру, и брезгливо поджав губы, Муан отряхнул руки, будто до этого касался чего-то исключительно неприятного. Но он касался руки Шена!       Откуда-то из тени выступил Ю Си. Вместо привычной куртки на нём было тёмно-синее пао. Из-за его цвета и без того тёмные глаза командующего стали казаться ещё более непроницаемыми. Он скользнул взглядом по так и не поднявшемуся с пола проклятому старейшине и подошёл ближе.       — Господин Ши, вам нужна помощь?       Шен похолодел от запоздалого осознания. Муан ведь… назвал его фамилию, настоящую фамилию — он назвал её перед посторонними! Как он мог… как он… проклятый старейшина уставился на свою руку — на бледной коже уже проступали отчётливые синяки. Муан едва не сломал ему кисть, потом как ни в чём не бывало отряхнул ладони, будто прикасался к помоям, а напоследок назвал его фамилию перед всеми остальными. Какого чёрта здесь происходит?! Что, что, что Шен сделал не так, где опять успел ошибиться? Все разумные мысли просто вымело из головы, остался лишь ледяной страх и ворох сомнений в самом себе.       Может, это не все вокруг ведут себя странно, а он сам… не в себе? Цепляется за веру, что с ним бы так не поступили, тогда как реальность говорит иное?       — Юн, — вновь позвал старейшина пика Славы.       На мгновение страх пересилил всю боль и непонимание происходящего. Император тоже здесь? Сейчас он увидит, что Муан посмел надеть вещи — кажется, даже узоры на его ханьфу изображали драконов? — которые можно носить только императору, и отдаст Ю Си приказ казнить его? А даже если у командующего и не выйдет — что их ждёт? Конфликт с хозяином всей Цженси?       В момент, когда Шен уже готов был броситься на колени и, наплевав на свою гордость, умолять о прощении, Ю Си отступил от него и повернулся к Муану. Рун Юсон так и не показался, а старейшина пика Славы посмотрел на главу контрольного бюро так, будто именно к нему и обращался.       «Так. Это странно. Почему…»       Мыслительный процесс Шена оборвался, когда он своими глазами увидел, как Муан… недвусмысленно обнимает Ю Си за талию. Взгляд его при этом стал не в пример мягче, чем когда он смотрел на проклятого старейшину. Мечник улыбнулся ласково и легко коснулся его щеки. Так же нежно он ещё недавно, перед тем, как они разошлись несколькими часами ранее, гладил по щеке самого Шена! Какого демона здесь происходит?!       Думать больше не получалось. Боль и ярость затопили мысли проклятого старейшины. Чёрная аура бесконтрольно взвилась вокруг: попавший под удар Муан зашипел от боли, но устоял на ногах. Ю Си пошатнулся, но тоже остался стоять. Только Эра вскрикнула и упала на колени, неспособная сопротивляться давлению.       — Убери… его… — прошипел Муан, одарив Шена таким яростным взглядом, то тот мгновенно очнулся. Он поспешил развеять ауру, бездумно протянул руку к своему мечнику, стремясь поддержать, желая извиниться…       Но ладонь его вновь перехватили. В этот раз это был Ю Си. Он резко потянул проклятого старейшину вверх, не столько помогая подняться, сколько просто вздёргивая вверх, будто ему было неважно, пойдёт Шен сам, или его придётся волочить.       — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, что происходит! — отчаянно упираясь, выкрикнул проклятый старейшина. — Что я сделал не так? За что ты так со мной?       Муан не удостоил его и взглядом, и боль, казалось, уже охватившая всю грудь Шена, не дающая даже дышать, стала ещё сильнее. Она ныла, тянула, сводила с ума и ни на единое мгновение не отступала. Даже Эра виновато ему улыбнулась и засеменила следом за удалившимся из зала братом, а он… почему?       Кажется, так больно Шену не было, даже когда он был уверен, что Муан предал его, отправив в энергетическую клетку. И когда он принёс те самые пилюли, способные разорвать их связь. Нет, ещё никогда Муан не делал ему так больно. И тем более, ещё ни разу он не делал ему больно с таким равнодушием. Ни ноты злобы, разочарования, сожаления… ничего. Будто проклятый старейшина вдруг стал для самого дорогого своего человека пустым местом.       — Идём, — Ю Си сильнее потянул его за руку, и Шен с трудом переставляя ноги и едва не падая, всё-таки сдвинулся на несколько шагов.       Он ощутил дикую, непередаваемую усталость. Хотелось лечь и сдохнуть. Тогда-то ему перестанет быть больно? Мелькнула, да так и осталась главенствовать мысль: если он разозлит кого-нибудь, да хоть бы того же Ю Си — он ведь не станет церемониться. Даже Муан не стал, что говорить о чужом человеке? А если он оскорбит императора? Тогда уж точно смерть его стороной не обойдёт, верно?       — Ши Ён! — прошипел командующий, и Шен криво улыбнулся.       Хах, теперь ведь только ленивый не знает его настоящего имени? Как скоро правда о том, что никакой он не Шен, станет достоянием общественности? Когда Шиан узнает, он всё-таки, наконец, убьёт его? Хотя с мерцающим ядром вряд ли ему хватит сил. Вряд ли вообще кому-то хватит сил. Что же делать?       Шен опустил голову, с интересом вглядываясь в своё уже-не-золотое ядро. Его ведь можно разрушить, так? Тогда и смерть… Ах, нет. Он даже умереть не может: ведь тогда пострадает Муан. Как бы сильно тот ни ударил, какую бы сильную боль ни причинил — Шен не сможет ответить тем же. Вот бы просто уснуть. Впасть в кому, в летаргический сон, хоть что-то… Так, чтобы прекратить, наконец, приносить проблемы всем вокруг.       Погрузившись в мысли, полные самобичевания и чёрной ненависти к себе — о, это чувство никогда не уходило по-настоящему, оно только затаилось, чтобы ударить побольнее, — проклятый старейшина перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Только когда его ощутимо встряхнули, он с трудом сфокусировал взгляд на Ю Си.       — Что. Ты. Делаешь? — отчеканил тот, кажется, уже не в первый раз.       Шен опустил голову — не из стыда, просто у него не осталось сил держаться прямо. Тогда он заметил, что командующий контрольного бюро сжимает его запястья — крепко, но гораздо, гораздо осторожнее, чем до этого хватал Муан. Руки проклятого старейшины были испачканы кровью: запястье левой и пальцы правой. Ох. Он снова это сделал. В этот раз даже не понял, в этот раз боль ничуть не отрезвила и не отвлекла. Это тоже из-за ядра? Или просто душевная боль слишком сильна, и обычным самоповреждением её уже не заглушить? Что же тогда предпринять? Ведь Муану сейчас, должно быть, очень сильно мешают его чувства. Или он смог отгородиться достаточно, чтобы, наконец-то, стать свободным от его пагубного влияния? Вот уж правда, проклятый старейшина. Куда более проклятый, чем был настоящий Шен.       — Если я отпущу, ты больше не станешь этого делать? — строго спросил Ю Си. Шен пожал плечами.       «Какого чёрта ты вообще это спрашиваешь, после того, как позволил ему так себя касаться? — злобно подумал он, сам вырвавшись из чужой хватки. Одновременно хотелось рвать и метать, и не было на это сил. — А Муан? Почему именно с тобой? Он мстил мне за тот случай с тобой? Хотел показать, как он себя чувствовал? И как устал это терпеть? Что ж, могу понять, почему он так злился. Если бы только у меня были силы, я бы, возможно, убил тебя. Такого ты бы не ожидал, верно?»       — Шен, — проклятый старейшина фыркнул: ха, так он снова Шен? Почему не Ши Ён, это ведь куда честнее? — Всё не так, как выглядит. Если ты пойдёшь со мной и выслушаешь, то поймёшь, что всё не так. И мне нужна твоя помощь.       — Если я пойду с тобой и останусь наедине, я убью тебя, — мрачно пообещал старейшина Проклятого пика и не сдвинулся с места: они и так уже успели выйти в один из коридоров. А соблазн исполнить угрозу был слишком силён. Ю Си уставился на него непроницаемым взглядом. Прошло не меньше минуты прежде, чем он кивнул.       — Сначала ты выслушаешь, что я скажу, а потом я дам тебе шанс попытаться.       — Я могу сделать это без шансов. И ты ничего не сможешь сделать. Ты ведь в курсе, они проткнули меня девятью мечами — и что же? И ничего. Ты можешь пронзить мне сердце — но что с того? Я не умру.       «Как жаль, что я не умру».       — Что насчёт старейшины Муана? Позволишь ему это почувствовать?       Не в бровь, а в глаз. Ю Си вновь оказался слишком умным, слишком проницательным, как для человека, у которого были явные проблемы с эмоциями. Это почти бесило. И всё же пришлось уступить. В очередной раз приносить своему — уже, наверное, нет — мечнику проблемы и боль не хотелось.       — Я слушаю, — Шен окинул командующего холодным взглядом и развёл руками. Он даже не потрудился попытаться оттереть кровь. Как знать, вдруг снова испачкается.       Ю Си повернулся и пошёл куда-то вглубь коридора. Поморщившись, проклятый старейшина направился следом. Благо, долго идти не пришлось — уже после первого поворота командующий отодвинул одну из дверей и первым вошёл внутрь.