Я больше не могу это выносить

— Гарри, что я могу для тебя сделать? — спросил Дамблдор, глядя на него своими голубыми, пронзительными глазами. Гарри делает глубокий вдох. Прошло около пятнадцати часов с тех пор, как он узнал, кто его родственная душа, и хотя он еще не смирился с этим, он, по крайней мере, снова в состоянии здраво мыслить. — Я должен вас кое о чем спросить, — говорит Гарри и морщится от того, как устало звучит его голос. Дамблдор долго смотрит на него, очевидно, оценивая его внешний вид. Гарри изо всех сил старается не гримасничать, гадая, видно ли, как сильно на него повлияла прошлая ночь. — Спрашивай мой мальчик. — Я… — Гарри колеблется. — Сэр, вы помните, о чем мы говорили в конце моего первого года обучения? Вопрос, на который вы обещали ответить, когда я стану старше? Странно вспоминать то, о чем они коротко говорили три года назад, но интуиция подсказывает Гарри, что он должен спросить еще раз. Может быть — просто может быть — ответ Дамблдора объяснит, почему судьба решила сделать Волдеморта его родственной душой. Шансы на это, конечно, мизерны, но Гарри примет все, что сможет получить. Кроме того, он хотел бы получить ответ на этот вопрос, даже если бы не узнал, что Волдеморт — его вторая половинка. Конечно, ему, возможно, и не пришло бы в голову задать его снова, если бы он не ломал голову часами, надеясь найти что-то, что могло бы дать ему преимущество перед Волдемортом, но это уже не важно. Дамблдор вздохнул. — Ты хочешь знать, почему Волдеморт пытался убить тебя, когда ты был ребенком? — Да. Пожалуйста. Дамблдор качает головой. — Я не думаю, что это хорошая идея. Гарри сжимает кулаки под столом и надеется, что у него хорошо получается скрывать свое отчаяние и гнев. — Почему? — Ты через многое прошел. — Гарри вздрагивает. Голос Дамблдора звучит так чертовски мягко. По какой-то причине Гарри предпочел бы, чтобы Дамблдор на него закричал. — Ответ, который ты ищешь… он некрасивый. У меня нет причин обременять тебя этой информацией сегодня. Вы скоро вернетесь к своим родственникам, и там Волдеморт не сможет причинить вам вреда. Спросите меня снова, когда начнется учебный год вашего пятого класса, и у вас будет немного времени, чтобы переварить случившееся. — Я — Сэр, пожалуйста. Я не могу ждать так долго. Я… — Гарри колеблется, думая, как убедить Дамблдора рассказать ему то, что он хочет знать, не раскрывая, кто его суженый. Он не готов делиться этим ни с кем. — Мне нужно понять, почему Волдеморт пошел на такие меры, только чтобы доставить меня на кладбище. Он мог бы вернуться на несколько месяцев раньше, если бы выбрал чью-то другую кровь. Почему это должен был быть именно я? Это связано с тем, почему он пытался убить меня в первую очередь все эти годы назад, верно? Я… Я не могу перестать думать об этом. Это съедает меня изнутри. Что-то в лице Дамблдора меняется. Похоже, какая-то часть маленькой речи Гарри дошла до него. Он закрывает глаза и вздыхает. — Хорошо. Полагаю, ты достаточно взрослый, чтобы знать правду. Дамблдор встает, и Гарри наблюдает, как он кладет на стол предмет, который Гарри сразу же узнает. Это Омут Памяти, тот самый, в который Гарри засунул голову в начале этого года. А затем Дамблдор показывает ему нечто, что переворачивает мир Гарри с ног на голову во второй раз менее чем за двадцать четыре часа.

xxx

Гарри сидит в углу заброшенной классной комнаты, вокруг него накинута Мантия-невидимка. Холод пола, кажется, распространился с его задницы на все остальное тело, заставляя его чувствовать себя оцепеневшим и мертвым изнутри. Это пророчество было бы ужасно слышать само по себе, но знание того, что Волдеморт — его родственная душа, делает его содержание просто невыносимым. Хотя время от времени вы слышите истории о том, как люди жестоко обращаются со своими половинками, в каждом столетии есть лишь несколько человек, которые в итоге убивают своих половинок. Это не то, о чем может подумать любой здравомыслящий человек. Проще было бы взять нож и вырезать сердце из груди, находясь в полном сознании. Гарри закрывает глаза и гадает, как Волдеморт лишит Гарри жизни. Потому что именно это и произойдет, рано или поздно. Пророчество гласит, что один из них должен убить другого, и Гарри никогда не сможет покончить с жизнью своей половинки, даже зная, что Волдеморт — психопат и массовый убийца. Одна эта мысль настолько отвратительна, что Гарри приходится несколько раз сглатывать, чтобы его не стошнило. Будет ли Волдеморт милосерден и применит ли он убийственное проклятие? Будет ли он предварительно пытать Гарри? Ну. Учитывая, какие проклятия Волдеморт использовал против него на кладбище, смерть Гарри, скорее всего, не будет ни быстрой, ни безболезненной. Гарри чувствует, как по позвоночнику пробегает дрожь. Он думал, что достиг дна, когда вернулся с кладбища, а потом еще раз, когда узнал, кто его родственная душа. Но это… Это бесконечно хуже. Гарри обхватывает руками свои ноги, неконтролируемо дрожа. Он остается в таком положении несколько часов, наедине со своими мыслями и никем не видимый благодаря Мантии-невидимке. В конце концов, его конечности перестают дрожать, и Гарри неохотно встает. Если бы это зависело от него, он бы провел здесь остаток ночи. Часть его чувствует, что ему больше не место среди нормальных людей. Он не хочет никого запятнать своим присутствием. Но он не может здесь оставаться. Мадам Помфри сообщит Дамблдору, что Гарри пропал, если он вовремя не вернется в Больничное крыло. И тогда Дамблдор задумается, правильный ли выбор он сделал, когда рассказал Гарри о пророчестве. Гарри не может так рисковать. Как бы он ни ненавидел содержание пророчества, ему нужно было знать, что оно существует. Он не может допустить, чтобы Дамблдор пришел к выводу, что ему следует продолжать скрывать что-то от Гарри. Поэтому Гарри снимает с головы Мантию-невидимку и возвращается в Больничное крыло, зная, что Волдеморт будет ждать его во сне.