Я больше не могу это выносить

Гарри делает глубокий вдох и ждет. Он знает, что Волдеморт должен быть где-то позади него, но не хочет оборачиваться. Хуже того, что ему приходится делить сон с Волдемортом. Он не хочет смотреть на него, если может избежать этого. Гарри напрягается, когда чувствует тепло у себя за спиной и понимает, что Волдеморт стоит прямо за ним. Волдеморт не прикасается к нему — пока нет, — но поскольку Гарри чувствует тепло его тела, их разделяет не более дюйма или двух. Гарри скрежещет зубами. Внезапное желание откинуться назад и позволить Волдеморту обнять его оставляет Гарри растерянным и слегка больным. Гарри может понять, почему прошлой ночью он наслаждался прикосновениями Волдеморта. Он не знал, кто его родственная душа, и отчаянно нуждался в утешении, в приятных ощущениях вообще, на самом деле. Но теперь Гарри знает лучше. Он не понимает, почему до сих пор жаждет объятий Волдеморта. Гарри облизнул губы, ища что-то, что могло бы объяснить это внезапное, странное желание. Может быть… может быть, за этим нет никакой логики? Может быть, это нормальная реакция на сон о родственной душе? Нет, этого не может быть. Если бы Волдеморт так же отчаянно нуждался в контакте кожа-к-коже, как Гарри, он бы уже что-то предпринял. Гарри качает головой. Это меня ни к чему не приведет. Завтра я почитаю о природе родственных снов. Сейчас у меня нет возможности узнать правду. Гарри отодвигает свое замешательство в сторону и ждет, что Волдеморт сделает следующий шаг. В любую секунду Волдеморт обхватит Гарри руками, и тогда… Что потом? Что произойдет после этого? Скорее всего, Волдеморт все еще хочет узнать имя Гарри. Вопрос в том, как Волдеморт собирается получить эту информацию. Думает ли он, что сможет заставить Гарри чувствовать себя достаточно комфортно и безопасно, чтобы выудить из него эту информацию? Как быстро он поймет, что это не сработает, и начнет использовать боль в качестве мотивации? И почему он до сих пор ничего не сделал? Почему он просто стоит позади Гарри и ничего не делает? Гарри ждет и ждет, в то время как желание откинуться назад продолжает расти, пока его не становится невозможно игнорировать. Гарри закрывает глаза. У него нет хорошего оправдания тому, что он делает дальше. Гарри наклоняется назад, пока его спина не касается торса Волдеморта. Тут же сильные руки обхватывают грудь Гарри и крепко притягивают его к телу Волдеморта. Гарри кусает губы, чтобы не выдать себя неловкими звуками. По нему разливается тепло, и все его тело замирает. Узлы в его животе рассасываются, как будто их там и не было. Руки Волдеморта блуждают по его груди, и Гарри не может не дрожать. Гарри нечасто обнимали в его жизни, и это не похоже ни на одно объятие, которое он когда-либо получал. Это заставляет его чувствовать себя утешенным и желанным одновременно. Это опьяняет. Гарри чувствует, как голова Волдеморта смещается за его спину, а затем что-то влажное и мягкое приникает к шее Гарри, за этим быстро следует посасывание. Волдеморт ставит ему засос. Гарри задыхается и прислоняет голову к плечу Волдеморта. Он начинает чувствовать легкое головокружение. Его тело наслаждается каждой секундой и не может насытиться, но разум кричит, чтобы он немедленно прекратил это безумие. И все же Гарри не может заставить себя бороться с хваткой Волдеморта. Спустя, казалось, целую вечность, губы Волдеморта отпускают шею Гарри, и он пару раз лизнул израненную кожу, прежде чем поднести рот к уху Гарри. — Ты мой. Никогда не забывай об этом. Гарри замирает. Эти слова должны были встревожить его. Они должны стать последним толчком, необходимым, чтобы вырваться из объятий Волдеморта. И в каком-то смысле так оно и есть. Но не так, как можно было бы подумать. Эти слова заманчивы. Было бы так просто отдать своей второй половинке контроль над своей жизнью, надеясь, что он примет за него правильные решения. Легко, но и невероятно глупо. Гарри поморщился. Почему он такой… такой… Жалкий. Да, это правильное слово. Гарри жалок. Гарри чувствует, как Волдеморт замирает у него за спиной. — Что? — Голос Волдеморта звучит без эмоций, как у трупа. И вдруг все это становится слишком. Гарри нужно убираться отсюда, пока он не сломался окончательно. — Отпусти меня, — шепчет Гарри. К его удивлению, хватка Волдеморта на его туловище действительно значительно ослабевает. Но все же этого недостаточно. — Отпусти! Гарри хватает Волдеморта за запястье и тянет в сторону, чтобы вырваться из его объятий. Холод сразу же заползает обратно в его тело. Гарри удается сделать три шага в сторону от Волдеморта, прежде чем он теряет опору и падает на пол. Гарри подтягивает ноги к груди и обхватывает их руками, надеясь таким образом хоть немного сдержать холод. Проходит некоторое время, прежде чем Гарри чувствует влагу на своих щеках, и еще больше времени, прежде чем он осознает, какие звуки он издает: прерывистые всхлипы, задыхающееся дыхание. Неудивительно, что Волдеморт так легко отпустил его. Слабость Гарри, вероятно, вызывает у него отвращение. Теперь, когда Гарри осознает, что плачет, его гордость побуждает его подавить рыдания, как он обычно делает. Но какой в этом смысл? Волдеморт уже слышал его всхлипывания. Гарри все равно не сможет опозорить себя еще больше. С этой мыслью на задворках сознания Гарри отпускает свою гордость и позволяет себе оплакивать все, что он потерял. Он плачет над ужасами, которые ему пришлось пережить на кладбище, над смертью Седрика и над осознанием того, что он умрет от руки своей суженой. Гарри плачет и плачет, пока его глаза не становятся раздраженными и сухими, а слезы не перестают идти сами собой. И во время всего этого он чувствует присутствие Волдеморта позади себя, спокойно наблюдающего за ним.