Я больше не могу это выносить

— Ты — ходячее противоречие. Сердце Гарри учащенно забилось. Нет, только не еще одна мечта о родственной душе… — Что? — Ты говоришь, что ты слаб, но при этом не боишься противостоять мне. Гарри как мог усилил свой гнев и обиду на Снейпа и сосредоточился на желании, на необходимости сохранить личность своей половинки в тайне ещё немного времени. — Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе, но ты делаешь все возможное, чтобы подавить это желание. Гарри чувствует, как внутри него разгораются эмоции, но он уже знает, что они не настолько сильны, чтобы вытолкнуть Снейпа. Пока нет. — Ты боишься, что я могу причинить тебе боль, и в то же время не боишься меня разозлить. Полагаю, ваша политическая позиция — самая большая загадка… Гарри охватила паника. Он знает, что Волдеморт скажет дальше, и не хочет, чтобы Снейп это услышал. Это даст ему слишком много подсказок для работы. Гарри позволил панике усилить остальные эмоции. Сейчас! Гарри изо всех сил сопротивляется присутствию в своем сознании. Через секунду он снова в кабинете Снейпа, задыхается, впиваясь ногтями в холодный пол подземелья. Пот стекает по его лбу, и он несколько раз моргает, когда часть его попадает в левый глаз. Боже, это было очень близко… — На сегодня мы закончили. Мы продолжим послезавтра, в 5 часов вечера. Что? Значит ли это, что Снейп вообще не будет комментировать то, что он только что увидел? Гарри облизнул пересохшие губы и встал, не обращая внимания на раскалывающуюся голову и ноющие колени. Отлично. Раз уж Снейп может игнорировать то, что он видел, то и он мог. Гарри уже на полпути к двери, когда до него что-то доходит. Он медленно поворачивается и смотрит на Снейпа. — Завтра праздник в честь окончания семестра. — Я прекрасно знаю об этом. Подождите. Это значит…? — Вы собираетесь навестить меня летом? — недоверчиво спрашивает Гарри. Снейп усмехается. — Вы что, думали, что сможете выучить Окклюменцию за один день? До чего же вы тупоголовый! Гарри скрежещет зубами. Не позволяй ему себя достать. — Я не думал так далеко вперёд! — Он был слишком занят, беспокоясь о Волдеморте, пророчестве и статье в «Пророке», чтобы задумываться об этом. Гарри покачал головой. — Мои родственники этого не допустят. Снейп насмешливо приподнял бровь. — Потому что вы пожаловались им на меня? Губы Гарри подергиваются. На секунду он представил себе, каково это — оттащить дядю Вернона в сторону и сказать ему, что профессор зельеварения издевается над ним. Он, наверное, сказал бы, что хотел бы, чтобы все профессора Гарри так к нему относились. — Что смешного? — спрашивает Снейп, его голос холоден как лед. — Ничего. — Гарри вздыхает и потирает лоб. Урок Окклюменции оставил его эмоционально и физически истощенным. У него не осталось сил, чтобы продолжать спорить о том, с чем Гарри, в принципе, согласен. Учитывая, что над его головой висит срок сдачи экзамена, он был бы рад продолжить занятия летом. Но… — Послушайте, я могу попытаться убедить тётю и дядю разрешить вам приехать, но не уверен, что мне это удастся. — Гарри на мгновение замешкался. — Было бы очень полезно, если бы вы могли одеться как магл. Мои родственники очень заботятся о сохранении видимости. Не дожидаясь ответа, Гарри разворачивается и идет к двери, все время чувствуя на себе взгляд Снейпа.

***

Когда Гарри открывает глаза и видит знакомую обстановку, он слегка улыбается. С тех пор как начались сны о родственных душах, Гарри ложился спать с узлом в животе. Сейчас ситуация постепенно меняется. — У меня к тебе вопрос, — говорит Гарри, прежде чем Волдеморт попытается увести разговор туда, где Гарри не будет чувствовать себя комфортно. — Хорошо, — говорит Волдеморт, в голосе которого звучит любопытство. — Давай, спрашивай. Уверяю тебя, я всегда отвечу тебе в меру своих возможностей. Гарри моргнул. Пусть Волдеморт превращает все в грандиозный жест. — Вчера ты сказал, что можешь заглянуть в сознание студентов Хогвартса и поискать там воспоминания о наших суженых. Я много думал над этим замечанием. Многие ли люди обладают такой… способностью? — Нет, не у всех. Чтобы овладеть Легилименцией, нужно иметь много терпения. Каждый может войти в чужое сознание, но не сможет понять смысл увиденного. Для этого нужно время и опыт. Гарри медленно выдохнул. Что ж, это облегчение. — Ты знаешь еще кого-нибудь, кто умеет читать мысли, кроме тебя? — Термин «чтение мыслей» вводит в заблуждение, — терпеливо объясняет Волдеморт, и Гарри закатывает глаза. Видимо, не только Снейп заботится о семантике, когда речь идёт о Легилименции. — Невозможно услышать, не говоря уже о том, чтобы прочитать чьи-то мысли, когда ты входишь в его разум. Большинство легилиментов видят только образы воспоминаний своей жертвы. Только такой человек, как я, обладающий опытом, накопленным десятилетиями, может почувствовать и правильно интерпретировать эмоции, стоящие за этими воспоминаниями». Гарри вздрогнул и обхватил руками свой торс. Опыт, исчисляемый десятилетиями. Как это мне удастся не впустить Волдеморта в свой разум, если он настолько опередил меня? — Не бойся, — мягко говорит Волдеморт. — Легилиментов очень мало. Я знаю только трех человек в Великобритании, которые хорошо в этом разбираются. Альбус Дамблдор, Северус Снейп и Беллатриса Лестрейндж. И Беллатрикс сейчас в Азкабане. Гарри резко выдохнул. Какая-то ирония в том, что Волдеморт не понимает, что он сам является причиной его беспокойства. — Почему тебя это так беспокоит? Гарри облизывает губы. Ему не нравится этот тон в голосе Волдеморта. Он звучит… опасно тихо. — Мне не нравится мысль о том, что кто-то может проникнуть в мой разум, возможно, даже незаметно для меня. Мои воспоминания принадлежат только мне и никому другому. Есть много вещей, которые я предпочел бы держать при себе… Гарри позволил своему голосу прерваться. Это лучшее оправдание, которое он смог придумать, но он сомневается, что Волдеморт купится на него, по крайней мере, не полностью. Конечно, он понял, что я хочу защитить свой разум от него, прежде всего. — Я могу научить тебя, как защитить свой разум. Сердце Гарри учащённо забилось. — Но не здесь, верно? Волдеморт качает головой. — Не традиционным способом, нет. Окклюменции легче всего научиться, впустив кого-то в свой разум. В идеале — кому-то, кому ты доверяешь. Но ты не можешь войти в чей-то разум в сновидении. Тем не менее, я могу научить вас теоретической стороне окклюменции. Лучшему способу очистить свой разум, стратегиям, как вытеснить кого-то из своей головы, если он все-таки вошел, и так далее. Само по себе это не принесет особой пользы, когда вы столкнетесь с Легилиментом, но это будет очень полезно через два месяца… …когда я буду обучать тебя лично, — мысленно закончил фразу Гарри. По тому, как затягивается голос Волдеморта, становится ясно, что он обдумывает эти слова. Гарри делает глубокий вдох. — Что ты хочешь в обмен на свою помощь? Должна быть какая-то цена. Волдеморт не тот человек, который раздает что-то бесплатно. Если он хочет, чтобы я еще больше сократил эти два месяца… — Ничего. Да, верно. — Перестань играть в игры и назови мне свою цену. — Нет никакой цены. Я хочу помогать и защищать тебя. Когда же ты наконец это примешь? Ты можешь просить о чем угодно. Если это не повредит ни тебе, ни мне, я дам тебе это. Без вопросов. Гарри нахмурился, пытаясь найти скрытый смысл в словах Волдеморта. Но под каким бы углом он ни смотрел на это, он не может понять, какую цель преследует Волдеморт на этот раз. — Я не верю тебе. — Почему? — спрашивает Волдеморт с нотками гнева в голосе. Гарри смеется. — Тебе действительно нужно спрашивать? Ты постоянно твердишь мне, что не хочешь причинить мне вреда, и хотя я верю, что ты это серьезно, это не помешало тебе вчера причинить мне боль. Гарри сложил руки. Прошлой ночью он был слишком захвачен врасплох, чтобы почувствовать что-то кроме страха и чувства покорности. Но когда он проснулся, внутри него бушевала ярость, причину которой он не сразу понял. Почти до полудня он не мог понять, откуда она взялась. — О чём ты говоришь? Гарри изо всех сил старался не замечать шока в голосе Волдеморта. Он не думает, что Волдеморт притворяется, но это не повод для Гарри быть с ним помягче. — Ты заставил меня дать обещание, которое я не хотел давать. — Я не заставлял тебя… — Ты бы травмировал сотни детей, если бы я не дал тебе слово. Ты заставил меня выбирать между двумя невозможными вариантами. Как бы ты себя чувствовал, если бы я ни с того ни с сего шантажировал тебя?