Я больше не могу это выносить

В течение следующих нескольких дней Гарри был не в духе и разговаривал со Снейпом только в случае крайней необходимости. Возможно, это было ребячеством с его стороны, но он не хотел, чтобы Снейп думал, что он простил его за похищение и то, что тот заставил его выпить зелье, подавляющее мечты о суженом. Большую часть времени он проводил в комнате, куда Снейп сложил все его вещи, размышляя о будущем и о том, что замышляет Волдеморт. Ему казалось маловероятным, что Волдеморт будет просто ждать до дня рождения Гарри, особенно учитывая, что нет никакой гарантии, что Снейп сдержит свое слово. На третью ночь Гарри ворочался в постели, слишком измотанный, чтобы заснуть после особенно грубого разговора с Волдемортом. Его раздражало, что нет никакой возможности поговорить с ним хотя бы на мгновение. Подавив проклятие, Гарри отбросил простыни в сторону. Через несколько секунд он уже стоял у двери. Комната казалась слишком маленькой, а воздух — душным, хотя он знал, что объективно это не так. Черт возьми, он даже оставил окно открытым на большую часть дня. И все же Гарри не мог удержаться от вздоха облегчения, когда выходил из комнаты. Снейп сказал ему, что он должен считать эту комнату своей, пока остается здесь, но Гарри даже не понимал, что это значит. У него никогда не было своей комнаты. Да и не могло быть. В комнате у Дурслей было полно старых вещей Дадли — не думайте о Дадли, не сейчас, — а в Хогвартсе он жил в общежитии с четырьмя другими мальчиками. Ближе всего к тому, чтобы у него была отдельная комната, он был в «Дырявом котле» перед третьим курсом, но это не считается. В конце концов, это был номер в гостинице. Задумавшись, Гарри спустился по лестнице и вздрогнул, услышав голос Снейпа, доносящийся из гостиной. — Вам пора в постель. Уже за полночь. Гарри скрежетал зубами. Часть его души хотела продолжать игнорировать Снейпа, настаивая на том, что он не заслуживает ответа. Но ему надоело молчать. Кроме того, Снейпа, похоже, даже не волновало, что он игнорировал его последние пару дней. Пора переходить в наступление. — Я могу сказать то же самое. — Я взрослый, — говорит Снейп, потому что, конечно же, он взрослый. «И у меня есть чтение, которое нужно наверстать». — А у меня есть часы скуки до смерти, чтобы наверстать упущенное, — огрызается Гарри и поворачивается к кухне, чтобы налить себе стакан воды. — Ты не можешь вечно убегать от своих кошмаров. …Что? Гарри медленно поворачивается, вскидывая бровь. — Я ни от чего не убегаю. — Действительно, — огрызается Снейп и закрывает книгу, откладывая ее в сторону. — У вас появилась привычка не спать до середины ночи. Не думайте, что я не заметил. Гарри складывает руки. — И кто в этом виноват? Как я могу устать, если мне целый день нечем заняться, если я даже не могу выйти из дома или пригласить друзей? Вы действительно не продумали все это, не так ли? Ты не можешь просто держать меня взаперти здесь и ждать, что я буду продолжать жить как ни в чем не бывало. Ты… — Вы правы, — прерывает его Снейп, и Гарри делает глубокий вдох, но останавливается на полпути и хмурится, когда смысл слов Снейпа доходит до него. — Что? — Вы правы, — повторил Снейп. — В вашей жизни сейчас нет ничего такого, как должно быть. Поэтому я не ожидаю, что вы будете вести себя так, будто все в порядке. Вполне естественно, что вы злитесь и нервничаете, что не можете спать по ночам, что во всем вините меня и даже что хотите вернуться к своему суженому. Все это и многочисленные мелочи, которые ты пытаешься скрыть, сознательно или бессознательно, вполне объяснимы. Я бы больше беспокоился о вас, если бы вы так себя не вели. — Но ты не можешь продолжать так вечно. Ты не можешь игнорировать все, что с тобой произошло. За последние три недели тебя пытали проклятием Круциатус, ты видел, как на твоих глазах умирает одноклассник, узнал, кто твоя вторая половинка и что есть Пророчество о вас двоих — не говоря уже о том, что тебе пришлось вернуться к своим жестоким родственникам и наблюдать, как твоего кузина целует дементор… — Дурсли не издевались надо мной, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как он становится жестким и холодным. — Они не делали со мной ничего такого, с чем я не мог бы справиться. — Гарри, — говорит Снейп, его голос тих и необычайно мягок. — Они заперли тебя в шкафу. Гарри сжимает плечи. — Ну и что? Они дали мне матрас. Могло быть и хуже. Гарри понимает, что оступился почти сразу. Глаза Снейпа расширяются, и он откидывается назад, как будто внезапно потерял силы держать себя в вертикальном положении. — Они заставили вас спать там? — Это не ваше собачье дело. Ты не имеешь права так копаться в моих мыслях. В этом отношении вы так же плохи, как и Волдеморт. Снейп открывает рот, но Гарри уже достаточно наслушался. Он разворачивается и бежит по лестнице обратно в дурацкую комнату, которую Снейп хочет, чтобы он считал своей. Он забирается обратно на кровать, чувствуя себя еще более измотанным, чем до выхода из комнаты. Когда встает солнце, он все еще лежит с широко открытыми глазами.