Никому не отдам...

Людей и правда пришло много. Большая часть одногруппников Макса и Даниила, несколько школьных друзей именинника. Вичка, как же без неё, а вместе с ней и лучшая подружка Олеська. Так же на вечеринку напросилась младшая сестра Дани — маленький тролль Лерка. Виталик пришёл с братом Артемом — смешливым веснушчатым парнем из цветочного магазина. Ну и Антон тоже решил не приходить один, и потому привел с собой девушку, которую Вика на дух не переносила. А именно юную и рыжеволосую Танюшу. Никаких планов на неё у парня не было, но возможность лишний раз выбесить бывшую, грела сердце особенно сильно. Было очень шумно. Но веселились в этот вечер не все. Пол вечера Вичка кидала на своего экс-парня взгляды полные ненависти и демонстративно вешалась на свою новую вторую половинку. Шутов же в ответ громко шутил и дарил свои обаятельные улыбки милой, но чертовски наивной Танюше. В общем, бывшие друг друга стоили. Но если Вика пыталась своим поведением привлечь к себе внимание и вызвать ревность, то у Антона была единственная цель — раздражать её и выводить из себя. Хотя ревность тоже присутствовала. Антону было просто физически неприятно смотреть, как Даниил обнимает девушку. Как целует. Было, почему-то, крайне неприятно. «Она его не заслуживает». Он выпивал за здоровье именинника. Улыбался стоящей рядом девчушке. Но взгляд постоянно возвращался к блондинистому парню. И слова Виталика вновь и вновь крутились в голове: «Ты сам хочешь быть с ним?» Вика никак не могла решить, кто ей нужен. Металась во все стороны, как ребенок в конфетном магазине. Так может не стоит ей уподобляться? Может быть. Стоит признаться себе, что Сеничев ему нравится?.. Мысль что парень может быть объектом каких-либо романтических чувств должна была показаться Антону дикой. Но почему-то не показалась. — Тох, спасибо тебе за то, что вы с Данькой устроили такой чудный праздник! Я век этого не забуду, — Макс с сияющей улыбкой крепко обнял Антона. Тот улыбнулся в ответ. Ну, хоть кому-то сегодня весело. *** POV Макс Этот шум и хохот уже в конец меня достал. Поэтому стащив у Антона из кармана пачку сигарет, я вышел на улицу и присев на парапет закурил. Но, остаться наедине, у меня всё равно не вышло. Вслед за мной из подъезда вышел Виталик. Он пришёл с двоюродным братом. Артём кажется. Милый парнишка, на восьмёрочку. В другой раз я бы его разглядел получше, но сегодня было как-то всё равно. Подойдя поближе, Виталик пару минут постоял молча. Есть люди, с которыми приятно поговорить, а есть и те, помолчать в компании которых не менее приятно. Бармен относился именно к таким людям. Когда я докурил свою сигарету и внимательно посмотрел на него, он тихо спросил: — Почему ты здесь один? Прямо в лоб. Не тратя времени на лишние разговоры и сантименты. Похвальная прямота. Мой ответ был такой же прямой. — Наверное, потому, что мне не нужна эта вечеринка, — я полез в карман за новой сигаретой, — Это даже не мой день рождения. Прикурив, я посмотреть на удивленного парня. Он вытащил сигарету у меня изо рта, и спросил после затяжки: — Кстати, это я не очень понял. Что означает второй день рождения? — День, когда я чуть не умер. Или заново родился, если ты оптимист, — вернув себе сигарету я затянулся, а потом продолжил, — История не из радостных, уверен, что хочешь её услышать? — Конечно хочу. Может это поможет мне лучше понять тебя. Я пожал плечами, мол как знаешь. — Мне только исполнилось девятнадцать лет. Я был крайне неуверенным в себе геем. Никто не знал мой грязный секрет, да и мысли рассказать о своей ориентации, у меня не возникали. Это же так позорно! Поэтому я скрепя сердце слушал, как мама снова и снова представляла моё счастливое будущее. Уютная квартирка; красавица жена, понимающая и скромная; шумные и юркие детишки. А я не знал, как ей объяснить, что этого никогда не будет. Все мои мысли были направлены в сторону моего лучшего друга. Его звали Денис. Мы росли вместе, были почти как братья. Но лет в пятнадцать я взглянул на него и пропал. Он был чудесный. Самый лучший, красивый и умный душа компании. В общем десять из десяти. Ну, по крайней мере, я тогда так думал. И несколько лет мечтал о том, как признаюсь ему. А потом он скажет, что тоже любит меня и закружит в танце как в любом индийском фильме. И ровно три года назад я нашёл в себе силы и рассказал ему о своих чувствах. — И как он отреагировал? Принял тебя? Я фыркнул: — А ты как думаешь? Чуда не произошло. Мы ехали в машине, а до этого пол вечера тусили в баре и Денис хорошо набрался. Я был за рулём. Возможно из-за эйфории, от того, что он так близко и мы только вдвоём, я и осмелился. Денис это не оценил. Вначале он долго молчал, тишина была ужасно напрягающей. А потом он заговорил. И я услышал, что я извращенец и выродок, что он больше знать меня не желает. И вообще, я должен немедленно выпустить его из машины, ибо находиться так близко к сраному педику он больше не в силах. Ещё одна затяжка. Надо же, рассказывать об этом до сих пор сложно. — Было ужасно темно. Повезло, что трасса была пустая. И когда он действительно попытался выйти из машины, я запаниковал и попытался резко затормозить. Звук тормозов был оглушителен, а после машину закрутило. Виталик шагнул ближе и положил свою руку на моё запястье: — И чем всё закончилось? Вы сильно пострадали? — Как ни странно, нет. Денис, правда, ещё неделю лежал в больнице с сотрясением, а я отделался парой царапин. Зато я навсегда избавился от своей первой влюбленности. Понял, что я у себя один, а значит нужно принимать себя таким, какой есть. Без прикрас. Главное быть честным с собой. Ну и тогда я смирился с тем, что семьи у меня никогда не будет. Но мне это и не нужно. Я затушил сигарету и выкинул бычок в мусорку. Виталик зябко повел плечами и неуверенно спросил: — С тех пор ты ни с кем не встречался? — Нет. Только секс. Тебя это смущает? Виталик пожал плечами, а затем улыбнулся мне: — Не думаю. Но у меня есть идея. Не забывай о том уроке, который пережил в ту ночь. Люби себя. — потом он наклонился вперёд и прошептал мне в губы, — И может быть, потом, ты сможешь полюбить кого-то другого. Мой милый мальчик. Такой добрый и наивный. Я поцеловал его, чувствуя, как возрождаюсь к жизни. Жаль, что я не смогу быть с ним. Но об этом я подумаю завтра. *** Даниил весь вечер ослепительно улыбался, много шутил и был душой компании. В общем, не был собой. Тихий ботаник внутри него бился в агонии, но внешне Сеничев был само спокойствие. — Милая, я отойду на минутку, нужно позвонить на счёт доставки пиццы, что-то долго её не несут. Вичка счастливо улыбнулась и чмокнула его в щёку: — Конечно, родной. Я жду тебя здесь. В коридоре Даня наткнулся на своего соперника. Тот глянул на него исподлобья, а затем весело спросил: — Как жизнь, белобрысый? Вижу, тебе не очень то весело. Как это ему удавалось, а? Раньше только Макс мог видеть его насквозь. Наверное, именно поэтому они подружились. Лучший друг хоть и был жуткой занозой в заднице, но понимал с полуслова. И вот сейчас Шутов, каким-то неведомым образом заметил, что Даньке не по себе в шумной компании. То, как Вичка напилась и теперь громко смеётся над глупыми шуточками подружки совсем не радовало. А поведение сестрицы, которая вилась вокруг и выдавала различные пошлости про всех мало-мальски симпатичных парней, у Сеничева вызывало чувство неловкости. Непонятно как Антон всё это разглядел. Пока Даниил думал, как бы ответить на очередную подколку, Шутов подошёл впритык и, заглянув прямо в глаза, произнёс: — Знаю, что тебе тяжёло. Подожди немного, скоро большая часть народа уйдёт и станет легче. Потом он провёл рукой по щеке, вызвав у Дани лёгкую дрожь в коленках. И ушёл обратно смеяться, шутить и пить, ибо именно это все и делают на вечеринках. А Сеничев последовал за ним, изо всех сил стараясь понять, почему это прикосновение было настолько приятно. — Ну что, котик? Позвонил на счёт пиццы? Девушка обняла его, и встав на цыпочки поцеловала в шею. Не было никакой дрожи в коленках. Картинка не плыла перед глазами. В зеркало Даня поймал отражение Антона, которое подмигнуло ему. Это было так странно, необычно. Волнующе. — Дань? — Что? — Даниил повернул голову в сторону девушки, только сейчас заметив, что она уже несколько раз спросила его о чём то. *** Как и предсказывал Антон, через час большая часть народа ушла и Даниилу стало немного полегче. Конечно, не обошлось без классической игры в фанты. Задания были самые разнообразные. Например, рассказать в двух словах сюжет любимого произведения (Вичкин фант. Антон ожидал услышать о Саломеи и её тяге к голове на блюде. Но почему-то девушка вспомнила старую добрую классику любовного романа, и потому все узнали о любви Элизабет и мистера Дарси*). Были и более странные фанты. Лера получила задание «спеть песню, которая лучшим образом охарактеризовала бы именинника». Она взяла себе в помощницы Танюшу, девушки немного пошушукались и вскоре исполнили «Голубой вагон бежит — качается». Публикой песня была принята на ура. Именинника не было в этот момент в комнате (он был слишком занят зажиманием в ванной со своим личным барменом), а потому его реакция на выбранный репертуар осталась неизвестной. Только лишь Сеничев прикрыл рукой лицо, желая испариться оттуда как можно дальше. Затем было ещё много фантов и глупых заданий. Люди бегали с кастрюлей на головах по всему подъезду с криками: «НЛО атакует! Я уже вижу, как с неба спускается луч, под углом в семнадцать градусов! Ещё немного и они прозондируют нас по самые помиродки!». Затем звонили на случайный номер по десять раз и звали Виктора Сергеевича, а когда им в очередной раз ответили, что здесь такого нет, девушка, которой выпал фант предложила сходить к соседям и поискать у них вышеобозначенного мужчину. А затем выпал фант Артёму. Записка гласила «Признайтесь в своих чувствах человеку, который вам нравится». Выпив для храбрости, юноша повернулся в сторону Шутова и, смущаясь, поведал: — Антон! Ты мне нравишься. Я знаю, мы слишком мало знакомы, но я очень хотел бы узнать тебя получше. После этого признания у Антона отвисла челюсть, а у Сеничева задёргался глаз. Отпив немного из своего бокала, Антон увидел, что на него все смотрят. — Эмм, послушай, Артём. Ты хороший парень и я уверен, что ты ещё встретишь своего человека. Но это буду не я. Извини. Даниил шумно выдохнул, что не укрылось от взгляда Шутова. Отвергнутый Артём выглядел не сильно расстроенным. Он пожал плечами и весело произнёс: — Ничего страшного. Не твоя вина, что я не в твоём вкусе. Танюшка подошла к веснушчатому парню и шёпотом спросила: — А ты правда гей? Настоящий? Тёма всё также весело улыбнулся ей: — Не совсем. Я скорее бисексуал, играю за обе команды. Подошедшая к ним Лерка восторженно ахнула. Подхватила обоих под руки и утащила на кухню со словами: — Ну надо же! Как интересно! Вичка, которая во время всего этого разговора морщила свой прелестный носик повернулась к своему парню и спросила: — Коть? Мы с Олеськой хотим уйти. Ты пойдёшь с нами? Даня бросил быстрый взгляд в сторону Антона, а затем произнёс, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно: — Думаю, нет. Мне нужно будет остаться и помочь с уборкой Максу и Шутову. Девушка вздохнула как можно более грустно и согласилась, что так будет правильно. Через полчаса большая часть народа ушла. Остались только Макс с Виталиком (но их давненько не было видно. Из ванной они быстро переместились в спальню), да спорщики-самоучки. Вдвоём оба быстро убрали следы вечеринки, ощущая неловкость от тишины, но всё же не решаясь её нарушить. Более смелым оказался Антон, который отложив в сторону последнюю отмытую тарелку, сказал: — Думаю, нам есть что обсудить. Я хотел сказать это вчера, но решил оставить на сегодня, — видя, что Даня его внимательно слушает, Антон набрал в грудь побольше воздуха и продолжил, — Это на счёт нашего спора. Я отказываюсь от него. Ты можешь думать всё что угодно: что ты победил, или что я трус и потому испугался. Мне всё равно. Она мне не нужна. Ты можешь быть с ней, если конечно ещё хочешь этого. Даниил немного помолчал, обдумывая услышанное. А потом неуверенно спросил: — А чего хочешь ты? Примечания: *Речь идёт о романе Джейн Остин — Гордость и предубеждение