Неправильные "хочу"

      Мельница располагалась у самой реки, а вокруг все утопало в лужах. Обойти их не представлялось возможным, потому пришлось мокнуть заново.       — И давно тут всё бросили? — спросил Гоша, осматривая весьма жалко выглядящее сооружение.       — В середине девяностых тут еще что-то работало. Мы, мелкие, в море зерна ныряли, взрослые нас гоняли. А потом как-то заглохло всё, и теперь вот, стоит разваливается год за годом. Осторожнее по ступенькам, осыпаться могут прямо под ногами, — предупредил Олег и толкнул дверь.       Внутри пахло речной сыростью и мокрой пылью, возможно, даже еще немного зерном, но это, если подключить воображение при взгляде на навечно застывшие жернова. Близнецы озирались по сторонам, двигаясь осторожно, чтобы ничего не задеть и не споткнуться о какой-нибудь обломок или кирпич.       Олег сделал жест остановиться у дыры в полу, внутри которой не представлялось возможным что-либо разглядеть.       — Я спущусь, посмотрю, как они там, а вы посветите, — он включил фонарь на своем увесистом телефоне, который Миша тут же взял, направляя свет в проем.       Разломанная, вероятно, местными вандалами и беспощадным временем стена шла выступающими балками и кирпичами. По ним, как по вертикальной лестнице, Олег и спустился вниз, на высоту примерно в полтора его роста. Миша, крепко сжимая телефон, даже не моргал, пока не услышал отдавшееся эхом:       — Всё в порядке! — Олег спрыгнул на усыпанный строительным крошевом пол и махнул рукой. — А вот и семейство. Вправо посвети!       Под стенкой сидела кошка, трехцветная и, наверное, пушистая, судя по свалявшейся комьями шерсти. Около нее жались несколько шерстяных комочков, и только один, самый смелый, завидев Олега, пошел к нему. А вокруг подтекала вода, оставляя их на пыльном усыпанном камнями островке.       — Сейчас я буду вам их подавать, а вы держите крепко, и так, чтобы они в лицо и руки не вцепились. Там, сзади, коробка стоит, я уже как-то пытался их вытащить. Туда и посадите. Идет?       — А если вцепятся? — отозвался Гоша. Животных, тем более, диковатых, близнецы не то, что никогда в руках не держали, но и вблизи не видели.       — Тогда будем зеленкой мазать. Рукава пониже опусти! Принимайте первого!       Котенок, пушистый, рыже-полосатый, с жалобным писком появился над головой Олега.       — Держи, — Миша вручил брату телефон с фонарем, — и за балку эту держись, — им пришлось почти лечь на пол, но Миша дотянулся до растопырившего все лапы зверька, забирая его из рук Олега.       Котенок оказался почти невесомым, мягким и очень пыльным. Миша держал его в руках, а Гоша осторожно провел пальцами по рыжей шерстке, на что маленький кот отозвался громким писком.       Внизу занервничала кошка, а Олег уже поднимал следующего, и постепенно все котята перекочевали в заготовленную коробку, а вот с их матерью пришлось повозиться. Та угрожающе мяукала, шипела и бегала от Олега по всему обрушенному подвалу.       — Разойдись! — в итоге крикнул он, и, когда близнецы отодвинулись, кошку просто вышвырнуло на поверхность.       Та, одарив их новой порцией шипения, прижала уши и, прочесав когтями пыльные старые доски, скрылась где-то за жерновами.       — Вернется, никуда не денется, тут же ее дети, — прокомментировал Олег, вылезая по выступам в стене обратно.       Всклокоченный, весь в пыли, и кое-где поцарапанный, он сидел на краю проема и вытирал лицо тыльной стороной ладони.       — Теперь надо думать, куда мелюзгу определить. Ну, один уже, кажется, нашел свой дом, — он кивнул на первого спасенного котенка, который рыжим клубком обосновался в подвернутой футболке у Мишиного бока.       — А можно? — Миша поднял взгляд от вздымающегося пушистого бока на Олега.       — Нужно! Или считай, что я тебе его дарю, — произнес тот.       Коробку с котятами решили пока оставить в самом сухом и не ветреном месте мельницы, а на следующий день договорились принести им тряпок для лежанки и миски. Олег сказал, что поспрашивает соседей, кто бы согласился взять к себе еще одного пушистого жильца, а рыжий отправился вместе с ними, несмотря на сомнения Гоши в том, что бабушка разрешит его оставить.       — Это кот в подарок. Он приносит счастье, его нельзя выгонять. Так бабушке и скажите.       Оказывается, с кошачьим семейством они провозились больше часа. Дождь уже давно прекратился, выглянуло вечернее, но все еще греющее солнце. Они свернули на дорожку, по которой, как сказал Олег, можно выйти к бабушкиному дому кратчайшим путем. Он шел первым, близнецы следом. И вдруг он замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.       — Олеж, привет. Что-то давно тебя не видно, на автошколу совсем не приходишь, — путь преградили две девушки, их ровесницы. Говорила одна из них, а вторая стояла чуть поодаль, за плечом подруги.       Они, вероятно, шли с речки — волосы у обеих распущенные и мокрые, из-под легких платьев виднелись бретельки купальников, в руках сумки с полотенцами.       — Привет, Вика, — Олег кивнул той, что говорила. Она улыбалась, вертела в пальцах прядь длинных мокрых волос, немного склонив голову на бок. — Оксана, — вторая из девчонок коротко хихикнула и на ее щеках проступил румянец. — Да всё времени не находится…       — А… это кто с тобой? — Вика вытянула тонкую шею, заглядывая за Олега, и уставилась на близнецов.       Ее взгляд с одинаковых лиц тут же опустился ниже, к их груди, и Миша сдвинул туда замотанного в край ветровки котенка.       — Так это на самом деле… ты из-за них к нам не приходишь? А я думала, Вовка совсем уже придурок, всё несёт какую-то чушь… — загорелое лицо Вики сперва побелело, затем она поспешно перевела взгляд с братьев на Олега и захлопала ресницами. Говорила она медленно, словно вспоминала слова. Или, наоборот, намеренно забывала те, которые сейчас закончили бы ее разговор с ним. — Ты… такой умничка, Олежка. Всех-то ты жалеешь, всем помогаешь, — она сделала шаг вперед и поправила край его воротника у самой шеи.       Миша присмотрелся — кожи точно коснулась.       — А… это Гоша, это Миша, — Олег представил их, и между близнецами и девчонками повисло молчание. Вика как будто разом лимон съела, и ее лицо скривилось, а Оксана быстро схватила губами воздух и сделала шаг назад. Заполняя образовавшуюся паузу, Олег продолжил: — мы на мельнице котят спасали. Маленькие такие, смешные. Хотите по котенку?       — Ой даже не знаю, — протянула Вика и повела не скрытыми платьем плечами. — Мне мамку спросить надо. Но я бы посмотрела. Ты покажешь?       — Да они недалеко тут, на мельнице… — Олег запустил пятерню в волосы, растрепав их на затылке.       — Они дикие: в волосы вцепятся, а кошка, если выскочит, все ноги расцарапает, — резко произнес Миша.       Олег обернулся, а Вика быстрее захлопала ресницами и подалась немного назад.       — А я думала, такие не умеют разговаривать, — произнесла она, а Оксана сдавленно хихикнула у нее за плечом.       — А мы думали, вы куда-то шли, — опередил открывшего рот Олега Гоша. Выгоревшие на солнце брови Вики поползли вверх.       — Правда, Вик, давай в другой раз, — Олег поднял ладонь в примирительном жесте. — Нам правда пора сейчас.       Вика поджала губы, метнула быстрый взгляд на близнецов, и, откинув длинные волосы с загорелых плеч, сделала небольшой шаг к нему.       — Как скажешь, Олежек. Встретимся на нашем месте. Пошли, Оксана, — не оборачиваясь, произнесла она, и обе зашагали прочь.       Олег посмотрел вслед девчонкам, и перевел взгляд на близнецов. Миша тут же отвел глаза и принялся устраивать пискнувшего котенка в складках ветровки.       — Сплетничать потопали, — пожав плечами, прокомментировал Гоша.       — Ну их. Идем, пока вас дома не хватились.       Миша шел молча, щеки у него горели, несмотря на то, что солнце уже начало заходить, а дышал он так часто, будто только что они бежали, а не стояли на месте.       Гоша спрашивал Олега про мельницу или про деревню, или вообще рассказывал что-то: Миша не расслышал. В ушах звенело так сильно, что даже разболелась голова.       — Ну вот, добрались без приключений, — Олег улыбался, как всегда, широко и открыто. Как будто не он несколько минут назад терял слова в разговоре с Викой, и не она прошла мимо него так, что точно задела в очередной раз откинутыми с плеч волосами.       — Не отдавай им котят, ну, этим, — наконец, подав голос, Миша кивнул в сторону оставшейся позади деревни. — Ладно?       — После твоей антирекламы они и сами вряд ли захотят, — Олег коротко хохотнул, смотря на заходящее солнце, — завтра не знаю, как освобожусь: отцу помочь обещал…       — Но до вечера придешь? — Миша старался поймать его взгляд, но теперь Олег принялся рыться в своих карманах.       — Говорю же — не знаю, как всё пойдет. Давайте… у вас же телефон есть? — он, наконец, закончил суетливые поиски, доставая мобильный.       — Есть. Записывай, — Миша поспешно назвал свой номер два раза подряд.       — Отлично. Тогда я позвоню.       — Только обязательно позвони!

***

      Котенка бабушка приняла сдержанно, но даже выделила новому жильцу собственное блюдце. А вот тем, что дед отпустил внуков, осталась категорически недовольна.       — И много кто вас видел? — наливая котенку молоко, спрашивала она.       — Да не особо. Бабка какая-то, Нина вроде, и мужик с удочкой и сыном, наверное, — Миша не выпускал из рук телефон, хотя с момента ухода Олега прошло всего каких-нибудь полчаса.       — Нинка, получается… а пацаненок тот маленький, верно? Мужик, то, значит, Илья был. Что там, от мамки звонка ждешь? — бабушка кивнула на мобильный.       — А… да, от мамы… — отозвался Миша, оторвав взгляд от экрана.       Гоша смотрел на него, почти не моргая. Близко, молча, а его дыхание горячо отдавалось по щеке.       — У тебя сердце колотится, — почти одними губами, пока бабушка отошла на кухню, произнес он. — Убери это, — он кивнул на телефон, как на чужеродный предмет.       — О, а котофей тут откуда? — в дом вошел дед с ведром яблок. — Вы, что ль, притащили, внучат?       — Они, кто ж еще! Ты зачем их отпустил, Борис?       — Так они это… с Олегом, сынком ВикторИваныча, пошли… зачастил он к нам. Подружились неужто? Во дела!       — Неужто, — повторил Гоша, не отводя от брата взгляда, пока он не убрал телефон в карман.       — Как назовете-то? Конечно, если Кузьма конкурента примет, — продолжал дед, пока полосатый кот, сидящий на табуретке, щурил на новичка желтые глаза.       — Костёр, — смотря на яркого на сером полу котенка, ответил Миша.       — Кот Костёр? — дед хохотнул. — Ну придумаете тоже! Котов же как, Барсик или Рыжий вот называть нужно.       — Значит, будет Рыжий, — решил Гоша, — пойдем, — и, не дожидаясь, пока Миша согласится, вынудил брата встать из-за стола.       Миша поморщился от тянущей боли в груди, но последовал в комнату, едва успевая переставлять ноги.       — Мы главу не дочитали, — объявил Гоша, усаживаясь на постель.       — Я не хочу сейчас читать, — телефон в кармане завибрировал, и Миша уже потянулся к нему, но Гоша наклонился в его сторону, прижав собой к спинке кровати и перехватил руку.       — А я хочу.       — Гош… ты чего? — глаза у брата потемнели, а пальцы сжимали запястье сильной хваткой.       — Ничего. Я просто хочу почитать книгу, что непонятного?       — Отпусти мою руку, Гош.       Гоша зажевал губу так, что она побелела, и резко разжал пальцы. А затем просто взял книгу, открывая там, где загнул листок до их ухода, и продолжил читать:       — … Пол закрыл глаза и провалился в сон. Когда «чероки» с заглушенным мотором и выключенными фарами осторожно подъехал к дому в четыре часа утра, он не пошевелился. Он не имел представления о том, что Энни вернулась, пока ему в руку не вонзилась игла шприца. Тогда он проснулся и увидел над собой ее лицо.       Миша честно слушал, но слова не складывались в предложения. Смотря в потолок, он искал в интонациях Гоши сонные, после которых брат начинал дремать с книжкой в руках.       Обычно Миша будил его, чтобы они удобнее устроились на сон. Но сейчас, когда Гоша замолчал, он медлил, осторожно и тихо вынимая из кармана телефон. Та вибрация оказалась оповещением о пришедшей в смс рекламе. Миша сжал мобильный в пальцах так, что те закололо, и почти отбросил его на тумбочку.       Гоша сопел, немного запрокинув голову, его грудь отрывисто вздымалась, и это резко отдавалось в груди Миши дрожью, у самого сердца и по коже. Гоша часто спал неспокойно, в детстве мог начать задыхаться во сне, потому Миша привык засыпать после брата, спать чутко и просыпаться быстро.       А, когда им было лет по шесть, он верил, что, если будет обнимать брата во сне, то ночью ничего плохого не произойдет. При пробуждении часто оказывалось, что спали в обнимку, как будто недостаточно того, что их тела — одно целое.       Он протянул руку, накрывая ладони Гоши своей, и аккуратно отобрал книжку.       — Красивых снов.       Его самого в сон не тянуло. И, стоило закрыть глаза, возникал Олег. Яркий, теплый, с широкой улыбкой и голубыми глазами под пушистыми выгоревшими на солнце ресницами. Только вот смотрел он на ту девчонку, Вику. И это ведь нормально. Так должно быть в пятнадцать-шестнадцать лет, что парням нравятся девушки, а девушкам — парни. Нормальным парням. Это просто он, Миша, ненормальный, раз не смотрел на ее плечи, на талию, грудь, пухлые губы и тонкую шею, раз говорил грубо. А Олег — их единственный за всю жизнь друг, и он отвечал ей, как будто он и ее друг тоже. Ведь не просто так она упомянула их место.

***

      Олег позвонил после обеда. Гоша молча продолжил чистить яблоки, оставленные в поручение бабушкой, занятой на кухне. Он вообще с утра говорил на редкость мало, и даже музыку не включил. Спросил только, долго ли Миша еще не спал, и почему Костёр или Рыжий — с именем ведь так и не определились — спал у них в ногах. Как он просочился в спальню близнецов, никто, оказывается, не знал. Но бабушка сказала, что не дело это: котам в жилых комнатах быть.       Олег по телефону рассказал, что пристроил еще двух котят соседям, и что отец попросил разобрать хлам в сарае, а там его до потолка. И, как только он закончит, то обязательно придет.       — Мы… — Миша бросил взгляд на молчаливого брата, — будем тебя ждать. Приходи, когда сможешь. А не сможешь — позвони.       Олег попрощался, передал привет Гоше, и Миша поспешно убрал мобильный.       — Он… может, попозже придет, — Гоша на эти слова даже не обернулся, резко кивнув.       — Гош… на что ты злишься? Злишься ведь, — Миша осторожно положил ладонь на руку брата, которой тот, как на автопилоте, чистил кожуру яблок.       — Болит? — вдруг спросил Гоша.       — Что?       — Рука болит? — освободив свою ладонь от прикосновения, он перехватил перебинтованную кисть. Его собственные ранения от кинутых камней и палок уже пару дней как превратились в заживающие ссадины.       — Да нет, уже нет…       — Тогда давай снимем это, — Миша кивнул, и Гоша быстрыми, но аккуратными движениями развязал оставленный Олегом бантик у большого пальца.       Раны на костяшках затянулись, но их все еще покрывали темные корки. Гоша легко, почти невесомо провел по ним пальцами и отпустил ладонь. Под его коротким движением с телефона зазвучала мелодия: …Не проси — не возьму тебя с собой Не смотри — смысла жизни я не знаю Не желай тайны выведать чужой Помолчи — время есть, я продолжаю…       Но пришлось остановить: позвонила мама. Она спрашивала, как дела, не плохо ли им в Зайцево, не нужно ли их срочно забирать, говорила, что скучает и каждый день за них переживает. Гоша заверил ее, что волноваться не о чем, а Миша раза три передал привет.       — Я думал, ты будешь ей про Олега рассказывать, — положив трубку, сказал Гоша.       — Да я как-то… не знал, что сказать, — Миша потер бровь, и взглянул за окно веранды, на созревающие на деревьях вишни.       А и правда: что сказать? О том, что Олег — ни на кого не похож, и только от него пахнет солнцем и речной водой? Как он улыбается своими кривыми зубами, и всё кажется легким? Что готов идти в дождь на старую мельницу и спасать котят? И дружит даже с такими, как они? Или что Миша совершенно не может собрать это всё в одно целое, а перед сном думает о нем? Это всё звучит странно, неправильно.

***

      Олег пришел раньше обещанного. Привычно постучал в окно веранды и, не дожидаясь приглашения, приоткрыл дверь.       — Привет! Вы как тут? Меня папка раньше отпустил — сказал, сам закончит. Он приземлился на стул напротив близнецов, плюхнув на столешницу с чищенными яблоками и грушами пакетик мармеладных конфет.       — Угощайтесь. Малиновые, кстати, самые вкусные. Я по пути еще одного усатого пристроил, — он ткнул в пакет мармеладок, — тетя Света, которая в ларьке работает, как раз жаловалась, что ее Муську уже три недели никто не видел, я ей мелкого и предложил, она даже обрадовалась. Сказала только: с белыми лапками хочу — у них, якобы, характер хороший. Слышали такое? А как ваш бандит себя ведет?       Упомянутый бандит, спящий под боком Миши, повел ухом, но, в целом, остался безучастен к происходящему. До того он наигрался с шкурками яблок, которые близнецы достать не смогли, и успокоился лишь, когда враг оказался безнадежно загнан под диван.       — С нами спал сегодня, а вообще осваивается, — погладив теплый пушистый бок, отозвался Миша.       — Как назвали?       — Бандит, — Гоша быстро взглянул на брата, а тот, зажевав щеку, улыбнулся раскачивающемуся на стуле Олегу.       — О, так это я с именем угадал.       — Ты со всем всегда угадываешь, что бы не сказал, — произнес молчавший до того Гоша.       — Да неправда. Я предложил просто, — Олег коротко взлохматил свои волосы на затылке, — вы, кстати, как к страшилкам? Я тут подумал, можно на костер не так далеко ходить, а спуститься туда, где мы впервые встретились, на речке, там устроиться, и…       — Ты ж у нас решаешь, чего спрашиваешь?       Олег перестал улыбаться, внимательнее взглянув на Гошу. Миша попытался тронуть брата за плечо, но тот дернул руку в сторону.       — Я не заставляю же. Можем тут просто в карты запилиться, — он сгреб с подоконника оставленную еще в прошлый раз потрепанную колоду.       — Давай тут, — быстро произнес Миша, пока брат нахмурился, тщательно дочищая оставшиеся яблоки.       Олег раздал карты на «дурака», а проигрывать начал уже с первых ходов.       — Не, с вами играть — это вообще провал, — плюхнув веер карт на стол, заявил он. — Слушайте, а вы никогда не думали… ну, разделиться? Это же делают…       Миша поджал губы и коротко глянул на Гошу.       — Родители по врачам с детства возят, но…       — Нет, не думали, — резко прервал его брат.       На веранде повисла пауза. Олег переводил взгляд с одного на другого: Гоша смотрел прямо, а Миша уставился в окно.       — Почему так категорично? — медленно и на пару тонов тише спросил Олег.       Но ответить или сказать еще что-то никто из них не успел. Неподалеку раздался шум, и с каждой секундой он становился все ближе.