my cardigan

Бомгю пересчитывает наличные и прячет во внутренний карман. Сегодняшний улов немного больше, чем раньше, и он считает это обычным везением. Бывают хорошие дни, а бывают – не очень. В последнее время хороших больше, и это заставляет его улыбаться немного чаще. Он чувствует себя немного счастливее. У него есть несколько причин, которые заставляют улыбаться – анализы мамы намного лучше, а работа Бохян поедет на национальный конкурс. Парень прячет гитару в чехол и закидывает его на плечи. Хондэ вокруг него бушует яркими всплесками огней, взрывается смехом и голосами. Бомгю хочет так же беззаботно шататься ночным городом, забив на все проблемы. До дома остается всего лишь пару минут, когда Бомгю слышит торопливые шаги у себя за спиной. Опасность ощущается кожей, мелкие волоски поднимаются от мурашек. Улочка узкая, по бокам – старые заборы. Чья-то собака разрывается от лая, срывая цепь. Бежать некуда, единственный выход – переставлять шустрее ноги. Но в какой-то момент, он не успевает понять, когда именно, асфальтная крошка больно впивается в щеку, а в боку жжет от удара. От боли начинает темнеть в глазах, и у Бомгю практически нет шансов сгруппироваться и избежать следующего удара. Перед глазами разливается темнота, а в череп вонзаются сотни иголок. Боль множится телом, вспыхивая то тут, то там. И сил, чтобы противиться почти нет. Вокруг ни души, а даже, если бы кто-то и вышел, то вряд ли помог. Бомгю пытается подняться, но кто-то бьет по руке, заставляя снова рухнуть на асфальт. Из носа течет, а рот наполняется кровью. Кто-то склоняется над ним с шумным, тяжелым дыханием, хватает за волосы и тянет наверх: - В этом месяце нужно заплатить все проценты, иначе следующей будет сестренка, - кислый запах достигает носа, начинает мутить. – Ты же не хочешь увидеть, что мы с ней сделаем? До двадцатого числа принеси всю сумму, понял? Невидимая рука исчезает, и голова Бомгю беспомощно падает на асфальт. Он слышит звук закрывающейся дверцы машины и гул мотора. И потом всё стихает, в ушах только стоит какой-то странный писк. На краю сознания вспыхивает звук уезжающей машины. За чередой хороших дней приходят и плохие. Бомгю плетется домой еще полчаса, останавливаясь, чтобы перевести дыхание и сменить салфетки. Из носа идет кровь, никак не останавливаясь. Ему не хочется подниматься домой и пугать маму с сестрой, но других вариантов у него просто нет. Ему не на кого положиться. Он приводит себя в порядок, вытирает кровь с лица, отряхивает одежду, надеясь, что дома всё-таки спят, и он сможет пробраться незамеченным. На пороге Бомгю снова видит знакомые конверсы, и думает, что такого хренового дня у него еще не было. Дверь с тихим щелчком захлопывается за спиной, а из комнаты показывается Енджун, широко улыбаясь. Но белозубая улыбка сразу же гаснет, стоит ему только присмотреться внимательнее. - Бомгю, ты где так долго? – слышит он голос мамы. - Немного задержался в зале. - Всё хорошо? - Да, мам. - Миссис Чхве, мы будем в комнате Бомгю, - говорит Енджун и закрывает за собой дверь на кухню. Енджун смотрит, как Бомгю молча разувается, как пытается удержаться за стенку, чтобы не завалиться на бок. Он видит кровь на одежде, на лице и руках. Молча смотрит на то, как Бомгю ставит гитару в угол, как открывает чехол, чтобы убедиться, что инструмент не сильно пострадал. - Ты важнее, чем она, оставь, - просит Енджун и подходит ближе, чтобы поднять Бомгю с колен и помочь дойти до комнаты. Обычный жест заставляет парня напрячься и если бы не хреновое состояние, то точно бы откинуть руку и нагрубить в ответ, но не сейчас. Он только сцепляет зубы и идет следом за Чхве. - Кто тебя так? – осторожно спрашивает Енджун и помогает снять курточку, перепачканную кровью и пылью. Он смотрит на сбитые локти, на счесанную скулу и разбитый нос, чувствуя, как у самого начинает болеть лицо. А ещё его заполняет злость, что как кислота расползается по телу, отравляя каждую клеточку. Бомгю больно. Енджун видит, как ходят желваки под кожей, как крепко сжимаются скулы. На худом теле майка болтается вокруг решетки из ребер. - Голова раскалывается, - стонет Бомгю. – Завались. Енджун замолкает, но в голове такое количество вопросов, что сложно смолчать, а ещё больше злости и желания найти тех мразей, и просто уничтожить. Енджун бы смог. И ради Бомгю пошел бы и не на такое. Но он уже понял, что об этом лучше при нем даже не заикаться, потому что тогда потеряет его навсегда. Их хрупкие взаимоотношения могли рассыпаться от любого неправильного поступка. Бомгю сцепляет зубы снова и снимает майку. Закрывает глаза и несколько секунд просто сидит, не двигаясь. Енджун видит гематомы на боку и спине, все удары пришлись именно туда. Он смотрит на эти синяки, а у самого дергается щека. Внутри будто бы всё покрывается изморозью. Енджун хочет, чтобы те скоты сдохли самой мучительной смертью. Если бы его ненависть можно было уместить во что-то, то это точно был бы океан. - Там, в тумбочке – салфетки, - просит Бомгю, обессилено опуская руки. Енджун находит упаковку и открывает, чтобы достать несколько. Он аккуратно касается кожи на плече, стараясь не причинить боль. Но видимо плохо старается, потому что Бомгю шипит и поднимает глаза на него: - Что ты делаешь? – хочет вырвать салфетки из рук Чхве, но морщится от боли и хватается за бок. - Может, в больницу? Вдруг перелом? – говорит Енджун и обмирает, чувствуя свою абсолютную беспомощность. - Да нет там никакого перелома, угомонись, - шепчет Бомгю. – Подай еще и аптечку, она дальше. Бомгю напрягается, когда Енджун обрабатывает лицо. Не морщится от боли, а превращается в каменную статую. Он всегда так делал, когда кто-то приближался к нему без предупреждения. Он терпеть не мог, когда его касались. Но Енджун надеялся, что хотя бы ему он начнет доверять чуточку больше и сможет положиться если что. Или со временем найдет в нем утешение, как это случилось с ним. Но пока значимых подвижек в приручивании дикого зверька Чхве Бомгю не было: он так же зажимался и закрывался, как и со всеми. - Я убью их всех, если они ещё раз тронут тебя, - говорит Енджун и мажет мазь на разбитые губы, на царапины на скуле. - Обязательно, придурок, - говорит Бомгю и смотрит на Енджуна так, будто пытается высмотреть там это обещание. – Такой богатенький и изнеженный мальчик, как ты, даже драться, наверное, не умеет. Если бы не разбитое лицо, то он бы оскалился, посмеялся из собственной шутки, насладился в полной мере уязвленным выражением лица парня. Но не в этой ситуации. Потому что лицо у Чхве решительное и нисколечко не оскорбленное. - Если бы ты только сказал, их бы уже завтра не было в живых, - шепчет Енджун и смотрит Бомгю в глаза. Плевать, если он разозлится. Плевать, если перестанет с ним говорить. Пускай только не страдает. - Не смей влезать, слышишь меня? Голос грубее, на тон ниже. В нем Енджун улавливает предупреждение – если ты так сделаешь, то дорога сюда тебе закрыта навсегда. - Я принесу воды, чтобы ты запил обезболивающие, - он поднимается на ноги и идет из комнаты, прикрывая за собой дверь. Бомгю устало закрывает глаза и валится на матрас, шипя от боли. Медленно выдыхает, а затем вдыхает. Он не хочет быть кому-то обязанным. Но с Енджуном не получается иначе. Чхве, будто рыцарь готов броситься на любого дракона, чтобы только защитить принцессу. И ничего, что принцессе не нужен принц, она и сама кого угодно уложит. Только этот мудак считает, что если он может себе позволить всё, то и это тоже. Взять на себя чужие проблемы и разрулить их по щелчку пальцев. Как гребанный Танос из Мстителей. Жаль только, что жизнь – это не комикс. - Что будешь делать завтра, когда вся эта красота расцветет? – спрашивает Чхве и тянет сразу две таблетки и стакан с водой. Десна начинают ныть. Бомгю не хочет думать о завтрашнем дне. С таким ебалом начальница не пустит его на смену, а это значит, что не видать ему денег. Меньше всего сейчас заботили разборки с мамой. Ему нужны были деньги, и выходные в эти планы не вписывались. - Я смоюсь из дома рано. Енджун кивает и ставит стакан на тумбочку. И тут же спотыкается о тяжелый взгляд Бомгю, закатывая глаза. На него уже не действуют эти приемчики. У него иммунитет. Он мысленно отсчитывает до десяти и касается волос Бомгю, убирает челку наверх, улыбаясь: - Спокойной ночи. - Иди нахер, мудозвон, - устало тянет Бомгю; таблетки начинают потихоньку действовать. Собственная квартира Енджуну кажется клеткой. Душит своим размером и чистотой. Месяц назад он бы даже так не думал. Гордился своим статусом и домом, словно это было самым главным показателем. Но теперь ему было уютней в доме Бомгю. Небольшая, без дизайнерского ремонта, она нравилась ему намного больше. Там пахло вкусной едой, там знали, что такое любовь и забота, там целовали перед сном и просто так, без повода. Там обнимали и помогали советом, когда это нужно было больше всего. А самое главное – там ждали и беспокоились. Бомгю в принципе не доверял людям. Он мог положиться только на себя и на свою семью. Чужие люди его раздражали и не давали лишних поводов думать о них лучше, чем есть на самом деле. Поэтому Чхве Енджун был каким-то диссонансом в жизни Бомгю. Он как-то пролез в его семью, очаровал маму и сестру, а теперь пытался казаться «своим» и для него. Но Бомгю пока сомневался, стоит ли он того, чтобы впускать дальше. Чтобы не болело, не пускай людей дальше порога. Раньше правило срабатывало. Он не привязывался и не позволял другим привязываться. Но липучка по имени «Чхве Енджун» прицепилась мертвой хваткой, не давая никакой жизни. И к собственному стыду, Бомгю признавал то, что ему было нормально. Он не хотел отгородиться от Енджуна каменной стеной, как это было раньше. Не то чтобы тот его не бесил, порой бывало и очень сильно, но было что-то в нем, что располагало раскрыть свои объятия шире. И вот сейчас, когда Енджун стоит напротив и удерживает за фартук, как в первый раз, Бомгю практически не хочется его отстранять. Всего на короткий миг он думает, что это странно. Странно так цепляться за людей и переставать нормально функционировать только из-за одного присутствия. Или же творить всякую херню, как это сейчас делает Чхве. Раньше он не понимал, ровно до того момента, пока не почувствовал губы Енджуна на своих, и к своему страху, сам же ответил и позволил углубить поцелуй. Это был единственный раз, когда они поцеловались. За всё прошедшее время они ни разу к нему не возвращались. - Что? – раздраженно спрашивает Бомгю. - Я записал тебя на осмотр в больницу, - терпеливо повторяет Енджун, продолжая удерживать за фартук, будто это поможет. – Я зайду за тобой после смены и мы поедем туда на такси. Нет, Бомгю всё прекрасно расслышал с первого раза, но ему казалось, что он предельно ясно установил правила общения – никакой гребанной помощи. - Скажи мне лишь одно, - вздыхает Бомгю. – Что по-твоему означает «не влезать в чужие дела»? - Я знал, что ты взбесишься, - начинает Енджун. - Тогда почему продолжаешь меня выбешивать? - Потому что я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. - Так я в ебанном порядке, смотри, - шипит он. – Руки, ноги целы. Енджун смотрит на его избитое лицо, которое он прячет за темной маской, и не может понять, когда он сдурел окончательно. Когда система воспитания дала сбой и всё пошло под откос. Когда желание стать кому-то нужным, пересилило здравый смысл, что ни разу не затихал в голове. А сейчас он по ходу уснул, потому что Енджун творил немыслимую херню, не отдавая себе отчета в том, что мать его дери, он творит. Получалось так натурально и непреднамеренно, что становилось немного страшно. А вдруг он, и правда, сошел с ума окончательно? - Ты переломишься, если хоть раз сделаешь так, как я прошу? – спрашивает и отпускает ткань фартука. - Нет, но я не просил тебя об этом, - возражает Бомгю, поглядывая на часы – обед подходит к концу, и вместо того, чтобы перекусить, он потратил его на разборки с Чхве. - Разве о заботе нужно просить? – качает головой Енджун, не понимая, почему с Чхве Бомгю всегда так сложно. И зачем ему вообще этот колючка сдался? - Хорошо. Я пойду, но это в первый и последний раз. Улыбка Енджуна по яркости может конкурировать с солнцем. Улыбчивый врач говорит, что ребра лучше поберечь, на что Енджун кивает, мол, я же говорил тебе, а Бомгю закатывает глаза, начиная раздражаться, что повелся на уговоры Чхве. Он наотрез оказывается от того, чтобы зайти в аптеку и купить нужные витамины и таблетки. Непредвиденный траты не входили в его планы, через две недели ему нужно заплатить проценты, и наконец-то, выплатить весь долг. Бомгю подумает о себе попозже. Енджун слышит злые выдохи Бомгю рядом с собой. Поворачивает к нему голову и хочет протянуть руку, чтобы сжать руку, лежащую на бедре, но вовремя одергивает себя. Сейчас не время и не место. Он всегда себя прекрасно контролировал. Ему хватало выдержки абсолютно на все. Мог заткнуться вовремя или же, наоборот, заткнуть кого-то. Но почему-то тело не поддавалось контролю только рядом с Бомгю. Ему хотелось прикоснуться практически всегда, но приходилось сдерживаться, ведь он знал, что тот точно не оценит. Рядом с ним Енджун не успевает координировать действия своего тела и мозга, потому что кажется, что тело живет свою собственную жизнь, реагирует чисто на животных инстинктах. Машина останавливается возле дома Бомгю, и они оба вылезают на душную улицу. У Енджуна внутри уже несколько дней стойкое ощущение того, что он может больше Бомгю не увидеть. Стоит только ему обернуться к нему спиной, как возникает желание ухватить за запястье и держать, идти следом, чтобы не выпускать из поля зрения ни на секунду. Больше похоже на бред воспаленного мозга, но Енджун ничего поделать с собой не может. Поэтому бросается вперед и обнимает Бомгю, утыкается носом в волосы на затылке. Старается сжимать не сильно, чтобы не причинять боль. От него пахнет выпечкой и кофе, сигаретами и немного дезинфицирующими средствами из больницы. - Ты сдурел? И попытка вырваться из захвата чужих рук. - Не злись, - просит Енджун. – Всего минута. Дай мне минуту. Енджуну откровенно плевать, как он звучит. Ему важнее доказать Бомгю то, что на него можно положиться. Если бы можно было, то он бы вскрыл черепную коробку парня и вложил туда это знание. Втоптал бы ногой, чтобы точно зацепилось. Потому что ему хочется, чтобы хотя бы на пару минут Бомгю перестал вести себя, как чертов засранец. - Минута прошла, - говорит Бомгю и скидывает руки парня с себя. Морщится, злится и прикладывает ладони к алым скулам. Енджун замечает и улыбается.

*

Бомгю жутко бесится, потому что теперь во время обеда слишком шумно. Потому что с разговорчивым Енджуном всегда идут в комплекте Кан Тэхен и Чхве Субин. Эта святая троица бесит до зубовного скрежета. Хочется каждому из них вмазать в солнечное сплетение, чтобы просто завалили свои рты. Ему сложно понять, как можно столько трещать без умолку. А еще их столик за обедом превращается в черт знает что, потому каждый считает своим долгом подойти и поприветствовать Чхве Енджуна, божка местного разлива. Бомгю не понимает, как так можно – улыбнуться, а все вокруг уже готовы стать на колени? Ну, его на хрен, думает он, это просто сводит с ума. Потому что теперь он тоже притягивает внимание. На него смотрят, когда он идет по коридору. Некоторые даже отступают с дороги, прижимаясь к стеночке, будто бы он – буйный и сейчас накинется на них с ножом. Это было непривычно и … дико. Раньше Бомгю был просто одним из, практически незаметным. А сейчас стал чем-то значимым благодаря свету, что исходил от Чхве Енджуна. Енджун умел покорять. Он рассеивал свой свет вокруг себя, притягивал к себе. Бомгю же был чем-то инородным во всем этом; тем, что мозолило глаза и раздражало. Они были так непохожи, но в то же время слишком одинаковыми. Вечерняя смена в кофейне выдается паршивой – клиент разливает кофе, и Бомгю приходится убирать, попутно выслушивая извинения мужчины за доставленное неудобство. Хочется сказать, чтобы уходил уже отсюда, но он лишь вежливо улыбается, протирая шваброй пол. Тупое чувство бессилия накрывает с головой. Бомгю бесится, потому что у Енджуна там какая-то семейная поездка, и его нет уже дня четыре. Попугаи-неразлучники Тэхен и Субин заходят каждый день перед занятиями в академии, трещат без умолку и показывают фотки Енджуна из солнечного пляжа. Субин удивленно открывает рот, когда Бомгю говорит, что понятия не имеет о том, какой ник Енджуна в Instagram. На глупое «Вы же вроде, как дружите?» хочется ударить, но он сдерживается. А вечером вместо того, чтобы спать, Бомгю всё-таки находит страницу Енджуна, и смотрит на то, как он валяется на слепуче белом песке под роскошными пальмами. Худое, но подтянутое тело, низкая посадка шорт и солнцезащитные очки. Вроде бы и ничего необычного. Стандартное фото для того, кто на отдыхе. Но даже в таком стандартном виде Чхве Енджун привлекает к себе внимание. Под постом лайки множатся в геометрической прогрессии, а количество сердечек в комментариях поражает. Бомгю обновляет ленту, и появляется новое фото, на котором Енджун обнимает какую-то знойную красотку, и парень стискивает телефон, не понимая, почему бесится. Он не понимает, почему его заботит то, с кем тискается Чхве. Это вообще не то, о чем Бомгю должен беспокоится. У него хватает своих забот, и Енджун – последнее, о чем нужно думать. Тогда почему же именно он становится испытанием для нервов? Бомгю блокирует телефон и откладывает его на тумбочку, пытаясь забыть яркую улыбку на губах Енджуна, что вспыхивает под закрытыми веками. Через три дня Енджун звонит сам и просит прийти. Будто бы Бомгю собаченька, которая виляя хвостом, помчится по первому же зову. Он упирается и не едет в этот же день: придумывает себе кучу занятий, чтобы только Енджун не подумал, что он тут и правда скучал. Потому что нифига подобного. Бомгю не скучал, ему вообще всё равно, где Чхве пропал. И это не он подписался на него в Instagram, надеясь при этом, что среди нескольких тысяч подписчиков, его ник просто затеряется и останется незамеченным. Он едет к Енджуну на следующий день, перед этим выкуривая две подряд. Бомгю застывает перед дверью квартиры Чхве, не решаясь нажать на звонок. Ты ебнулся или что, спрашивает он сам у себя и поднимает руку, чтобы нажать на панель. Енджун открывает почти сразу, словно ждал под дверью. Он отступает в сторону и пропускает Бомгю внутрь. В огромной квартире практически ничего не меняется: так же просторно и ужасно пафосно. Он разувается под пристальным взглядом прищуренных глаз Енджуна. - Чем был занят, пока меня не было? – спрашивает Енджун и закидывает руку на плечи Бомгю. – Надеюсь, обошлось без приключений? - В зубы захотел получить? – дергается Бомгю, но рука парня намертво вцепляется в его плечо. - В макушку напекло? Но Енджун и правда соскучился. Если бы можно было, то он бы сгреб Бомгю в свои объятия и пролежал с ним на любой плоскости некоторое время, чтобы восполнить недостаток в организме. Он-то думал, что поездка пойдет ему на пользу, что ему станет легче, если отвлечется. Но лучше не стало, он скучал, как сумасшедший, думая о парне постоянно. - Ты думал обо мне? – выпаливает Енджун и краснеет. – Скучал хоть немного? - Мне что, не было чем заняться? – Бомгю отводит взгляд в сторону. - А кто подписался на меня? – смеется Чхве. - Это… не считается, - бубнит Бомгю. - Тогда почему я тебе не верю? - Енджун делает шаг к нему и слабо толкает в плечо. Бомгю молчит, но голову задирает, встречаясь с взглядом Енджуна. Чхве щурится, смотрит неверяще и усмехается так, словно знает всё и сам. - Ты там нигде не стукнулся о рифы головушкой? Бомгю пытается противостоять напору старшего. Теплое дыхание касается лица, и он застывает, напрягается под внимательным взглядом. Он чувствует как и у самого краснеет лицо от нехватки дистанции, между ними всего пару долбанных сантиметров. И вроде бы никто не удерживает, есть шанс отвернуться, сбежать, но он не может. Хотя, наверное, не хочет больше, чем не может. Бомгю смотрит в глаза Енджуну и нервно сглатывает, когда замечает, как взгляд старшего опускается вниз, туда, где находятся губы. Смешно до абсурда, но Бомгю чувствует, что силы его покидают, а желание бороться исчезает. Возможно, он просто устал? Енджун касается его подбородка и гладит кожу подушечкой большого пальца, вызывая сотни горячих мурашек, что сбегают вниз, ударяя вниз живота. А когда целует, то мир вокруг Бомгю зависает, растягиваясь на стоп-кадры в замедленной съемке. Он послушно ведет головой назад, когда пальцы Енджуна хватаются за волосы и тянут. Не задумываясь, отвечает на почти неконтролируемый поцелуй, ухватывается за полы растянутой майки старшего, сжимая пальцы до боли. Когда Енджун отстраняется, появляется странное чувство, что будто чего-то не хватает. Рук, горячего дыхания и влажных губ, что скользят по его собственным. Это в один миг заставляет пожалеть, что поддался, и с ужасом осознать, что поцелуя было мало. Он хотел ещё. Эта мысль буквально пронзает сознание, заставляя резко вдохнуть, пропитанный Енджуном воздух. Бомгю не понимает, почему ещё не прописал старшему под дых, почему позволяет этому случиться снова? Он совершенно не понимает себя самого, пугаясь собственных ощущений. - Как звали ту красотку? – спрашивает Бомгю. Он и сам не знает, почему это делает. Почему портит то единственно хорошее, что случается с ним за последние пару месяцев. - Крис, - отвечает Енджун и закидывает руки за голову, отворачиваясь от парня. – У нас ничего не было, если ты об этом. - Я никто, чтобы запрещать тебе делать это, - Бомгю качает головой и разворачивается, чтобы уйти. Енджун хочет возразить, что нет, ты намного больше, чем просто никто. Ты – самый лучший, и если бы ты только сказал, я бы бросил кого угодно. - Не останешься? - Я устал. - Запрети мне, Бомгю, пожалуйста. Енджуну кажется, что сейчас как никогда он раскрыт, вывернут всем своим существом для него одного. Вот, бери пожалуйста, все, что хочешь. Я не буду против, даже если ты всадишь мне нож между ребер. - Ты в курсе, что у тебя проблемы с башкой? – Бомгю смотрит на него с какой-то странной смесью интереса и страха. Он видит широкую улыбку Енджуна перед тем, как разворачивается и выходит. Лишь за закрытой дверью позволяет себе прикоснуться к губам, чтобы ощутить, как поцелуй всё ещё жжется.