my cardigan

Бомгю недовольно косится на слишком шумную компанию, что плетется за ним. Он практически опоздал на подработку в зал и, скорее всего, Намджун его отругает, но стоит только ему идти быстрее, как те начинают сзади ныть, что слишком быстро и они устали. Бомгю раздражается, но когда оборачивается назад и встречается с взглядом Енджуна, то немного успокаивается, но недостаточно, чтобы побороть в себе желание намылить двум попугаям шеи. - И чего вы за мной увязались? – спрашивает он, когда они останавливаются возле ступенек. - Нам стало интересно, где ты работаешь, - Тэхен поднимает солнцезащитные очки наверх, осматривая двухэтажное здание. - Не злись, им просто интересно, - Енджун прячет руку в карманы, сдерживая в себе желание прикоснуться к парню. - Я пойду, - Бомгю разворачивается и взбегает вверх по ступеням, скрываясь за широкой дверью. - Может, мне записаться на бокс? – спрашивает Кан и опускает очки обратно на переносицу. - Если запишешься сюда, он взбесится, - резюмирует Субин и улыбается. - Переживет, ему нужна социализация. Бомгю закидывает рюкзак на плечо и выходит на улицу. Он идет медленно, неспеша переставляет ноги. Сегодняшний вечер один из тех, когда влага уходит, и дышать становится намного легче, Бомгю позволяет себе расслабленно шагать вдоль аллейки. Тело приятно ноет после тренировки, а легкость, которую он ощущает, несравнима практически ни с чем. - Бомгю! Он оборачивается и видит Енджуна, что спешит к нему. - Я не заметил, как ты вышел, - говорит Чхве и прячет наушники в чехол. - Что такое? - Решил подождать тебя, чтобы пройтись вместе. - Три часа? – с сомнением уточняет парень. Енджун кивает и ухмыляется. Бомгю иногда не понимает этого парня. А возле дома он останавливает Бомгю и кладет руку на плечо, ощутимо сжимает, словно хочет удержать. Практически больно. Но Бомгю ловит его взгляд и спрашивает: - Что-то произошло? Это первый раз, когда он интересуется его жизнью, потому что Енджун и правда сегодня какой-то сам не свой. Ведет себя, как шизик какой-то. От старшего пахнет чайным деревом и лимонником. Новый парфюм, от которого Бомгю не хочется выхаркать легкие. Ему нравится новый аромат. - Можно мне остаться у тебя? Бомгю на миг застывает, переваривая просьбу. Он уже хочет рассказать ему, куда он может пойти со своими дурацкими замашками, но смотрит на Енджуна, чувствует тяжесть его руки на плече и выдыхает, сдаваясь: - Хорошо, пошли. Енджун выглядит стремно в его одежде. Вместо своей дорогущей фирмы натягивает на себе бедняцкие шмотки. Но даже в них он умудряется выглядеть круто. Наверное, даже в мешке Чхве Енджун выглядел бы сногсшибательно. Мама выделяет Енджуну новое одеяло и постельное белье. Заносит всё это в комнату Бомгю и мило воркует с ним, помогая расстелить матрац, расправить одеяло и подушку. Бомгю смотрит на это всё и понимает, какого это быть Чхве Енджуном – когда весь мир готов лечь у твоих ног. Хватило двух встреч, чтобы мама пронялась безразмерной любовью к нему. Бохян, краснея, называла Енджуна оппой и смотрела влюбленными глазами. Конечно, этот мудак умел очаровывать людей и заставлять их плясать под свою дудку. - Мам, мы сами справимся, иди отдыхай, - просит Бомгю и обнимает женщину за плечи, провожает к двери. – Спокойной ночи. Она кивает и улыбается, смотря на сына. - Твоя мама – замечательная женщина. - Хватит к ней подлизываться и заманивать в свою секту, - бурчит Бомгю. - Это ещё в какую? - Обожателей Чхве Енджуна. Старший смеется, а Бомгю клацает выключателем. Слишком странно лежать рядом с Енджуном. Бомгю чувствует измотанность, но не может уснуть, пялясь на профиль старшего в темноте. - У тебя бывало такое, что ты будто бежишь, но дорога под ногами не заканчивается, словно ты топчешься на одном месте? – шепчет Енджун, поворачиваясь к Бомгю лицом. - Наверное, с каждым такое происходит хотя бы раз в жизни, - говорит Бомгю, вспоминая свои последние полтора года, когда он не знал, как достать нужную сумму, чтобы оплатить долг отца. Как перебирал в голове сотни вариантов, ища возможности заработка для подростка. Ему тогда действительно повезло, потому что он встретил хороших людей. - Ты прав, - соглашается Чхве. - Что за фигня сегодня с тобой происходит? – хмурится Бомгю, чувствуя, как невидимый металлический шар обдает холодом и скатывается по позвоночнику вниз. Нехорошее предчувствие неприятно ноет под лопаткой. - Не хочу оставаться один, слишком много мыслей. - И о чем они? - Отец хочет, чтобы я продолжал семейный бизнес и поступил в вуз в Штатах. - А ты? - Я не хочу превратиться в вечно занятого, уставшего и злого взрослого, которому есть дела до остальных, если только они вписались в запланированный график встреч, - произносит Енджун и замолкает. - Зная тебя, ты точно таким не станешь, - Бомгю смотрит на Чхве, не зная стало ли тому хоть немного легче. Вряд ли, конечно. Ну, по крайней мере, он выговорился. Бомгю вздрагивает, когда ладонь Енджуна ложится на его щеку. - Ты можешь быть приятным собеседником, - усмехается он и убирает руку. - Зачем я только с тобой связался, - стонет Бомгю, - Ты – конченный мудила, Чхве Енджун. И поворачивается на другой бок, чувствуя между лопаток прямой и насмешливый взгляд старшего. - Не злись, дурилка, - тихий и мягкий смех Енджуна доносится до покрасневших ушей. – Спасибо. - За что? - За то, что не прогнал и выслушал. - Тебя ещё попробуй, прогони. Проходит неделя или две, когда Енджун понимает, что как прежде уже не будет. Родители наседают, торопят с выбором, а единственное, чего он хочет – это чтобы его оставили в покое хотя бы на эти полгода. У него никогда не было проблем с учебой или с оценками. Енджун понимал материал и делал всё вовремя. Ему нравился английский, с ним вообще проблем не возникало, особенно с разговорным. Спасибо тем двум годам, когда он прожил в Штатах из-за бизнеса отца. И Енджун прекрасно осознавал с самого начала, что рано или поздно ему придется начать вникать в семейные дела. Но случился Чхве Бомгю, и ему не хотелось уезжать в Америку. Если бы сказали три месяца назад, что ты едешь в Штаты, он бы даже не возразил, всё равно дома ему было скучно. Но теперь всё изменилось, даже сам Енджун стал немного другим. И можно бы было всё списать на юношеский максимализм и бушующие гормоны, но Бомгю был нужен, несмотря ни на какие химические реакции в организме. Несмотря на всю его колючесть и равнодушность, Енджун видел, что всё показное. Просто младший не доверял этому миру и не подпускал к себе близко, чтобы не было больно терять после. Субин заглядывает через плечо, чтобы посмотреть на результат пробного с математики, и тем самым вырывает из болота мыслей, в которое Енджуна снова затягивает. - У тебя снова всё верно, - тянет он и просматривает задания. – Объясни мне почему, здесь такое решение. Математика Енджуну тоже нравилась. Она была логичной и требовала максимальной сосредоточенности. В ней практически не было спонтанности, только формулы и точные расчеты. В последнее время ему нужна была концентрация на чем-то, вникнуть во что-то настолько серьезное, чтобы посторонние назойливые мысли отошли на второй план. И он принимается за объяснение, черкая на листе. Ким Намджун всегда казался Бомгю эталоном серьёзности и стойкости. Он был человеком дела, редко рассуждая о чем-то, а потом не делая. Дела шли впереди слов. Единственное чего он понять не мог, почему Намджун решает, что поставить их в пару для спарринга с Кан Тэхеном – это отличная идея. Нет, Бомгю не отрицал тот факт, что парень хорош и схватывает на лету, но ему хватало надоедливого и болтливого Кана в школе, а теперь приходилось терпеть его ещё и в зале. Тот, будто специально, приходил как раз за час до закрытия и всегда тренировался только с Ким Намджуном. Ким бросил профессиональный бокс после того, как получил травму плеча и редко брался за персональные тренировки, отдавая учеников Чон Чонгуку и Мин Юнги. Но сейчас группы были переполнены и пришлось самому взяться за Кан Тэхена. Раньше, Намджун занимался лишь с Бомгю, поэтому парень думает, что, наверное, это просто ревность. Тупое и бесполезное чувство, от которого только проблемы. Бомгю вымотан достаточно, чтобы сил хватило дойти до дома и рухнуть на матрац. Вместе с ним из зала выходит и Ким, закрывая помещение. Несколько минут они идут в полной тишине, что вызывает дискомфорт в самом Бомгю, его напрягает эта тишина, он чувствует, что неспроста он решил пойти с ним. - У тебя всё хорошо? – спрашивает Намджун, поворачивая голову в сторону идущего рядом парня. – Какой-то ты сам не свой в последнее время. Сегодня пропустил два пустяковых удара, от которых бы раньше просто увернулся. Что-то дома? - Всё в порядке, - Бомгю трет лицо руками и моргает, потому что глаза болят и слезятся. Нужно уже сменить линзы. - С мамой всё хорошо? - Она в порядке. На плановом осмотре сказали, что анализы в норме. - Тогда, что с тобой? Ты рассеянный. - Нормально, просто устал. - Ладно, захочешь, расскажешь, - он ерошит волосы младшего и похлопывает по плечу. – До завтра. Намджун уходит по одной из дорожек к своей машине и уезжает, а Бомгю смотрит ему вслед, понимая, что, наверное, никогда не признается в том, что его действительно беспокоит. И лучше бы это была семья, чем надоедливый парень из школы. Всё почти возвращается на круги своя, когда он выплачивает остатки долга отца. В его жизни становится меньше побоев и мысли о том, где достать сумму больше одолевают не с такой частотой, как раньше. Но, избавившись от одной проблемы, появляется другая. Бомгю кажется, что его ударили под дых, потому что по болевых ощущениях так же – схватывает сразу же, а потом постепенно отпускает, выбивая весь воздух из легких. Он открывает дверь квартиры и тихо разувается. Мама сегодня пошла в ночную смену, как они с сестрой её не уговаривали, она была непреклонной – за ночь платят больше. Бохян высовывает голову из кухни, улыбаясь брату: - Ты поздно, оппа. Всё нормально? - Конечно. Почему не спишь? - Приготовила тебе рамен. - Правда? Я жутко голоден, - Бомгю тянет носом запах и бросает рюкзак под стену. – Поешь со мной? - У меня завтра занятие в академии, а лицо после рамена опухнет, - Бохян усаживается напротив и подсовывает брату кимчи из огурцов. - А если опухнет брат, то ничего страшного, - хмыкает он и моет руки. - Ты никогда не опухаешь после рамена на ночь, а у меня лицо, будто блин становится. - Ну, как хочешь. – Бомгю берет палочки и помешивает лапшу в кастрюльке. – Мне больше достанется. - Как там Енджун-оппа? – спрашивает Бохян и тут же, краснея, прячет лицо в ладонях. - А что с ним? - парень дует на рамен и вынимает его на крышку. - Он давно не заходил. - Три дня назад – это давно? - Повезло тебе, ты можешь видеть его каждый день в школе. - Сомнительное удовольствие, если честно, - фыркает Бомгю. – Ты же понимаешь, что слишком мала, чтобы на что-то рассчитывать? - Эй, оппа, это моя первая любовь, а ты такой жестокий, - она бьет его по руке и дуется. - Поэтому и говорю, чтобы ты сильно не влюблялась. Он тебя не стоит. А тебя стоит, спрашивает сам себя Бомгю и давится раменом. С какого хера такие мысли посещают его больную голову он не понимает. Видимо, сегодня от Тэхена прилетело сильнее, раз такие тупые мысли лезут. Такой спокойный и хороший вечер был испорчен. Он некстати вспоминает, как после спарринга Кан сел рядом с ним и долго смотрел этим своим взглядом «я о тебе всё знаю». А потом начал спрашивать, как он сделал задание по корейскому на триста пятьдесят второй странице. Кан Тэхен – не такой прилипала, как Енджун, он не мозолит глаза без повода, но всё равно немного подбешивает. Но сегодня Бомгю отмечает для себя, что его реально можно перетерпеть. Он - не зануда, и с ним бывает интересно, а ещё можно поговорить о домашнем задании. - Оппа? – Бохян дергает брата за рукав толстовки и кивает на телефон, что вибрирует в кармане. На экране высвечивается Мудила. - Скажи, что я пошел в магазин, - и отдает сестре телефон, продолжая есть. Бохян радостно сжимает его и идет в коридор. Бомгю старается не вникать в то, что говорит младшая. Пытается максимально отгородиться от чужого разговора. - Он сказал, чтобы бы ты набрал его, когда вернешься. - И всё? – тупо спрашивает Бомгю. -Да, - кивает Бохян. – Я пойду спать, а ты помоешь за собой посуду, хорошо? - Конечно. Его звонок, как толчок в спину. Ощутимый и выбивающий почву из-под ног. Хотелось бы научиться игнорировать его. Но Бомгю заходит в комнату и валится на матрац, сжимая телефон в руках. Может, не звонить, думает и пялится в потолок. Что ему нужно в такое время? А потом на задворках сознания простреливает мысль, а вдруг, что-то случилось? Бомгю разблокирует экран и заходит в недавние, чтобы набрать старшего. Он сжимает губы в тонкую линию и начинает нервничать, когда Енджун не отвечает. Но потом звучит его голос, и Бомгю расслабляется. Разжимает губы, почти не психует и не думает о том, чтобы бежать к старшему. - Что купил? – спрашивает Енджун и смеется. Бомгю слишком просто, оказывается, представить, как старший сейчас сидит на своей кровати в домашней майке и мятых шортах. Окна комнаты точно распахнуты, чтобы впустить ночную прохладу. Хотя на улице уже сентябрь, всё ещё жарковато. Чхве не любит, когда жарко и душно. - Банановое молоко, - врет Бомгю без зазрения совести. - Господи, да ты на нем помешан, - тянет Енджун. А Бомгю четко представляет, как он сползает вниз, растягивается во весь рост на кровати и закусывает нижнюю губу. Старший всегда так делает, когда ему весело или хочется докопаться, позлить и вывести из себя. Майка точно открывает разлет тонких ключиц и яремную впадинку с горошинкой кулона, что так красиво ложится внутрь. А шорты сидят непозволительно низко, сползая, закрывая худые и острые колени. - Ты просто так позвонил? – спрашивает Бомгю и трет лицо руками. – Или как? - Как дела у Тэхена? Слышал, у вас был спарринг. Бомгю, словно током бьет, так и подкидывает на полу. Кровь стучит в висках, а пальцы сжимаются на пластике: - Так спросил бы у своего дружка, что мне звонишь? – начинает злиться он. - Ты занимаешься дольше, - говорит Енджун. Бомгю уверен, что этот козел улыбается и пялится в потолок. Его довольное ебало тут же всплывает перед глазами. Парень мотает головой, пытаясь отогнать навязчивое видение. - Чувак, ты реально заебал. Я устал. Это всё о чем ты хотел спросить? - Прости, просто хотел поболтать. Хотел услышать твой голос. - Увидимся в школе и поболтаем. Бомгю отключается. Попизди, думает он и укладывается на сложенное одеяло. Нужно принять душ, но тело ломит, и идти куда-то и что-то делать просто лень. Он думает, что был слишком резок. Что, блять? Он, что принцесса, чтобы с ним нежничать? Всё, что говорит или делает Чхве Енджун по отношению к нему – это прощупывание его болевых точек. Где-то он действует наугад, попадает случайно, но в любом случае, пытается найти нужные рычаги. Этот звонок – всего лишь попытка найти красную кнопку, на которую можно будет в итоге поднажать, если придется. Значит, он побазарил со своим дружком, а тот напиздел ему какой-то херни. Поделился своим никому ненужным мнением. Рассказал о своих наблюдениях. Бомгю вообще кажется, что попугай Кан приперся на бокс лишь для того, чтобы лишний раз контролировать и докладывать о его действиях. Будто бы Бомгю и так мало достается от жизни, что она его наказывает этими психами. Серьезно, на что это всё смахивает? Они – не пойми кто друг другу. Бомгю бросает в жар, между лопатками пробегают мурашки. Они те, кто целовались уже два раза. Их отношениям Бомгю не находит ни одного адекватного объяснения. Потому что всё это просто задолбало. Все вокруг задолбали своими «всё нормально?». А что должно быть ненормально, не понимает Бомгю. Будто бы произошло что-то, что заставило их так думать. Его начинало колотить от одной мысли о том, что он копается в себе, думает и думает, будто ненормальный. Просто постоянно его голова находится в каком-то коконе из вопросов о Чхве Енджуне. Будто бы других проблем не существует? Словно отменили больничные счета или коммуналку. Это тупо. Так по-идиотски. Нужно было просто сразу же оторвать пластырь, а не ждать, пока он достаточно присохнет, чтобы потом рвать с кровью. Только ему некого винить, кроме самого себя. Не нужно было тогда подпускать Енджуна к себе. Не нужно было вестись на его провокации. А теперь вот он ловит эти дурацкие приступы самокопания. Сегодня пятница, значит у него будет целых два дня, чтобы привести свои мысли в порядок и перестать думать о Чхве Енджуне. Блять, ну вот опять. Он идет в ванную, включает воду и ждет, когда будет теплая. Подставляет напряженные плечи под струю холодной воды, сцепляя зубы. Думает, что достаточно, чтобы протрезветь, очухаться. Но нет, замерзает раньше, чем отпускают мысли о старшем. А в субботу Тэхен приходит вместе с Енджуном, и Бомгю думает, что хреновее дня у него ещё не было. Даже когда его пиздили кредиторы отца, он хотя бы понимал, за что ему это. Мог ненавидеть отца, мудаков, от которых прилетало по голове и бокам. А сейчас Бомгю не понимал за что именно страдает. Почему его пиздит Чхве Енджун? Лупасит под дых, выбивает почву из-под ног, укладывает на лопатки и нихрена не жалеет. Даже у самых отпетых пиздюков есть хоть какие-то понятия, но только не у Енджуна. Он даже не дает передышки. Лупит, дубасит и колошматит. Намджун здоровается с Енджуном, а тот вежливо склоняется в поклоне. Да так низко, что кажется сейчас носом загребет по полу. А если нет, то Бомгю точно ему поможет проорать носом по бетону. Он смотрит и не понимает, куда катится его самообладание? Почему стоит только Енджуну появится в поле его зрения, как его тут же подкидывает и херачит со всех сторон, как припадочного. Енджун наконец-то замечает его и машет рукой, улыбается. А Бомгю говорит себе стоять на месте и не подходить к нему ни на шаг. Чхве будто что-то улавливает и просто перестает изображать из себя Манэки-неко, садится на лавочку и смотрит на то, как дружок залезает на ринг. Бомгю выдыхает, расслабляется и продолжает елозить тряпкой по зеркалам. Только не подходи, придурок, не подходи… Но Енджун не умеет читать мысли, и спустя полчаса тренировки Кана прискакивает к нему, начиная задалбывать тем, что предлагает помощь. Бомгю сначала отказывается, но потом вручает тряпку, ведро и отправляет в туалет. Думает, что такой богатенький и золотой мальчик завертит аккуратным носом, обозвет и уйдет, чтобы и дальше скучать на лавочке, пялиться в экран телефона, но к его удивлению, соглашается. Молча берет врученные предметы чистоты и уходит в указанном направлении. Бомгю отказывается что-либо понимать в этой жизни, поэтому берет дезинфицирующие средства и идет следом. - И чего ты приперся? - Не мог дотерпеть до понедельника, так хотел поболтать, - скалится Енджун в зеркало, которое трет от разводов. Бомгю жалеет, что нет тряпки погрязнее, чтобы засунуть её в рот Чхве и не слушать то дерьмо, что он несет. - Ты, наверное, то и тряпки никогда в руках не держал, - говорит Бомгю. – Трудно тебе, да? - Не труднее, чем тебе, - бросает в ответ Енджун, принимая правила игры. Всё их общение всегда напоминало пинг-понг. Они бросались друг в друга словами, пытались задеть посильнее. Но толку это не имело. Бомгю заливает дезинфицирующее в туалеты и ждет положенные десять минут, чтобы смыть. Слушает, как напевает себе под нос Енджун, пока моет раковины, краны. Он выглядывает из-за перегородки, ловя на себе взгляд старшего. - Подсматривать из своей норки – не комильфо, Бомгу-я, - улыбается он. Бомгю просто выставляет средний палец и скрывается снова, чувствуя, как краснеет. Что только он творит? И он настолько занят своим самокопанием, что не сразу слышит, как Енджун его зовет, а потом вообще приходит, подходит почти впритык, затискивая между стенкой туалета и преградой из себя любимого. - Ты что… Не успевает договорить Бомгю, как горячие и жадные губы Енджуна накрывают его собственные. Как ладони обхватывают за шею с обеих сторон, а пальцы располагаются ровно на ушных впадинах. Бомгю хочет возразить, оттолкнуть его. Но Енджун запускает ему в рот язык и тихо стонет. Прижимается своим стояком к нему. И этот запах… Чертов запах, которым пахнет только Чхве Енджун. Его ни с чем не удастся спутать. От которого раньше тянуло чихать, а теперь хочется втянуть в себя, заполнить всю грудную клетку и запечатать внутри, как напоминание. Напоминание собственного падения. - Блять, - в нагретое пространство между ними и руками в грудную клетку, чтобы оттолкнуть, привести в чувства. – Что ты творишь? Бомгю до чертиков страшно. Он тяжело дышит и опускает глаза вниз, прямо на пах Енджуна, на широкие штаны, на бугор возбуждения. Сжимает руки в кулаки и дрожит. Да его так трясет, что, кажется, сейчас взорвется. Енджун, кажется, не стесняется. Только потирает лицо ладонями, тяжело выдыхает и опирается лопатками на стенку туалета. Бомгю, будто в замедленной записи, слышит фантомный стон старшего. Он всё ещё звоном в ушах. И, блять, он сам возбужден. Он чувствует, как в брюках тесно и неприятно. Енджун это тоже видит, скалится, как больной придурок и выходит, задевая голым плечом. Бомгю не помнит, где тот оставил свою олимпийку, но пришел точно в ней. - Черт, - шепчет Бомгю и опускается на крышку унитаза. Вот так выглядит сумасшествие, думает и сгибается пополам, запуская пальцы в волосы. Хочется выматериться и садануть кулаком по стенке, а лучше по смазливому ебалу Чхве Енджуна. Бомгю опускается на лавочку в парке перед залом и достает сигареты. Медленно вытягивает одну, зажимает губами и подносит зажигалку, щелкает, подставляет огонь и делает затяжку. Он смотрит на прогуливающиеся парочки, на девчонок, что сидят на соседней лавочке, отмечая, что те и правда хорошенькие, милые. А его тянет на поцелуи с парнем. Господибожемой, парнем. Было бы нормально, если бы ему хотелось встречаться с одной из них, и целовать тоже её. А не Чхве Енджуна. Бомгю отворачивается. Нормально – это когда тебе комфортно с человеком, а не хочется плюнуть между глаз или скинуть руку с шеи. Нормально – не придумывать остроумные ответы и не играть в пинг-понг словами. Нормально – это когда легко и хорошо. Но нормально – это, по видимому, не о нем. Это не о контроле эмоций и желаний, который толкают на необдуманные поступки. Не о поцелуях в кабинке туалета. А если бы кто-то увидел? Бомгю даже страшно представить, что было бы, если бы их застукали. Когда он вышел из уборной, Енджуна уже не было. Тэхена тоже. Остались только пару ребят, а Намджун в своем кабинете закрылся с бухгалтером. Бомгю ушел, как только закончил уборку, и теперь сидел в парке, пялясь на нормальных людей. К таковым себя он уже не относил. - Милый, как твои дела? – мама встречает прямо с порога, забирает рюкзак и смотрит так, будто ждет подробного доклада. Бомгю скидывает кеды и смотрит на обувь вокруг, расслабляясь, когда не видит обуви Чхве. Парень облегченно выдыхает, будто с плеч упал тяжеленный мешок. - Нормально. - Тогда хорошо, - кивает и исчезает на кухне. Бомгю слышит, как что-то кипит на плите, ощущает запах перечной пасты и лука. Вот это тоже нормально, думает он и идет на кухню, чтобы помочь. - Субин-а, ты заебал! – кричит Тэхен и бьет старшего по плечу. – Ты не видишь, что это мой персонаж? Субин ржет, но даже не думает извиняться перед младшим. Он это сделал специально, чтобы выбесить. Енджун хмыкает, уже давно отвлекаясь от того, что происходит на экране. Его мысли вертятся вокруг Чхве Бомгю. Вокруг того, как было приятно касаться его гладкой и теплой кожи. Как хотелось сильнее прижаться к его телу, сжать горло сильнее, ощутить дрожь. Под веками снова вспыхивает алое лицо парня с влажными губами и выбешенным взглядом. Злые, блестящие глаза. Енджун снова улыбается, погружаясь в свои воспоминания о том, что случилось. Бомгю был настолько красив, что его хотелось зацеловать. Но Енджун знал, что тот никогда не позволит этому произойти. Будет брыкаться и лупасить по грудине, чтобы только отошел. Он видел этот страх в его глазах, быть пойманным, но в то же время, он видел и его возбуждение. Глухое раздражение заполняет грудную клетку, не дает нормально вдохнуть. Ему нужно было больше. Он поднимается с дивана, берет телефон и идет на балкон. Набирает Бомгю, слушает длинные гудки. Он практически уверен, что тот не возьмет трубку. Но случается чудо, и он слышит злое и запыханное: - Чего тебе? - С тобой всё нормально? - Да отвали ты уже, - почти рычание. – Без тебя проще, слышишь? - Не могу, - честно признается Енджун. - Тогда сделай что-то с собой, чтобы смог. - Что делаешь? На том конце повисает длинное молчание, Енджун считает секунды, когда же терпение лопнет, и Бомгю бросит трубку. - Помогал маме с ужином, - недовольно. - Что готовили? - Кимчиччиге, - голос уже избавленный от эмоций, чистый и ровный. Енджун слышит шорох одежды и шаги по полу. Значит, в своей комнате. - Чем будешь заниматься? - Лягу спать. - Хочешь, приходи ко мне, - говорит и запинается, обдумывает. - Тут парни, еда и пиво. - Нихуево вы так устроились. - Можешь стать частью веселья, - заманивает. - Уже поздно, и я устал. Голос, и правда, уставший, сонный. - Тогда, спокойной ночи. - И тебе. Енджун возвращается в комнату и садится обратно, довольно улыбаясь. - С кем говорил? – спрашивает Субин и упирается спиной в его ноги. - С Бомгю. - Он придет? - Нет, говорит, устал. Субин закидывает голову назад, смотрит на старшего снизу вверх, замечает довольную ухмылку на губах. - А ты бы хотел, чтобы пришел? - Наверное, не знаю. - Ладно, - и возвращается к игре. Енджуну иногда кажется, что он слишком очевиден, и окружающим прочитать его – нечего делать. Догадываются ли ребята, что с ним происходит? И если да, то как относятся? Но ему слишком стремно задавать подобный вопрос. - Эй, подвиньтесь, я тоже хочу к вам, - Енджун опускается на пол и берет в руки третий джойстик.