my cardigan

Потолок в зале кренится и падает куда-то за шиворот толстовки. Бомгю хмурит лоб и трясет головой. - Ты в порядке? В шумовые помехи в голове врывается слишком обеспокоенный голос попугая Кан Тэхена. - Ты так сильно его приложил? - К ним подбегает Намджун и присаживается рядом, осматривая бледное лицо парня. – Звони в скорую. Бомгю приходит в себя в больнице. Кожу на руке тянет, и он приподнимается на локтях, чтобы посмотреть, в чем причина. Он тупо смотрит на пластырь, а потом переводит взгляд на шторку, которая отгораживает его от остальных пациентов приемного покоя. Бомгю пялится на неё некоторое время, осознавая, что произошло и почему он здесь. Внезапно ткань отодвигается в сторону и появляется Чхве Енджун с какими-то бумажками в руках. Бомгю закрывает глаза, хочет прикинуться всё ещё спящим, но его хитрый замысел раскрыт на начальной стадии. - Как себя чувствуешь? Глупо было надеется, что его сдует каким-то западным ветром. Бомгю моргает и не может понять, почему Енджун стоит перед ним в рубашке и брюках. Рукава рубашки закатаны до локтей, а верхние три пуговицы расстегнуты. - Куда это ты вырядился? – спрашивает Бомгю охрипшим голосом. - Был на деловом ужине с родителями. - Тебе подыскали пару, и теперь ты от меня отстанешь? Господи, что ты несешь? Бомгю замечает, как улыбка появляется на губах Чхве, и как он начинает ржать в прямом смысле этого слова. Сгибается пополам и просто валится на койку в его ногах, его трясет от смеха. Идеальная укладка волос мнется от соприкосновения с вафельной поверхностью одеяла. Внезапное тепло тела Енджуна подбирается к ступням Бомгю. Хочется подтянуть ноги к себе, но ловушка захлопнулась слишком неожиданно. - Это на тебя так капельница действует? – сквозь смех произносит он и немного успокаивается, вытирает выступившие слезы в уголках глаз. – Раствор закончится и пойдешь домой. - Значит, не отстанешь, - выдыхает Бомгю и прикрывает рукой глаза. Внезапно яркий свет приемного покоя слепит и вызывает желание зажмуриться, что есть сил. - Отдохни пока. Шторка возвращается на свое место, Енджун исчезает из поля зрения. Но почему-то Бомгю беспокоит тот факт, как выглядит Чхве Енджун в костюме. Как гладко ложится рубашка по плечам, или как брюки садятся на бедрах, удерживаются кожаным ремнем с пряжкой. Обычная одежда, которая есть у сотни других, но именно на Енджуне она необычная. А всё потому что - это Чхве Енджун, и на нем любая одежда будет сидеть, как влитая. Енджун протягивает ему пакет с лекарствами и выписку на выходе из больницы, пока они ждут такси. - Мама знает? - Намджун ей позвонил, она была с тобой, но уехала на ночную смену, не смогла отпроситься по телефону. - Анемия? – переспрашивает Бомгю и смотрит на Енджуна, словно тот сможет объяснить, как и почему. - Так сказал врач, - кивает он. – Спрашивал, как ты питаешься, о твоем режиме. - Я купил всё, что было написано в рецепте, - он поднимает руку, не давая Бомгю возмутиться. – Деньги дала твоя мама, уймись. Подъезжает такси, старший ждет, пока Бомгю сядет на заднее сидение и захлопывает дверцу машины, говорит водителю адрес. - Ты не едешь? - Бомгю смотрит на него и не понимает, почему тот не едет с ним. - Мне нужно вернуться. Бомгю не понимает, но это задевает. Почему таскался всё это время, а теперь оставляет одного? Телефон вибрирует в кармане, звонит мама. Тэхен с Субином висят на нем практически весь день. Не съезжают с ушей, тарахтят, как погремушки и жутко бесят. Енджуна не видно. - Его сегодня не будет, - говорит Субин и улыбается. От улыбки Субина у Бомгю сводит челюсть. Он еле сдерживается, чтобы не спиздануть что-то матерное в ответ. Чхве Субин – из категории тех, по которым сходят с ума хорошие девочки и хотят дружить мальчики. Он – звезда баскетбольной команды школы, ради него записываются в команду поддержки девчонки и пищат на трибунах, когда Субин задирает майку и вытирает пот со лба. Мальчики дружат с ним, потому что он – «свой в доску парень» шарит в играх и с ним прикольно зависать. Кан Тэхен, Чхве Субин и Чхве Енджун – мальчики, которые не привыкли проебывать свои шансы, в отличии от Бомгю. - И где же он? – Бомгю морщится: вареный брокколи горчит, как и таблетки, которые ему предстоит выпить после обеда. - Семейные дела, - отвечает Субин и переводит взгляд на Тэхена. - Укатил в Штаты? – Бомгю отодвигает брокколи в сторону. - Вы с ним созванивались? - Не нужно быть самым умным, чтобы понять, что его повезли показывать, как цирковую обезьянку, - передергивает плечами Бомгю и выдыхает: всё-таки, брокколи придется съесть. Сегодня четверг, Енджуна не будет, как минимум неделю. Бомгю кивает своим мыслям и принимается за ненавистную брокколи. Конец сентября выдается теплым, и половина школы выползает на улицу, чтобы насладиться, возможно, последними теплыми деньками перед затяжными дождями. Бомгю открывает банку с виноградной газировкой и потягивается, жмурится от солнечных лучей. Сердце дергается, когда видит на ступеньках Енджуна и компанию. Он старается максимально замаскировать екнувшее в груди сердце и достает телефон, изображая сосредоточенность. Компания движется в его сторону. Это можно проследить по тому, как голос Енджуна становится всё ближе. - Привет, - говорит Енджун и садится напротив. Бомгю прослеживает взглядом каждое движение старшего, не отрываясь от наблюдения ни на секунду. Чувствует, как дергается уголок губ, чтобы вздернуться вверх и превратится в полноценную улыбку. Радостную и приветливую. Будто бы он скучал, будто бы ему не хватало голоса Енджуна. Как миленькая собачка, которая сейчас описается от разрывающего чувства счастья. - Привет, - здоровается Бомгю и чувствует его запах. Чайное дерево и лимонник, что-то дорогое, выебонское. На языке богатых – элитное. Попугаи-неразлучники начинают трещать о том, что происходило пока Енджуна не было, а Бомгю смотрит на его профиль неотрывно. Запечатывает в себе, как глянцевую картинку из журнала. Лицо становится худее, скулы выделяются четче. Под глазами – следы недосыпа. Они, словно меняются местами, и анемия здесь не у Бомгю, а у него. Донельзя глупо, думает Бомгю и переводит взгляд на баскетбольную площадку. Жаль, что мысли в голове не переключаются простой сменой положения тумблера «вверх-вниз». Нельзя привыкать к кому-нибудь. Нельзя доверять кому-нибудь. Повторяет, будто мантру, в своей голове Бомгю. Это, как математические формулы. Это то, что нельзя забывать ни на секунду. Даже если Чхве Енджун так близко, так отчаянно лезет в его жизнь, нельзя быть уверенным в том, что это надолго. Да, это растянулось уже на три месяца, но не значит, что навсегда. Он, как и другие, растворится, как утренний туман. Исчезнет в своей сраной Америке, оставит одного с пробитой грудиной и торчащими ребрами. И живи с этим потом, как хочешь. Или, как сможешь. Вспоминай о нем время от времени, вой от тоски и дубась кулаками по стене, потому что его в твоей жизни больше не будет. Ни на сантиметр он не заступит за линию твоей жизни. Вот так вот. Бомгю морщится. Потому что запах Енджуна лижет нос изнутри, щекочет. Снова хочется чихнуть. Бомгю встает с лавочки и уходит, молча. Парни провожают непонятными взглядами, а Енджун роняет что-то типа «не обращайте внимания». Да, просто так и сделайте, как говорит вам ваш идол. Оставьте меня в покое. Давайте отмотаем на три месяца назад и просто не пересечемся. Останемся незнакомцами. Проигнорируем друг друга. Иногда Бомгю казалось, что так было бы действительно проще для всех. Без самоуверенных мудил и их попугаистых друзей. Без этих мажористых выебонов. Раньше Бомгю чувствовал таких типов всем своим нутром и обходил стороной. Он их ненавидел и презирал, считал паразитами, которые живут за счет своих родителей. Паразитируют, одним словом. И Бомгю практически не удивляется, когда видит вечером ботинки Енджуна на пороге. Высокие, черные, дорогие. Хочется сплюнуть. Прямо в них. Из кухни появляется Бохян и счастливо улыбается. Ну, конечно, радуется тому, что пришел её обожаемый оппа Енджун. - Родному брату ты так не радуешься, - говорит он и наблюдает за тем, как тускнеет улыбка сестры. - Не обращай внимания, Бохян, у него сегодня нет настроения. За спиной младшей возникает Енджун и берет сестру за плечи. И они оба исчезают из поля зрения Бомгю. Он чувствует короткую вспышку раздражения и ревности. Хочется зайти в комнату и хлопнуть дверью. Он, что маленький, чтобы так делать? И почему должен поступать подобным образом в своем собственном доме? Пускай это Чхве катится к ебеням, а не расслабляет свои булки в его доме. Бомгю заходит на кухню и смотрит на то, как Енджун показывает сестре фотки с Америки, а мама доготавливает ужин. На столе свалены кучей съестные подарки из Штатов. Желание всё смести в мусорное ведро усиливается. Но Бомгю – взрослый, и не будет вестись на провокации мажоров, поэтому целует маму в щеку и врет, что не голоден. Хотя после обеда в школе в желудке не было и рисинки. Он закрывает за собой дверь комнаты и прислоняется к ней спиной. Закрывает глаза, думает, что поступает тупо. Что поступает, как слабак. Но если останется там, то точно что-то вычудит, по типу, спросит у Енджуна, какого хрена он так делает. Почему позволяет допускать мысль о том, что может быть по-другому. Что человек может быть не один, может быть счастливым. Улыбаться просто потому, что рядом нужный человек. Хочет спросить, зачем он привязывает к себе, зачем затягивает узел на шее. Зачем заставляешь верить в то, что будешь рядом? Короткий стук в дверь. Бомгю подбрасывает на месте. - Иди ужинать. Голос Енджуна, в котором слышится просьба. И Бомгю в очередной раз ведется, открывает дверь, выходит, впечатывается в стоящего за ней Енджуна и тихо шепчет, чтобы дошло только до нужных ушей: - Свали. А потом будет смотреть только в свою миску, жевать механически, практически не чувствуя вкус еды, на автомате поблагодарит за еду и поставит посуду в мойку. Сегодня не его очередь мыть посуду. Медленно переставляя ноги, уйдет в свою комнату и откроет окно, чтобы стало легче дышать. Потому что он снова так устал. И внутри единственное желание, которое тарахтит уже который день – вернуться на три месяца назад. Жаль, что у него нет машины времени. Ему нужна была та стабильность, которая была в прошлом. Как бы смешно это не звучало, но тогда он хотя бы понимал собственные чувства и всё, казалось простым и понятным с первого раза. Он принимал побои, но понимал, за кого расплачивается. Работал, пересчитывал деньги и складывал в коробке, записывал каждую вону и понимал, что нужно ещё. Готовил ужин или завтрак, напоминал о таблетках маме или заплетал косы сестре, и это было привычно. Он так привык. Но как только в его жизнь влез Чхве Енджун всё пошло по пизде. Его собственная жизнь пошла под откос. И эта нестабильность, гребанные качели пугали до усрачки. Бомгю просто не понимал, как быть дальше и как реагировать. Нестрашный сам по себе Енджун пугал похуже детских монстров под кроватью. Дверь щелкает и на пороге стоит страшный монстр Чхве Енджун. Он быстро пересекает комнату своими длинными ногами в дорогущих черных брюках и оказывается позади Бомгю. А потом делает то, отчего воздух тут же вылетает из грудной клетки парня – разворачивает к себе и обнимает. Сжимает до хруста, прижимается, будто больной и дышит так тяжело, словно ещё немного и сдохнет. Бомгю кажется, что сейчас он просто рассыпется. Если только Енджун отпустит, разожмет свои руки. И он чувствует, что совершает сейчас самую большую глупость – обнимает в ответ. Поднимает руки, что до этого беспомощно висели вдоль тела, и тянется в ответ, чувствует, как под ладонями напрягается спина старшего. Так хорошо, думает Бомгю. Так спокойно. Дверь открывается, и Енджун отлетает в сторону, отворачивает красное лицо и откашливается. Бомгю смотрит на лицо мамы. Чувствует, как пылает собственное. Они совершили ошибку – забыли, что в этом мире есть кто-то кроме них. - Я принесла твои выстиранные вещи, - говорит и отводит взгляд. Оставляет ровную стопку на тумбочке и выходит, даже не смотрит в глаза. В голове у Бомгю пустота. Набатом только одно – это полный пиздец. - Не думаю, что она увидела, - говорит Енджун. - А было что? – резковато бросает Бомгю и смотрит на Чхве. – Тебе пора. - Да, я пойду. Бомгю садится на матрац и слышит, как Енджун прощается с мамой и Бохян. Ему хочется, чтобы всё это было лишь ночным кошмаром. Чтобы проснуться утром, а его уже и след простыл. Но Чхве Енджун не был ночным кошмаром. Лишь вполне реальным. Он заходит на кухню, мама сидит за столом, смотрит в окно, в углу пыхтит старая пароварка. - Мам, - тихо произносит Бомгю. Понимает, что нужно что-то сказать, пока не стало слишком поздно для слов. Пока она не придумала себе лишнего. Ну, подумаешь, обнимались. Не целовались же. И, слава Богу, что Енджуну хватило мозгов не полезть с поцелуями, потому что Бомгю точно бы поддался. Но что нужно сказать? Мысли вылетают в открытое окно. - Сынок, рис на завтра уже готов, - говорит она и поворачивает усталое лицо к нему. Несмотря на всё, что ей пришлось пережить, она старалась ради них не подавать виду. Но Бомгю замечает всё больше седины, морщинки на лице, и усталость. Хочется взять её за тонкие запястья и убедить в том, что всё будет нормально. Она поднимается со своего места и подходит к Бомгю, берет его лицо в руки и говорит: - Я хочу, чтобы ты был счастлив, - в глазах блестят слезы. – Ты, как никто другой заслуживаешь счастья. Прости, что тебе пришлось свалить заботу о семье на свои плечи. Но теперь ты должен позаботиться о себе. Он кивает. - Все будет хорошо, мам. - Я знаю. Выходные у Бомгю выдаются адскими: в субботу он выходит на полную смену в кофейню, а вечером допоздна торчит в зале, решая, что нужно ещё раз сделать уборку в раздевалках. Он надеется, что если завалит себя работой, то всё снова станет на свои места, так, как раньше. Но под вечер усталость накрывает плотным одеялом, и приходится каждые полчаса отдыхать, потому что тело не слушается, и постоянно хочется завалиться на бок. И хорошенько так полежать, чтобы целый день никто не тревожил. Телефон вибрирует и на экране Бомгю видит «Мудила». Отвечать не хочется, но всё-таки делает это. - Ты когда освободишься? – голос Енджуна звучит донельзя расслабленным. - В десять, - врет Бомгю, лишь бы только этот конченный не приперся. Музыка врывается в их разговор, плюсуются чужие голоса на фоне. Ясно, значит на какой-то тусовке. Можно не переживать, что притащится. - Ты зачем звонишь? Я немного занят, - опять вранье. - Ладно, не буду мешать. И кладет трубку. Бомгю уже готовился к пятиминутной тягамотине, кто первым отключится, но всё вышло и правда лучше некуда. Наверное, и правда, веселая вечеринка, раз Чхве туда пошел. Он уже представляет себе, как тот обжимается с девчонками, позволяет им вылизывать его шею, целовать блядские губы и ерзать на коленях в своих коротких юбках. Бомгю морщится и усерднее трет пол, практически добела сжимая пальцы на швабре. Енджун практически не чувствует опьянения. Лишь голову немного ведет, но он достаточно протрезвел, пока добирался до зала. Когда Бомгю выходит, Енджун улыбается и раскидывает руки в стороны, пытаясь обнять. Он так соскучился, просто невероятно сильно. Но парень, как и до этого, практически не оценивает этот порыв старшего. Лишь раздраженно тянет: - От тебя несет алкашкой, - и пытается сбросить его руки. Но от Чхве Енджуна просто так не избавиться, поэтому он сильнее сжимает руки вокруг тела младшего и укладывает подбородок ему на плечо. - Ты же скучал так же сильно, как и я, правда? - Иди, проспись, идиот. Бомгю дергается, но он не ослабевает свою хватку, хватаясь пальцами за джинсовку младшего. - Пусти, - не просит, приказывает он. На выпившего Енджуна не действует, он продолжает цепляться за его одежду, и поэтому приходится с боем отвоевывать каждый сантиметр своего. Бомгю раздраженно отряхивает курточку, когда старший всё-таки сдается и разжимает пальцы. От старшего несет не только выпивкой, но сладкими девчачьими духами. От таких ароматов у Бомгю сразу же забивает нос. Он чихает пару раз, чувствуя, как глаза начинают слезиться. - Ты чего приперся? – спрашивает и попутно ищет салфетки в сумке. - Соскучился. - А я вот нет, можешь себе представить? - Не понимаю тебя, - трясет головой Енджун и ведет осоловевшими глазами по лицу младшего. – Как можно по мне не скучать? - Ну вот, опять эта твоя мудацкая хрень, - раздраженно шипит Бомгю и ловит тело, которое кренится вбок. – Ты нахрена так нажрался? И как только твои дружки тебя отпустили? - А они не видели, что я ушел, - улыбается Енджун и повисает на Бомгю, окончательно выбившись из сил. Бомгю материт всех вокруг, пока тащит старшего на лавочку. Он усаживает тело и ищет номер такси. А затем набирает маму и говорит, не ждать, потому что задержится. И да, поможет кое с чем Енджуну. Имя старшего действует, как волшебная таблетка, голос мамы сразу же становится не таким обеспокоенным. Хотя должно быть наоборот, думает Бомгю продолжает стоять напротив старшего. - Блевать не будешь? – уточняет. – А то высадят. - Мне нормально, - Енджун салютует ему пальцами. - По ходу, только тебе. Когда такси останавливается возле дома Енджуна, Бомгю расплачивается, пока старший пытается самостоятельно выбраться из машины. Но того окончательно развозит, и он еле удерживается на своих двоих, чтобы не упасть на асфальт. Бомгю опять подхватывает его и тащит на себе к лифту. Весь этот путь напоминает пытку, потому что Енджун дышит ему в шею, обдает ухо горячим дыханием и шепчет какую-то пьяную хрень, в которую он старается не вслушиваться. Только максимально концентрируется на том, чтобы самому не упасть вместе с нетрезвым телом. Просто переставлять ноги и не отвлекаться на внешний раздражитель. Бомгю все еще помнит код от двери и уверенно нажимает цифры на панели. Сперва он заталкивает Енджуна внутрь, а потом заходит сам, прислоняется к стене и тяжело дышит. Старший, не разуваясь плетется к дивану и падает на него лицом вниз. Бомгю поражается тому, как можно быть такой свиньей. Но потом вздрагивает от вибрации телефона. Почему-то он догадывается о том, кто звонит. Наверное, попугаи просекли, что проебали друга и теперь названивают по всем номерам. - Он дома, только что пришли, - говорит Бомгю, когда берет трубку. - С ним всё в порядке? – спрашивает Субин. – Его не тошнит? - Он что плохо переносит алкоголь? – тупо спрашивает Бомгю и смотрит на идеально чистую и аккуратную квартиру Чхве. - Да вроде бы нет, но выжрал он прилично. Присмотришь за ним? - Мне что делать нечего? - Это из-за тебя он такой. - А я-то тут причем? - Сам знаешь причем. Бомгю слышит гудки и блокирует телефон. Из гостиной доносится тихий храп Енджуна. Бомгю даже не подозревал, что дотащить человека до кровати – это так сложно. Он разувает Енджуна перед тем, как тащить в комнату. А когда полдела сделано, и тело старшего мирно похрапывает на кровати, Бомгю осматривается вокруг. Его практически не удивляет ничего, потому что комната обставлена максимально просто. То, что нужно подростку: учебники старший хранит на полке, над столом, а тетради – справа на столе. Там же располагается пенал. Рядом лежит чехол с наушниками. Экран – посредине стола, а на прикроватной тумбочке – планшет. В голове у Бомгю как-то пусто и глухо. Он уже позвонил маме снова, сказал, что заночует у Енджуна. Он не знает, почему не бросил этого еблана здесь одного. Пускай бы его дружки приезжали и нянчили своего ненаглядного хена. Нахрена оно ему сдалось? Бомгю скидывает курточку на стул и принимается за Енджуна, подтягивает его повыше, вытаскивает одеяло из под него, стягивает свитер в облипку и черные брюки. Старается не смотреть на оголенное тело, быстро укрывает и отворачивается. Прячет лицо в холодных ладонях, потому что его реально так расхреначило со всего этого. Будто бы снова заехали под дых, выбили весь воздух из легких и продолжают дальше бить. Сложно, очень сложно дышать. Получается только рваными вдохами-выдохами. Он захлебывается и задыхается в болоте, в которое его тянет Енджун. - Иди сюда. Бомгю кажется, что это слышится, но когда оборачивается, то видит распахнутые глаза старшего и тот снова повторяет: - Иди сюда, - и похлопывает рукой рядом с собой. Бомгю точно уверен в том, что он – больной. Потому что укладывается рядом с Енджуном и утыкается носом ему в шею. Он полностью растворяется в тепле старшего от объятий, от рук, что укачивают. Гладят по шее, спине. И дыхание медленно восстанавливается. Оказывается, как же просто дышать. И всё это не кажется неправильным. И от тела Енджуна исходит настоящий жар. Такой, что заставляет самого Бомгю гореть. Он вспоминает худое, жилистое тело старшего. Широкие плечи с разлетами ключиц, свод ребер и подтянутый живот, узкие бедра и резинку белья. Бомгю отталкивает Енджуна, подхватывается на кровати, и бежит в ванную, чтобы сполоснуть лицо. Чтобы прийти в себя. И когда холодные струи воды коснутся и так ледяных рук, ему станет легче. Практически отпустит снова. И когда он превратился в того, кто лучше всех понимает Чхве Енджуна? Почему именно он догадывается о том, как ему тяжело. И видит Бог, он старался сделать ему услугу, отталкивал от себя, как только мог. Старался не усложнять, но Енджун – просто олень, что не разбирает стоп-сигналов. И, может, Субин прав, и всё это и правда из-за него, но он не заставлял старшего каждый раз тащиться к нему или звонить. Бомгю сидит в гостиной некоторое время, приходит в себя. Думает о том, чтобы сбежать. А потом слышит кашель старшего и идет в комнату, чтобы проверить, как он там. Но тот мирно сопит, отбросив одеяло. В первую очередь Бомгю оставляет немного приоткрытым окно, а потом накрывает старшего одеялом, чтобы не простыл. Приносит с кухни стакан с водой и оставляет на тумбочке, на случай если этому оленю захочется пить. Сам уходит в гостиную, укладывается на диван и закрывает глаза. Он слишком заебался. Зачем ты всё это делаешь? Бомгю действует практически на автомате: режет лук, моет свежие овощи, достает соевый соус для супа из холодильника, убавляет огонь под кипящим супом и практически заканчивает с приготовлением завтрака. Через время помешивает, засыпает лук порей и соевые ростки, выключает плиту. Ощущает спиной, как воздух в комнате густеет. Слышит шлепки босых ног Енджуна по паркету. Не нужно оборачиваться, чтобы понять, как тому хреново. Спиной мозг затягивается туже, когда Чхве подходит к нему и заглядывает через плечо, касается голой грудью лопатки. - Доброе утро, - хрипло. – Пахнет божественно. - И тебе доброе. Нормально спалось? - Это ты меня притащил на кровать? - Нет, Санта Клаус. - Тогда передавай ему спасибо. - Обязательно. - Я в душ. - Сходи, от тебя несет, как от свиньи. Енджун ухмыляется и уходит. Бомгю достает из холодильника тофу и режет его кубиками, ставит на стол. Идеальное время, чтобы сбежать. Но он его не использует, тупит и продолжает хозяйничать на кухне. Разливает горячий суп по тарелкам, присыпает остатками лука. Зачерпывает рис, засыпает в чашу и включает навороченную рисоварку. Устанавливает время приготовления и прислушивается к звукам воды из ванной. - Спасибо, - говорит Енджун и дует на горячий суп. - За что именно? – Бомгю ставит рис и садится напротив, принимаясь за свою порцию. - За то, что не оставил одного, приготовил завтрак. - Ты бы себя видел, идиотина, - Бомгю смотрит пристально. Енджун усмехается, выдыхает через нос. Бросает на него насмешливый взгляд, будто бы это не его вчера волочили до собственного дома. Ведет себя, в принципе, как и всегда, как последняя скотина. - Кто научил тебя готовить? - Никто. Енджун поднимает руку и чешет кончик носа. Смотрит опять так, будто хочет дыру во лбу просверлить. А Бомгю хочется дать ему между глаз, чтобы перестал пялиться. После душа влажные волосы старшего немного завились на концах, и аромат лимонника стал только сильнее. Енджун продолжает смотреть, снизу вверх. Его взгляд перемещается от губ, по острым скулам, к глазам. Делает это так обыденно и возвращается к еде. Бомгю в шоке, по телу бегут мурашки. - Ты, словно чокнутый псих, знаешь? Смотрит так, что аж страшно. - А ты не бойся, - смеется Енджун. - Да ладно? Серьезно? От такого взгляда старшего Бомгю всегда не по себе – типа он там что-то решает в своей голове, пока что-то высматривает в нем самом, пытается где-то подобрать ключ, где-то сломать и что-то там найти. Вынюхать какой-то секрет и гаденько потереть потные ручонки. От такого взгляда всегда хочется закрыться и отвернуться. Что Бомгю и делает. Поднимается со стула и несет миски в мойку, застывает там же, сжимает раковину руками. Хватит с него этого мудилы. И этой ебанной херни. - Посуду помоешь сам, а я пошел. Сердце ухает в груди и больно сжимается, когда Бомгю обувается и берется за ручку двери, проворачивает и медленно выдыхает через нос. Новый вдох, шаг за порог. Вдох-выдох. Просто дыши, это же так просто.