my cardigan

Когда Бомгю заходит в комнату, практически ничего не меняется: парни играют в приставку, даже головы не поворачивают. Есть надежда на то, что они не заметили их отсутствие. Енджун идет следом, подталкивает немного в спину, сжимает пальцы на руке и обходит, чтобы присоединиться к ребятам. Те сразу же оживают, возмущенно орут о том, что он не вовремя и им было так хорошо вдвоем. Но Енджуну всё равно на их идиллию, парень хохочет и подключает третий джойстик. Бомгю чувствует себя странно. Не только после того, что произошло в ванной, но и в этой компании. Раньше у него не было таких друзей, он не сидел с ними до глубокой ночи, о нем не переживали так же, как и семья. А в этих ребятах сосредотачивается всё то, чего у него не было никогда, и это не мешает им быть нормальными. Но Бомгю понимает, если бы не Енджун всего этого не было бы. Они бы не обратили на него свое внимание. Енджун поднимает на него глаза. Пытается понять, что не так. Бомгю мотает головой и садится на диван, подбирает под себя ноги, опускает подбородок на колени и наблюдает за тем, что происходит на экране плазмы. Плечи старшего опускаются и не кажутся такими напряженными, как до этого. Бомгю проводит ладонью по гладкому шелку простыни, чувствует легкий запах кондиционера для белья. В комнате достаточно светло из-за уличного освещения, и он видит очертания мебели и вещей, сравнивает с тем, прошлым разом. Единственная разница – сейчас он здесь практически добровольно. - Парни останутся в гостиной. Енджун заходит в комнату лишь в пижамных штанах, пушистое полотенце, перекинутое через шею, свешивается вниз, закрывая тугие мышцы живота. Бомгю прослеживает взглядом за тем, как он движется по комнате: плавно, почти бесшумно. Как зачесывает наверх влажные волосы, как мажет лицо тонером. - Тебе нормально без света? – спрашивает и присаживается перед ним, упирается локтями в колени. Бомгю делает глубокий вдох и почти сразу же жалеет: слишком много раскаленного воздуха, пропитанного Чхве. - Я просто уже привык, лампу даже не включаю. Старший смотрит, руки не убирает, давит на ноги. - Что не так? Бомгю чувствует, как напрягаются челюсти, сжимаются практически до скрежета. Он плохо соображает и не понимает откуда снова берется злость. Но злость скорее на самого себя, не на Енджуна. Он делает попытку подняться, но старший не дает, берет за руки, удерживает на месте, нависает сверху, окутывает своим запахом. Спрашивает: - Что случилось? - Всё нормально, - отвечает Бомгю. - И поэтому ты не смотришь на меня? - Это не из-за тебя. - А из-за кого? Блять. Да что же это такое? Почему всё это происходит именно с ним? - Просто… Бомгю не знает, как объяснить, что зол на самого себя. Что не может отпустить ситуацию и просто принять тот факт, что ему нравится Енджун. - Ты можешь мне рассказать, - говорит Енджун и отстраняется, садится рядом. Бомгю наклоняется вперед, упирается локтями в колени и запускает пальцы в волосы, давит виски и закрывает глаза. Шепчет: - Я знаю, но не сейчас. Хочет сказать «извини», но спотыкается на нем, горло сжимает. Это нормально говорить такое людям, думает он, и раньше с этим не было особых проблем. По крайней мере, с родными. Но Енджун, кажется, понимает. Кивает и поднимается с кровати. Исчезает за дверью. Появляется снова через пару минут, бросает полотенце рядом с Бомгю: - Душ свободен. - У меня нет с собой ничего, - растерянно говорит Бомгю и смотрит на старшего. - Я дам одежду, не переживай. Свою забросишь в стиралку, я потом включу. Енджун протягивает руку к Бомгю, убирает волосы со лба, касается кожи кончиками пальцев: - Ты слишком много думаешь. Слишком мягко, проникновенно, понимающе. Так, словно он знает его, по крайней мере, несколько лет, а не месяцев. Но разве можно узнать о человеке так много спустя такое короткое время? И вообще, может ли другой человек понять тебя? Бомгю поднимается, бодает Енджуна плечом и сразу же идет дальше. Плечо старшего горячее, а кожа гладкая и мягкая. Он вспоминает, как сжимал на них пальцы. Наверное, остались следы? Он поворачивается уже возле двери, смотрит на спину парня. Полумрак скрывает все следы. Бомгю смотрит на себя в зеркале, пытается понять свои ощущения. Во-первых, одежда Енджуна ему немного велика, он тянет шнурки потуже, чтобы штаны не свалились, футболка тоже висит на плечах. От них исходит запах того же кондиционера для белья, что и от постели. Он снова тянет носом запах, чувствуя приятное покалывание по коже. Господи, что я делаю? Совсем ебанулся. Во-вторых, Бомгю чувствует настойчивое чувство благодарности. Оно теплится в солнечном сплетении. В углу работает стиральная машина. В пенной воде колотится их одежда. Бомгю чувствует, как краснеют щеки. Енджун был здесь, пока Бомгю принимал душ. Сколько времени он пробыл здесь? Бля. Он кончил, пока тот касался его, а он сейчас краснеет от того, что за мутным стеклом Чхве мог что-то разглядеть? Это настоящая тупость. Бомгю раздраженно начинает тереть мокрые волосы. Продолжает злиться на самого себя. Глотку раздирает недовольство. Просто пиздец. Першит, как после двух ведер мороженого. Поднимает руку, принюхивается к аромату. Пахнет лимонником и чайным деревом. Тот же запах, что исходит и от Енджуна. Стук в дверь отвлекает. - Всё нормально? - Да, уже выхожу. Енджун говорит, что может лечь на полу, но Бомгю отговаривает. Это его квартира, его кровать, с чего бы ему спать на полу в собственном доме? Поэтому было максимально странно лежать на краю кровати Енджуна, всего на расстоянии вытянутой руки от него самого, чувствовать его тихое и спокойное дыхание. Он уже давно уснул, а Бомгю всё ворочался с боку на бок, боясь потревожить сон старшего. Казалось, что остались только злость и упрямство. Бомгю злился на себя, на Енджуна. Упрямство помогало подогревать злость внутри, как керосин огонь. Так было действительно проще – направлять чувство на конкретного человека. Напридумывать грехов и злиться, что есть сил. Было бы проще, если бы было плевать. Но нихрена ему не плевать. Когда плевать, то не злятся. Не шарахаются от прикосновений, как от огня. Не думают так чертовски много. В панорамных окнах начинает сереть. Мутный свет легко проходит через прозрачный тюль. Бомгю сонно щурится и распахивает глаза. Уходит пару минут на то, чтобы сообразить, где он и почему. Можно протянуть руку и коснуться спины Енджуна. Старший спит голым по пояс, в одних пижамных штанах. Ему вечно жарко, даже когда на улице начало ноября. Бомгю смотрит на тонкую линию позвонков, что сбегает вниз, скрываясь за резинкой пижамных штанов. Ноги парня укрывает только плед, а из приоткрытого окна задувает свежий воздух. Бомгю помнит, что закрывал окно перед тем, как лечь. Видимо, Енджун всё-таки просыпался. Он поднимается и идет в ванную. Плотно закрывает за собой дверь и включает холодную воду. После умывания становится легче. В голове немного светлеет. По дороге на кухню Бомгю заглядывает в гостиную: парни всё ещё спят. Он возвращается в комнату, забирает телефон и идет на кухню. Готовит себе кофе и смотрит на город, пока пытается окончательно проснуться. А затем принимается за завтрак, уверенный в том, три голодные глотки точно захотят нормально пожрать с утра после попойки. Бомгю чувствует себя личным шеф-поваром Чхве Енджуна. Наверное, Енджуну подошел бы образ рок-звезды. Гребанной рок-звезды, на которую готовы молиться миллионы по всему миру. Сходить с ума, едва он откроет рот. Потому что его слушают. Реально ведутся на его пиздеж. Даже если бы он нес полный бред, его всё равно бы слушали. И сейчас он что-то заливает парням о вчерашнем вечере, о том, что Тэхен продул и теперь должен ему желание. Кан упорно мотает головой и не может вспомнить, с какого перепугу проиграл и что они вообще играли в Uno. Енджуна ждет блестящее будущее, потому что в нем чувствуется порода. Он сможет достигнуть высот. Осознание этого факта вызывает смешанные чувства: хочется смущенно опустить глаза, а с другой стороны – не опускать взгляд больше никогда. Енджун притягивает к себе взгляд. Но если смотрит в ответ, то заставляет осознать всю свою никчемность и бесполезность. Заставляет опустить глаза и осознать своё место. Они столько раз оставались наедине, и не было никакой неловкости, но сейчас Бомгю не знает, куда себя деть. Сначала он вызывается помыть посуду, потом долго трет тряпкой по столешнице, натирая её практически до блеска. Ему хочется оттянуть момент, когда они останутся реально вдвоем и опять начнут говорить. За завтраком можно было отмолчаться, заткнуть рот едой. Дверь хлопает, и Бомгю чувствует, как потеют ладони. Он всё ещё в одежде Енджуна, и всё ещё окутан его запахом. Бомгю все ещё ослеплен старшим, жаждет его внимания. Хочет быть в свете его лучей. Поэтому когда встречается взглядом с Енджуном, то шумно вдыхает, будто перед прыжком с высоты. - Я принесу твою одежду, - говорит Чхве и исчезает на балконе. Бомгю идет в комнату, смотрит на застеленную кровать. Он думал, что Енджун ничего не делает сам. Что за ним убирает армия прислуги. Младший даже не подозревал, что тот умеет делает такие обычные вещи, как стирка или готовка. Ему казалось, что вся эта чистота вокруг – дело рук клининга. Но старший сортирует мусор, стирает, убирает и готовит себе сам. Енджун появляется в комнате со стопкой его одежды, подходит и кладет на край кровати. - Всё нормально? Да, хочет ответить Бомгю, кроме того, что я вообще уже ни в чем не уверен. Словно из-под ног ушла последняя опора, и сейчас только зыбучий песок, что медленно тает под подошвами. - У тебя было много девчонок? – спрашивает Бомгю. Енджун застывает, закусывает нижнюю губу и переводит взгляд в окно. Молчит некоторое время, но, в конце концов, отвечает: - Несколько, но несерьезно. На лице Енджуна расцветает его чертовая улыбка. Он смотрит ласкающим взглядом, оглаживает лицо Бомгю, будто он тут искусство, а не наоборот. Словно это не за Енджуна готовы драться все девчонки. Но Бомгю знает, что это тоже метод воздействия Чхве Енджуна – заманивать, искушать и медленно убивать. Это самый лучший вариант получать то, что хочешь больше всего. Одарить вниманием, приманить достаточно близко, задурить голову и вонзить острые клыки в шею. Что пережили те, кто однажды влюбился в тебя? Вопрос напрашивается сам собой, зудит внутри, как надоедливый жук. Бомгю спрашивает, наклоняя голову вбок: - А с парнями? Енджун молчит, а Бомгю чувствует, как внутри всё холодеет. Сейчас он точно скажет, что да, было. Было хорошо, не то что с тобой, недотрога. И он мысленно готовится к удару. - У меня не было парней. Бомгю судорожно выдыхает. Он даже не заметил, как затаил дыхание в ожидании ответа старшего. Становится вроде бы легче, а вроде бы и нет. Это абсолютно ничего не значит. Взгляд Енджуна говорит о том, что он не врет. Слишком сосредоточенный и серьезный. - Ты мне не веришь? – спрашивает он. - Потому что ты похож на плейбоя, на тебя все ведутся. - Я не прошу их об этом. И в этом его правда – Енджун действительно ничего не делает для того, чтобы на него вешались. Просто есть такие люди, которые от природы наделены обаянием, на которое все покупаются. Такая категория людей абсолютно не стремятся понравиться, и тем более, ничего не делают для этого. И именно из-за этого на них ведутся окружающие. Они чувствуют то, что с такими людьми можно поделиться проблемами, и те их решат. Потому что действительно могут взять на себя ответственность. За такими людьми, как Енджун, хочется идти и верить. Им хочется покориться. Бомгю думает, что когда Чхве станет старше, остепенится, у него будет любимая жена и дети, он будет главой семейного бизнеса, к нему будут стоять очереди: посмотреть или пожать руку. Тобой будут восхищаться так же, как и сейчас. Ты будешь сиять только ярче. - Эй, что опять творится в твоей дурной башке? – Енджун привлекает младшего к себе, закидывает руку на плечо Бомгю. Горячие губы останавливаются в паре миллиметров от уха. Бомгю тычет локтем в бок старшему, не собираясь поддаваться на провокацию. Енджун сгибается пополам, ноя от неприятного ощущения под ребрами. А потом заходится мягким смехом, поднимает руки над головой и заявляет, что сдается. Ну вот, что ты сделаешь с таким больным на всю голову?