Объединённые проклятием. Да наступит рассвет

      Драко пытался отмахнуться от прилипчивого сна. Его веки дрожали, и он пытался очнуться, схватиться за эту реальность, потянуться и сесть в кровати. Он открыл рот и издал протяжный стон. Его тело было словно из ваты, а в голове будто бы была собственная наковальня. Тюк, тюк, тюк, тюк, — ежесекундно слышал он, пытаясь выдохнуть воздух, который, казалось, скопился за всё это время.       Все события наложились друг на друга, картинки слиплись, и он никак не мог понять, где находится.       «Почему я тут? Где это тут? Что произошло?»       Последним, что он помнил, почему-то была Гермиона Грейнджер.       — И причём тут эта заучка? — спросил он вслух. Эта фраза далась ему слишком тяжело, но наковальня вдруг остановилась, и наступила тишина.       Однако тишина была ещё более мучительной. Наконец веки поддались ему, и он увидел свет, режущий дневной свет. Кто-то был рядом, и он почувствовал, как этот кто-то дотронулся до его ладони. Драко ощутил от прикосновения тепло.       — Всё в порядке, — этот голос с примесью волнения был ему знаком.       «Неужели опять Грейнджер. Мерлин.»       И вот сейчас он вспомнил свою обугленную руку, вспомнил, как оказался у Теодора, как рухнул на пол его пристанища в Багдаде, какие-то кляксы, вихрь красок, и, кажется, он оказался в его родовом поместье, там был кто-то ещё, и вот потом появилась Грейнджер.       — Малфой, ты в Мунго. Всё в порядке, твои показатели приходят в норму, лишь нужно время для полного восстановления.       «Почему она здесь? И почему она со мной говорит?», — мысли снова причинили ему боль, и активировали наковальню, и знакомое тюк, тюк, тюк снова звучало в его голову.       Малфой выдохнул и уставился в потолок. Он был настолько белым, что ослеплял. Спустя несколько секунд он привык и к этому цвету и свету, и к тому, что рядом была именно Грейнджер.       — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил он. В горле было так сухо, что, казалось, оно сейчас разорвётся, словно сухой лист бумаги. — Воды.       — Да, конечно, сейчас, — проговорила она, и он услышал звук воды. Потом она коснулась рукой его шеи, приподнимая его. Драко почувствовал прикосновение стекла к губам. — Только маленький глоток, тебе нельзя много, прости, — говорит она и убирает необходимую, желанную для него воду, отстраняя от него стакан.       — Я хочу ещё.       — Нельзя, — говорит она спокойно и уверенно, но при этом её ноты немного высоки.       «Грейнджер», — снова думает он, и ему хочется поморщиться, хочется встать и вырвать из её рук стакан, и выпить столько, сколько он хочет.       — Нельзя! — Слышит он, словно она читает его мысли.       «Грейнджер», — это как ругательство для него.       — Что ты здесь делаешь? — снова повторяет он свой оставшийся без ответа вопрос.       — Теодор попросил меня о помощи, потому что все вы находитесь в полной заднице, — её голос становится громким, и он слышит в нём ухмылку или усмешку.       «Она смеётся надо мной?»       — Меня арестуют? — вдруг спрашивает он.       — Нет, — спокойно отвечает она. — Ты находишься в палате, никто не знает, что ты покидал пределы магической Британии. Никто.       — А ты?       — Я никому не скажу, и колмедик, который занимается тобой, тоже. И в эту палату никто не заходит, а примерно через неделю, как только тебе станет лучше, мы переместим тебя домой.       — Но я уже хочу домой. Мне надо сейчас. Неделя это слишком долго.       — Нет, Малфой, тебе нельзя. Твоя рука... Да, её спасли, но магия, она ещё... В общем, придёт колдомедик и объяснит тебе ситуацию. И в конце концов, ты виноват во всём этом. Поэтому убери претензию из своего голоса.       — Я не спрашиваю тебя, кто в чём виноват. И знаю, что произошло. Я это помню. Но это тут ни при чём. Я не собираюсь тут валяться, где целитель? Я хочу его видеть немедленно, — раздражённо сказал он и попытался приподняться на локтях.       Он тут же понял, что это действие было ошибкой — боль мгновенно вернулась, и он почувствовал, как рука загорелась огнём, хотелось вскрикнуть, но здесь была Грейнджер, так что кричать было нельзя.       — Малфой, — она встала и коснулась ладонями его плечей.       Теперь он мог её видеть. Её волосы, убранные в аккуратной пучок, её тёплый греющий взгляд... Ему захотелось фыркнуть и откинуть её ладони, но он не мог, ему попросту не хватало сил. Любое действие вызывало сильный приступ боли, и он позволил ей уложить себя на подушку.       — Всё обошлось, — сказала она, снова присаживалась на стул. — Но нужно время. Магией пользоваться нельзя, даже пытаться нельзя.       — Мне нужно домой.       — Тебе не нужно было покидать страну и тем самым нарушать предписание суда.       Он молчал. Ему не хотелось ничего не говорить, особенно доказывать и оправдываться. Он не мог не покинуть страну, он должен был добыть пепел ярок, это было необходимо. И он добыл. Теперь он вспомнил, что когда он оказался в доме, в котором так часто бывал Теодор, тот кого-то скрывал. Малфой вдруг вспомнил, как друг просто выставил его за дверь, заявив, что у него важная встреча. А потом, когда он всё-таки добыл пепел, а его рука, казалось, сгорала, он добрался до него снова и рухнул к ногам. Воспоминания обрываются, какие-то вспышки, и вдруг они оказались в поместье Ноттов и последним, кого он помнил, была Грейнджер. И первым, кого он увидел сейчас, тоже была Грейнджер. Малфой сжал челюсти настолько плотно, что перестал чувствовать их.       — Я позову целителя, — сказала она и встала.       Он слышал, как она распахнула дверь, слышал посторонние голоса и видел солнечные лучи, ползущие по потолку, а потом закрыл глаза и снова провалился в небытие.

***

      — Ты не понимаешь, Теодор, — начал Драко. — Мне нужно немедленно попасть в поместье, времени совсем не осталось.       — Это ты не понимаешь, — повысил голос Теодор и встал со стула, обошёл кровать, словно с этой стороны Малфоя было видно лучше. — Твоё состояние... Неужели ты не понимаешь, что твою руку еле спасли? Магия ещё не восстановилась, а что если...       — Не начинай! Если бы да кабы у Морганы росли усы. Вот тогда и узнаем.       — Ты убьёшь себя! Ты понимаешь, что нельзя?       — Ты знаешь, ради чего я делаю это! — ему хотелось закричать, но он старался удерживать спокойствие в своём голосе.       Малфой смотрел на Теодора и видел, что тот понимает его, он знал это. Теодор был хорошим другом, он любил его, однако сейчас он дико раздражал. Малфою хотелось кинуть в него что-нибудь, а лучше взять палочку и запустить пару заклинаний. Почему он ему перечит? Неужели он не знает, как это для него важно, он ведь знает. Знает и продолжает отговаривать. Вдруг дверь распахнулась, и они оба резко повернулись.       — Привет, — её весёлый голос заставил Малфоя фыркнуть и он сполз плечами с подушки, скрещивая руки. — Вижу, тебе лучше и ты уже сидишь. Ну замечательно же, — сказала она и села на стул, сложив руки на коленях. Малфой на неё не смотрел. — Меня не было несколько дней, так как было много дел.       — Да мне плевать, — искренне сказал Драко.       — Ты что такое говоришь? — сказал Теодор, подходя ближе и замечая, что друг так и порывается его толкнуть.       — Что, уже сдружились? Заступаешься, — сморщившись, сказал Малфой, на что Теодор нахмурился.       — Ты можешь говорить что угодно, Малфой, но в твоём положении шутки плохи, — заметила Гермиона.       — А что, пойдёшь и сдашь, что я нарушил закон и был за границей? Да, ты можешь рассказать всё и что тогда? А-а-а, ты получишь ещё одну медаль. Или нет, не то. Точно, в газетах напишут: Гермиона Грейнджер остановила преступную деятельность.       Она лишь закатила глаза.       — Ты невыносим! Был, и будешь таким всегда. Хоть бы спасибо сказал.       — Спасибо, — сказал Теодор. Она посмотрела на него и улыбнулась.       — Я сказала это не тебе.       — Он благодарен.       — Не дождётесь, — сразу опроверг Малфой.       — Он правда благодарен. А ты... — он подошёл и кулаком слегка ткнул в колено, скрытое одеялом. — Если бы ты не был больным, я бы непременно тебя поколотил. Гермиона, мы тебе очень благодарны. Мы с Луной, и этот тоже, просто он этого не умеет делать.       — С Луной? — сразу переспросил Драко. — Это с какой ещё Луной? Луна Лавгуд, что ли? Так это вот кто был в Багдаде, — от удивления Малфой приоткрыл рот.       Он услышал, что Гермиона засмеялась, но это его больше не раздражало. Он посмотрел на своего друга и увидел, как тот улыбнулся, выпрямился, а потом рассмеялся.       — Да, Луна Лавгуд.       — И когда ты мне собирался сказать?       — Ты занимался своими делами, и ты одержим этим проклятием, так что...       — Каким проклятьем? — сразу заинтересовалась Гермиона.       И вот тут Малфой резко развернулся и встретился с её глазами. Он смотрел в упор.       — Ты слишком любопытна!       — Возможно, но я имею на это право. Теперь, когда я в курсе всех ваших дел, в курсе контрабанды артефактов, в курсе, что можно вот так просто нарушать предписания суда и оказаться в другой стране, как и в курсе варки каких-то зелий, которые снимают проклятия, и, вероятно, тоже запрещены. Я в курсе всего этого, а что делать с этим всем — я не знаю!       — Ты можешь меня сдать!       — Я это уже слышала. Спасибо, что разрешаешь. Ладно, я пойду. Разбирайтесь сами! — Гермиона встала, отряхнула мантию и уже собиралась повернуться и уйти.       — Стой, ну стой, Грейнджер. Она же может... — сказал Малфой, обрывая свои слова и внимательно смотря на Теодора.       — Нет, не надо втягивать её в это, зачем? — начал Теодор, который всё понял. — Ты же можешь потом.       — Что потом? Снова найти огненных ярок? Да я столько потратил времени... Я чуть не умер и моя магия... Да плевать. Грейнджер же волшебница и...       — Правда? — Гермиона удивлённо уставилась на него. — Да, я волшебница и удивительно, что ты заметил это только сейчас.       — Неважно, — отмахиваясь сказала он. — Я хочу домой, в мэнор. Мне нужно доделать одно зелье, а этот пепел... Ты понимаешь?       Гермиона понимала, но молчала.       — Мне нужно сварить зелье. Иначе всё будет напрасно.       На это она кивнула.       — И что от меня нужно?       — В тебе есть волшебство.       — Здорово, Малфой, это именно то, что тебе никогда не нравилось во мне! То, что во мне есть волшебство.        — Да какая теперь разница.        — Большая!       — Я сейчас прошу тебя о помощи, вообще-то.       — Правда? Так попроси, Малфой, — сказала она, плотно сжав губы.       Сейчас Драко хотелось отказаться от этой идеи, послать к чертям Грейнджер и разобраться самому, но он знал, что Теодор не сможет ему помочь. Несколько минут назад тот сказал ему, что если он сейчас не окажется в Багдаде и не продаст один артефакт, его просто не станет — он связался с такими людьми, с которыми отсрочка встречи даже на несколько минут может запросто стоить жизни. Теодор хотел, но не мог помочь, а Гермиона могла.       — Пожалуйста, — всё же выдавил он из себя.       — Но целитель сказала, что тебе нужна как минимум ещё неделя...       — Мы сварим зелье, а потом делайте со мной что хотите. Пепел ярок хранится семь дней, а потом он исчезает. И всё ради чего я... Тогда всё это будет зря. — Он развёл руками и почувствовал колющую, точнее, покалывающую боль в руке. Драко посмотрел на свою руку, которая была забинтована. — Я собрал пепел, он находится под заклинанием, но время хранения заканчивается, а на воздухе он и вовсе каменеет. Нужно сварить зелье. Осталось так мало времени, пожалуйста, Грейнджер.       — Ладно. Мне нужно два часа и ещё я обсужу всё с Пенелопой и под твою ответственность, Малфой.       — Разумеется, — с какой-то явной надеждой в голосе ответил он.       — Жди меня, — сказала она и развернулась на каблуках, вышла и закрыла за собой.       — Неожиданно, — спокойно заметил Теодор.       — Заткнись, если бы не твои дебильные артефакты и нарушения закона...       — Да? Ну кто бы говорил, — смеясь ответил Нотт.