Глава 4. Я такая же, как ты
8 июля 2023 г., 08:11
Гермиона потеряла внутренний счёт времени, а мысли, что ни на минуту не успокаивались в её продуктивной голове, вдруг стихли.
Она внимательно читала рецепт зелья, соблюдала необходимые пропорции. Если же она была в чём-то не уверена — переспрашивала у Драко, ведь даже небольшая ошибка могла лишить их ингредиентов, что были слишком редки для подобного обращения.
Гермиона знала, что если она допустит ошибку, для неё это ничего не будет значить, абсолютно ничего, но для Малфоя... Он тут же выставит её из поместья, и она больше никогда его не увидит, и разве после этого её жизнь перестанет существовать? Разве что-то изменится? Но отчего-то она боялась думать об этом, запретила себе это, полностью сконцентрировавшись на рецепте. В этот момент она просто остановила свои беспокойные мысли. Ведь Гермиона хорошо умела сосредоточиваться на поставленной цели.
Малфой, который полностью контролировал ситуацию, выглядел спокойно. Он сидел в кресле, пристально следя за каждым её движением и чётко отвечая на её вопросы, и каждый раз вставал, когда ему казалось, что сейчас она может сделать что-то не так. Он старался доверять Гермионе, но всё же на почти каждый взмах её палочки он вздрагивал, но, встав, садился, вспоминая, что его магия уснула, и, как бы он ни хотел, никак не желала просыпаться. Сейчас его зелье было полностью в её руках.
Гермиона видела, как он становился бледнее, и понимала, что Драко устал. За приготовлением зелья они даже не увидели, как закончилось утро и пришёл солнечный ясный день, ведь они не следили за временем, а здесь, в темноте, для них была бесконечная ночь или же слишком долгий вечер. Здесь не было окон, и они не могли видеть солнце, зелень травы, ветки деревьев, танцующие в порыве ветра... А время для них было лишь цифрами, которые отчитывались назад, напоминая о том, что нужно добавить определённый ингредиент.
Уже после полудня Гермиона вдруг перестала мёрзнуть, хоть она и не использовала никаких чар, а просто почувствовала, что её ногам становится теплее. Возможно, это случилось от пара, который исходил от разных котлов, ведь для этого зелья нужно было варить дополнительные ингредиенты, не смешивая их.
Буквально всё было рассчитано по часам. Они практически не разговаривали, и ничего не ели. Гермиона об этом вспомнила лишь когда почувствовала, что у неё в животе начинает урчать.
Она стояла и вглядывалась в ещё не завершённое зелье, которое покрывалась тысячей маленькие пузырьков. Цвет не менялся, оставаясь зелёным с примесью серого.
Вдруг она почувствовала, как Драко положил свою ладонь на её плечо — она была холодной. Гермиона пожала плечами, но не вздрогнула.
— Думаю, нам стоит поужинать. Я слышал твой живот, — он сказал это непринуждённо.
Но отчего-то Гермиона нахмурилась, она хотела что-то сказать, но сдержала свои слова.
— Ты слишком прямолинеен. Особенно в общении с девушкой, — сказала она. После осознания собственных слов она мгновенно смутилась.
Гермиона почувствовала, как её щеки начинают краснеть, ей стало неловко.
— Я позову Кэйла, — сказал Малфой и пошёл к выходу.
— Разве ты не можешь сделать это здесь?
— Не могу, потому что на эту комнату наложено заклятие и не одно. Никто не может пройти внутрь, кроме, разумеется, тебя. И, разумеется, лишь на то время, что мы варим зелье, — добавил вдруг он.
Гермионе стало неприятно от этих слов, хоть они и были нормальны. Они не были с Малфоем друзьями, и становиться ими она с ним не собиралась. Она просто помогала ему, не отказала в просьбе. Изначально было понятно, что как только зелье будет сварено, всё закончится, и она уйдёт из Малфой-Мэнора и больше никогда сюда не вернётся. И это было нормально, так думала она. Так ей казалось. Вдруг она захотела задать вопрос, но Малфой опередил её и заговорил первым:
— Только не спрашивай, зачем. Тебе известно, что несколько лет в нашем поместье были разные люди, — проговорил он, и она увидела, как его щека дёрнулась, а голос снизился. — Я бы не хотел, чтобы кто-то знал, чем я занимаюсь, а для отца это всё были шалости, он, вероятно, считал это несерьёзным. И он говорил, что я должен думать совершенно о другом, а зелья... Ими должны заниматься другие люди.
— Какие другие? — Гермионе не нравилось то, что он говорил, несмотря на то что она понимала, что это не его слова. — Не такие чистокровные?
— Не начинай! — резко ответил он, развернулся и вышел.
А Гермионе снова стало неловко за свои слова.
«Зачем я это спросила, зная, что здесь были Пожиратели смерти? Кому это может понравится? Он же защищал себя, и прятал то, что ему было важно. Ведь они обязательно воспользовались бы его умением, не каждый волшебник умеет безупречно варить зелья, а Драко безусловно умеет.»
Драко вскоре вернулся.
— Через несколько минут нам будет подан ужин.
— Сюда? — с удивлением спросила она.
— Да, сюда, — ответил он и указал рукой куда-то в сторону. Гермиона проследила за его жестом. — Пойдём, — махнул он ей, и она пошла за ним.
Малфой обошёл несколько столов, зашёл за нишу, на которую Гермиона ранее не обращала никакого внимания, потому что там стоял объёмный стеллаж, наполненный различными коробками и пустыми колбами. Там стоял небольшой диван, накрытый несколькими пушистыми мягкими пледами, и небольшой бронзовый столик с кривыми ножками.
— Удобно, — заметила она.
— Да, это важно, ведь я проводил здесь много времени. И мне не хотелось подниматься наверх, не хотелось никого видеть. Все эти траурные ужины, обеды... Чокнутая тётка, отец со своим стеклянным взглядом и будто бы немая мать с идеальной осанкой... Мне здесь было лучше.
— И никто сюда не приходил?
— Мама была здесь, всего пару раз, а отец никогда не спускался. Наверное, ему было всё равно.
— Может быть, таким образом он защищал твои интересы?
Малфой усмехнулся, а через несколько секунд молчания в дверь постучались.
— Сиди, тебе нельзя перенапрягаться, и да, я всё ещё помню, о чём говорила Пенелопа, — вдруг сказала Гермиона и, махнув рукой, встала. Она открыла дверь, собираясь принять поднос из рук эльфа. Тот сначала не хотел его отдавать и согласился, лишь услышав голос хозяина:
— Всё в порядке. Ты можешь идти.
Гермиона, улыбнувшись эльфу, приняла поднос. Дверь перед ней тут же резко захлопнулась, чуть не щёлкнув её по носу, на что она вздохнула.
— Я ему не нравлюсь.
— Ему никто не нравится, да и я тоже. Этот эльф жил здесь ещё до рождения отца. Он очень старый, сварливый и не любит ничего нового.
— Ну ты же не новый.
— Спасибо, Грейнджер, но я имел в виду, что я другой. Это было сразу понятно.
— Ты про проклятие?
— Здесь все проклятые, я лишь чуть больше. Не в этом дело. Просто я какой-то...
Гермиона поставила поднос с двумя овальными тарелками, накрытыми крышками в виде куполов, и графином с каким-то напитком винного цвета.
— Это хорошо, что ты другой.
— Может быть, — проговорил он. — Давай есть, Грейнджер, я не хочу снова услышать твой живот.
Гермиона нахмурилась и уже хотела покраснеть, как вздохнула и села рядом.
***
Гермиона покончила с ужином, вытащила зелёную салфетку из серебряного кольца, развернула её и прикоснулась к губам, а потом, отложив её, повернулась к соседу по дивану. Малфой допивал бордовую жидкость, которая оказалась кислым гранатовым соком. Она видела, что его рука дрожала, а плечи были опущены. Его кожа стала будто бы прозрачной, словно он превращался в привидение. Он поставил стакан, а Гермиона вдруг взмахнула палочкой, всего несколько уверенных, чётких, даже выверенных взмахов — Драко успел лишь успел медленно повернуть голову и посмотреть ей в глаза. В его же застыл немой вопрос, но в эту же секунду из её палочки вырвалось заклинание, которое окутало его, мгновенно сделав веки слишком тяжёлыми. Гермиона успела схватить его, удержать его обмякшее тело и аккуратно разместить его, вставая и укладывая на, как оказалось, очень мягком диване. — Прости, Малфой, но тебе нужно поспать. Да, ты геройски вынослив, но тебе нельзя переутомляться. Это всего несколько часов, — прошептала она. Гермиона волновалась, так как знала, что когда он проснётся, он будет в ярости. Но она сделала это осознанно, желая помочь ему, потому что знала, что сон ему необходим. Пенелопа сказала ей, что для того, чтобы он восстановился, и магия вышла из дремлющего состояния, он должен не только принимать назначенные зелья, но и спать, есть и не испытывать стресса. Она видела, что сон был необходим ему. Гермиона, прокрутив всё это в своей голове, молча кивнула, соглашаясь с самой собой, повернулась и подошла к котлу. Она взглянула на зелье, которое стало на несколько тонов темнее, села в то же кресло, в котором совсем недавно сидел Малфой, и устремила свой взгляд на котёл, пристально следя за ним, словно у него могли вырасти ножки и он мог в любой момент убежать.***
Малфой пошевелился, его тело показалось ему деревянным. Он попытался вытянуть ноги и сразу почувствовал, как упирается в пол. Тогда он открыл глаза, вжал ладони в диван и попытался подняться. Непроизвольно с его губ сорвался стон. Несколько попыток были неудачными, но потом он всё-таки сел, цепляясь пальцами за обивку дивана, и увидел столик, на котором всё ещё стояли овальные металлические тарелки, куполообразные крышки и два пустых бокала. Он вспомнил, как рядом сидела Грейнджер, как она повернулась и посмотрела на него, как взмахнула рукой... — Мерлин, Грейнджер... — хотел выкрикнуть, но смог лишь еле слышно прошептать. — Что ты себе позволяешь? Что ты сделала со мной? — в висках пульсировала боль, во рту пересохло, а сон продолжал цепляться за него, хоть он и оказывал сопротивление. — Ну что ты... Я... — сначала появился её голос, потом сама она оказалась рядом, присела на корточки, внимательно всматриваясь в его лицо. — Что ты сделала? — хрипло спросил он. — Я просто дала тебе время поспать. — Зачем? Я не просил об этом. — Я знаю. Прости, я не должна была... — Ты не должна была! — перебил он и впился в неё взглядом. Туман спал, сон будто бы растворился в воздухе, и теперь он чётко видел её взволнованный взгляд. — Прости. Но я хотела как лучше. Я не могла проигнорировать твое состояние. Сон был необходим тебе. Ты же хочешь, чтобы магия вернулась? Малфой, я просто дала время для отдыха. Магия быстрого сна действует около трёх часов, но ты проснулся через час... И это ненормально. Ты истощён, неужели ты не понимаешь этого? Ты усугубляешь ситуацию. — Замолчи, Грейнджер, — почти крикнул он, тяжело сглотнул и облокотился на спинку дивана. — Что там с зельем? — с небольшой паузой спросил он уже более спокойным голосом. — Всё в порядке, оно защищено. Я наложила несколько заклинаний, не волнуйся, в него не попадёт даже пылинка, — сказала она и села рядом, стараясь не соприкасаться с ним. — Никогда так больше не делай. — Никогда не заботиться о тебе? — ляпнула она и, осознав значение своей фразы, в ужасе округлила глаза. — Я не это имела в виду... Ну, то есть, как я могу заботиться о тебе, да и кто я вообще такая... — она пыталась объяснить ему и самой себе, почему сказала эти слова, сама не понимая причины. — Забота — это когда после не испытываешь шок. — Но тебе нужно было поспать и я счит... — возмущённо начала она своё оправдание, но, вздохнув, передумала. — Я должна тебе признаться в кое-чём... — она неожиданно перевела тему. — Ты всё-таки испортила зелье! — Ну нет же, — ответила она и сжала свои колени ладонями, стараясь держать осанку и, самое главное, не поворачиваться и не смотреть на него. — Я такая же, как ты. — Какая такая? — Проклятая, что ли... Малфой на это ничего не ответил. Она подождала ещё немного, потом снова заговорила: — Сначала... Я помню тот день, когда мы оказались втроём в этом поместье. Помню, как ты сказал, что не уверен, Гарри ли это. Ты соврал, и я хорошо помню ту минуту, а потом всё стало как в кошмаре. Твоя тётка... — Я всё помню, Грейнджер. У меня нет амнезии. Гермиона закрыла глаза и выдохнула. — Мне было больно, но я так хотела, чтобы Гарри победил, чтобы всё это закончилось. И я очень хотела, чтобы Волан-де-Морт исчез, навсегда, и чтобы война была окончена, тоже навсегда. И именно поэтому я забыла про боль. Я просто запретила себе бояться и жалеть себя, ведь на это совершенно не было времени. И когда долгожданная победа настала, я хотела снова увидеть своих родителей, восстановить им память... — Твои родители пострадали? — его вопрос, в которым плескалось удивление, заставил её открыть глаза. — Всё обошлось, — спокойно ответила она. — Но я хочу тебе рассказать о другом, не перебивай, пожалуйста, а то я сбиваюсь... Уизли тогда переживали траур, и вся эта череда событий заглушила мою боль, или это было зелье, которое я принимала в огромном количестве. Иначе я не могла спать, потому что каждую ночь видела кошмары, и в них всегда приходила Беллатриса. Она смеялась, и её смех вызывал у меня дрожь, я ощущала её даже во сне, и потом я просыпалась. Так закончилось то лето. Лето после войны. А осенью Рон сказал, что мы можем пожениться и... — Грейнджер, не думаю, что ты должна всё это говорить. — Не перебивай меня, пожалуйста. Не перебивай, Малфой. Мне и так странно тебе это говорить. — Но ты можешь ничего не говорить. Я рассказал тебе о себе, но ты не обязана говорить что-то своё, тем более про... — Я хочу! — перебила она снова, и пальцами впиявилась себе в кожу, сжимая колено. — В общем, тогда я узнала, что тот, кто ко мне... — она замолчала на минуту, показавшейся безумно долгой, а потом вздохнула. — Никто не может ко мне прикасаться. Я начинаю гореть, в прямом смысле, Малфой. Моя кожа словно обжигается. И тогда это случилось впервые. Мы с Роном... — она зажмурилась. — Боль была намного сильнее, чем я испытала тогда в поместье. Это была лихорадка. Мы думали, это случайность, были напуганы и не знали, что произошло. Так я оказалась в той самой палате для неизвестных волшебников. Мне помогла Пенелопа, мы с ней часто виделись во время судов, просто сидели в зале ожидания, а потом бродили по городу и говорили ни о чём. И когда это случилось, я вспомнила про неë, и она обещала, что об этом никто не узнает. Только она, я и Рон. — А как же Поттер? — Гарри, он прошёл такой сложный путь, и я подумала, что не стоит ему знать. Я не хотела, чтобы он винил себя, и Рон обещал хранить эту тайну. Это проклятие живёт во мне. Нож, которым меня пытала Беллатриса, был проклят и теперь моя кровь... Она теперь тоже проклята. С Роном мы расстались. Я хотела, чтобы он не обременял себя и жил дальше. Время шло, и после него у меня появился парень. Маггл, но всё повторилось. Я пыталась, но лихорадка пришла снова, и с каждым разом была всё сильнее и сильнее, и я решила, что хватит. А потом Пенелопа сказала, что это необратимо. Моя кровь отравлена. Так что, Малфой знай, что из этой войны я не вышла. Точнее, она осталась во мне. Осталась навсегда, и поэтому не вешай нос. Твоё проклятие лишь в том, что ты не можешь иметь детей, но ты сможешь жениться, сможешь любить. А ещё твоё зелье поможет тебе, и у тебя будет наследник, а у меня не будет никого. И знаешь, я... — она хотела сказать что-то ещё, и никак не могла остановиться и всё говорила, говорила... как вдруг раздался сигнал, похожий на звук пожарной сирены. Гермиона встала и побежала к котлу. Сработали чары, и зелье покрылось пузырями, которые с каждой секундой становились больше. — Малфой, началось! — крикнула она. Зелье начало темнеть и в итоге стало угольно-чёрным, пузыри выросли в размере и лопнули, и зелье стало гладким. — Вот и всё, — на выдохе сказала она. — Нет, — сказал Малфой, который подошёл и заглянул в котёл. — Ещё шесть часов зелье должно настаиваться. Если не выйдет белый осадок, оно готово, но в прошлый раз именно эти шесть часов и не выдержали. Я изменил количество ингредиентов, воду и увеличил время для настаивания, думаю, в этот раз получится, — его голос выдавал его напряжение. — В прошлый раз? То есть ты уже варил это зелье? Но как же пепел ярок? — не отрываясь от зелья, удивилась она. — Я купил его у одного волшебника, и когда мне понадобилось ещё, он сказал, что у него больше нет, и нет поставщика. Так что мне пришлось самому. Вдруг она ощутила, как его пальцы окольцовывают её запястье. — Гермиона, послушай.. — Не надо ничего, я просто сказала тебе и теперь у нас, у каждого из нас есть тайна, — сказала она и нервно улыбнулась, но руку не выдернула. — Что ты чувствуешь сейчас? — спросил он, а Гермиона не поняла и свела брови. — Что ты имеешь в виду? — как только она спросила, он сразу развернул её и потянул её руку на себя, пальцами начал задирать рукав её платья. — Что ты делаешь?... — Я касаюсь твоей кожи, что ты сейчас чувствуешь? — Малфой, не надо. Что ты хочешь понять? — отчаянно спросила Гермиона, и попыталась выдернуть руку, но в ту же секунду он притянул её к себе и коснулся своими губами её. Гермиона приоткрыла рот, обжигая его своим дыханием, издавая звук удивления. Она вскинула руки в попытке оттолкнуть его, не понимая, что происходит, и отстранилась от него. — А что ты делаешь? Я не понимаю... — снова повторила она, отстраняясь от его губ и смотря ему глаза. — Что ты чувствуешь? — продолжил настаивать он. — Ну, что ты чувствуешь, Грейнджер? — Отпусти меня, пожалуйста, — проговорила она, но его руки плотно сжимали её талию. Она чувствовала, как его пальцы причиняют ей боль. — Мне больно. Отпусти, Малфой, отпусти же... — Что ты сейчас чувствуешь? Грейнджер, сосредоточься, почувствуй своё тело, — сказал он громче и сильнее прижал её к себе. — Вот я касаюсь тебя, — прошептал он и прижал к себе ладонями касаясь волос. — а вот обнимаю, — он снова прикоснулся к её губам, и теперь его поцелуй был сильным. Он попытался его углубить, но Гермиона хотела что-то сказать, возразить и, приоткрыв рот, почувствовала, как его язык врывается внутрь. Он отстранился. — Вот я целую тебя. Ну так, что ты чувствуешь? Ты чувствуешь боль? Она нахмурилась и посмотрела в его глаза. Он был сосредоточен и спокоен. — Уизли тебя обнимал и целовал, что ты чувствовала? Это была сразу боль? Или это были какие-то другие ощущения? Что ты чувствовала, если он просто обнимал, прикасаясь через одежду? В этот момент она поняла, что это был тест, и только сейчас она осознала, что не чувствует ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений, кроме волнения, которое просто захлестнуло её и затуманило разум, кроме странной щекотки, которая чувствовалась на её коже в его ладонях. — Если это объятия, в одежде и... Шрам лишь чесался, а при... При поцелуе зуд перерастал в болезненное ощущение, а когда он... — она сказала это и услышала, что её голос снова дрожит. — Этого достаточно! И что из этого ты чувствуешь сейчас? — Я чувствую... Ничего, но не совсем. Не знаю, но я не чувствую шрам, — запинаясь ответила она, и тогда он отпустил её. — Проклятие не распространяется на меня. — Что? — Моя мать урождённая Блэк, во мне течёт кровь её рода. Проклятие пропускает меня. — Это невозможно. — Отнюдь. Когда я был мальчишкой, я был любопытен — возможно, как многие другие дети. Однажды я залез в шкатулку, она была очень красивая, чёрная с вырезанными цветами, и там лежал блестящий острый камень, я взял его в руки и порезался. Отец ругал мать, он говорил, что эти вещи прокляты, и что она не может хранить подобное в его доме. И мама тогда сказала, что камень не причинит мне вреда, потому что во мне течёт кровь Блэков. «Проклятие чувствует это и признаёт хозяина», так она сказала. — И что? Ты можешь снять его? — вдруг спросила Гермиона, и в её голосе появилась надежда, которую она не могла скрыть. — Нет, Грейнджер. Я не смогу его снять. Чтобы не чувствовать боль, тебе, вероятно нужно связать свою жизнь с тем, в ком течёт кровь Беллатрисы. — Вот как? — спросила она на повышенных интонациях и, спросив, сделала шаг назад. — Оказалось так просто. Мне всего лишь нужно найти того, в ком течёт её кровь, кровь Блэков! А может, мне не стоит искать, ведь рядом со мной так раз стоит подходящий. Разве у вас есть кто-то ещё? Разве Блэки не вымерли? — спросила она, слыша, как её голос начинает дрожать, она чувствовала, что внутри неё сейчас льётся дождь, который вот-вот вырвется наружу. — Вымерли, что за выражение? Грейнджер, я мог бы, но разве ты не... — Я хочу уйти. — Грейнджер... — Я хочу уйти, — громче сказала она, развернулась и помчалась к двери. — Открой мне её, немедленно открой! — Она открыта. — Позови эльфа, ну же, иди сюда. Что ты стоишь? Позови его. Я ненавижу подземелья, ну же, Малфой. — Грейнджер, успокойся. — Малфой, не вынуждай меня, — сказала она и выставила палочку прямо на него, но рука её дрожала. Он медленно подошёл и толкнул дверь, и Гермиона сделала шаг в темноту. — Кэйл, — позвал он, и в ту же секунду эльф появился. — Доставь мисс Грейнджер наверх, она хочет уйти. Тот сразу протянул свою костлявую ладонь, за которую Гермиона тут же ухватилась. Не прошло и пары секунд, как они испарились в воздухе, а Малфой, вздохнув, сделал несколько шагов назад. Дверь закрылась, и коридор погрузился в гнетущую темноту.
Примечания:
Ну вот, зелье сварили. Только на этом история ещё не заканчивается. Новые факты, новые подробности...
И я до сих пор не знаю, на сколько страниц растянется эта история. Слишком длинные у них откровения, но по-другому никак.
С любовью, Ваша Ли❤
