Объединённые проклятием. Да наступит рассвет

      Гермиона не спала всю ночь и утром, с первыми лучами летнего солнца, она трансгрессировала недалеко от поместья Малфоев и около получаса гуляла по его окрестностям. Каждый раз, когда она подходила к чугунным воротам, сомнения начинали грызть её изнутри.       Гермиона сжала пальцы в кулаки и уже хотела развернуться, как перед её глазами с хлопком появился знакомый ей эльф. Он смотрел прямо на неё, и его губы молчаливо шевелились. Гермиона вздохнула.       — Я бы хотела видеть Малфоя.       Эльф ничего не ответил. Он поднял свою костлявую руку и щёлкнул пальцами, в ту же секунду ворота открылись, и он, сразу развернувшись, пошёл прямо. Гермиона последовала за ним. Когда они оказались в поместье, эльф остановился и развернулся к ней.       — Мисс должна идти за Кэйлом. Кэйл приведёт к хозяину, — хрипло произнес он и указал пальцем путь.       Гермиона молча кивнула и снова последовала за ним.       Они оказались в большом просторном зале. Зайдя туда, она увидела длинный прямоугольный накрытый стол, посередине которого стояло большое овальное блюдо, накрытое металлическим колпаком. Стол же был рассчитан на шестнадцать персон, но Гермиона не успела сосчитать, как обратила внимание на то, что Малфой сидит не один. Напротив него восседала женская фигура, определённо не его матери.       Девушка повернулась и посмотрела на Гермиону. Они сразу узнали друг друга, и в этот момент Гермиона захотела развернуться и уйти, но это было бы странным — прийти к кому-то и тут же уйти. Она хотела было вздохнуть, но сдержалась, приветливо улыбнувшись взамен.       — Доброе утро.       — Доброе утро, Грейнджер, — произнесла Паркинсон, откладывая прибор, после чего взяла салфетку, промокнула губы, отложила её, а потом снова повернулась к ней.       — Удивительно, Малфой, — сказала она, продолжая смотреть на пришедшую. — Вот кого-кого, а уж Грейнджер увидеть в твоих владениях столь же странно, сколь и снег летом.       «В твоих владениях, — сразу же отразилось в голове у Гермионы, — какая же она...» — на что она нахмурилась.       — Что-то не так? — спросила Пэнси, и сразу же с её лица сползли все эмоции.       — Нет, всё так. Я пришла к Драко.       — К Драко? Замечательно.        Гермиона перевела взгляд на него, и он выпрямился. Не отложил приборы, а продолжил есть. Его выражение лица было совершенно спокойным, невозмутимым, будто бы ничего не происходило, и к нему всего лишь пришли друзья на завтрак.       На Драко была белоснежная рубашка, идеально уложенные волосы. Гермиона заметила это сразу и старалась не смотреть на него, потому что его внешний вид привлекал не меньше, чем раздражал, и справиться с эмоциями становилось с каждой минутой всё сложнее.       «Оказывается, с ним всё в порядке, и зря я беспокоилась. И знала бы Пенелопа, в чьей компании я его застала», — думала Гермиона и злилась на себя за то, что всё это время думала о нём, беспокоилась о нём, что пришла, что попала в такую неудобную ситуацию.       — Кэйл, подай ещё один прибор. Мисс Грейнджер, я бы попросил позавтракать с нами, присоединяйся к потрясающей глазунье.       Гермиона молча кивнула и подошла. Стул, что был рядом с Паркинсон и напротив Малфоя, отодвинулся. Приборы в ту же секунду появились подле неё.       Фарфоровая белоснежная тарелка, серебряные приборы и серебряный кубок с выгравированной эмблемой рода Малфоев. Графин из того же сервиза поднялся в воздухе, и алая жидкость пролилась в кубок.       Гермиона следила за этим процессом и больше не смотрела на Малфоя, но знала, что он смотрит на неё.       — Что привело тебя ко мне? — спокойно спросил хозяин поместья.       — Я хотела справиться о твоём здоровье, — ответила она в том ему.       — Я лучше. Вот и Пэнси, вернувшись в страну, пришла проведать меня. Не так ли, Пэнси?       — Так! Я узнала случайно, что Малфой находится не в самом лучшем состоянии и вот, пришла проверить своего старого друга, — последнее слово она растянула, произнесла его с нотами, которые не понравились Гермионе, заставив её выпрямить спину ещё сильнее, и она крепко сжала приборы. — Как твои дела, Грейнджер? — словно выплюнула она.       — Всё хорошо. Я работаю в Министерстве, — сказав это, Гермиона поняла, что сказала что-то лишнее — разве её спрашивали, где она работает?       — Ну, это знают все, — сказала Пэнси. — Так же, как и про ваши отношения с Уизли. Золотой мальчик и золотая девочка или что-то подобное, так же писали про вас?       — Я не читаю газет и отношусь к новостям как к чему-то проходящему.       — Правда? А как же ты узнала о том, что Малфой болен? Или у вас теперь есть что-то общее?       — У нас есть общие дела. Не так ли, Драко? — спрашивая это, она смотрела исключительно в свою тарелку, всё ещё пустую.       — Да, всё верно.       — Ты сотрудничаешь с Министерством? — тон Паркинсон изменился, в нём больше не было надменности и ломаных нот, она спрашивала серьёзно. Гермионе показалось, что даже встревоженно, и тогда она посмотрела на Драко.       Его же взгляд был спокойным, будто бы он не испытывал никаких эмоций, всего несколько секунд зрительного контакта, она почувствовала напряжение, а потом он резко перевёл его на Паркинсон.       — У меня много разных дел, в том числе, с Министерством, и я этого не скрываю. С Гермионой мы некоторое время общались, и не думаю, что я должен отчитываться перед тобой. Не так ли? Я же не спрашиваю, чем ты занималась в Америке целый год!       Гермиона нахмурилась, вероятно, между Драко и Пэнси что-то было. Конечно, точно никто не знал, это были лишь слухи, парящие в Хогвартсе о том, что они главная пара змеиного факультета. Раньше это совершенно не волновало её, она старалась не обращать внимания на все эти слухи и не копаться в чужом грязном белье, даже если оно было не таким уж и грязным. Это её совершенно не касалось. Личная жизнь на то и личная, чтобы оставлять её за закрытой дверью, но сейчас она почувствовала, как тысяча иголок прокололи её сердце.       Отложив приборы, она взяла кубок и сделала глоток. Снова кислый гранатовый сок. Она поставила бокал и скривилась.       — Я забыл, что ты не любишь гранатовый сок, — сказал Малфой, явно заметив, что Гермионе не понравился напиток.       — О, а вы знаете предпочтения друг друга, замечательно. А вот я его люблю, если ты помнишь, Малфой, — сказала Паркинсон и тоже сделала глоток из своего бокала.       — Так что у вас со свадьбой? — вдруг спросила Пэнси.       — Что? — Гермиона удивилась и повернулась, взглянув на неё.       Паркинсон в этот момент разделывалась со своей глазуньей. Она положила маленький кусочек в рот и с наслаждением прожевала. А потом повернулась и приторно улыбнулась.       — Ну ты, и Уизли. Раньше заголовки так и кричали, как я уже сказала. А-а-а, или вы уже женаты? Тайная свадьба на Мальдивах. Впрочем, о чём я говорю, тогда ты бы уже была беременна. Уизли любят детей.       — Верно! Уизли любят детей, а ещё они не любят совать нос в чужие дела. Знаешь, личная жизнь, она находится за закрытой дверью. И да, это не я печатаю эти новости и не я пишу эти заголовки. Ну а вообще, с Роном мы остались друзьями, следовательно, наши отношения закончились, — Гермиона сказала это громче, чем положено на светском завтраке, и каждое слово словно било пощёчиной по Паркинсон.       — Ну тогда мне жаль. И ничего, думаю ты кого-нибудь встретишь и...       — Я уже встретила, — перебила её Гермиона, и как только она это произнесла, почувствовала, что в животе у неё словно завязался узел, для неё это было неожиданностью. Отвернувшись от Паркинсон, она взглянула на Малфоя, который улыбался и смотрел на неё в упор, будто бы замерев.       — Я поздравляю тебя, Грейнджер, и кто он? — она слышала, что его голос был подобен натянутой струне, спокойные ноты исчезли.       — Я же сказала, что личная жизнь... — начала она, тяжело сглатывая.       — На то и личная, чтобы оставлять всё за закрытой дверью, я услышал тебя.       — Что не делается, всё к лучшему. Возможно, он больше тебе подходит, чем Уизли. Вероятно, он магл или, может быть, маглорождённый, всё-таки магическая пропасть... — и снова заговорила Паркинсон, словно ножом разрезая напряжение между ними.       — Нет, он не магл, он волшебник и он не маглорождëнный. Малфой, если ты в порядке, чему я рада, то я, пожалуй, пойду, — сказала она, встала и громко отодвинула стул и так же громко его задвинула. — Извините за беспокойство. Приятного аппетита, — сказала она и, развернувшись, стараясь идти бесшумно, пошла к выходу, продолжая держать осанку.       — Кэйл, — позвал Драко эльфа, когда Гермиона скрылась из виду и тот тут же появился. — Проводи мисс Грейнджер до ворот и проследи, чтобы всё было в порядке.       Эльф кивнул и исчез. И только тогда Малфой отложил приборы, взял салфетку, вытер рот и посмотрел на Паркинсон, которая, замерев, смотрела на него.       — Я не знала, что ты общаешься с Грейнджер.       — Я общаюсь с тем, с кем я хочу.       — И какие у вас с ней дела, с этой...       — С Гермионой, — подсказал он.       — Ты называешь её по имени, вот так просто...       — А я больше не болен всеми этими предрассудками. Гермиона работает в Министерстве, и я уверен, что у неё будет блестящее будущее и мне часто придётся с ней сталкиваться.       — Ты не работаешь в Министерстве.       — Мой отец тоже никогда не работал в Министерстве, но это не мешало ему контролировать положение дел. Думаю, наш разговор окончен, но я был рад тебя видеть и спасибо, что интересовалась моим здоровьем.       — Малфой! — Паркинсон отодвинула от себя тарелку и положила приборы, она сдерживала себя, и лишь голос выдавал её напряжение.       — У меня есть имя!       — Драко, я... — она вздохнула. — Я знаю, что не должна была так исчезать, но после войны положение отца было шатким, — чуть тише начала она, а он смотрел на неё молча, в упор. — Я не знала, как сложится моя жизнь, и какое будет положение у меня, у тебя...       — Да, я понимаю.       — Ты мне не писал, — заметила она, а её голос в этот момент дрогнул.       — Ты мне тоже, — заметил он спокойно, заставляя Паркинсон прищуриться.       — Но мы можем... — она словно подалась вперёд, продолжая смотреть ему в глаза, обрывая себя на полуслове, словно зная, что именно он скажет сейчас в ответ.       — Пэнси, но я тебе ничего никогда не обещал. Мы были подростками, и я не собирался на тебе жениться. Мой отец...       — Вот именно, твой отец, это он хотел заключить договор с Гринграсс, а меня просто выкинуть за борт.       — Моего отца уже нет.       — Верно, и теперь мы можем...       — Пэнс, — он улыбнулся и опустил взгляд. — Я в отношениях и, знаешь, наверное, я повторю фразу Грейнджер, личное должно оставаться за закрытой дверью.       — А я?       Тогда он поднял взгляд и посмотрел на неё, а в её зелёных глазах плескался огонь, и он знал это её выражение лица. Пэнси хотела перевернуть этот стол, разбить тарелки и расцарапать ему лицо, но она не сделала бы этого и не сделает. И он это знал.       — И ты тоже. Прости, но я думаю, тебе не стоит больше приходить сюда.       — И где твоя девушка?       Малфой улыбнулся.       — Моя девушка, вероятно, сейчас на работе.       — И, вероятно, в Министерстве? — спросила она.       — Помни про закрытую дверь, — сказал он и встал. — Кэйл. — И снова появился эльф. — Проводи мисс Паркинсон.       Он ушёл, а Пэнси продолжила сидеть, а потом резко отодвинулась и толкнула стул, вставая. Стул с грохотом упал на мраморный пол, а она развернулась и посмотрела на эльфа.       — Не нужно меня провожать, я сама, — сказала она, махнула рукой, словно убирая его с пути, и быстрым шагом удалилась из обеденного зала.

***

      Гермиона приходила в Министерство чуть раньше, чем те, кто приходил на работу с первыми лучами. Она всегда была на шаг впереди.       Выйдя из камина, она проследовала к главному лифту, как вдруг кто-то коснулся её плеча.       — Мисс Грейнджер, министр просит вас немедленно пройти к нему, — проговорила высокая темноволосая волшебница.       — Да, конечно, — сказала Гермиона, и волшебница убрала ладонь с её плеча, кивнула и прошла в лифт, Гермиона проследовала за ней.       Лифт стремительно доставил их до точки назначения, они прошли прямо по коридору, свернули направо и оказались у нужной двери, которая распахнулась, стоило им только подойти к ней.       Кингсли Бруствер сидел за длинным из тёмного дерева глянцевым столом.       — Приветствую вас, Гермиона. Джилл, оставь нас, — мягко попросил министр, и волшебница вышла, тихо закрыв за собой дверь. — Я знал, что вы приходите так же рано, как и я, и порой даже чуть раньше, — сказав это, он улыбнулся, взмахнул рукой, и коричневое кресло с фиолетовой обивкой отодвинулось.       Гермиона подошла, села и внимательно посмотрела на министра. Она хотела что-то сказать, как вдруг дверь распахнулась, и кто-то вошёл в кабинет, а дверь с щелчком закрылась.       — Приветствую тебя, Кингсли. Я рад, что в столь ранний час ты выкроил для меня немного времени. О, Гермиона Грейнджер, как же я рад видеть вас.       Гермиона держалась за боковые спинки кресла, словно она могла выскользнуть из него и упасть на пол. Голос этого волшебника был незнакомым и неприятным, слишком высоким и с дрожащими нотами. Она слышала шаги, мужчина обошёл и, склонившись, резко взял её руку, буквально отрывая от лакированного дерева, в которое она так вцепилась. Он прикоснулся губами к её коже, и она почувствовала влажный след. Гермиона хотела встать, вытереть руку, но сдержалась в последнем, всё же предпринимая попытку встать, которую тут же пресекли.       — Ну что вы, что вы, — проговорил этот слащавый волшебник. — сидите, не стоит, все-таки я мужчина, негоже девушкам вставать при встрече со мной.       Гермиона услышала, как кресло, что было рядом с ней, отодвинулось.       — Доброе утро, Локлен. У нас, к сожалению, не очень много времени. У меня совещание в семь тридцать, и поэтому нужно разъяснить цель нашего, так сказать, собрания. Я внимательно прочитал твоё письмо, — обратился он к этому волшебнику на «ты», и Гермиона поняла, что они знакомы, и, возможно, много лет. — Но всё же хотел пообщаться в непринуждённой обстановке с тобой и, разумеется, Гермионой. Чтобы обсудить на берегу все нюансы.       — Конечно. Я очень рад, что ты так срочно выделил для меня время и я очень хотел увидеться именно с мисс Грейнджер, ведь она виновница моего визита.       — Да, конечно. Ну что ж, приступим к обсуждению, — он, как и Локлен, внимательно посмотрел на Гермиону, которая смотрела в одну точку, будто бы и не слыша, что только что сказали. — Гермиона, всё хорошо? — обратился к ней министр.       А она посмотрела на мистера Локлена, потом на министра, будто с силой отрывая взгляд от этого невысокого, немного полноватого, темноволосого волшебника приблизительно лет шестидесяти. Возможно, ему было и больше, и он принимал молодильное зелье, которое так любят принимать мужчины преклонного возраста. Гермиона хотела было встряхнуть головой, чтобы выбить эти дурацкие и нелепые мысли, и увидела, как Кинсли улыбнулся, словно прочитал её мысли, и она почувствовала, как краснеет.       — Как ты знаешь, это Локлен Бьюкен. Он пожелал, чтобы на встрече присутствовала ты. Он согласен заключить контракт с твоим брендом на твоих условиях, а именно под контролем Министерства.       — С моим чем? — удивленно спросила Гермиона, не понимая о чём идёт речь.       — О, Мисс Грейнджер, не стоит скромничать, ваше зелье — будущее в магической медицине. Да что там, это будущее всего целительства. Зелье от бесплодия настолько редки, что я готов грызть этот пол, только чтобы вы заключили контракт, и пусть это будет Министерство. Я готов терпеть убытки. Многие рецепты были неэффективны, многие были утеряны и если ваше будет работать именно так, как мы предполагаем, ведь компоненты в нём уникальны, а потому поведение их сложно предсказуемо, это будет великолепно. Вы прислали лишь образец, что испаряется через три часа, а для точных результатов нам безусловно понадобится более стойкая версия. Мы понимаем и готовы...       — Что я прислала? — спросила Гермиона, она была удивлена, и снова впилась пальцами в деревянные спинки кресла и грудью немного подалась вперёд, продолжая в упор смотреть на министра.       — Гермиона, несколько дней назад мистер Локлен прислал мне письмо, в котором говорил, что он заинтересован в том, чтобы именно его компания заключила контракт с тобой, и готов зарегистрировать патент на зелье от бесплодия в Министерстве.       «Зелье от бесплодия», — повторилось в голове у Гермионы, и она открыла рот, и осознание пришло к ней. Она громко выдохнула и рассмеялась, а потом откинулась на спинку кресла.       — Понятно. Моё зелье, Мерлин. Я прислала вам разработку зелья?       — Мистер Локлен, — повторил министр.       — Да, верно, я помню.       — Вы передумали с нами сотрудничать? — волшебник был обескуражен, он выпучил глаза и поджал губы, не понимая, что происходит, а смех Гермионы действовал на него таким образом, что его плечо стало подёргиваться.       — Я? Нет, что вы. Я не передумала. Моё зелье... — снова повторила она и снова рассмеялась.       Она перевела взгляд на Локлена, который не понимал, что происходит. Он был растерян и его большие бесцветные глаза смотрели на неё и становились будто бы ещё больше.       Гермиона знала, что нужно взять себя в руки, и понимала, что всё, что происходило сейчас, шутка Малфоя. Даже если это не так, то, что происходило сейчас, касалось исключительно её, и теперь ей нужно как-то всё это разгребать. Хоть сейчас ей и хотелось катастрофически трансгрессировать, придушить его и накричать на него.       «Да что он затеял? Да как он посмел?!» — но она взяла себя в руки, сделала вдох и выдох, еле заметно, так, чтобы не повергнуть и без того шокированных волшебников в ещё больше шок.       — Да, конечно. В последнее время я, можно сказать, летаю в облаках. Вы знаете, я немного растеряна, слишком много работы. Вы извините, моя реакция дурна, наверное, это от счастья. Извините меня ради Мерлина. Я очень загружена, и это немного сбивает с толку и чуть-чуть сводит с ума, — с улыбкой произнесла Гермиона, чувствуя, как её сердце будто выпрыгивает из груди.       — Да, и мы наслышаны о всех ваших проектах. Безупречно! И я не могу не восхищаться вами. Точнее не так, я не могу перестать восхищаться вами, — снова начал волшебник свои любезности, от которых Гермионе хотелось стиснуть зубы.       — Да, — сказал Кингсли. — Гермиона у нас один из самых молодых и преуспевающих работников министерства, и буквально несколько дней назад Гермиона подала прошение о переводе в отдел магического правопорядка.       — Ох, да, это впечатляет. И сколько вы уже на службе в Министерстве, мисс Грейнджер?       — Чуть больше года, — нехотя проговорила Гермиона.       — И всё это время вы занимались разработкой зелья? В нём столько ингредиентов, как вам это удалось?       — У меня нет времени на сон и личную жизнь, — ответила она, стараясь потушить огонь, что вспыхнул в её груди.       «Да чтоб тебя. Как ты мог меня втянуть в это, Малфой? Ты же говорил, это для себя. Что за жажда славы? Да о какой славе я могу говорить, если теперь в этой славе буду купаться я... Я убью тебя, Малфой», — подумала она.       — Почему мы встречаемся здесь? — спросила она.       — Вы указали это в письме, что хотите зарегистрировать тестирование в Министерстве магии, и являться при этом его разработчиком. Это же ваши условия. Неужели вы и их поменяли? Тогда мы готовы выслушать все ваши условия.       — Да? — удивилась она. — А, да, ну конечно, всё, что связано со мной, связано и с Министерством, — улыбнулась она и посмотрела на Кингсли.       Она смотрела ему в глаза всего несколько минут, чтобы дать понять, что здесь происходит что-то не то. Гермиона перестала улыбаться и продолжала молча смотреть министру в глаза.       — Гермиона сегодня отбывает в трёхдневную командировку, это срочно, связано с назначением. Я бы хотел извиниться за то, что вынужден прервать нашу встречу, но, к сожалению, дела не требуют отлагательств. С моей стороны могу сказать, что Министерство ознакомится со всеми документами. Однако уже сейчас я уверен, что, если мисс Грейнджер не изменит своё решение, Министерство примет условия мисс Грейнджер и ваши условия, Локлен. Через неделю все документы будут подготовлены, и тогда можно провести полноценное совещание. Возможно, нам потребуется немного больше времени для того, чтобы разработать проект.       — Да, конечно, но мы бы хотели, чтобы все договорённости остались за нашей компанией.       — Да, конечно, — сказала Гермиона. — Я... Мы хотим сотрудничать с лучшими.       — Локлен является представителем компании Вари Лэйн.       — Да, всё верно, я помню. Вы извините, — ещё раз повторила Гермиона. — Но не переживайте, через неделю я буду более собрана. Я стала рассеянной, но это не беда, сон исцелит меня, — она посмотрела на мистера Локлена, который выглядел растерянно, а потом, увидев её улыбку, заулыбался и стал махать руками.       — Ничего страшного. Главное было убедиться в том, что вы не передумаете. Я оставлю документы в двух экземплярах, и буду ждать вашего письма. У нас всё готово, остался шаг за уважаемым Министерством и за вами, мисс Грейнджер.       — Нет, что вы! Мы не передумаем. Локлен, у нас очень много дел. Назначение и всё такое, — сказал министр, вставая и протягивая руку улыбающемуся волшебнику       — Да-да-да, — торопливо ответил Локлен и спешно пожал руку министру.       — Джил, — позвал Кингсли, дверь приоткрылась, и выглянула всё та же высокая темноволосая волшебница. — Напои мистера Локлена самым лучшим кофе или чаем, что он предпочитает.       Волшебница кивнула, а мистер Локлен снова подошёл к Гермионе, взял её руку, оставляя ещё более влажный поцелуй.       — До скорой встречи, и помните, мы готовы на любые условия, — практически пропел мистер Локлен, и дверь за ним наконец закрылась.       — Гермиона, — позвал её министр и она, развернувшись, выдохнула и просто рухнула в кресло, отводя взгляд. — Что происходит?       Она не знала, что и сказать. Правду, которая принадлежала не только ей, но и Малфою, и в которой она не была уверена до конца. Или ложь, которая обжигала её горло, вызывая неприятное чувства тошноты.       — Гермиона, посмотри на меня, — снова позвал министр, и она подняла на него взгляд. — Министерство готово дать патент. Для нас это новый шаг, особенно сейчас, ведь после войны прошло не так много времени, и новые проекты, тем более такие — это укрепления. Это доверие. Это убеждение в том, что волшебники готовы к сотрудничеству. А зелья от бесплодия и ликвидатор проклятия особенно необходимы чистокровным волшебникам в той иной степени, это путь к перемирию.       — Но почему же только чистокровным, а как же полукровки, например, или... — начала она и вздохнула.       — Это твоё зелье? Я хорошо тебя знаю, и бессонница тут ни при чём, — наконец спросил Кингсли.       Гермиона вытащила волшебную палочку.       — Не нужно. Здесь достаточно чар, нас никто не услышит.       — Это зелье разработал Драко, — слова были слишком тяжёлыми, и она чувствовала, что они продолжают висеть в воздухе. Однако Кингсли улыбнулся и сел в кресло, сложив свои, казалось, слишком большие ладони на стол.       — Малфой, я так полагаю?       — Да, он.       — И почему тогда ты?       — Этого я сама не знаю. Я услышала сегодня это в первый раз, но я поняла, о чём речь. Правда, не сразу. Всё-таки я стала действительно... — она остановилась и нахмурилась, ей не понравилось то, что она о себе подумала. В конце концов, в этом виноват Малфой, и эта новость застала её врасплох.       — Значит, ты...       — Да, мы готовили вместе.       — Ну, значит это и твой проект тоже.       — Нет, это его проект.       — Почему тогда он назвал тебя единственным разработчиком? Я должен быть уверен, что это не какой-то ход, о котором мы потом пожалеем.       — Я не знаю.       Кингсли посмотрел на неё в упор.       — Мне нужно поговорить с Малфоем.       — Гермиона, всё запущено, и об этом уже говорят все. Министерство ещё не давало никаких ответов, все конференции запрещены, но Вари Лэйн уже запустила целую пресс-программу, и скоро об этом будет говорить вся магическая Британия и не только. Будут задавать вопросы. Тебе нужно с ним поговорить. Если ты будешь выступать единственным разработчиком, нужно проработать все нюансы. Министерство не должно участвовать ни в каком скандале. Ты уверена в нём?       Гермиона нахмурилась, а потом грустно улыбнулась.        — Я уверена в нём. Это не провокация, и зелье уникально, но я хочу немедленно с ним поговорить.       — Я даю тебе три дня.       — Я поняла.       — Может, чая?       — Да, пожалуй, — сказала она и услышала, как он позвал Джилл, как открылась дверь, а в голове звучала последняя фраза: «У тебя три дня!»