Твоя кровь

Я с детства от родителей слышала ужасные истории об инквизиторах, что сжигают на кострах ведьм, одержимых или людей, которые по их мнению, заключали сделку с дьяволом, продавая свои души, взамен на что-нибудь. Я считала это всё несусветной глупостью. Да и сейчас считаю. Как можно так жестоко обращаться с человеком, просто из-за каких-то своих предположений? Если человек чем-то не похож на остальную массу в мышлении, видении или даже внешне, это далеко не значит, что он служит нечисти. Признаться, я и в Бога не особо верю, что уж говорить про Ад. Но никогда в жизни не подумала бы, что сама пойду на сделку с дьяволом. Только вот отдам ему далеко не свою душу. После того вечера я не видела Ксавьера на протяжении нескольких дней. Время, что было отведено мне, дабы раздобыть деньги, безостановочно иссякло. Сегодня последний день. Неделя прошла. А я до сих пор не знаю, сдержал ли чёртов Торп слово или же просто-напросто обманул меня. Жива ли Энид? И уж тем более, что будет со мной? Рана от укусов на моей шее на удивление быстро проходит. Даже слишком быстро. Уже через несколько дней от неё остались только два белого цвета шрама, которые, по моему мнению, скоро тоже исчезнут. В комнате меня больше не запирали. Я могла разгуливать по дому свободно, но всегда, постоянно, каждую секунду чувствовала на себе пристальное наблюдение. Будто кто-то внимательно следит за каждым моим шагом. Я поймала себя на этом ощущении ещё в тот день, когда возвращалась из тюрьмы, не зная, что мне делать и как достать деньги. А позже, прогуливаясь по городу, я остановилась напротив этого особняка и будто находясь под гипнозом, долгое время не могла отвести взора, осматривая каждую его деталь. Чёрт бы побрал тот день и моё глупое неуместное решение! В какой-то степени я, можно сказать, поступила так же неразумно, как Энид. В первое время, когда светловолосую бестию арестовали, я на неё сильно злилась. За неосмотрительность. За то, что она сломя голову, совершенно не подумав обо всех последствиях, не продумав надёжный план, отправилась на «вылазку». А потом её поймали. Теперь и меня. Только её посадили в тюрьму, а меня держат в не безызвестном жутком доме, который принадлежит какому-то психу, зависящему от крови. В этой ситуации даже не знаю, радоваться ли мне, что моя кровь подошла ему или проклинать эту же самую кровь за то, что я здесь. Впрочем, если бы всё было иначе, я была бы ему попросту не нужна. И он просто сдал бы меня стражникам. А затем меня казнили бы вместе с Энид. Но и здесь я словно в тюрьме. Мне, привыкшей к свободной жизни, где я могу выходить на улицу, когда захочу и делать, что захочу, было очень скучно и неудобно находиться в этом доме, под постоянным присмотром. Тишина от Ксавье пугает сильнее всего. Сколько бы раз я не обходила дом вдоль и поперёк, так и не смогла понять, где находится комната Торпа. Зачем искала? Сама не знаю. Может за тем, чтобы спросить с него, почему он отмалчивается, сдержал ли он слово? Спрашивать у Андерсена не стала. Знала, что не ответит. Мелисса пробубнила что-то нечленораздельное, а я даже не стала переспрашивать. Солнце давно зашло за горизонт, уступая господство тьме и луне, а я ворочалась в кровати. Уснуть не получается. Как бы я не старалась принять удобное положение. Мой взгляд упирается в потолок и я тяжело вздыхаю и вновь прикрываю глаза, чтобы наконец погрузиться в сон, но и эта попытка терпит поражение. Через несколько секунд снова распахиваю веки и со сокрушенным стоном принимаю сидячее положение. Нужно чем-то себя занять. Усталости абсолютно нет в моём организме. Опускаю ноги на холодный деревянный паркет, слегка поёжившись. Встаю и подхожу к выходу. Особняк достаточно большой. Обойди я его пару раз, может тогда наконец устану настолько, что свалюсь спать. Прямо в белой ночной рубашке, с растрёпанными черными волосами, словно призрак или оживший мертвец направляюсь вдоль одного из коридоров дома. Луна светит в окна дома, погружая особняк в приятный холодный полумрак. Я подхожу к одному из окон, вглядываясь в темноту ближайшего маленького леска. Будто под гипнозом, без возможности отвести взгляд, осматриваю верхушки высоких деревьев. Дождь начинает накрапывать, с каждой секундой становясь всё сильнее. Интересно, как там девочки? И долго мне тут жить? — О чём задумалась? — я уже не вздрагиваю как раньше от шёпота над ухом. Кажется, я постепенно начинаю к этому привыкать. А подкрадываться незаметно, видимо, его привычка. — Ты вытащил Синклер? — я резко оборачиваюсь к нему, заглядывая в глаза. — Она на свободе, не волнуйся, — спокойным тоном изъясняет светловолосый, подходя ближе и становясь по левую руку от меня, заглядывая в черноту леса, куда раннее был направлен мой взгляд. — Почему я должна верить тебе на слово? — скептически выгнув бровь, спрашиваю я с недоверием. — Потому что у тебя нет иного выхода, — с усмешкой на лице отвечает парень. — Но я не из тех, кто не сдерживает данных слов. Я не знаю, где сейчас твоя подруга, но она уже точно не в темнице, — его слова немного успокаивают меня, хотя у меня ещё с детства хроническое недоверие ко всему живому. Кроме Энид и Бьянки, разумеется, которые стали мне семьёй, настоящими сёстрами. И ради которых я готова пойти на всё, как и они для меня. И вот это пугает. Они явно захотят вытащить меня отсюда. Может, уже планируют как это сделать, или же в данный момент стоят в чаще этого леса и выжидают подходящего момента? — Я сомневаюсь, что они будут сидеть сложив мирно руки и гадать, что со мной. — Я это уже понял. Можешь написать им. А Андерсен доставит письмо в указанное место. Но никаких глупостей, Аддамс. Я выполнил свою часть договора, ты будешь выполнять свою! — И как долго это будет продолжаться? — внезапно мужчина хватает меня за талию, притягивая к себе близко и заставляя выдохнуть весь воздух, что был в лёгких. Он опускается к моему уху и снова шепчет: — Столько, сколько я пожелаю! — а после я чувствую, как клыком он царапает кожу на шее, рядом с предыдущим укусом. Я зажмуриваюсь, готовясь к боли, которая к моему удивлению не последовала. Вместо этого он нежно и почти невесомо коснулся губами моей шеи, оставляя влажный след. — Спокойной ночи, — совсем тихо, полушепотом говорит Торп, прежде чем отойти и скрыться в тёмных коридорах особняка. Спустя какое-то время наконец выравниваю дыхание, положив руку на грудь и пытаясь прийти в себя. Нахождение этого мужчины рядом вызывает во мне странные чувства. Страх, отчуждение и что-то ещё, противоположное этому. Что-то, что я не могу объяснить или понять. Возвращаюсь в свою комнату и вырубаюсь тут же, еле успев положить голову на подушку. Сон опять неспокойный. Кошмары продолжают преследовать меня. Последние несколько дней я видела сны, в которых просыпалась в гробу, а затем Ксавье пил мою кровь. И зеркало. Однако утром следующего дня я проснулась совсем от другого кошмара. Ночь. Свечи. Холод. Шёпот на неизвестном мне языке. Вокруг меня статуи, из глаз которых льётся кровь. А затем жуткая и пронзающая боль... В глазах туман, я задыхаюсь. Сердце мечется в клетке из рёбер, желая выскочить наружу, доставляя мне ещё бо́льшую боль. Это был сон, но боль была самой что ни на есть настоящей. Кошмары начали посещать меня в тот день, когда я приняла решение проникнуть в дом Ксавье Торпа и ограбить его. И продолжают сниться мне и по сей день. Как будто подсознание так и кричит мне: «Беги, девочка! Беги как можно дальше!». Только вот, куда мне бежать? Правильно. Никуда. Мне сбежать от Ксавье. А если я попытаюсь, он может и впрямь убить меня. Отказавшись от завтрака, после всех утренних гигиенических процедур, села за письменный стол и, по ощущениям, пару часов просидела над чистым листом, уставившись на чернильницу, из которой выглядывало серого цвета пёрышко. Сидела и думала обо всём, что произошло за последние несколько дней и пыталась прикинуть, как изложить подругам всё так, чтобы они не беспокоились обо мне. Хотя не сказать, что я сама за себя сейчас не беспокоюсь. Как объяснить им то, что я по своей воле осталась здесь с каким-то мужчиной, у которого какая-то там болезнь и которому жизненно необходимо моя кровь. Почему моя?! Подумав немного, я решила ничего не утаивать, а рассказать сразу правду. Не преувеличивая и не скрывая подробностей. В отношении себя я бы предпочла, чтобы девочки не скрывали от меня такой существенной информации, а сразу сказали всё как есть, и я сама так и сделаю. Будь что будет. Постараюсь, по крайней мере, сгладить углы. А то, учитывая импульсивность Энид и героизм Бьянки… Макнув кончик пера в чернила начинаю аккуратным каллиграфическим почерком выводить слова. Писать и читать нас с Бьянкой также учил дядя Барклай. Иногда делаю паузу, продумывая, как правильно выразиться, сижу, несколько секунд пялясь в то, что я уже написала. После ещё бесконечно долгого времени я наконец ставлю завершающую точку, пробегаюсь глазами по написанному несколько раз, жду пару минут, когда высохнут чернила и сворачиваю кусок пергамента в трубочку, обвязывая ленточкой, которую так любезно предоставил Андерсен. Откладываю письмо на край стола, с намерением потом отдать его дворецкому. Искать его в этом огромном особняке у меня нет желания. Подхожу к окну и открываю его. Холодок проникает в комнату, отчего мне удается вздохнуть полной грудью. Вот этого мне и нужно. Наружу. Я привыкла к свободе. Потому до одури боюсь оказаться в тюрьме, но сейчас эта золотая клетка, как по мне, от неё не отличается. В принципе, откуда мне знать? Я ни разу не попадалась с поличным. Да, на меня пытались парочку раз повесить какие-то там мелкие кражи, но доказательств ни у кого не было, а у меня были «свидетели», скажем так. Если говорить короче, изворачиваться и не попадаться я умела, как никто. Громкий стук заставляет меня вздрогнуть. Я разворачиваюсь и иду к двери, как вдруг она открывается и в комнату в прямом смысле заваливается Ксавье, еле держась на ногах и опираясь на стену. Тут же подхватываю его под локоть, чтобы он не рухнул на пол. — Что с тобой? — машинально спрашиваю я, медленно ведя светловолосого мужчину к кровати и усаживая его на мягкую постель. Он хватает меня за запястье и с силой тянет на себя, а затем переворачивает, так что теперь я оказываюсь под ним, когда как он нависает надо мной с затуманенным взором и часто расширяющимися ноздрями. — Мне нужна… Ты., — он не договаривает, тут же впиваясь в обнажённую кожу на ключицах клыками и вспарывает её. Я вскрикиваю и зажмуриваюсь от боли, сминая ладонью постельное бельё. Чувствую, как он в буквальном смысле высасывает из меня кровь. Прикрываю глаза и стараюсь расслабиться. Со временем, кажется, начинаю слегка привыкать к этой боли и мне становится легче. Спустя какое-то время Торп наконец отстраняется от меня, рухнув рядом на кровать. С его губ по подбородку стекает кровь. Моя кровь. Он тяжело дышит. Его одолела жажда. Наконец выдыхаю и невесомо прикасаюсь рукой к истекающей кровью ране. Голова немного кружится, место укуса неприятно пульсирует, отчего я прикрываю глаза и пытаюсь прийти в норму. — Как ты? — голос Ксавье размеренный и спокойный. Наконец пришёл в себя. Когда открываю глаза, вижу, что он приподнялся на локтях и обеспокоенно вглядывается в черты моего лица. — Голова немного кружится, — не стала утаивать. — Прости, кажется, я слегка увлекся и мог выпить слишком много крови, — вмиг его голос становится обеспокоенным. Он бережно убирает прядь волос с моего лица, согнув руки в локте и положив себе под голову. Веки его начали закрываться. Да и вид у него был достаточно сонный и уставший. Может, это из-за жажды крови, которая на него накатила. Она отняла у него силы. В общем, как бы то ни было, вскоре светловолосый засыпает. Я это понимаю по размеренному сопению и расслабленным чертам лица. Хочется злиться. Почему к себе в комнату не ушел? Но, видимо, личные границы он соблюдать не собирается. Это весьма ожидаемо. — Ксавье! — тормошу его за плечо, пытаясь разбудить, но это бесполезно. Встаю с кровати, зажимая рукой место укуса. По логике, если я правильно понимаю, он должен зажить так же быстро, как и предыдущий, но сейчас мне стоило бы его промыть и перевязать укушенное место чем-нибудь. Выхожу из комнаты, предварительно захватив письмо и закрыв за собой дверь и топаю в поисках Андерсена или Мелиссы. Ни ту, ни другого не обнаруживаю, потому приходится самой позаботиться о себе. К счастью, дворецкий успел провести мне что-то вроде экскурсии, во время которой поведал, что и где из необходимого я могу найти в этом доме. Но мне ещё надо отправить письмо, чтобы девочки не волновались лишний раз. Хотя, после этого письма они явно станут волноваться. Чёрт. До меня только что дошло. А правильно ли я сделала, что решила им сказать как есть? На месте девочек, как бы я поступила? Естественно пошла бы вызволять подругу, а письмо с таким контекстом только сильнее напугало бы меня. Врать не хорошо. И я уже это говорила. Но Торп ясно дал понять — никаких выкрутасов! И какого чёрта я стала такой послушной рядом с ним мне тоже интересно. Можно было бы свалить всё на то, что внутри я понимаю, что этот человек может быть опасен. НО… Когда я кого-то слушалась или на полном серьёзе боялась? Неужели инстинкт самосохранения наконец пробудился во мне? Или что? Или может меня так запугали эти кошмары? В которых, как я уже сказала, мистер Ксавьер Торп принимает непосредственное участие. Как бы то ни было, исход один — либо он найдёт себе другого человека с более подходящей ему кровью, либо он испьёт всю мою кровь, чем убьёт меня. Или я буду оставаться тут до самой смерти. — Мисс, вы чего-то хотели? — размеренный голос Андерсена вырывает меня из размышлений и заставляет вздрогнуть. Да что за привычка у всех жителей этого дома подкрадываться незаметно?! Я скоро стану шарахаться от своей собственной тени! — Да, я искала новый кусок пергамента, — говорю я, прижимая мокрый кусок ткани к себе на шею. — Конечно, — кивает пожилой мужчина. — Прошу прощения, а вы не видели хозяина? — Он спит у меня в комнате, — невозмутимо отвечаю я. — У вас? — слышу в его голосе нотки изумления. — Да. Он укусил меня, а потом вырубился, — я обернулась на дворецкого, комкая в руках листок бумаги. Я выхожу в коридор, направляясь сама не знаю куда. Просто хочется размять ноги, прогуляться и всё обдумать. Как я раньше это делала, когда возникали какие-то сложные ситуации. Проветрить голову. К тому же будет полезно изучить каждый закуток этого странного жуткого поместья, которого так боятся местные. И не зря. Не стоило было сюда соваться. Но с другой стороны — план сработал, хоть и не так, как я ожидала. Энид на свободе. Как бы и мне выпутаться из этой передряги? Стоит подождать. Посмотреть, какие сюрпризы ещё принесет мне жизнь. Может и ответ смогу найти. — Эй ты! — раздаётся за моей спиной незнакомый мужской голос. Я резко оборачиваюсь. Поодаль по коридору стоит высокий парень с рыжими кудрявыми волосами и веснушками по всему лицу. Он смотрит на меня, выставив руку вперёд. — Да. Ты! Как тебя там? Он начинает подходить ко мне, отчего я испуганно шарахаюсь назад. Этого парня я вижу здесь впервые, хоть его лицо и кажется смутно знакомым. — Не важно. Ты не знаешь, где Ксавьер? Никого не могу найти, — его брови недовольно сведены к переносице. — Ксавьер? А ты то сам кто? — складываю руки на груди, пытаясь припомнить, где всё-таки могла встретить его. — Какая дерзкая! — хмыкает рыжеволосый, продолжая подходить ближе. — Ты откуда такая? Новая прислуга? — Нет, я не прислуга! — категорично отвечаю я. Он подходит уже совсем близко, так, что между нами остаётся расстояние в пол шага. — А кто же ты? — его глаза загораются маниакальным блеском, не сулящим ничего хорошего. Он поднимает руку и тянет ко мне, желая прикоснуться к волосам. Не успеваю увернуться или отступить, как широкая мужская ладонь ловит запястье рыжеволосого, останавливая его. Поднимаю взгляд и вижу Ксавьера Торпа собственной персоной. Он выглядит, мягко говоря, достаточно злым. Зелёная радужка глаз почему-то сменилась красным отблеском, что вводит в меня замешательство. Почему цвет его глаз изменился? Такое возможно? — Не трогай её, — выделяя каждое слово, процедил Торп, отбрасывая руку незнакомого мне парня. На лице моего нового знакомого проявляется странная хитрая улыбка. — О, мой дорогой друг! Как я рад тебя видеть! — воскликнул он, но кажется светловолосый был совсем не рад появлению… Друга? — Что ты тут забыл, Тайлер? — продолжая хмурить брови, произнёс он. — Просто захотел повидать старого друга. Неделю назад вернулся в Лондон. Ты как будто не рад мне. — Ты как всегда чертовски прав, — в тон ему отвечает Торп, а затем переводит взгляд на меня. — Уэнсдей, не могла бы оставить нас? — старается, чтобы его голос звучал, как можно спокойнее. Я вновь заглядываю в его глаза, несколько раз моргаю, но они снова светло-зелёные. Может, мне показалось? Может, я медленно начинаю сходить с ума? Я киваю и, развернувшись на пятках, иду в направлении своей комнаты. Напоследок ещё раз оглядываюсь, осматривая человека, которого назвали Тайлером. Где же я его видела? …— Эй, красавица! Ты чего тут делаешь посреди ночи?!.. Чёрт! Трижды! Десятикратно! Адово пекло! Надеюсь, он был настолько пьян, что не помнит абсолютно ничего с той ночи. Иначе у меня появится на одну проблему больше. Кто бы мог подумать, что снова встречу парня, которого пришлось вырубить, возвращаясь с «вылазки» несколько дней назад... В последнее время мне что-то совсем не везёт. Фортуна решила повернуться ко мне задом или меня проклял кто-то из тех, кого я успела обокрасть за годы своей жизни?