Твоя кровь

Уэнсдей.

Я смотрела в окно несколько секунд, прячась за шторой и не отрывала глаз от фигуры Энид, которая в этот момент стояла за деревом. Я заметила её сразу. Стоило мне зайти в комнату и подойти к окну. Сердце неприятно кольнуло будто иголкой. Вот уже на протяжении нескольких часов картина оставалась неизменной. Синклер упрямо продолжала стоять на месте. Очевидно, она искала меня. В бред, что я написала в письме, я и сама бы не поверила. Но она роет себе яму. Упрямо стоит и пялится на дом. Изучает. Выжидает. Лишь бы только не заметила! Лишь бы не заметила меня. Лишь бы не присмотрелась к этому окну! А потом к ней медленно подошла фигура Андерсена. Он заметил её. Надеюсь, что Торп ничего не сделает с ней и не узнает, что Энид приходила сюда, чтобы найти меня. Хотя, что-то внутри упрямо твердило, что Ксавьер Синклер не тронет. Тем более, зачем ему это? Вряд-ли его волнует, что какая-то девушка стоит в лесу, думая, что хорошо спряталась и следит за домом. Или волнует? Я даже не знаю этого человека. Я привыкла всегда подмечать многое о людях по их тону, по поведению, взглядам. Изучать их. Он же для меня, как закрытая книга. И не просто закрытая, а спрятанная в семи сундуках и сброшенная на дно моря книга. Иногда я ловлю себя на мысли, что слишком долго и открыто рассматриваю его, в те редкие вечера, когда мы вместе ужинаем. Что я пытаюсь увидеть? Не знаю. Он явно замечает на себе любопытные глаза, но благоразумно молчит, иногда лишь бросая на меня короткие быстрые взгляды. И хоть за это стоит быть ему благодарной. Кажется, я немного отвлеклась. Покачала головой из стороны в сторону, отгоняя мысли, которые были прямо сейчас совсем не кстати. Задёргиваю шторы, чтобы больше не видеть, что происходит за окном и отхожу вглубь комнаты, сцепив руки перед собой. Платье тихо шелестит в такт моим движениям. Это длится всего несколько минут, когда я снова чуть ли не кидаюсь к окну и распахиваю шторы. Энид нет. Только один Андерсен. — Мне показалось, что ты предупредила их, — холодный голос за спиной больше не вызывает испуга. Я не вздрагиваю, как раньше. Это скоро станет в порядке вещей. Лишь медленно поворачиваю голову к стоящему недалеко от порога Торпу. Заходить в мою комнату без стука он себе ещё не позволял. Что это с ним? — Она упрямая, — хмыкнула я, надеясь, что мы не станем дальше развивать тему Синклер. — Кажется, вы близки? — продолжает он, небольшими шагами двигаясь ко мне. Обсуждать свою жизнь и близких с этим человеком не очень хотелось, поэтому я лишь сухо спросила, выпрямив спину до ломоты костей. — У тебя жажда? — это было единственным объяснением того, что Ксавьер забыл у меня в комнате. Но мужчина лишь тихонько усмехнулся, отчего на его щеках появились две небольшие впадинки. — Почему ты думаешь, что я могу прийти к тебе только за кровью? — фыркнул молодой человек, закатив глаза. — Может, мне просто стало скучно, и я решил поболтать? — как-то даже слишком шутливым голосом это получилось. Я подозрительно сощурилась на него, наклонившись назад. — Душевные разговоры — это не ко мне! — отрезала я, продолжая буравить его взглядом. — Помимо меня в доме есть Андерсен и Мелисса. К тому же, почему ты не побеседуешь с тем своим другом? — он на пару секунд замер при упоминании кудрявого парня. — Он мне не друг! — на секунду показалось, что в голосе Торпа проскользнуло раздражение. Да что ему, чёрт возьми, нужно? Какая муха его сегодня укусила? — Не хочешь прогуляться? — в следующую секунду более спокойным и тихим голосом спрашивает он, направив взгляд на окно. Его вопрос заставляет меня немного удивиться. — С тобой? — вскидываю брови я, после чего он коротко кивает, подтверждая мои мысли. Сглатываю удивление и задаю другой интересующий меня вопрос. — Но ты же никогда не покидаешь свой дом, — взвешивая каждое своё слово, переспрашиваю я. — С чего такие мысли? — он выглядит всё таким же невозмутимым. Лишь уголки губ почти незаметно приподняты в улыбке. — Люди… так говорят, — не знаю куда деть свои руки, потому просто сжимаю и разжимаю кулаки. Немного нервное действие, которое не ускользнуло от его взора. — Народ многое говорит. Не стоит верить всему, — хмыкнул Ксавьер, задумчиво вздёрнув подбородок. — Но в чём-то они правы, — продолжает он, не сводя с меня пристального взгляда, от которого мне становится не по себе. — Я редко покидаю усадьбу. В основном выхожу только в ночное время. — В ночное время? — что за странные заскоки у этого человека? — Не люблю людей, — слишком поспешно отвечает он. Очевидно, я не доверяю этому человеку, но выйти на улицу и прогуляться я не откажусь. Скоро я удавлюсь здесь от скуки. — Ладно. Да. Можем прогуляться, — пожала плечами я, кивнув. — Тогда идём, — отправился он на выход из комнаты. Я быстро подошла к шкафу и достала оттуда накидку. Сегодня достаточно холодно. Даже в стенах особняка. Что творится на улице я не знаю уже несколько дней. Когда я спускаюсь, в холле уже стоит Ксавьер. Он смотрит на меня, не отрываясь. Подавляю в себе желание съежиться под пристальным взглядом этих зелёных глаз и расправляю плечи. Накинув плащ на своё тело и спрятав голову под капюшоном, мужчина движется к заднему выходу. Я плетусь за ним, не понимая, почему он не может воспользоваться главным входом, но решаю благоразумно промолчать. Видимо, он не хочет лишнего внимания к себе. На улице, как и предполагалось, достаточно холодно. Я вдыхаю холодный воздух, заполняющий лёгкие и прикрываю глаза. Как же я по этому соскучилась! Ксавьер ведёт нас безлюдными тропинками к городу. Сегодня людей мало на улицах. Всё дело в приближающейся зиме. Большинство горожан заперлись у себя в домах и разожгли камины. Торп идёт очень быстро, и я с трудом поспеваю за ним, еле переставляя ноги. Куда это он так спешит? Сегодня он и правда немного странный. Когда мы приближаемся к центру города, он наконец замедляет шаг и останавливается от большого замёрзшего фонтана. Изо ртов трёх огромных, высеченных из камня рыб в теплые дни вытекала небольшими струйками вода. Сейчас же, в силу того, что зима уже совсем близко, поступление воды закрыли, а на камне образовался тонкий слой льда. — У меня кое-какие дела, — голос Ксавьера заставляет меня отвлечься от созерцания фонтана и обратить на него внимание. Он стоит ко мне спиной, разглядывая что-то вдали. Мой взгляд невольно скользит по широким напряжённым плечам и спине. — Я оставлю тебя ненадолго. Можешь прогуляться сама. Ближе к закату я вернусь и буду ждать тебя на этом месте. И лучше тебе добровольно вернуться. — Думаешь, я сбегу? — прищурила глаза я, сложив руки на груди. Он просто промолчал. — Как я и сказала, я всегда держу свои слова, — его недоверие в какой-то степени меня даже оскорбило. Потому, не дожидаясь ответа, я направилась вдоль по улицам, уже зная, куда несли меня ноги. Я уже приближалась к до боли знакомым улицам и домам, когда заметила женскую фигуру. В ней я сразу узнала Бьянку. Девушка шла стремительным шагом, не замечая никого и ничего вокруг. Я отвернула голову, когда она проходила мимо меня, делая вид, что рассматриваю здание. Барклай пронеслась, не обратив на меня внимания, а я стремительно пошла вслед за ней, стараясь оставаться незаметной. Вся её фигура говорила о напряжённости. Девушка яростно топала ногами, не сбавляя темпа. Но больше всего меня настораживала сумка за её спиной. Достаточно большая, чтобы в ней вместились… Она собирается уехать. — Пронеслось в моей голове. Осуждать её за это я не стану и не имею права. Будь моя воля, я бы тоже покинула город, не задумываясь. За всю мою жизнь ничего хорошего я здесь пока не видела. Единственной моей опорой и поддержкой были девочки. А теперь Бьянка уходит. Внутри стало как-то грустно и тоскливо. Что, если я больше её никогда не увижу? Всё меняется с неимоверной скоростью. Всё началось с ареста Энид. С тех пор наша жизнь, как те горки на площадках, с которых с визгами и смехом съезжают дети. Так и мы едем вниз. Но конца этой горки никак не видно. В какой-то момент я потеряла Бьянку из виду. Настолько погрузилась в свои размышления, что не заметила куда она подевалась. Передо мной стояла развилка. Дороги вели влево и вправо, и я не видела, куда именно свернула Барклай. Ринувшись в одну сторону я немного осмотрелась и побежала в другую. Нигде нет. Бьянка ушла. Я тихонько всхлипнула и приложила ладонь к груди, дабы успокоиться. Нужно узнать, как там Энид и почему она не отправилась с Барклай Ничто уже не будет как прежде? Не заметила за своими мыслями, как ноги понесли меня к дому, в котором я жила последние несколько лет своей жизни. Заходить я не стала, а спряталась за углом, боясь, что могу быть замеченной Энид или кем-то из соседей. Вскоре, разведав обстановку, подкралась к дому и заглянула в маленькое окно, прижавшись спиной к стене. Сердце больно кольнуло в груди, отчего я слегка зажмурилась. Энид сидела у кровати, положив голову на согнутые локти и тихо всхлипывала. Маленькие плечи девушки дёргались в рыданиях. Что же я натворила? Через силу подавила в себе желание зайти в дом и обнять Синклер, чтобы та перестала плакать. Рассказать ей, что со мной всё в порядке. Поделиться событиями последних дней. Но я поборола этот порыв. Я не хочу втягивать Энид во всё это. Лучше бы она тоже уехала вместе с Бьянкой из города. Сейчас девушка находится под прицелом правительства. Я тяжело вздохнула и простояла там ещё какое-то время, мысленно принося извинения подруге и сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Давать волю эмоциям и показывать свою слабость никогда не было в моём характере. Даже если поблизости не было никого. Я вновь завернула за угол, когда заметила нашу пожилую соседку, живущую в доме напротив. Женщина эта на редкость любопытна и стоит быстро уматывать, пока она не заметила меня и не подошла «поболтать». Я уселась за домом, присев у небольшого деревянного заборчика, ограждающего наш дом сзади и уставилась вперёд себя. Возвращаться в тот дом я не хочу, но и сбежать не могу. Во-первых, мне не позволят принципы, а во-вторых, Ксавьер может и правда не шутить, когда говорит, что найдёт меня и Энид, и заставит пожалеть об... обо всём. Я направила взгляд в небо, вжавшись затылком в ограду и тяжело вздохнув. Ох, почему это происходит именно с нами? Как выбираться из этой передряги и есть ли выход вовсе? Кто знает сколько я так просидела. Несколько минут, часов или дней… Но поняв, что солнце неумолимо быстро движется к закату, я поднялась, отряхивая юбку и взглянув ещё раз в окно, мысленно попрощалась с Энид, которая лежала на полу и, кажется, заснула, судя по тому, как мирно поднимались и опускались её плечи при вдохе и выдохе. Мысленно попрощавшись с подругой, я отправилась по дороге быстрым шагом, снова натянув капюшон. Решив сделать небольшой кружок через улицу, на которой исчезла Бьянка, я забрела в достаточно безлюдный и тихий переулок. Когда я воровала, именно в тени таких переулков приходилось прятаться, возвращаясь домой или во время слежки за каким-то домом. В какой-то степени мне эти места понравились тем, что здесь тихо и по ночам мрачновато. Даже немного страшно. Не для меня, конечно. Здесь всякое может случиться, кто знает, какие отморозки могут прятаться так же, в тени. Но я, с детства обученная множеству боевых приёмов, могла спокойно дать сдачу и защититься от этих дилетантов. Только я закончила эту мысль, как за спиной раздался треск, а затем тяжёлое дыхание. Я резко обернулась, принимая боевую позу, но за спиной никого не увидела. Это напрягает. А затем грозное рычание вновь раздалось позади. Как только я повернулась всем корпусом от его источника, на меня тут же налетела огромная собака с бурой шерстью. Псов таких размеров мне ещё встречать не приходилось. Уж тем более в Лондоне. Я успела отскочить, прежде чем огромная лапа зверя впилась бы в моё тело и разодрало бы в клочья. Но когти его успели зацепиться за плечо и оставить несколько глубоких рваных царапин. Я зашипела, схватившись за ушибленное место и гневно посмотрела на взбешенное животное, которое вновь занесло надо мной лапу. На этот раз он загнал меня в угол. Ни вывернуться, ни сбежать. Я прикрыла глаза, уже готовясь к смерти и прощаясь с собственной жизнью. Но ничего не происходило на протяжении нескольких секунд. А затем, жалостливый скулёж собаки заставил меня распахнуть глаза, которым я не поверила, увидев картину, что предстала предо мной. Ксавьер, Ксавьер Торп сжимал кулаками шею зверя, что несколько секунд назад пытался убить меня. Прижимал к стене так, что по ней пошли трещины. Огромного зверя! Голыми руками! Если я в жизни когда-нибудь так сильно боялась, то это уже второй раз. Я буквально вжалась в каменные плиты за моей спиной, в надежде просто исчезнуть отсюда и не участвовать во всей этой неразберихе. Что. Мать твою. Происходит?! А затем я услышала хруст. И чуть не грохнулась в обморок от шока. Он что, только что сломал шею собаке, которая чуть ли не в два раза больше его самого?! Кто ты такой, Ксавьер Торп? А потом парень легко оттолкнул зверя куда-то в сторону, продолжая смотреть на него. Торп стоял ко мне спиной, и я могла разглядеть его напряжённые плечи и спину. Сегодня, прямо сейчас, он выглядел более чем угрожающе. Страх парализовал меня, отчего я буквально сползла по стене, осев на землю. Мысленно задавала себе вопрос, который, кажется, повторяла уже сотый раз за последние несколько дней. Во что я, чёрт возьми, ввязалась? Мой взгляд остановился на собаке, которая начала приходить в себя и медленно, пошатываясь, поднялась на все четыре ноги. Ксавье медленной, грациозной походкой приблизился к псине и угрожающе прошипел ему: — Ещё раз я увижу тебя рядом с ней, так легко не отделаешься, — поскуливая от боли, огромный пёс исчез из переулка в неизвестном направлении. Ксавьер обратил на меня, перепуганную до смерти, внимание и начал подходить ко мне. Нетнетнетуходипростоуйдинеприближайся — Ты в порядке? — присел он на корточки рядом со мной, заглядывая в глаза. Я отрешённо кивнула. Мой взгляд истерично бегал по его лицу, пытаясь найти на нём ответы. Парень лишь усмехнулся, видя мою растерянность и, схватив под подмышки, помог подняться на ноги. Я сморщилась, когда острая боль от царапины на плече пронзила моё тело и схватилась за рукав его пиджака. — Кажется, он сильно тебя ранил, — чуть отодвинул воротник моего платья, разглядывая истекающую кровью царапину. А затем сжал ткань моего платья, нахмурив брови. Торп тяжело задышал мне в ухо, не отрываясь глядя на рану. — Ксавьер, всё в порядке? — поинтересовалась я, понимая, что у него могла начаться жажда. — Нет, — выдохнул парень, покачав головой и опустив её. Холодный язык Ксавье прошёлся по царапине, слизывая кровь. Я сглотнула. Мурашки пробежали от самой макушки вниз по позвоночнику. Тело бросило в шар. Что это? Почему я так реагирую на это? Это страх. Он сейчас укусит меня. Это рефлекс, возникший на подсознательном уровне. Но ожидаемой боли от укуса не происходит. Язык Торпа снова проходится по ране. Раз за разом. Собирая кровь и слизывая. Буквально испивает её из раны. Я невольно поддаюсь к нему вперёд, втайне желая продлить эти странные ощущения. Анализировать собственные действия у меня просто нет возможности. Разум затуманен. И это пугает. Внизу живота появляются сладкие спазмы, спускающиеся всё ниже к месту, которое слишком быстро становится влажным и мокрым. Господибожемой Что это? Неужели меня возбуждает это? Серьёзно? Буквально минуту назад меня чуть не сожрал какой-то монстр, а сейчас я пытаюсь заставить себя не застонать от манипуляций Ксавье, который оставляет невесомый поцелуй на коже. Я прикусываю губу, всё ещё стараясь держать себя в руках. Скрывать сбившееся дыхание и хриплые стоны, рвущиеся наружу намного сложнее, чем я предполагала. Парень медленно отстраняется, тяжело дыша. По его подбородку стекает моя кровь. Он облизывает собственные губы. Вижу, как его глаза из ярко-красного вновь приобретают светло-зелёный цвет. Он смотрит на меня пристальным взглядом и, кажется, подмечает мои слегка помутневшие глаза и расширенные зрачки глаз, судя по усмешке, что заиграла на его губах. Блятькакжестыдно В последние несколько дней я и вовсе перестала понимать всё, что происходит вокруг. Перестала видеть смысл в своих действиях, и это не может меня не пугать. Хватит! Остановите планету! Мне нужна передышка! Мягкие губы Торпа невесомо касаются моих, отчего дыхание застревает в глотке, и я несколько раз моргаю, чтобы полностью осознать случившееся. Его язык скользит по моей нижней губе, слизывая каплю крови, что выступила, когда я слишком сильно закусывала её. Резко отталкиваю парня. Он не сопротивляется и быстро отходит на пару шагов, восстанавливая моё личное пространство и давая возможность вдохнуть необходимый воздух. Чувствую, как жар заливает щёки, неумолимо окрашивая их в розовый цвет. И вовсе не от смущения или злости, нахлынувшей на меня. Да что со мной происходит?

***

Длинные пальцы Торпа выжали мокрую тряпку, а затем вновь проложили её к ране, очищая её от остатков засохшей крови. Я предлагала сделать это сама или доверить это дело Мелиссе, либо же Андерсену. Но Ксавьер категорически отказался, заверив, что сейчас с ним всё в порядке, и он может себя контролировать. Андерсен же, насколько мне стало понятно, отпросился куда-то в город по каким-то важным делам. А Мелисса, со слов Торпа, жутко боится крови и всякой всячины. Каким образом она попала в дом Ксавьера и стала здесь работать с такими нервами — не понятно. Из-за дурмана иррационального и накатившего на меня желания в том тёмном переулке, рядом с Ксавье, я совсем упустила из виду одну деталь, о которой вспомнила, когда мы уже оказались на пороге дома. Каким образом Торп смог завалить голыми руками монстра, огромную зверину, что была, как я выразилась ранее, в два раза больше него самого? Насколько мне известно, анатомически это не возможно. При нормальном раскладе событий, силы были бы неравны. Этот зверь явно выглядел сильнее. Это только первое, что меня смутило. Опустим тот вопрос, откуда посреди Лондона взялась огромная собака, нападающая на людей в переулках. Мне интересно. Почему Ксавьер разговаривал с ним, как с разумным человеком. Как будто собака могла понять о чём он говорит. Или же могла? У меня до сих пор стоит перед глазами его осознанный взгляд и то, как этот монстр поджал хвост и убежал в неизвестном направлении после угроз Торпа. Может я просто сошла с ума и мне всё это кажется? Да, точно. На почве произошедших событий, я просто свихнулась и оказалась в дурке. И это плод моего больного воображения. Ага, настолько больного, что ты отчётливо чувствовала боль. Да и не только… Встряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания о моей реакции на прикосновения Ксавье который пил мою кровь. Эпизоды так и норовили вернуться и захватить полностью мой разум. Но я старалась блокировать это у себя в сознании, уделяя больше внимания более важным вопросам. — Говори, — вдруг произнёс Торп, начав перебинтовывать моё плечо. От бархатного голоса, что раздался чуть ли не над самым ухом я слегка вздрогнула и обернулась к нему, вопросительно взглянув. — Я вижу, что ты хочешь спросить. Валяй, — невозмутимым тоном продолжает парень, ловко орудуя белой полоской ткани. Кажется, ко всему странному, что кроется в этом парне у него ещё есть способность читать мысли. Либо же у меня всё было написано на лице. — Как ты меня нашёл? — решаю зайти издалека. — Мимо проходил, — уклончиво отвечает Ксавьер. Мы оба понимаем, что это ложь. Либо же он что-то не договаривает. — Как тебе удалось одолеть этого…пса? — нахмурила брови я, взглянув на него исподлобья, но он оставался совершенно спокоен и непоколебим. — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос. Эта игра меня уже начинает раздражать. Почему нельзя просто сказать честно? — У тебя была слишком нечеловеческая сила. Кто ты такой? — продолжаю давить я. Он завязывает ткань на моём плече, закончив наконец. — А что если я не совсем человек? — лицо Торпа оказалось угрожающе близко от моего. В его глазах засиял какой-то безумный блеск и мне стало по-настоящему страшно. — Что значит «не совсем человек»? — пытаясь чуть отстраниться, произнесла я. — Я был когда-то им, — отвечает Ксавье медленно, выделяя каждое слово. — Но случилась одна трагедия, изменившая меня. — Пожар? — чуть ли не прохрипела я, пока он продолжал приближаться. — Ты и про пожар знаешь? — усмехнулся парень, а я лишь коротко кивнула. — Что именно? — Что тут жил какой-то парень со своей семьёй. Они были достаточно замкнутыми и странными людьми, а потом случился пожар. Но на следующий день дом стоял нетронутым. Все его жители то ли погибли, то ли исчезли. Остался только тот парень, который никогда не покидал этого особняка. — Тут есть доля правда. Только вот этот парень и устроил пожар, — со всей серьёзностью в голосе произнёс Торп, отчего мне стало не по себе. В его глазах я разглядела языки пламени и дым. Странная мысль настигла меня, от которой я никак не могла отмахнуться. «А что если я не совсем человек?» Вновь прозвучал в ушах его голос. — Это был твой отец? — спросила я вполне логичный вопрос, и так подсознательно понимая, что ответ будет отрицательным. — Я, — коротко и тихо ответил он, а я тут же вскочила на ноги и посмотрела на него непонимающими глазами. Как на безумца, психа… или монстра. Если это правда был он, почему он выглядит так молодо? С того события, по рассказам горожан, прошло около пятидесяти лет. Как так вышло? Я не совсем человек. Набатом проигрывалось у меня в голове, пока я отрицательно качала головой, силясь понять, что имел в виду Торп. Неужели, он и правда демон, как о нём говорят? — Ты боишься, — констатировал факт он безэмоциональным голосом. — Это ожидаемо. Даже если допустить, что Ксавьер не человек и именно он это сделал. Но, чёрт побери, это была его семья! Он устроил пожар! Убил собственную семью! Сатана меня раздери, какого хрена?! — Кто же ты тогда? — просипела я охрипшим голосом. Он медленно и грациозно поднялся с края кровати, поправляя свою одежду, и сделал шаг вперёд. Я отошла, показывая всем своим видом, что я не хочу, чтобы он приближался. — Такие, как я, называют себя вампирами, — пояснил он вкрадчивым голосом, выделяя каждое слово. — Мы — существа, жаждущие крови для своего существования; существа, которые не могут находиться на солнце; мы нечеловечески сильны и быстры. — с каждым словом он делал ко мне шаг ближе, вновь и вновь. А я замерла, вслушиваясь в его слова. — А также, мы не стареем. Мы — бессмертны, — заключил он, а я испуганно сглотнула, поняв, что он уже непозволительно близко. — Зачем ты убил свою семью? — задала я ещё один интересующий меня вопрос. — Я не мог поступить иначе, — прошептал он. — Ты это сделал из-за жажды? — обвиняющие посмотрела на него, не понимая, откуда у меня взялась эта мысль. — Нет, — посмотрел он на меня, как на идиотку. А я чувствовала как цепкие щупальца панической атаки сдавливают горло. Мне нужно куда-то выпустить этот ураган. — Как можно было сотворить такое?! Ты убил своих родителей! Сжёг их! Как?! Зачем тебе это делать? Чёрт! Да кто ты такой?! — я кричала, надрывая голос. Видимо, всё дело было в моём тяжёлом детстве и смерти моих родителей. Я искренне не понимала Торпа. Ведь, будь у меня возможность вернуть их хотя бы на день, я бы сделала всё для этого. Отдала бы любую сумму, продала бы душу дьяволу. Что бы они не сделали! Я бы никогда не смогла так поступить с близкими. Взять хоть Энид и Бьянку. Мы не кровные родственники, не сёстры. Но я ни то что убить их, я готова защищать этих двух собственной головой, даже если против них встанет весь мир. — Ты же монстр, — прошептала уже я. Мой голос охрип от крика. И я тут же прикусила язык понимая, что это фраза была лишняя. Брошенная в порыве эмоций и истерики, о которой я тут же пожалела. Только сейчас, видя, как его зелёные глаза загораются алым оттенком, я осознала, что там могло быть что-то настолько ужасное, что Ксавьер не смог бы простить или пережить. Ведь все люди разные. Чёрт! Почему у меня мозги не работают, когда мне это надо. Но сказанное уже не воротишь, и я лишь наблюдала за тем, как он сжимает кулаки, сдерживая свою злость и, видимо, представляет, как сжимает в этих кулаках мою тонкую шею. Но он лишь сделал ещё один шаг ко мне, прижавшись чуть ли не вплотную и прошептал на ухо. Агрессивно. Голос Ксавье так и дрожал сталью и гневом, которые рвались из него. — Ты можешь называть меня монстром! — прошипел он в буквальном смысле, отчего я сжалась. — Можешь ненавидеть или бояться! Но тебе стоит смириться с тем фактом, что ты заключила со мной сделку! И ты будешь выполнять её условия! Так что советую держать свой острый язык за зубами, я не хочу в порыве ярости сделать тебе больно, — после последних слов я испуганно отшатнулась, врезавшись лопатками в деревянную поверхность шкафа. Он же продолжал буравить меня взглядом ещё несколько секунд, после чего развернулся и вышел из комнаты, предварительно захлопнув за собой дверь. Я опустилась на пол, подавляя в себе комок слез, страха и обиды.