Ножом по принципам.

В палате все такая же сплошная тьма, свет аппаратуры и необъяснимый мороз. Маргарита губы поджимает и рукой по волосам проводит чуть нервно. Потом выдыхает, порог переступает и садится около кровати, полностью игнорируя чужой изучающий взгляд. Рогозина, кажется, нервничает не меньше. И Рита старается не думать о том, что впервые видит свою дорогую начальницу в таком паршивом состоянии. — Здравствуйте, Галина Николаевна, — для Власовой, если честно, все это непривычно и непонятно чертовски, но она изо всех сил держит лицо, пытаясь при этом на женщину слишком явно не глазеть. Вместо нее глазеет сама Галя. — Меня зовут Маргарита Власова, я капитан полиции. Вообще Рите кажется, что подобный способ «познакомиться» в их случае не подходит совсем, но главная проблема все еще в том, что Рита понятия не имеет, какой способ им подходит в принципе, поэтому действует сугубо интуитивно. И интуиция, конечно же, подводит моментально. Рогозина напрягается тут же, на свою же сотрудницу глядя с тревогой и страхом неподдельным. — А что я… — в обычно властном твердом голосе дрожь едва заметная появляется, и капитан понимает, что не с той стороны зашла. — Что я сделала? Маргарите вдруг становится очень смешно. Слышать такое от полковника ей было странно до абсурда, но волнение в чужих глазах почему-то действовало отрезвляюще. Пугать еще больше вовсе не хочется, поэтому Власова только слегка улыбается в надежде, что выглядит не совсем уж глупо. Галина прищуривается, видимо, не понимая, что здесь вообще происходит. — Вы, Галина Николаевна, — ничего, — произносит ровно, а рука, что до этого на коленях покоилась, на внутреннюю сторону чужой ладони перемещается и сжимает невольно. И Рогозина, в бездонные коньячные глядя, почему-то расслабляется тут же. И задумывается на секунду о том, что в такие невероятные глаза чаще всего влюбляются. — А вот тот, кто с Вами это сотворил, будет отвечать по всей строгости. Самодовольное «мне» все же приходится учтиво проглотить. В конце концов, пока Галя не вспомнила о себе хоть что-то, ей вовсе не обязательно знать о своем трехлетнем романе с красивой рыжей сотрудницей. Волосы, кстати, Рита осветлила на пару тонов еще три месяца назад, решив, что огненное прошлое необходимо испепелить вместе с огненными волосами. Волосы, в отличие от прошлого, сжечь получилось первым же окрашиванием. А сейчас прошлое, кажется, настигло ее вновь.

***

Никотин растекается по венам так же быстро, как и чертово чувство вины. Хотя вину, вообще-то, должна испытывать Галина Николаевна. Власова, однако, этот факт упрямо игнорирует, заглушая оставшиеся неостывшие чувства холодным белым дымом любимых ментоловых сигарет. Пачка уже почти пустая и, видимо, совсем скоро придется вырваться из привычной больничной прохлады на непривычное мартовское солнце. Весна в этом году выдалась какая-то удивительно теплая, но Власовой до этого, конечно, дела никакого нет. — Здесь курить нельзя, ты в курсе? — Сережа со спины подходит, а Маргарита вздрагивает от неожиданности. — Табличка вон висит. Женщина за взглядом следит и замечает на стене у входной двери белую табличку, а на ней большими красными буквами надпись: «не курить!». Но ее это, если честно, ничуть не пугает. Она только затягивается глубоко, а потом медленно выдыхает, глаза прикрывая. Пятнадцать минут наедине с Галей, в течение которых они, впрочем, перекинулись всего парой слов, выжали ее до состояния овоща. А пустые, абсолютно безжизненные голубые, кажется, стали для Риты холоднее самого толстого и прочного арктического льда. И это откровенно пугало. — Она здесь свихнется, Сереж, — шепчет одними губами, вытягивая из помятой пачки предпоследнюю спасительную сигарету. Все, что в данный момент способно хоть как-то держать ее на плаву, — сигареты и кофе, который заботливый Ромка носит ей трижды в день. Но совсем скоро и этой лошадиной дозы кофеина будет недостаточно. — Она ничего не помнит! Она не помнит даже того, что я у нее работаю! Она себя не помнит, понимаешь? — Понимаю, — спокойно отвечает Майский. — Рит, успокойся. Антонова сказала, совсем скоро ее должны выписать. — И что тогда? — капитан усмехается недобро и на мужчину оборачивается. — Неужели ты думаешь, что, притащи мы ее в офис в таком состоянии, она сможет вернуться к работе? Или что-то вспомнит? — Нет, — Сергей выглядит ничуть не лучше самой Ритки. Дерганный весь, уставший донельзя и явно недовольный нынешним — временным — начальством. Ритка же в ФЭС бывает редко. Раз в неделю — в лучшем случае. В худшем ночует в больнице, получает отчеты обо всех расследованиях, но о работе не думает от слова «совсем». Ее голова последние две недели забита совершенно другим, куда более значимым для нее самой. И это «что-то» — Галина, мать ее, Рогозина. — Но Валя сказала, что ее лучше особо не нервировать и, по возможности, обеспечить максимальный комфорт. — Да не тяни ты, — Власова набрасывается на него резко, выплевывая слова с ничем не скрытым раздражением. — Я же вижу, что ты чего-то не договариваешь. Капитан, видимо, застает врасплох, потому что Майский на месте мнется, с ноги на ногу переступая. Но под строгим взглядом, конечно же, раскалывается быстро: — Антонова сказала, что Рогозиной какое-то время придется пожить у тебя, — Сережа жмурится инстинктивно, будто готовясь к удару, но ничего подобного, естественно, не происходит. — Чего? — у Маргариты без того огромные карие в мгновение становятся раза в три шире, а импульсивные затяжки еще более частыми. — Почему у меня? — Как бы помягче сказать… — Майский усмехается едва-едва, но, заметив в чужих кофейных неясный огонек, все же решает обойтись без своего «искрометного» юмора. — В общем, знакомая обстановка может пробудить какие-то воспоминания. — Почему этим должна заниматься я, а не Круглов? — интересуется вполне логично, чувствуя, как параллельно с искренним недоумением внутри зарождается нечто, отдаленно напоминающее давно забытый страх. Впервые за последнее время за себя, а не за Галю. — Они же вроде бы вместе, нет? — Понятия не имею. Круглов сказал, что у него слишком много работы, — мужчина пожимает плечами, всем видом показывая, что тоже растерян. — Тем более, насколько я помню, тебя с ней связывает гораздо больше, чем с Кругловым. Власова не сдерживает тихое «блять». Власова вспыхивает мгновенно. Власова горит неимоверным желанием придушить Колю где-нибудь в подворотне, чтобы никто никогда не нашел. И это он рассказывал о «любви до гроба». Гнить бы ему самому в этом треклятом гробу. — Да… — Рита крутит меж пальцев длинный высветленный локон и думает о том, что Коле это когда-нибудь непременно отольется. — Да, ты прав.

***

Рогозину выписывают через три дня. Всю дорогу до квартиры Рита безжалостно кроет матом невнимательных водителей, красные светофоры и навязчивые мысли в своей же больной голове, которой за все утро не помог ни сладкий черный чай, ни даже сильное обезболивающее, завалявшееся на самом дне дорогущей сумки. — Мы живем здесь? Капитан двусмысленной формулировке улыбается невольно. Здесь живет Рита, крепкие ментоловые сигареты и удручающая тишина. А еще пушистый рыжий кот, которого женщина подобрала около продуктового через дорогу и, недолго думая, нарекла Тоником. — Можно и так сказать, — отвечает уклончиво, наблюдая, как Галя давным-давно знакомые комнаты заинтересованно оглядывает. — Располагайтесь, Галин Николаевна, нам с Вами тут еще долго уживаться придется. — Рита! — Рогозина с цепи срывается будто, на женщину глядя с укором. — Сколько раз тебе повторять: хватит обращаться ко мне на «Вы»! А Власова от вспышки резкой дергается рефлекторно почти, про себя подмечая, что кое-где Галя все-таки осталась Галей. Когда они только начали жить вместе, Маргарита все не могла привыкнуть к смене рабочей обстановки, где она, как-никак, подчиненная, на домашнюю, где она вполне может опускать формальности. Ей тогда понадобилось, кажется, месяц или два. А когда они все же расстались, поддавшись эмоциям во время очередной громкой ссоры, — пришлось заново привыкать к официальному обращению. Привыкнуть заново, кстати, получилось проще в разы, потому что первые пару недель они пересекались исключительно на общих собраниях, а все остальное время — друг друга игнорировали. В особенности, конечно же, Рита. — Извини, — смеется и на автомате тащится на кухню, где на верхних полках — она помнит, — все еще остался молотый кофе. — Тебе заварить? Из другого конца квартиры слышится что-то вроде: «мг». Маргарита не сдерживает тихий смешок. Она все еще очень отчетливо помнит их совместные вечера, проведенные, в основном, на просторной Риткиной кухне. Рита зависима от горького кофе, курения и Галкиных ледяных, которые бесстыдно стреляли в нее на каждом общем собрании. Рита готова поклясться, что Круглов смотрел на нее с завистью. Рите, впрочем, все нравилось. Тоник с подоконника спрыгивает, едва не уронив керамический горшок с цветком, и громко мяукает, изо всех сил выказывая свое недовольство. Власова глаза закатывает, но молока коту все же наливает, за ухом ласково треплет и думает, что коту, пожалуй, живется намного проще, чем некоторым людям. Из этого делает вполне логичный вывод, что Галина в прошлой жизни с высокой вероятностью была именно кошкой.

***

Власова дым в форточку открытую выдыхает и морщится от ненавистного вечернего мороза, который ее с ног до головы обдает. Количество истлевших сигарет в хрустальной пепельнице увеличивается с каждой минутой, и в голове у Риты проскальзывает-таки мысль о том, что пора бы завязывать курить по пачке в день. Но она об этом, конечно, забывает тут же. Сегодня жизнь Риту решила в очередной раз жестоко подъебать. Нога, до этого не донимающая приступами целый месяц, болит тупо и почти невыносимо. Два месяца назад, в январе, она чуть не попрощалась с жизнью прямо на трассе. Нога отнялась, вдавив в пол педаль газа, и женщина едва не вылетела из сиденья на проезжую часть. Влетела в ехавшую перед ней «Мазду». Фиксирующий аварию полицейский сказал — повезло. Она вполне могла сдохнуть. Везучая, блять. Чужие горячие руки неожиданно обвиваются вокруг Риткиной талии, отчего та на несколько мучительных секунд застывает в неясном ступоре. Ритку вместо мороза вечернего вдруг кипятком обдает. — Галь, ты чего? — с мыслями все-таки собирается, чужие горячие ладони накрывая своими холодными. — Ничего, — голос, до этого привычно твердый, вновь приобретает едва ли знакомую Власовой мягкость. — Сон приснился. Сон. В голове эхом отдается голос Антоновой: «первым звонком к возвращению памяти могут стать сны. Запоминай их, пожалуйста». И Маргарита, конечно же, все внимание на слух обращает. К Рогозиной оборачивается, смотрит пристально-пристально, но рук с талии не убирает. Что-то в подсознании кричит о том, что так и надо. — Что тебе снилось? — Галя в чужие карие заглядывает, будто там же точный ответ на вопрос увидеть пытаясь, но потом все же отвечает: — Не помню… — выдыхает разочарованно. — Но, кажется, я была в лесу. Вслед за словами в голове капитана просыпается воспоминание того злополучного вечера. Сережа, Ваня и Галя тогда поехали на место обнаружения еще одного трупа. Рита болезненно-ярко помнит этот чертов сладкий кофе, вязкий страх в груди и безумный взгляд Тихонова. А еще треск разбивающейся о каменный пол фарфоровой чашки. У Риты тогда, кажется, остановилось сердце. — Еще что-нибудь? — Власова ее к себе прижимает крепко, чувствуя, как пальцы напрягаются на плечах. У них с Галей разница всего несколько сантиметров, но сейчас это почему-то особенно заметно. — Нет, — мотает головой, нижнюю губу прикусывая нервно. — Только крики. — Ну да, — смеется Рита, заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Могу поспорить, Ваня орал громче полицейской сирены. — Ваня? — переспрашивает Рогозина и бровью привычно ведет. — Тихонов, — уточняет женщина. — Дурак местами, конечно, но программист гениальный. Галина ухмыляется только, прищуриваясь, и на рыжую смотрит как-то уж слишком внимательно. Потом улыбается едва уловимо и резко вперед подается, глаза прикрывая в сладком предвкушении. Маргарита теряется первые полсекунды, а затем, усмехнувшись, выдает в губы уже приоткрытые ровное, почти безразличное: — Не в этот раз, товарищ полковник. Рогозина застывает мгновенно и на капитана смотрит в недоумении диком. А Власова в спальню ускользает быстро, почти по-кошачьи плавно. Напоследок, конечно же, игриво подмигнув.