Холод(!)(?)

Незнакомец поднялся со своего места и подошëл к Фëдору, хватая его продрогшую руку и выводы того из автобуса прямиком в отвратнейший холод. Можно было бы проехать ещë одну остановку, чтобы до дома было не так уж и долго идти, но они уже на улице и автобус отъехал, поэтому нет никакого способа вернуть события обратно. - Хорошо, я выслушаю тебя. С улыбкой произнëс шатен, всë крепче переживая в своей бинтованной кисти руки чужое запястье. Руки Фëдора несильно побелела от такого к ней обращения, но выдëргивать нет смысла. Вместо этого он и сам улыбнулся, почти подобно собеседнику. - Прямо здесь? Следует отойти в другое место, если не нужны свидетели. И в сию же секунду его потащили за это же запястье в неизвестном направлении. Здесь Фëдор мог ориентироваться, поэтому понял, что сейчас они идут в сторону жилых домов, но не по дороге через школу (по дороге через школу он соответственно выходит уже к своему дому. По другой дороге требуется долгий обход), а в сторону той самой библиотеки. «Если мы туда, то он наоборот поспешит исполнить то, что я ему предъявил в лицо. Теперь понятны его вопросы и всяческие вставки не по делу» Проходя очередные повороты всë мерещилась та самая дорога, по которой он недавно бежал на одном дыхании. Достоевского передëрнуло от этого. Волна необъяснимого страха вновь настигла его. «Что это было тогда? » Этот вопрос ещë долго не покинет его головы. Тем временем они всë продолжают идти по скрипящим сугробам. Солнце уже высоко, что довольно странно. Всë ещë ощущается так, словно сейчас зима. Дорога подводится к той библиотеке. Кареглазый не намерен сворачивать с пути и продолжает тянуть за собой брюнета. «А сейчас это так будет? » Промелькнул резкий и бестактный вопрос в его голове, а взгляд устремился на чужой затылок. Свободная от хватки, левая рука потянулась к чужой шее, перемотанной бинтами. Ещë мгновение и он найдëт ответ на этот вопрос. Прикосновение... Ничего... Буквально ничего не произошло и он отдëрнул свою руку. Это было чистым любопытством, а не тягой совершить убийство или же что-то подобное. Свою руку он заложил за спину почти в то самое мгновение, как отдëрнул еë. Незнакомец остановился и повернулся к нему. На его лице толком ничего не было. Можно было лишь мельком проглядеть тихое непонимание и серьëзность. Достоевский тоже остановился и смотрел прямиком на него, но уже более серьëзней, опустив брови чуть ниже. Ещë немного посмотрев он увидел словно... Досаду? Да, именно еë. «Чем больше я вижу такие его эмоции, тем больше мне кажется, что он всë прекрасно видел» Эта теория не имела ровно никаких тому доказательств, да и не имела бы вообще. Но она оправдывает чужой интерес. А чужой интерес оправдывает собственный. {Неужели вы и впрямь не хотите меня брать? Когда я в другом облике рассказал вам этот наискучнейший анегдот, вы натянуто засмеялись и приняли меня. Так что не так сейчас? Ответьте мне на это же! - *молчание*} Тишина сгущалась вокруг них. Она словно щаволокла их сухим и тяжëлым облаком. Они оба уже раз сталкивались с этим. Фëдор вздохнул и в тот же миг прокашлялся, чем вызвал неистовую усиленную боль в горле. Он тяжко сглотнул и теперь сам шëл в ту сторону. - Мы же в библиотеку идëм с тобой? Не дождавшись ответа, он продолжил идти. Руку удалось лëгким движением вырвать из чужой хватит и самому перехватить еë. Теперь уже он вëл бинтованного в ту библиотеку. Тот, кого ведут, вëл себя теперь тихо. Он сдержал молчание, которое точно означало то, что ведущий полностью прав. Сопротивляться как-то и не хочется вовсе. Да и смысла он в этом не видел, они всë равно прийдут в библиотеку. Мысли наконец отпустили Фëдора полностью. Хотя они его отпустили ещë с момента, как на него посмотрели, но лишь сейчас он в этом уверился целиком. Белая дверь библиотеки была прямиком перед ними. Тонкая рука огласила металлическую ручку и, обзватив еë, открыла дверь. В здании библиотеки было тепло. Даже уж слишком. Резкий контраст с погодой на улице показал своë. Достоевский почувствовал, как его руку не сильно дëргают. На сей раз уже он повернулся, изображая на своëм лице тот самый вопрос касательно такого-то движения. - Пройдëм за дальний столик? Этот вопрос прозвучал глупо со стороны стоящего чуть сзади. Хотя как расценить его. Если подумать, то это скорее утверждение. Фëдор кивнул и прошëл вместе с парнем за него, садясь друг на против друга. Руки он сложил на столе, скрепив их в некрепкий замок. Незнакомец же их сложил на груди. Спустя примерно пол минуты, шатен выдал: - Что это означало? Что на нас никто не смотрит? «Ты погляди только... Навязался на эпиграф к диалогу. Не уж то и вправду этим заинтересовался? » Теперь пришло осознание, что теперь почти в каждом своëм ответе прийдëтся оставлять долю подобного вопроса, чтобы оставить чужой интерес к этому. Не особо сильно хотелось, чтобы тебя так и оставили одного здесь, за дальним столиком. - То, что всем людям абсолютно всë равно на то, что происходит вокруг них. Тебе наш разговор в автобусе странным не показался? На лице Фëдора восторжествовала довольная улыбка. Бинтованный изначально нахмурился, а после ухмыльнулся. - Ты уж очень сильно зацикливаешься на том, что всем интересен... У тебя случаем не чунибио? Фëдор смутился и помрачнел. Той улыбки на лице уже не было. Он в миг посерьëзнел. - Что б ты знал... Синдром восьмиклассника характеризует то, что человек буквально себя не чувствует в этом мире. Я же прекрасно осознаю в каком мире я нахожусь и исследую его... Всë он произнëс осуждающим тоном, смотря прямо на незнакомца, пропиливая его взглядом. Со стороны шатена послышался смешок. -Ну тогда у тебя он не напрямую. Это не отменяет твоего странного поведения, уж поверь. Достоевский глубоко вздохнул, собирая мысли воедино. - Может быть и так, но я сам прекрасно анализирую свои действия и понимаю, к чему они ведут... «Понимаю.» «Понимаю?» Карие глаза напротив опустели и смотрели со скукой. Они потеряли и тот малейший интерес, который в них возможно присутствовал хоть когда-то. Ноги и руки уже почти отмëрзли в тëплом помещении. Становилось душно. Тишина сейчас никак не давила, а даже расслабляла. Размеренно проходила вдоль парней и останавливалась на самых мельчайших деталях. Внимание вновь привлекли бинты на чужих руках. «Так всë же, что под ними? То, что там скорее всего травмы почти с точности очевидно... А может это не так? » В этот момент личность напротив привлекла к себе ещë более внимания. «Он сам упоминал о синдроме восьмиклассника... Может и бинты с ним связаны? Хотя нет, глупая догадка. Он не ведëт себя сейчас так, словно страдает им. Значит всë же травмы, но какие, что требуют такого перебинтования? А может и бинты по всему его телу? » - Ты занимаешься спортом? Осторожный вопрос, подходящий к теме бинтов и размеривающий эту тишину. - Хм? К чему этот вопрос? Незнакомец немного подозревающе посмотрел на него. - Нет... Отдельными не занимаюсь... Он уставился на него, словно готов осуждать за вопрос, который ему задали. - Захотел поинтересоваться. Часто бинты на руках встречаешь у тех, кто занимается спортом. Шатен чуть усмехнулся. - Так интерисует тебя они? Бинты и бинты, чего они тебе? - Не часто доводится увидеть человека с ними, вот и хочу поинтересоваться, нельзя? - Нельзя. Незнакомец стал серьëзнее, а после глубоко вздохнул, словно устал от времяпровождения сейчас. - Предлагаю закончить этот разговор. Не особо хочется весь свой первый день в другой стране тратить на пустую болтовню... «Иностранец» - Хорошо, я понимаю это. Тогда можно узнать откуда ты? - Я из Японии. Ты уж слишком сильно интерисуешься в других людях вокруг себя, тебе это не кажется? -Может так и есть. Так... У тебя тогда и имя иностранное... Можно его узнать? - Дазай Осаму. И принято обращаться именно по фамилии. - Хорошо, буду знать это. На телефон Осаму пришло сообщение. Оно было написано на Японском языке и Фëдор не разобрал написанного. После шатен положил телефон экраном вверх на стол и через пару минут он потух. Краем глаза брюнет смог разглядеть цифры номера телефона (На некоторых моделях телефона при незакрытой переписке он отчëтливо виден) «+7 9** *** ** **. Запомнил» Он торопливо отвëл взгляд от чужого гаджета, чтобы не вызывать сильных подозрений. - Я тогда пойду, удачи тебе... Кареглазый встал из-за стола и направился к выходу из библиотеки, вскоре покинув еë. Ещë какое-то время Фëдор там посидел, анализируя нового своего знакомого, который одним своим видом вызвал не мало вопросов. Примерно пол часа спустя таких раздумий он и сам поднялся и вышел из библиотеки. Согревшееся тело вновь окутал холод. Солнце по-прежнему высоко. До школы не так далеко, а от неë и до самого дома как рукой подать. Он шëл не так быстро. Обычно для самого себя. {- Я уже сказал тебе свой ответ на это. Хватит до меня докабеливаться! Человек наконец отстранился от стены и смотрел с некой раздражëнностью и неприязнью на человека, по вине которого у него такое испуганное состояние. Послышался тяжёлый и обречëнный вздох со стороны стрелявшего} Достоевский и сам не заметил как вскоре оказался напротив дверей своего дома. Он дëргает за ручку подъезда, рывком еë открывая. Порой хорошо, что подъезд можно так легко попасть, благодаря сломанной двери. Он живëт на пятом этаже в пятиэтажке без лифта. Сделав очередной вздох, красноглазый принялся подниматься по каменным лестницам, слабо освещëнной лестничной клетке. Ближе к пятому этажу вновь начался тот болезненный и дерущий кашель. И вот перед ним дверь его квартиры. Он постучплся, ведь ключей у него с собой не было. Да вообще ничего не было. Повезло, что удалось зайцем проехать на автобусах. Дверь открывает высокая женщина в длинном домашнем халате, казавшемся достаточно тëплым, и чëрными волосами, заплетëнными в низкий пучëк. - Ты где шляешься с утра по-раньше? Ещё и раздетый весь... Ты словно заболеть стремишься снова... С порога она начала его отчитывать. Фëдор ничего не ответил на еë нотации и лишь спокойно прошëл в квартиру, вешая чëрный отцовский плащ в шкаф, а шапку кладя на место. - Ты меня слушаешь вообще? Я с тобой разговариваю... Словно в луже купался, ей богу... - Мам, я слышу тебя. Больше не буду... Очередная фраза, которую он повторяет из разу в раз, когда эта женщина отчитывает еë. Заслышав лишь обречëнный вздох с еë стороны, он прошëл в свою комнату и закрыл за собою дверь. Ничем не примечательное место. Не яркие стены, поклеяные бардовыми обоями с характерным принтом. Панорамное окно прямо напротив двери. В углу стоит шкаф, а чуть поодаль от него, прижатой к стене, кровать. Напротив кровати, уже около другой стены стоит большой стол с компютером. Рядом с этим столом не такой большой книжный шкаф. И в боследнем углу, который хорошо видно при входе, располагается чехол для большого струнного инструмента - виолончели. Давняя тяга родитей научить сына музыке. Долгая учëба игре на пианино, а после ему самому дозволили выбрать музыкальный инструмент. Виолончель ему сразу приглянулась. Крайне красива она своим звучанием. И самый опошлëнный вальс в быстром темпе звучит изящно в еë исполнении. Фëдор присел на свою кровать и сразу залез в телефон. В памяти всë крутился тот номер, который он хорошо запомнил. «+7 9** *** ** **» Он ввëл его и сохранил контакт, подписывая именем и фамилией владельца номера. Сейчас писать не хочется абсолютно. Да и реакция на его сообщение сейчас будет крайне очевидна. Он отложил телефон в сторону и взял книгу по философии, продолжая еë чтение. Книга была с элементами художественной литературы, а потому в ней был характерный сюжет, ведущийся от третьего лица. <Проходя вдоль красивого и выкрашенного разными цветами парка, я заметил прекрасную девушку, стоящую недалеко от меня. Всем своим видом она скрашивала это место. Она устремилась идти куда-то. Еë руки были сложены в замок и будто держали что-то. Что-то блестящее. Еë белое платье развивалось от слабого ветра. Вдруг из еë рук падает этот блестящий предмет, с явным металлическим звоном. Приглядевшись, я заметил, что это металлическая и отполированная насадка на кувалду. Она быстро еë подняла и продолжила идти. К вечеру я и забыл об этой незнакомке. > Вдруг во входную дверь кто-то постучал. Это отвлекли брюнета от чтения. Дверь открылась. Это была соседка. Они вместе с матерью Фëдора проследовали на кухню и стали беседовать о чëм-то. Их разговоры были громкими и вновь он не смог сосредоточиться на сюжете произведения и отложил книгу в сторону, ожидая пока та наконец уйдëт из дома. В той заброшке он прибыл с 4 часов утра. Сон не так для него важен, да и режим давно сбит, но снова уйти туда он не может, мать этого просто не позволит сделать под различными предлогами. Она, разумеется, не знает, что это за место. Да это и к лучшему, меньше знаешь - крепче спишь. Сон... Сейчас он мог позволить себе именно поспать. Он переоделся в свою домашнюю одежду, которая выглядело как-то серо и прилëг в кровать. Усталость спустя минут десять взяла своë и он уснул. ... Спустя пол часа экран его телефона включился. Включился бесшумно, ведь его телефон стоит на вечном беззвучном. Свет его не разбудил, хоть телефон и лежал на той же кровати рядом с ним. Это было входящее сообщение. "Привет, Федь! Помнишь я тебя вчера долго упрашивал сходить нам погулять? " Не получив ответа, человек на другом конце провода спустя две минуты написал следующее. "Так вот, я не смогу ни сегодня, ни завтра. Мне нужно помочь одному человеку" *печатает...*