Apres Moi La Deluge

Кабинеты в участке были безлюдны и погружены во тьму. В нескольких пустых помещениях горел свет, слабо проливаясь в тихие коридоры. Здание покоилось беззвучно, однако от этого покоя не веяло умиротворением. Один кабинет был всё ещё занят, мягко освещённый несколькими лампами, расставленными по углам и на столах. Там — муж, жена и их супруг по работе сидели над кипами бумаг. Небольшая мусорная корзина, доверху наполненная пустыми стаканчиками из Старбакса и банками энергетиков, наглядно демонстрировала прогресс в течение рабочего дня, словно слои в земной коре. Крошечные стаканчики из офисного кофе-автомата стояли охладевшие и давно забытые по краям столов. Мокси изо всех сил старался не позволить своим глазам сомкнуться, прочитывая очередной полицейский отчёт. Прошло почти четыре недели с последней жертвы Потрошителя, но трое следователей ещё не могли позволить себе отдохнуть. Около двадцати тысяч обращений на горячую линию и на сайт департамента, которые, однако, ни к чему пока что не привели. Остальные детективы поначалу были рады открытию Страйкера насчёт охотничьего ножа, но это никак не помогло продвинуть дело. Ни модель, ни марка ножа, ни где его купили не стало известнее после подтверждения, что использованный нож — для охоты. Блитц перестал включать радио в машине уже как неделю. Теперь поездки были лишь под звуки дорог или пробок. Почти каждая местная новостная радиостанция раскритиковывала тех, кто занимается следствием по делу Потрошителя, даже так любимая Блитцем станция Новостной Нью Йорк. Нетрудно было понять их возмущение и удручённость, но все эти комментарии очень быстро стали назойливой мухой, чьё жужжание еле утихало перед теми ничтожными часами, которые следователю удавалось проводить в своей квартире. Нельзя было сказать, что он особо спал. Недолгий сон выдавался некрепким и беспокойным, кошмары всё ухудшались, как и обычно. После стольких увиденных жертв это было неизбежно, и кошмары повторялись почти каждую ночь. Блитц стоял в мокрой траве в Центральном парке. Над головой трещал гром, а тёмные облака были настолько густыми, что, закрывая солнечные лучи, почти превращали дневной свет в сумерки. Страйкер подходил к нему через газон, на ходу снимая защитную маску. — Время смерти должно быть где-то после полуночи, — обращался он к Блитцу. — Но висит там он уже прилично. — Когда его нашли? — спрашивал Блитц. В какой-то мере сам мозг Блитца осознавал, что это место было знакомым, что он здесь уже бывал, словно вот-вот догадываясь, что это сон. Однако ничто не могло остановить ход этого сна. — Звонок поступил рано утром, — Страйкер вёл его через толпу других полицейских и работников спецслужб ближе к линии высаженных деревьев. Криминалист говорил что-то ещё, но Блитц никогда уже не слушал, что именно. Там, прямо перед ним, подвешен на дереве был Мокси. Некоторыми ночами это была Милли. Они висели бездыханны, неподвижны, с застывшими, будто маски, лицами. Порой они были целы, а порой разделаны и освежёваны, как принесённые с охоты животные. В самые худшие ночи с дерева свисал Столас. Эти кошмары Блитц ненавидел больше всего. Подвязан к веткам он был не как обычно грубыми верёвками, а узлами из чёрного тонкого каната, который Блитцу был прекрасно знаком. Он его и завязывал, в конце концов. Узелки перекрещивались вокруг плеч и бёдер чёрной шёлковой паутиной, которая раньше возбуждала в Блитце восторг, а теперь использовалась, чтоб удержать Столаса на месте перед разделочным ножом. В этих снах взгляд Блитца следовал по каждому сантиметру этой верёвки до самой большой раны: раскуроченной груди без сердца внутри. Рёбра мужчины несуразно выпирали в разные стороны, как будто растерзанные диким зверем. Когда Блитц отводил взгляд, он всегда отводил его вниз, и видел, как держал в своих руках сердце Столаса. Просыпаясь, Блитц никогда не был до конца уверен, был ли именно он тем, кто вырезал Столасу сердце. На столе завибрировал телефон, так необходимо отвлекая мужчину от разыгравшихся мыслей. Мокси резко выпрямился, делая вид, будто не спал. Милли заинтересованно заглянула в подсвеченный от уведомления телефон. — Это кто тебе пишет так поздно? — полюбопытствовала она. Резво хватая телефон со стола, Блитц бросил ей, — Просто друг пишет узнать, как мои дела. Тебе лучше бы сейчас быть дома, а не в этом своём офисе, мистер. Едва заметная улыбка затронула уголки его губ, пока он печатал ответ. Всё ещё на работе. Эти обращения сами себя не проверят. От тебя так мало слышно в последние недели. — Столас жаловался, — Уроки сами себя мне не преподадут, знаешь ли. Блитц устало вздохнул. Честно говоря, ему не хотелось видеться со Столасом. Посреди стресса, завалов на работе и кошмаров у него не оставалось сил думать о том, как бы развеяться. Прости, обещаю, я всё восполню. Блитц порой задумывался, отчего Столас вообще тратил время на него. Не то чтоб он был прибыльным клиентом. Столас не принимал никакие вопросы Блитца о том, сколько тот ему должен. Всегда, когда эта тема поднималась в разговоре, атмосфера в квартире словно скисала. Столас даже подарил ему дубликат ключа. Вот это было ещё одной загадкой, к которой Блитц никак не мог подступиться. Среди возможных объяснений был вариант, что как человеку, имеющему довольно опасную работу, Столасу было полезно знать кого-то из органов общественной безопасности, к тому же заручиться защитой от сутенёров. Блитцу казалось абсолютно логичным, что в обмен на такой уровень безопасности с него не спрашивалась бы оплата. А может быть восполню я? Почему бы тебе не приехать сегодня вечером? Предложение звучало заманчиво, однако Блитц помедлил соглашаться. Чем бы их взаимоотношения ни были, если он сегодня поедет к Столасу, то нарушит статус-кво. Блитц никак не сможет переварить какую-либо близость, и невозможно заранее знать, как Столас отреагирует на пустую трату его времени. Но сама мысль о том, чтобы просто посидеть со Столасом на балконе, покурить… Часы показывали уже за десять. Должно быть, у Столаса сегодня выходной, раз он приглашает Блитца к себе в такой поздний час. Мужчина поднял взгляд на своих коллег: Мокси снова клевал носом, Милли потирала свои уставшие глаза. Они брали смены по десять и двенадцать часов уже которую неделю. Остальные следователи были сняты с ведения этого дела и переназначены в начале этой недели, так что здесь снова остались только они втроём. — Хей, вы двое, езжайте домой, — обратился к ним Блитц. — Домой? — переспросила Милли, словно не расслышав его с первого раза. — Да, домой. Мы не найдём этого подонка сегодня. Поезжайте домой и поспите столько, сколько сможете, — Блитц закрыл бумажные папки, что лежали у него на коленях, и отложил их на стол. — Думаю, вы правы, — зевнул Мокси. — Конечно прав. Какой же из меня супруг, если я уработаю вас до смерти? — Блитц встал, и его спина отчётливо хрустнула. — Спасибо, Блитц. Мы это очень ценим, — поблагодарила Милли, набрасывая на себя пальто. — Будь осторожен по дороге домой. — Вас подвезти? — Не надо, поезд как раз идёт до нашего дома. Мы доберёмся, — ответила Милли и добавила, — нужно ли тебе помочь добраться домой? — Не, я в порядке. Со мной всё будет хорошо. Но спасибо, Миллз, — Блитц взял свой портфель и плащ. — Берегите себя. — И вы тоже, сэр, — попрощался Мокси. Блитц спустился на подземную парковку офисного здания и отправил Столасу ответ. Есть вероятность, что я на тебе засну. Ответное сообщение пришло мгновенно и вызвало у него удовлетворённую улыбку. Я не против. . По приезде Блитца уже ждал крепкий напиток и ужин. Жутко голодный, он решил оставить свой танец с бубном под названием «отнекиваться» и, взяв тарелку томатного супа и жареный сыр, сел за стол. — Столас, это пахнет вкуснее, чем всё, что я ел за последние месяцы! — крикнул Блитц в глубь квартиры, начиная есть. Поначалу он и не увидел, как Столас вышел из спальни в кухню, но когда всё же заметил, то замер с бутербродом на полпути ко рту. Столас облокатился на дверной проём, как он всегда и делал, однако сегодня он был одет в растянутую футболку и удобные шорты. Обычно он надевал либо ночной халат, либо что-нибудь кружевное, либо вообще встречал своего гостя в неглиже. Но это первый раз, когда Блитц увидел его в обычной одежде. — Не переживай, я уже поел, — произнёс он, усаживаясь напротив Блитца за стол. — Нет, это не то, что… — Блитц опустил голову, стараясь скрыть жар, заливающий его щёки, и прокашлялся. — Я хотел сказать спасибо за еду. — Конечно, мой милый, — Столас подпёр подбородок ладонью. — Я волновался, что ты не успеваешь нормально есть, поэтому решил попробовать тебя завлечь. — Я очень даже… завлекабельный, — подтвердил Блитц, окуная бутерброд в томатный суп и откусывая. — Небеса, как же это, мать твою, вкусно. Низкий тихий смешок поднялся из груди Столаса. — Приготовлено с приправами из моего сада специально для тебя. — Я, кажется, говорил тебе не подкармливать никаких диких существ, — Блитц поводил ложкой в супе и надкусил снова. Еда была ароматной, горячей и почти сладкой. — Настолько ли ты дик, Блитц? — В какой-то степени, — тихо ответил он. В действительности он был рухлядью. Его дом был в беспорядке, а личная жизнь почти отсутствовала. Большинство времени в каком-либо социуме проводилось за шутками с Милли и Мокси на работе или за подыгрыванием друг другу со Столасом. Работа являлась единственным, что он по-настоящему мог ответственно поддерживать. Пожалуй, «дикий» — неподходящее слово. «Безнадёжный» подошло бы намного больше. Это исчерпывающее описание для кого-то, кто поддался волшебству бесподобного мужчины, как песне Сирены. Как дурак, Блитц почти все свои силы тратил на то, чтоб не забывать, кем они на самом деле являлись: секс-работник и клиент. С тёплой едой и лучезарными улыбками Столаса это нередко забывалось. Блитц старался держаться за мысль, что ему нечего было дать взамен. — Я не хочу на тебя давить, Блитц, — мягко произнёс Столас. — Но мне хотелось бы иметь возможность тебе помочь. — Почему? — Блитц не поднимал взгляда от своего стакана, раскатывая кубики льда внутри. — Потому что я…— Столас осёкся, продумывая получше свои следующие слова. — Потому что мы друзья. После всего, через что мы прошли, я считаю тебя очень дорогим для меня- другом, Блитц. Ты важен мне. Стройная рука медленно потянулась к кисти следователя. Столас нежно коснулся подушечками пальцев руки Блитца, и настолько тёплое и принимающее соприкосновение грозило дать Блитцу забыть. Если он не будет осторожен, то просто потеряется в этом раю. Один вопрос возвышался над всеми его размышлениями, повторяясь снова и снова в голове; будет ли это настолько плохо? Но Блитц знал, что в глубине души уже имел ответ, как бы сильно он его ни ненавидел. — Ты важен мне тоже, Столас, — признал он, слегка меняя положение своей руки и пододвигая её вперёд, чтобы переплести их пальцы. Сколько бы он про себя это ни отрицал, но Блитцу нравилось, как загорелая, грубая, покрытая шрамами кожа его руки контрастировала с гладкой, безупречной кожей Столаса. Во многом они были совершенными противоположностями, но сочетались так, так хорошо. Быть со Столасом было самым лёгким и естественным, что ему когда-либо доводилось знать, пускай это и звучало по-максималистски. — Я вижу, что ты устал. Не хочу, чтоб ты ехал домой в таком состоянии, — мягко сказал Столас. — Останешься со мной здесь на ночь? — Ты не против, что я займу диван? — задал встречный вопрос Блитц, прикидывая, что было бы здорово, если солнечный свет разбудит его утром. К его удивлению, Столас фыркнул. — Что за невиданный вздор, ты будешь спать в моей кровати со мной. В нерешительности Блитц нахмурил брови. — Тебе точно будет нормально так? — Почему мне должно быть не нормально? — В плане… Пусть мы и друзья, но я всё ещё твой клиент. Исполненный боли взгляд, что пронёсся в глазах Столаса, не остался незамеченным Блитцем, и следователю безумно хотелось бы понять, почему же произносить правду всегда оказывалось так больно. Столас умело прибрал раненное выражение со своего лица и слегка наклонился вперёд. — Ты не клиент для меня уже очень долгое время, — медленно проговорил Столас, выделяя тоном каждый слог и не разрывая зрительный контакт с Блитцем. — Я был бы благодарен, если бы ты больше не воспринимал себя так. Теперь очередь кивать так, словно ему преподавали урок, перешла к Блитцу. — Х-хорошо, да, — вторил он. — Не клиент. Паззл начал складываться деталька за деталькой. Никто и никогда не заявлялся на пороге этой квартиры и не прерывал их встречи. Никакой распорядок недели не мог бы быть спланирован так, чтоб ни один из других клиентов Столаса не заглянул к нему без приглашения хотя бы раз за последние месяцы. Это означало, что Блитц был единственным, кто имел дубликат ключа. Столасу приносило столько радости просто заботиться о нём, просто готовить ему ужин, когда Блитц об этом даже не просил. Наблюдая за тем, как осознание появляется в глазах Блитца, Столас тепло улыбнулся. Он приподнял руку Блитца, чтоб оставить поцелуй на его ладони, и положил её на свою щёку. Кожа Столаса на ощупь была прохладной и гладкой, как шёлк, и Блитц легонько провёл большим пальцем по его щеке. Большие карие глаза медленно закрылись. — Мне нужно кое в чём признаться; я тоже довольно сильно устал. — Уже поздно, — ответил Блитц так же тихо, но никак не двинулся, чтоб не нарушить момент. Ещё несколько минут они просто сидели вот так, тёплая рука Блитца покоилась на холодной коже Столаса. Наконец Столас мягко отстранился и потянул Блитца за руку. Тот покорно встал и последовал за ним в спальню. Как много раз они заходили в эту комнату? Блитц вводил Столаса сюда спиной, ухмыляясь и приговаривая. Он догонял его досюда, пока Столас смеялся и просил пощады. Блитц прокрадывался за Столасом в эту комнату, после чего хватая его и вместе с ним валясь на кровать. Один раз Блитц вносил его сюда на руках, словно они были вот-вот обручены. Сейчас же Столас просто вошёл вместе с ним и остановился у подножия кровати, чтобы снять с Блитца пиджак и заняться пуговицами на его рубашке. — Я бы справился, — пробормотал Блитц, наблюдая, как ловкие пальцы расстёгивают пуговицу за пуговицей. — Не глупи. Я уже закончил, — Столас помог ему снять рубашку. — Хочешь, дам тебе что-нибудь, в чём спать? Не хотелось спать в майке, в которой он провёл весь день, и Блитц кивнул. К тому моменту, как он расстегнул ремень и снял брюки, Столас уже принёс ему футболку и шорты. Приятная на ощупь ткань пахла чем-то родным; пусть футболка и пришлась слишком длинной, это не было важно. Как только мужчина оделся, Столас потянул его за собой на мягкую кровать. Целые месяцы Блитц представлял, каково это — просто лежать здесь и смотреть на него. Сквозь жалюзи свет от всё ещё не спящего города внизу проливался на них обоих в мирной полуночной тиши. От той сонной улыбки, с которой Столас смотрел на него, что-то в сердце Блитца заныло. Мужчина был настолько красив, что иногда Блитц думал, не сон ли это. Может быть и правда сон. Наяву так хорошо не бывает. — Засыпай, мой милый, — обратился к нему Столас и придвинул чуть ближе к себе. Положив голову на его плечо, Блитц позволил себе закрыть глаза. — Доброй ночи, Столас. Спасибо тебе. — Не за что, моя любовь, — зевнул Столас. Блитц довольно выдохнул и дал этим приятным словам погрузить его в сон. В ту ночь никаких тел на деревьях не было.