Apres Moi La Deluge

К сожалению Энджела, четверг начался и закончился едва ли богаче на события, чем обычно. Пятница пролетела благодаря драматичному спору в гримёрке: Физз и Веросика снова собачились по поводу одолженной одежды, которую кто-то из них в очередной раз не вернул другому. Зачем ещё нужны лучшие недодрузья-недовраги, если они не подворовывают друг у друга? Энджел как обычно наблюдал за разворачивающейся драмой со своего гримёрного столика. Они с Черри передавали друг другу косяк, притворяясь, что поправляют свой макияж в зеркале, когда на самом деле оба не могли оторвать глаз от спора в паре метров от них. Кроме ежедневных выпусков Новостного Нью-Йорка, от Аластора не было никаких вестей. Радиоведущий обязательно вставлял шутку-другую, упоминающую ангелов, в эфиры, но это также неплохо вписывалось в его комментарии насчёт недавних бурных скандалов с церковью. Не считая таких мимолётных упоминаний, Энджел оставался в растерянности с множеством вопросов. Кто вообще приходит домой к секс-работнику, готовит ему ужин, а затем исчезает в ночи? Ни предложений, ни сделок, ни бартера, даже никакого ножа, приставленного к горлу Энджела, вкупе с требованиями, которые были бы грозно нашёптаны ему на ухо. Ничего. Ни капли. Ноль. Шиш. Всё загадочнее и загадочнее с каждым днём. Что-то не складывалось. Он нарезал круги по Центральному парку по пути домой, стоял то там, то здесь в надежде увидеть Аластора, бродящего где-то в потёмках. В глубине души он понимал, что это было бессмысленным занятием, так как в тот вечер он встретил Аластора, занятого убийством, по чистой случайности. Однако эта мысль не умаляла ощущение, что именно здесь он чувствовал себя ближе всего к Аластору. Почему-то появлялось странное невесомое спокойствие, которое ранее приносили только вещества и алкоголь. Теперь же, живя без них, Энджел обнаружил, что ему становилось всё тревожнее и тревожнее как от ломки, так и от отсутствия привычных методов успокоения. Без понятия, отчего находиться рядом с Аластором приносило ему утешение, Энджел лишь был уверен в том, как сильно ему нужно было проводить больше времени с радиоведущим. К моменту, когда подкралось воскресенье, настроение Энджела настолько скисло, что он почти сорвался на Столаса. Долговязый мужчина всегда был для Энджела либо слишком унылый, либо слишком энергичный. Обычно Энджелу нравилось стараться его развеселить, но сейчас, когда Столас вёл себя так активно и болтливо, парень только и мог думать о том, как бы разбавить его жизнерадостность. — Отчего это ты так светишься и на месте усидеть не можешь? — поинтересовалась Черри, наблюдая через зеркало, как Столас возился со своими стрелками. — У меня-я сегодня вечером особый клиент, — нараспев ответил тот, широко улыбнувшись. — Он раньше никогда сюда не приходил, но мы знакомы со сверурочки. — Ебать копать, ты брал сверхурочное? — её глаза распахнулись от удивления. — Этот твой клиент придёт насыпать ещё больше денжат тебе? — Думаю, Столас больше рад мысли о том, что его ждёт после смены, — отозвался Энджел и повернулся к Столасу. — Даст тебе сегодня на чай? — Ха, надеюсь, не только на чай, — усмехнулась Черри. — Ой как смешно, — передразнил высокий мужчина. — Ни одного из вас не касается, чем мы с ним занимаемся вне- — Остынь, Столас, — перебил Энджел. — Я стебусь. К тому же ни для кого не секрет, что именно ты будешь делать после смены. — Ага, этот твой клиент — именно тот, кто будет тебя сегодня ночью ст-ебать, — отозвалась Черри. — Блять, как же я тебя люблю, — выдохнул ей в ответ Энджел, театрально прикладывая руку к груди и изображая подступающий обморок. Черри всегда могла его отвлечь от любых грузных мыслей своими шутками. — Да-да, отсосёшь мне позже. Нам пора работать, — ответила Черри и встала, направляясь к выходу из гримёрки. — Тебе тоже, Столас. Я пройду мимо его столика, проверю, обе ли руки у него на столе. Правила клуба! — Поверить вам двоим не могу! — Столас простонал, но его предъявление девушка уже не слышала, скрывшись за дверью. — Он очень даже мил, знаете ли. — Я уверен, что он молодчина, Столас, — отвлечённо согласился Энджел, вставая из-за своего туалетного столика. — Познакомь нас, может, если представится шанс. А мне время на сцену, скоро мой номер. Из всей группы танцоров Столас был самым слабым звеном. Слабым не в смысле его способностей на сцене, просто у него было меньше всего опыта с улиц. Как Энджел понимал, Столас никогда не работал в реально плохом клубе и никогда не был на поводке у сутенёра. Бόльшая часть портфолио Столаса безопасно содержалась онлайн, за подписками высоченных, как и его ноги, цен. Известно, что он какое-то время был шугар-бейби нескольких неприлично богатых, важных директоров-бизнесменов-начальников и, насколько Энджел был осведомлён, никогда не лежал на уличном асфальте побитый и окровавленный. Что, признаться, было впечатляющим, но Энджел судил, что это скорее из-за того, как Столас принципиально не брал сверхурочную работу, нежели из-за выдающихся навыков выживания в их индустрии. Столас никогда не давал себе шанса узнать более жестокие реалии их профессии. Конечно же, ему бросали гадости и шлёпали по заднице время от времени, но это не шло в сравнение с тем, как когда тебя запирают в одной комнате с… в общем, это другое. Не то чтобы Столасу было предначертано судьбой принять на себя боль, просто это скорее было похоже на игру в русскую рулетку — с каждым днём его шансы испытать на себе другую сторону их работы неуклонно росли. Энджел волновался за него. Потому что промокать Столасу слёзы было легко, а переносить его радость — почти невозможно. Не оттого, что Энджел желал ему боли, а потому, что Энджел завидовал его беспечности. Единственные моменты, когда он мог почувствовать хоть что-то похожее, не обходились без помощи множества различных веществ. Энджел не знал, хорошая ли пара Столасу этот его ухажёр, но если нет, то парень имел чёткое представление, что с ним сделает. И правда, большое упущение, что Аластор затих. Черри завершила свой сет на шесте виртуозным вращением вниз, приземлившись на колени. Такое удачное движение позволило ей собрать брошенные на сцену купюры, прежде чем она покинула сцену. Проходя мимо Энджела, она ему подмигнула. — Ещё больше к моим сбережениям на дом! — Черри помахала пачкой купюр перед его носом. — Придёшь на моё новоселье? — Я заселяюсь первым, гадюка, — он послал Черри воздушный поцелуй. — Сиди и смотри. — Постарайся как следует, если хочешь со мной сравняться! — подстегнула она. Музыка сменилась, и Энджел гордо взошёл на сцену. Если воздыхатель Столаса думал познакомиться с его друзьями, то это выступление будет первым тестом, и Энджел не собирался его щадить. Легко поддерживая свой вес руками, Энджел повис вниз головой на шесте, сцепив ноги для опоры. Пока он медленно спускался, устраивая своей публике долгожданное шоу, его взгляд кое-что зацепило. Мысленно отмахнувшись от чего бы то ни было в углу зала, он продолжил свой номер, опускаясь на пол и широко разводя колени. Встав на ноги, однако же, ему было лучше видно толпу, собравшуюся около сцены, и даже дальше. Вместо того, чтоб увидеть Столаса, Энджел уловил знакомое лицо в самом дальнем конце клуба. Или, скорее, знакомую ухмылку. Музыка всё никак не заканчивалась. Басы продолжали греметь, но песня больше не приносила Энджелу удовольствия, так как весь его слух занимало биение его собственного сердца. Умело держа заигрывающее выражение лица для публики и грациозно передвигаясь по сцене, он мог лишь думать о том, сегодня ли та самая ночь, когда Аластор наконец предложит то, чего Энджел так ждёт, или, несмотря на его предостережения какое-то время назад, позовёт Энджела с собой на охоту. Хоть Энджел и знал, что внимание каждого мужчины в зале было направлено на него, он мог ощущать на себе только один единственный взгляд. Когда выступление, наконец, подошло к концу, в руках у Энджела была толстая пачка денег, но ни одной купюры — от того гостя, что так осторожно держал дистанцию. Энджел направился в сторону гримёрки, чтобы забежать туда и сложить деньги в сумку, а затем направиться к тому самому посетителю, но на входе в гримёрную комнату его остановил довольный Столас. — Ты говорил, что хочешь с ним познакомиться? — быстро проговорил тот. — Пойдём, у нас обоих сейчас есть минутка. Я вас познакомлю. — Прямо сейчас? — этот клиент Столаса уже совсем вылетел у парня из головы. Столас кивнул. — Я сейчас на сцену, и мне нужно знать, что он думает о моём танце. Сможешь у него выведать? — Что, переживаешь, что твоя дощатая задница не удержит его внимания? — поддразнил Энджел, разрешая светловолосому вытянуть его обратно в зал. Он наспех рассунул купюры за резинку своих чулок и проследовал за Столасом к столику, где в одиночестве сидел мужчина. Ростом невысокий, тот был безусловно привлекательным. Костюм на нём был хороший, однако Энджел сообразил, что стоил он дёшево и явно был не новым. В руке мужчина держал пачку сигарет, которой лениво постукивал по столу рядом с почти нетронутым коктейлем. Во всей вселенной не было никаких шансов, что финансы этого человека могли бы обеспечить ему доступ к Столасу в штаны. — Блитц, это мой приятель Энджел, я тебе про него рассказывал, — с широкой улыбкой проговорил Столас. — Энджел? Тебе очень подходит это имя, — Блитц жестом пригласил Энджела присесть рядом. — Столас не говорил мне, что ты такой льстец, — улыбнулся парень, как будто ему никогда не говорили этого раньше. — Сейчас мой выход. Энджел, составишь ему компанию, пожалуйста? — проворковал Столас, прежде чем махнуть им изящными пальцами и раствориться в толпе. Выпрямляя спину, Энджел закинул ногу на ногу. — Ну что, красавчик, нравится смотреть, как танцует твой голубок? Он, несомненно, хорошо обращается с шестом. — Ты умеешь хранить секреты? — ответил Блитц с виноватой улыбкой. Звучало, как самый что ни на есть вопрос-тревожный звоночек, Энджел такое проходил не раз. Тем не менее, не выдавая своих мыслей в лице, он ответил. — Я не разбалтываю чужие тайны. — Думаю, я буду не в восторге от его выступления. Не то чтобы я сомневаюсь в его мастерстве, уверен, он профессионал. Просто я обычно не хожу в такие места. — Не твоя категория развлечений? — поинтересовался Энджел, поддерживая подбородок своей ладонью и вежливо улыбаясь. — Возможно, тебе больше по душе что-то более уединённое. В ответ Энджел услышал нервный смешок от мужчины. — Нет, вовсе нет. Мне и такое совсем не по душе. Я, м-м… Не посещаю подобные заведения обычно. — Тогда зачем приходить на его выступление, если тебе не в удовольствие? — Энджел глянул в сторону сцены, где Столас танцевал с таким старанием, что было ясно: кому-то скоро платить аренду за квартиру. — На самом деле я пришёл поговорить с тобой, — произнёс Блитц, и его улыбка приняла нервозный изгиб. — Я старший следователь по делам об убийствах в Нью Йорке. Надеялся, у тебя могут быть ответы, которых я бы не нашёл ни у кого другого. Энджел слегка оттянул чокер, застёгнутый вокруг его шеи, приветливость его улыбки больше не досягала его глаз. — Что такого могу я предложить следователю? — Я подумал, что ты мог бы знать такого человека, как Вален Риччи. Его называли Валентино. — Блитц достал из кармана фото с изображением мужчины, которого Энджел — даже если хотел бы — не мог не узнать. — Несколько лет назад его нашли мёртвым, и дело до сих пор не закрыто. Знаю, прошло много времени- — Позвольте остановить вас здесь, офицер, — учтиво перебил Энджел, несмотря на то, что его сердце неимоверно колотилось, отдаваясь уханьем в ушах. — Да, Валентино был моим сутенёром. Но я выбрался из всего этого и никогда не оглядывался. Он бил меня, угрожал моей жизни, и делал много вещей ещё хуже. — Понимаю, что это, должно быть, болезненная часть твоей жизни, но мне не нужна хронология. Его не ждёт суд. Мне просто было интересно, знаешь ли ты кого-либо, кто мог хотеть навредить ему или же желал ему смерти. Может, был какой-то конкурирующий сутенёр или случай неудачной сделки, связанной с наркотиками, — Блитц взглянул на него почти умоляюще. За тёмными кругами под его глазами явно стояли несколько ночей без сна. У Энджела крутило внутренности при одной мысли, что кто-то хотел справедливости для того ёбанного монстра. Он уже получил всю полагающуюся ему справедливость: из дула пистолета Энджела. — Даже если б у меня и был список с нужными именами, он был бы длиннее, чем ноги вашего дружка, — стараясь отвадить злость и не дать ей просочиться на своё выражение лица, парень кивнул в сторону всё ещё танцующего Столаса. — Прошу прощения, офицер, я не могу помочь вам. Он держал меня на цепи — глазами в пол. Я знаю не больше вашего. Взгляд Блитца пробежался по лицу Энджела, словно что-то выискивая. Чуть ли не вызывающе, Энджел продолжал улыбаться. На момент их взгляды сцепились, но через секунду следователь встряхнул головой и снова обернулся в сторону сцены. — Я боялся, что ты это скажешь, — ответил он. — Я спасся и делал всё, чтобы забыть этот ужас; закидывался всем, чем только можно, — Энджел проследил за взглядом старшего мужчины. — Но я всё. Чист. Я не вернусь в это, даже ради такого кавалера, как вы. — Ну, хотя бы мои манеры примечены, — отозвался Блитц. — Можно попросить тебя об одолжении? — К сожалению, зависит от того, что именно это за одолжение, — напрямую ответил Энджел, мысленно желая сорваться со своего места. Ему хотелось схватить Аластора за руку и выбежать к черту оттуда. — Можешь передать Столасу, что мне очень понравилось? Я скажу ему честно, когда мы будем уходить из клуба сегодня, но, если он спросит, что я думаю, скажи, что я под впечатлением. И это правда. Просто… не привлекает меня это так, как, возможно, других. — Конечно, — согласился парень. — Это всё? — Да, спасибо тебе, Энджел, — отблагодарил Блитц и протянул ему визитку. — Если тебе когда-либо понадобится помощь насчёт тех воспоминаний, может быть, мой знакомый будет тебе полезен. — Сомневаюсь, — но он всё равно принял визитку из вежливости. — Хорошего вечера. — Постой, ещё кое-что, — быстро проговорил Блитц, параллельно роясь в кармане. С виноватой улыбкой он протянул парню пятидесятидолларовую купюру. — Позволь мне хотя бы заплатить за уделённое тобой время. Нахмурившись, Энджел выставил ладонь перед собой. — Оставьте себе. Я не провожу консультации, неважно, за деньги или нет. Столас уже потихоньку завершал выступление, и Энджел решил использовать свой шанс сделать кружок по столикам. Он не мог моментально сделать того, что хотел — направиться к Аластору. Это привлекло бы слишком много внимания. Вместо этого, он заставил себя остановиться около нескольких столиков, не переставая думать о том, что где-то около сцены сидит офицер. Находиться в одном клубе с мужчиной, из-за которого Энджелу было некомфортно, напоминало времена, когда Валентино ещё был жив. По его собственному мнению, Энджел великолепно сегодня держался, и хоть некому было его похвалить, он заслуживал Оскар. После того, как он выдавил из себя непринуждённую беседу с высоким накачанным мужчиной, то ли слишком стеснявшимся быть в клубе, то ли чрезмерно взбудораженным, Энджел взглянул в сторону следователя. Теперь рядом с ним разговаривала Черри. Она совершенно не выглядела довольной, и Энджел рассудил, что их разговор явно мало чем отличался от его собственного какое-то время назад. В конце концов, они с Черри познакомились, когда оба работали на Валентино. В сердце Энджела что-то потянуло, и сдерживать воспоминания стало очень тяжело: как Черри оставалась рядом с ним несколько ночей напролёт. Как она гладила его по волосам и шёпотом рисовала успокаивающую картинку, которая тогда казалась недосягаемой мечтой. Два соседствующих таунхауса где-то в городе. Один для неё, один для него. Они оставят этот валентиновский притон позади и возьмут жизнь в свои руки. И это будет идеально; всё, что Энджелу только нужно сделать, это пережить ещё одну ночь. Ещё одну ночь. Всегда лишь «ещё одна ночь». В те времена она была его ангелом-хранителем, а теперь он — её. Она мирила огонь и воду в те мизерные утренние часы, пока её руки латали все видимые следы, что Вал и другие клиенты успевали оставить на нём ночью, а её слова затягивали раны его сердца. Отлучившись, Энджел вытащил из-под резинки чулок одну из купюр и начал быстро писать на ней ручкой, которую он стащил из бара. Заставляя себя сконцентрироваться на задаче здесь и сейчас, он мысленно утрамбовал воспоминания обратно, туда, откуда они всплыли. Если Энджел скажет Аластору, что в заведении легавые, он может подумать, что это западня, и отрезать контакт с Энджелом насовсем. Единственное, на что он мог надеяться, так это что записка сойдёт и как-нибудь сохранит их нынешнюю призрачную связь. Вся затея так сильно напоминала моменты, когда он пытался общаться с Черри под ядовитым взглядом Вала, что у Энджела затряслись руки. Туалет располагался в задней части клуба, недалеко от Аластора, так что подсесть к нему выглядело естественным. Энджел прикладывал много усилий, чтобы держать своё выражение лица под контролем, отчего вся радость от встречи с недавним знакомым иссыпалась в пепел. Аластор выглядел так элегантно в своём превосходном костюме, сшитом на заказ. Кожаные перчатки были на месте, как Энджел и ожидал. Тот даже сменил свои привычные очки на угловатую оправу с линзами такого глубокого красного цвета, что они напоминали кровь, прекрасно сочетаясь с выглядывающим из-под пиджака жилетом. — Ну привет, милый, не ищешь ли себе компанию на вечер? — всё внутри Энджела завязывалось в узлы, сердце словно сжимали верёвкой. Почему-то предлагать такое Аластору ощущалось запредельно вульгарно и мерзко. От мысли, что Аластор может принять его приглашение и стать таким же, как остальные посетители, парню хотелось вылезти из собственной кожи. — Может быть и ищу, — ответил Аластор со своей привычной хитрой ухмылкой, однако в его ответе не было ни грамма искренности. Как к облегчению Энджела, так и к его огорчению, Аластор звучал абсолютно незаинтересованно. — Ты очень талантлив, знаешь. Энджел усмехнулся на автомате и с трудом подобрал ответ. — Ну да, я крайне хорошо снимаю с себя одежду. — Думаю, ты знаешь, что я имел в виду, — Аластор с любопытством взглянул на него. — Это впечатляющая танцевальная техника, она наверняка требует много умений. — Есть такое, — рассеяно ответил Энджел. — Но в конце концов я просто очередной кусок мяса в лавке мясника. — Я прошу прощения, если перешёл гран…— начал Аластор, но застыл, будто статуя, когда Энджел наклонился к нему. Длинные пальцы невесомо прошлись от одного плеча до другого. Тонкая рука приобняла Аластора сзади, и Энджел прильнул ближе к его уху, понизив свой тон, чтоб его голос был едва слышен за музыкой. — Тот человек впереди — из органов. Один из моих коллег привёл его. Он спрашивает про мою работу, — прошептал Энджел, одновременно вжимая свёрнутую заметку в облачённую перчаткой ладонь Аластора. — Пожалуйста, уходи. Секунду Аластор сидел неподвижно, и в тот самый момент Энджел ощутил, что радиоведущий еле заметно дрожит. — Приходи за мной и убей меня, если понадобится, — добавил Энджел, с болью в сердце понимая, как сильно Аластор может быть взбешён то того, что его поставили в такую опасную ситуацию. — Если хочешь отплатить. Будет одолжением нам обоим. Прошла ещё пара секунд, после чего Аластор сжал доллар в руке и оттолкнул Энджела. Но движение было не грубым, как ожидал Энджел, мужчина просто убрал танцора из своего личного пространства. Извечной улыбки не было на его лице. — Хорошего вечера. — Береги себя, сладкий, — пожелал Энджел, действительно вкладывая в эти слова искренность. Когда входная дверь закрылась, у Энджела словно разбилось сердце. Отрешённо поглаживая собственные плечи, как будто обнимая себя, он дошёл до гримёрки. Душевная буря подползала с удивительной скоростью, и ему срочно нужно было найти место, чтоб её переждать. Смотря по пути в пол, он не заметил Черри вплоть до того, как они не столкнулись. — Кто, блять, сказал Столасу притащить сучьего опера в клуб- чёрт возьми, Энджи, что случилось? — обратилась к нему Черри, останавливая его. — Ничего. Ничего не случилось, я просто… — попытался ответить Энджел, хотя слёзы уже затуманивали поле его зрения. — Всё в порядке, я в порядке. — Ты не в порядке, — Черри отвела его в сторону. — Коть, давай, хотя бы дай мне знать, что тебе сейчас поможет. С трудом проглотив ком в горле, Энджел выдавил ответ. — Мне нужно домой. — Тогда давай отведём тебя домой, — решительно сказала она. — Нет! Нет, мне просто- мне нужно побыть одному, — настаивающим тоном заверил Энджел. Его приводил в ужас сценарий, где он не один, а вместе с Черри идёт домой к поджидающей его там смерти. — Мне не нравится эта идея, Энджел. Мы ведь друзья, помнишь? — мягко ответила Черри. — До самого конца. — Это не самый конец, — соврал Энджел, выдавив из себя слабый смешок. — Просто голову занимают вещи, которые я хотел бы забыть. — Точно? — она с подозрением на него посмотрела. — Абсолютно. Просто слишком много всего всплыло в памяти, и мне нужно домой, туда, где меня всё это не достанет, — ответил Энджел и втянул её в крепкое объятие. — Я позвоню завтра, ладно? Сходим на завтрак. — Только если плачу я, — Черри обняла его в ответ. Её голова удобно покоилась на его груди, как и всегда. — Те деньжата на дом, по которым ты меня обгоняешь — готовься с ними распрощаться, — поддразнил он, — потому что я закажу столько мимоз¹, что весь город в них утонет. — Ну удачи, — она улыбнулась, — а то после сегодняшней смены я буду готова подписывать документы на ипотеку. Они постояли ещё немного, обнимаясь. Хоть и не желая разрывать объятие, Энджел отстранился и приступил к уборке своего гримёрного столика. Черри сидела рядом и болтала с ним о всяком, пока снова не подошла её очередь выступать и она ушла. Когда Энджел закончил переодеваться в уличную одежду, в помещение вошёл Столас. Его взгляд нервно метился по всей гримёрке, словно Столас знал, что сделал что-то не так. Когда их глаза встретились, Столас побледнел. — Ты в порядке? Я думал твоя смена до… — Моя смена закончена, — перебил его Энджел, наматывая шарф на шею. — Это про того своего друга ты так переживал? О котором ты сказал, что он работает в сфере общественной безопасности? — Ну да, но не то чтобы он прямо в ФСБ работает, — защищающимся тоном ответил Столас со слабой улыбкой. — Твой друг на вид мил, но мне всё же хотелось тебе кое-что рассказать перед тем, как уйду. — Рассказать? Ты о чём? — недоумённо спросил Столас. — Сорок процентов офицеров признались, что проявляли насилие по отношению к своим семьям, — тон Энджела был ледяным. — И это только те, кто честно сознался; представь, сколько на земле таких, кто умолчал. — К чему это? — глаза Столаса оставались широко распахнутыми. — Ни к чему, это просто заметка. Воспринимай, как хочешь, я в ваши дела не лезу, — холодно ответил Энджел и направился к выходу. Остановившись в дверях, он развернулся и взглянул Столасу прямо в глаза. — Я никогда тебе не рассказывал, но худшие побои у меня всегда были от копов. Даже сутенёры не прибегали к тому, что делали они. Лицо Столаса поникло. — Ты не знаешь- — О, я очень даже знаю. Я знаю, кто я такой, Столас. Я шлюха, не домохозяйка. А это значит, что они бьют меня с двойной силой, — Энджел не разрывал зрительный контакт. — Похоже, из нас ты стал забывать очевидное, слишком заигравшись в притворство. Из-за сломленного выражения на лице Столаса Энджел почти почувствовал себя виноватым. Почти. — Ночи, Столас. Безопасной дороги домой, — попрощался Энджел и вышел за дверь, шагнув в ночь. Гром клокотал высоко над ним, словно эхо того, что росло у Энджела на душе. Ранее, днём, было пасмурно, а теперь шторм готовился разразиться. Жаль, что Энджел не взял с собой зонтик, но почему-то было даже более подходяще дойти до дома промокшим до нитки. Беспощадный ливень саднил лицо, ударяя каплями, и ветра хлестали, отчего Энджел словно мог просто раствориться в буре. Остановившись в парке, он поднял голову вверх, подставляя лицо под дождь. Как бы ему ни хотелось, вода никоем образом не могла смыть злость, страх и вину с его души. Когда молния прогремела над городом, как сметающая волна, Энджел закрыл глаза и подумал, что он — будто такая же часть этого шторма.