Пригреть змею у сердца

      Было раннее утро субботы, и сегодня, хотелось поваляться подольше, но она должна была пойти ловить браконьеров. С Мраксом.       Вчерашний вечер полыхнул в голове, лизнув пламенем утреннего стыда. Вот это конечно, да, она до сих пор не могла поверить в его смелость. И сегодня им предстояло провести несколько часов, бродя по запретному лесу в поисках браконьеров. Неловко. Понимал ли он это, предлагая такую игру?       Мракс вызывал разнообразные чувства: дружескую привязанность, интерес, благодарность, непонимание, взволнованность. Этот его шепот над ухом. Он же понимал, что делал, верно? Но потом сразу эта записка… может в Крипте что-то произошло? Ответов было меньше, чем вопросов, но сами размышления приятно волновали её. В этом было что-то новое, хотелось понять, разгадать эту загадку. И, вот что интересно, у неё было много вопросов, она была немного растеряна от этого, но ей было комфортно. То что она не понимала его не мучило её, не заставляло тревожиться и чувствовать дискомфорт. Это был Оминис, она знала его или думала, что знала.       Шторм пришла к самому началу завтрака, чтобы спокойно побыть в своих мыслях, большинство студентов на завтрак в субботу не встали и не собирались, и столы были полупустыми. Ухватив несколько тостов и горячий чай, она побежала в выручай комнату, чтобы обновить комплект зелий, эта привычка много раз выручала её.       Обязательно Рябиновый отвар и любимый Эдурус. Еще стоило переодеться во что-то более подходящее, чем школьная форма. Когда она начала снимать форменную юбку, то на секунду опять выпала во вчерашний вечер и вспомнила записку. Громко фыркнув, Шторм продолжила переодеваться, сейчас это не то о чем следовало думать. Проверив карманы, зелья и палочку, она пошла во внешний двор, надеясь найти Оминиса там.       Она не ошиблась, он уже стоял на дорожке. Повернувшись на звук её мягких шагов, он поздоровался.       — Доброе утро, мисс Шторм, как спалось? — Тон его был обычный, безукоризненно вежливый.       — Твоими стараниями Мракс, неплохо, — Что она еще могла ему сказать? Однако он удивленно поднял брови. О, мило, неужели мы будем играть роль добродетельной невинности? Ну что ж, как хочет.       До Запретного леса они решили дойти без помощи метлы.       Оминиса удивило её неразговорчивое настроение. На его любезную беседу о погоде она отвечала лишь: «Угу», на разговоры об Анне реакция была лучше, но фразы всё равно были не длиннее трех — четырёх слов. Он спросил про учёбу, предполагая что неприятность в ней, но на это она вообще отмолчалась. Что за дромарог укусил её этой ночью, он не понимал.       Решил, что если она хочет помолчать сегодня, то имеет на это полное право и сама расскажет когда захочет, что её беспокоит.       Он стал внимательнее прислушиваться к окружающим звукам. Кажется, сегодня была хорошая погода, воздух слегка морозный доносил запахи деревьев, сырых камней, от ручья неподалёку. Но он искал другой запах, влажного меха или свежеснятых шкур. Они углубились в чащу и сошли с тропинки, Оминис что-то услышал и, тронув спутницу за плечо, кивнул сторону шума, оба наложили дезиллюминационные заклинания и двинулись дальше.       Через минуту показались следы на снегу, а за кустами небольшой лагерь. Несколько палаток, пустые клетки и три браконьера, сидящие вокруг костра. Оминис и Андромеда разделились и пошли вокруг лагеря в разные стороны, высматривая часовых. Он не встретил и не учуял никого, но, судя по глухому звуку, Шторм повезло больше, и она оглушила кого-то.       Он спрятался за большим деревом, прикинул расстояния до противников, предположил по разговору, кто мог быть лидером, и атаковал. Первого он свалил Ступефаем, двое других не успели и достать палочки, как в них полетели синхронные Экспелиармусы и Глациатусы. Первый лагерь был зачищен быстро. Все браконьеры обездвижены, отлевитированы в палатку, над которой был повешен волшебный сигнал для констебля и её помощников.       Оминис усмехнулся про себя, они неплохая команда. Тихая, неразговорчивая команда, его улыбка стала кривой.       Продвигаясь, дальше они встретили еще одного браконьера, он тащил в силках вупфера и тоже успел заметить их. Сражение было коротким. Первое заклинание он отразил Протего, но следующие два, пущенные с разницей в полсекунды, разбили щит и вырубили его. Животное было аккуратно освобождено и выпущено на волю.       Марксу нравилось работать с ней в команде. Она понимала его без слов, они не лезли на линию атаки друг друга, их комбинации заклинаний были безупречными.       Он первым услышал движение сразу по нескольким направлениям, тяжелые шаги сзади, а когда обернулся, то две красные вспышки заклинаний уже летели в них. Выругавшись сквозь зубы, он резко оттолкнул Андромеду плечом, одна из вспышек попала в него и обожгла бок даже через одежду. Он не успевал атаковать, заклинания летели сразу с нескольких сторон, приходилось постоянно обновлять щиты, Шторм после падения быстро вскочила на ноги и атаковала человека, что стоял в нескольких метрах от них, его окружали сильные щитовые чары, которые было сложно пробить, но кажется, вероятно он и был главарём.       Между атаками, что отражал, успел швырнуть одного из нападавших в дерево, тот упал на землю и затих, осталось, кажется, трое. Андромеда сошлась в дуэли с магом в красном плаще, так что Оминис сосредоточился на двух оставшихся.       Было чертовски тяжело контратаковать, противники находились практически на противоположных сторонах, Шторм сражалась где-то за спиной, он хотел подойти к ней ближе, чтобы прикрыть щитами, но испугался, что заклинание, предназначавшееся ему, может угодить в неё. Нужно было действовать быстро, в голове не осталось мыслей, снять щиты полностью и на половину мгновения послать заклинание быстрее, поймать еще разряд, на этот раз в плечо, снова щитовые чары.       С одним противником он разберется быстро. Прогремел разряд молнии рядом, и разбираться стало не с кем. Оминис, тяжело дыша, быстро развернулся вокруг себя, ищу следующего, но рядом осталась только Андромеда. Они справились. Время снова возобновило свой ход. Он наклонился, зачерпнул пригоршню снега и протер лицо, пытаясь прийти в себя.       — Ты в порядке? — Раздался голос рядом.       — Да. Ты? — Он видел, что она стояла на ногах, но определить ранена ли не мог.       — Я в порядке. — Успокоила она его. — Чертовы слизни, устроили нам засаду… — Она повернулась и посмотрела на него. — В тебя, кажется, попали, точно все в порядке? — Подошла ближе и увидела, что от растершейся крови на боку его зеленая форма стала черной. — Оминис!       Он только удивленно поднял голову и поморщился, приложил ладонь к боку, ощутил влажные края рассечённой одежды, попытался зажать рану рукой.       — Погоди. — Андромеда выхватила из поясной сумки рябиновый отвар и, откупорив крышку, протянула ему. — Это поможет. — Он взял склянку, понюхал содержимое и выпил одним глотком.       — Нужно некоторое время, чтобы рана затянулась, лететь со мной сможешь?       — Да, не волнуйся. Всё не так серьезно как выглядит, кажется, попало по касательной, крови много, но рана не глубокая. Погоди минутку. — Он направил палочку на рану и что-то прошептал. — Это сведёт края раны и остановит кровь, напомни потом тебя научить. — Она кивнула в ответ.       На метлу он усаживался осторожно, видно, бок и плечо довольно сильно беспокоили его.       — Давай отвезем тебя к мадам Чирей, она не будет задавать вопросов. — Когда она получала подобные ранения почему-то волновалась меньше, чем сейчас.       — Всё нормально, на выходных я отлежусь, рана уже затягивается, правда. Я справлюсь.       — Ом…       — Давай так, — не дал ей договорить. — Ты посмотришь вечером, и если заживление тебя не устроит, я схожу в больничное крыло?       На это она была согласна. Обратно она летела очень медленно и аккуратно. Оминис попросил её найти Себастьяна и убедил, что тот о нем позаботится.       Прибыв в замок, они нашли Себастьяна в лаборатории, тот, увидев их, выругался.       — Да какого дириколла, Ом, ты что слепой пропустить режущее заклинание?! — Его друг фыркнул старой шутке.       — Отвлёкся, на птичек смотрел. — Привычно ответил на это Мракс, пока они помогали ему аккуратно снять сначала тёплую мантию, а после испачканный кровью свитер.       Он остался в одной серой рубашке, аккуратно расстегнул пуговицу за пуговицей и снял её. Андромеда смутилась, впервые она видела его в таком виде. Его кожа была белоснежной и гладкой. Родинки, нырявшие за воротник рубашки действительно рассыпались ниже, небольшим созвездием на плечо, а несколько укатились и остались на предплечье.       Себастьян сначала стёр заклинанием кровь вокруг раны, а после зашептал заживляющее. Порез проходил через бок и хоть и был длинным, но Мракс не соврал, был неглубоким.       — Я рану стянул, — сказал Себастьян, — но в целительных я не спец, если не хочешь, чтобы остался шрам, сходи к Чиррей. — Он закончил и, критически осмотрев свою работу, отошел.       — Мерлин, Оминис, прости, это заклинание предназначалось мне. — Начала было жалобным тоном Андромеда.       Оминис совершенно спокойно починил простым Репаро рубашку, набросил на плечи и застегивал пуговицы.       — Шторм, давай без паники. — Голос был очень спокойный, тон будничный. — Прошло по касательной. — Он разделывался с последней пуговицей под горлом. — Это была внезапная засада. Мы справились, оставили Сингер пачку браконьеров, ей с ними разбираться и оформлять на неделю. Все, как мы и планировали. — Он взял в руки свитер. Повернулся корпусом к ней, взял палочку в руку, что бы понять что происходит, она стояла и закусывала губу. — Ну что ты, — Сказал он смягчившимся голосом. — Я правда в порядке. — Улыбнулся, протянул к ней руку и коротко сжал в успокаивающем жесте ладонь.       — Расслабься. — Вставил Селлоу, — Это царапина. — и повернувшись к Оминису добавил. — В следующий раз не щёлкай клювом своим аристократическим, если тебя грохнут из-за меня, я подниму тебя инферналом и убью своими руками. Усёк? — Позволил своей злости выплеснуться Себастьян. Его бесило, что для спасения его задницы от им же созданных проблем, друзья снова рисковали собой. Придурки. Чем он только заслужил их?       Вечером в спальне перед сном Себастьян спросил, как на самом деле прошло столкновение. Оминис рассказал правду, что очень перепугался за Шторм, что он в ужасе от того, как она весь прошлый год справлялась с десятками таких стычек сама. И что одновременно его безумно восхищает она во время драки. Восхищает то, какая она собранная, точная, смелая. Что стоять с ней спина к спине это одно из лучших ощущений в его жизни.       — Кажется, ты втрескался в неё? — Задумчиво протянул Себастьян.       — Чёрт, Себ, не знаю, но совершенно точно хочу это выяснить. Даже если мне придётся метлой отгонять от неё Уизли пачками.       — Ты решил перейти от драматичных беганий к решительным действиям. — Себастьян редко жалел его чувства.       — Планирую в следующий раз в душе предаться более приятным воспоминаниям, а не угрызениям совести. — Себастьян фыркнул. — А если серьезно, посмотрим, буду надеяться, что я смогу ей подойти. — В голосе было тихое смирение. Если его поступки ранее были борьбой с собой, то с момента их разговора в крипте он решил попробовать по-другому. Его удивило её спокойное принятие, это было так неожиданно. Словно она разрешила ему просто жить с этим. Показала, что он может принять себя и перестать называть чертовым извращенцем. Понимание пришло не сразу, но механизм как будто щёлкнул, и маховик начал вращаться в другую сторону. Словно ему стало можно быть таким, и он стал возвращать в своё внутреннее равновесие и, наконец, внешняя невозмутимость начала сходиться с внутренней.       Перед сном, в душе, он позволил адреналину драки перейти в возбуждение. Вспомнил их полёт на метле и её соблазнительно пахнущую шею. Представил, как во время полёта мог бы провести носом по её восхитительно ароматной коже и вцепиться в неё зубами. Как оставляет укусы на её плече, цепочку засосов на задней стороне шеи, и все это время они летят, и она не может ни закрыть глаза, ни оторвать руки от метлы. Отдалённая часть сознания отметила фантазию как возможную и поставила заметку если и сделать это, то строго над Черным озером в теплое время года.       Вся остальная часть мыслей были заняты острым возбуждением, во рту собралась слюна, настолько желание почувствовать её кожу зубами стало сильным. Ноги дрожали, и он упёрся левой рукой в стену, пока правая совершала резкие, рваные движения. Дыхание вырывалось сквозь сжатые зубы, верхняя губа приподнялась обнажая их, его фантазия о ней возбуждала его до безумия. Разрядка была яркой, до дрожи и с трудом сдерживаемых стонов. Он еще пару минут постоял, омываемый струями теплой воды, наслаждаясь наступившей в голове тишиной и блуждающей пустоте мыслей.