Пригреть змею у сердца

      Андромеда проснулась от шума в спальне. Девочки уже вставали и делили ванную комнату.       Она потянулась, не спеша расставаться с теплом одеяла, и зарылась головой под подушку. Мгновение утреннего неведения прошли, и она вспомнила весь вчерашний день и особенно вчерашний вечер. И руки Оминиса, и его шёпот. Смущение мгновенно прогнало сонливость.       Вчера все было так естественно, вчера она не задавалась вопросом, как ей вести себя теперь с Оминисом. А как вести себя при Себастьяне? Для неё это не было чем-то мимолётным, по ощущениям, кажется её затягивало. Было… Вчера было потрясающе. И Оминис… Он ей совершенно определённо сильно нравился. И нравился еще до вчера, иначе бы она не решилась на эту авантюру с запиской. Растерянность была неприятным чувством, отрезвляющим.       Стоит посмотреть, как поведёт себя Мракс. Раз он так закинут на доминировании, то пусть первый и действует. И, криво улыбнувшись, она нашарила ногой тапочки и пошла в ванну умываться.       К завтраку Шторм спускалась с соседками из спальни, было весело посмеяться вместе с последних факультетских сплетен и сделать пару ставок на следующие гонки на мётлах. Конечно, на Имельду ставить было нельзя, это было просто бессмысленно, она практически всегда прилетала первой, спор разгорался из-за второго места. Изи считала что один третьекурсник, подающий надежды в этом сезоне их неофициальных соревнований, имеет все шансы на то, чтобы побороться за второе место, а в следующем году уделать и легенду Слизерина. Но ставки были 1 к 7, и шанс на победу был слишком низок. Андромеда потеряла нить в середине обсуждения, потому что они приблизились к дверям Большого Зала, и она издали увидела Оминиса и Себастьяна, ожидающих её внизу.       Попрощавшись с сокурсницами, она поспешила к друзьям. К другу и… И Оминису.       —Доброе утро, — бросила девушка издали, заметив сонливое выражение на лице Селлоу не смогла не подколоть. — Себастьян, чем ты вчера занимался всю ночь, увивался за пятикурсницами или опять писал эссе по отработке?       — И тебе доброе, Шторм. — Он закатил глаза и оторвался от стены. — Я видел во сколько и в каком состоянии вчера вернулся Оминис, и хоть он и молчит словно немой, а не слепой, но я догадался, что кое-кто другой вчера увивался кое с кем. Скажи, я не прав? — и прав уголок его рта пополз вверх, обнажив зубы в кривой ухмылке.       — Ах ты… — начала Андромеда, но не успела закончить как Оминис деликатно взял её ладонь и поднеся к губам аккуратно поцеловал тыльную сторону кисти.       — Как вам спалось, моя леди? — ну вот, как она и думала, он со всем разобрался.       — Крепко, мой господин. — Селлоу еще сильнее свело правую сторону лица. Шторм не смогла сдержаться, и они с Оминисом засмеялись. — Себастьян, завидовать некрасиво, пошли на завтрак, потом у меня занятие, а дальше два окна, сможем заняться зельем.       Себастьян фыркнул, но всё же кивнул и последовал за ними на завтрак.       — Только, Миди, я сегодня хотел заскочить к Анне на обед, у меня тоже нет занятий после полудня, хочешь со мной? — он выжидающе смотрел.       Хоть они с Анной и помирились, но напряжение всё еще не покинуло их отношения. Ему просто нужно было дружеское плечо рядом, догадалась Андромеда.       — Да, конечно. Оминис? — Она вопросительно посмотрела на него.       — Чары, руны, нумерология, прорицания. У меня сегодня полный комплект. — Спокойно ответил он. — Идите без меня, навестим вместе в следующий раз.       Но что-то его всё же кольнуло немного. Заставив чуть свести брови вместе.       — Хорошо. — Кивнул Селлоу, направляясь к свободным местам за столом. — Я полечу чуть раньше, встретимся там в обед? — Андромеда кивнула.       Она сжала руку Оминиса чуть сильнее на секунду, и, попрощавшись, убежала к столу Пуффендуя, откуда ей махала Поппи.       Последнее занятие на сегодня закончилось, но преподаватель не спешил отпускать, и пользуясь тем, что дальше у них обед, а не следующий класс, продолжал бормотать что-то по теме и практически не обращал внимание на демонстративно собранные сумки учеников. Наконец даже лица отличников Когтеврана с передних парт приобрели крайне недовольное выражение.       Когда их отпустили, студенты, как один, вылетели из класса и заспешили в сторону большого зала. Андромеда отделилась от общей толпы и вышла в ближайший открытый двор, укуталась в прихваченную тёплую мантию и, достав из Хвать-мешка метлу, оседлала её и, посильнее оттолкнувшись ногами от мощеного двора, взмыла высоко в небо и взяла направление на Фелдкрофт.       Летать ей действительно нравилось, не сказать, что она была очень искусна на гоночных трассах, но ощущение свободы и скорости, что трепала волосы и полы одежды, наполняли её радостью. В свой первый полёт на по-настоящему быстрой метле она была в таком восторге, что кричала от радости. Кричала и после поняла, что из глаз текут слёзы. Сначала, когда она только училась, безумно боялась упасть с метлы и разбиться. Но то закатное солнце, что она увидела над Чёрным озером, тот ветер, что бил в лицо — она захлебывалась этой радостью и тем, что была абсолютно одна и абсолютно свободна.       Страх упасть почти ушёл, но тот восторг, что вызывала в ней метла, словно горячим железом выжег в её сердце любовь к полётам.       Закладывая виражи над верхушками деревьев, она подлетела к дому Селлоу, приземлилась поодаль, убрала метлу и услышала громкие крики: кто-то ссорился. Игла страха кольнула её сердце, и девушка понадеялась, что это не Себастьян с Анной. Андромеда выбежала из-за угла дома и застала неожиданную сцену.       Себастьян, которого удерживала за руку Анна и пыталась затащить в дом. А напротив них констебля Сингер, на которую и кричал парень.       — Если бы вы выполняли свою работу, констебль, то моя сестра была бы сейчас здорова! Если бы вы были компетентны, моя семья сейчас была бы в порядке! Руквуд год сидел в замке с гоблинами и, вы, магическая полиция, не смогли сделать ничего. — Он тяжело дышал, руки подрагивали, на лбу заметно вздулись вены, Себастьян выглядел сейчас страшно. Она уже видела его в похожем состоянии, и ледяные пальцы ужаса словно сжали её внутренности. — Так что убирайтесь из нашего дома и не смейте больше допрашивать мою сестру и причинять ей беспокойство.       Ноздри констебля раздувались, но она ничем не ответила на его крики, лишь скрипнули кожаные перчатки от того, как крепко она сжала кулаки. Она развернулась на каблуках и вышла за границы сада Селлоу.       Андромеда не слышала всего разговора, но было видно, насколько Себастьян задел её и разозлил. Его злые слова были отчасти правдой и легли на благодатную почву. В прошлом году шериф не справлялась, Руквуд и Ранрок, Пепламбы и браконьеры — всё это просто выбивало её из колеи, она не справлялась и совершала ошибку за ошибкой. Она знала это и, вероятно, чувствовала себя отчасти виноватой в том, что произошло с семейством Селлоу. Андромеда сочувствовала ей, конечно, обычный констебль вряд ли справился бы с таким, тут нужен был отряд Мракоборцев, только чтобы сдерживать Ранрока, но министерство в прошлом году и слушать не хотело о подозрительной активности гоблинов.       Шторм перевела взгляд на близнецов, Анна стояла с закрытым ладонями лицом, а Себастьян прижимал её плачущую к груди и гладил по волосам.       — Тише, тише, всё уже закончилось. — Руки его всё еще неловко подрагивали. Он увидел Шторм, махнул головой на дверь и повел сестру в дом.       Анна отняла руки от лица и, увидев Андромеду, встрепенулась.       — Ах, прости, что тебе пришлось это увидеть…       Шторм закрыла дверь и прошла с ними в гостиную.       — Всё в порядке, не говори так, словно я совсем чужая. — Анна услышав это замахала головой. — Что произошло, вы можете рассказать?       Анна кивнула и, попросив минуту на то что бы умыться, вышла из комнаты. Себастьян с тех пор как зашел в комнату стоял у окна, спиной к комнате и не двигался.       — Блять! — Он ударил кулаком по подоконнику так что тот завибрировал. — Чёртов… Чёртова… Да на хер это всё! — С силой потёр лицо ладонями словно вынырнул из ледяной воды. — Прости что застала это. Я… Я не сдержался. — И очень тихо добавил. — Снова.       Его плечи осели, словно с яростью из него вышел воздух, голова опустилась и повисшие кудри закрыли глаза.       — Я снова вышел из себя. — Голос был чуть надтреснутый, слегка хриплый. — Снова хотел защитить Анну и вышел из себя. Мерлин! Когда я пришел домой и увидел Сингер, что снова допрашивала её, то просто взбесился. Вместо помощи и защиты, вместо всего того, что они должны были сделать в прошлом году, она стала приходить сейчас. Если бы она была компетентна, то Анна и Соломон бы… то я бы…       То они были бы в порядке, а я бы не стал убийцей. Вот что он хотел сказать. Но не смог.       — Себ, — проговорила она очень тихо. — Я понимаю. Я все понимаю. Помнишь мы говорили об этом. То что уже случилось, не изменить. Можно только жить эту жизнь и пытаться быть лучшим человеком чем раньше.       —Я очень пытаюсь, Миди. — Его голос был тих и сдавлен.       — И у тебя получается. Думай об этом, помни о прошлом и поступай так, как поступил бы брат, которого достойна Анна. Ты справляешься. Правда.       Лицо Себастьяна наконец чуть расслабилось, он поднял на неё глаза, что прятал за чёлкой.       —Ты думаешь?       —Я вижу это и знаю. Это видит Анна.       — Спасибо. — Себастьян шагнул в её сторону.       В комнату вернулась Анна всё еще со слегка красными глазами.       —Я поставила чай, Миди, ты голодна?       —Я спешила к вам вместо обеда, так что съела бы гиппогрифа. — И Анна улыбнулась её простой шутке.       Они снова сидели и болтали до темноты, сначала близнецы рассказали о визите констебля, потом разговор перешёл к более спокойным темам, обсудили рождественские каникулы, и Анна взяла с неё клятвенное обещание, что на каникулах она будет летать к ним практически каждый день. Она поделилась с Андромедой своими успехами в самостоятельном освоении некоторых магических предметов, разрешённых ей к изучению министерством вне школы и выразила свою надежду вернуться к обучению после нового года.       Андромеда незаметно переглянулась с Себастьяном. Он выжал всё, что мог из Зелья Восстановления Сил, но окрепла ли Анна достаточно что бы вернуться к учёбе?

***

      Когда они собирались возвращаться, Анна крепко обняла обоих по очереди, не слушая возражений Андромеды дала той с собой целый пакет домашних кексов и долго махала им вслед из святящегося теплом прямоугольника двери.       Андромеда и Себастьян, не сговариваясь, некоторое время шли по тропинке молча. Легкий, как пух, снег потихоньку падал с неба, оседая на их плечах и волосах непокрытой головы Себастьяна. Холод, казалось не трогал его, просто не мог пробиться туда, где были его мысли в данный момент. Андромеда не разделяла его стойкое отношение и по дороге надела и шарф с шапкой и тёплые перчатки. Она решила не нарушать их молчание первой. Идти вот так, по почти безлюдным дорожкам, было спокойно и приятно. Покрытые снегом поля безмолвствовали, и единственным звуком был только скрип снега под их ногами. Размеренность и тишина увели Андромеду далеко в её собственные мысли, и когда Себастьян к ней обратился, она вздрогнула от неожиданности.       — Значит, ты и Оминис? — он всё еще не смотрел на неё, продолжая мерно идти.       — Угу. — Это был странный вопрос — утверждение с его стороны.       — Я догадывался, но оказалось не был готов к этому. — Он всё еще смотрел вперёд.       Она повернула к нему в голову с одним вопросом в голове, потом подумала еще и не задала его, давая Себастьяну высказать всё что он хотел бы.       —Я наблюдал с начала семестра, как кроет Ома, но не знал, ответны ли его чувства. Это всё выглядело так забавно.       —А сейчас? — спросила она его после того как он молчал несколько минут.       — А сейчас я не знаю. Шторм, это смешно. Я ревную.       Сейчас он как раз начал говорить о том, о чем она не знала как спросить.       — И самое забавное, я не знаю кого именно из вас я ревную. — Они остановились и посмотрели друг на друга. — Можно вопрос?       —Если ты сможешь принять ответ на него. — Неожиданно для себя ответила Шторм. Сегодня она странным образом догадывалась о мыслях Себастьяна.       Он потоптался на месте, стоя лицом к ней. Приблизился, слегка нависая, в этой своей типичной манере, посмотрел снова исподлобья.       — У нас могло бы что-то получиться, если бы я тогда… — и замолчал, не зная как продолжить.       Андромеда сузила глаза. Чертов засранец, василиск его задери! Какого черта он сейчас творит? Как только он перестал быть главным героем их с Оминисом мира, его эго снова решило потянуть одеяло на себя.       Ей хотелось пнуть его, желательно между ног. Что бы он пришёл, наконец, в чувство и засунул уже себе в задницу свою любовь к манипуляциям.       Её верхняя губа дёрнулась в гримасу злости.       — Ах ты, засранец. — Выдохнула она. Но злость уже застлала ей глаза. Она настолько много и долго спускала ему с рук, что вот сейчас, именно в эту минуту, желание отделать его взяло верх над благоразумием. Андромеда отпрыгнула на шаг назад и выхватив палочку, послала в него жалящее заклинание.       Селлоу отреагировал, неловко запнулся и, падая на землю, успел выставить Протего.       —Шторм, какого … — ему пришлось отбить летящий Диффиндио, прежде чем закончить. — Хрена?       Она уже не слушала. Ах он мелкий слизняк, она думала, что простила его тогда, в самый первый раз, когда он привёл новенькую «Показать крипту», предав тем самым доверие Оминиса. Он тогда очень быстро смекнул, что дружба с ней, обладающей неизвестными силами, может оказаться ему на руку и, не моргнув глазом, втянул её в конфликт с Оминисом ради своих интересов. А она дурёха, поняла вся только сильно позже.       Засранец, что так легко ко всему относился. Он никогда не давал ей обещаний или не говорил о чем-то таком. Но в те несколько раз после подземелья, всегда обнимал её и оказывался рядом. Такой большой, теплый, надёжный. Позволял укрыться в своих объятиях и пережить ужас.       — Ты, манипулятор и лжец, — взвизгнула Андромеда. — Совершенно не ценящий то, что у него есть. — Она отошла ещё на два шага и запустила в него Экспеллиармусом, который он отбил. — Я… Как только Оминис… — Речь её была сбитой, она дрожала.       Себастьян воспользовался её замешательством и молниеносно преодолел расстояние между ними, но не стал пользоваться палочкой, а вместо этого крепко обнял её, прижав её руки к бокам и не давая пользоваться палочкой.       — И ты говоришь мне это сейчас, когда Оминис… — Она никак не могла закончить предложение. Стояла обездвиженная в кольце его крепко сжимающих рук, смятая его объятием и бурей, что он вызвал в её голове.       — Прости, прости, прости, прости, прости, — тараторил он без остановки, — прости, прости, прости, прости…       И вот уже вторая девушка за день рыдает у него в руках. Он, кажется, и правда засранец. Нужно найти правильные слова…       — Оминис, конечно, Оминис. Это лучший выбор, что ты могла сделать. Дай ему шанс, и ты никогда не пожалеешь об этом, — шептал он, крепко обнимая её. Шептал, прощаясь с тем, что так и не произошло. С тем, на что он так и не обратил внимание, потому что был слишком занят темной магией, поисками силы и лекарства, работой над зельем… Он прощался с тем, что так и не смог осознать раньше и за каким-то хреном сказал сейчас. Эгоист и засранец, все верно. И Оминис, лучший и самый близкий человек в его жизни. О, блять, чуть не предал его снова. Мудила.       В замок они возвращались на его метле. И молча. Она просто уткнулась лбом в его спину и отказывалась говорить. Он хотел хоть немного о ней позаботиться и, что бы ей не пришлось лететь самой, просто достал метлу и кивнул себе за спину.       Долетев до замка, они не произнесли ни слова. Андромеда слезла с метлы и пошла внутрь. Себастьян остался снаружи и еще долго стоял во дворе, запрокинув лицо к небу. Позволяя холоду зимы достать его.       Руки замёрзли так, что коже становилось больно от прикосновений, но это было облегчением, анестезией. Он не мог и не знал, что делать со своими эмоциями, и поэтому позволил ночи и морозу забраться так далеко как только можно. Сковать руки, ноги, добраться до костей. Он всё ждал и ждал, но сердце отказывалось замерзать, оно упрямо билось и чувствовало, пока не стало казаться, что он жив только внутри грудной клетки.       Когда надежда закрыть глаза и замёрзнуть прямо там во дворе прошла, он медленно побрёл в сторону гостиной.       Она всё же пошла на ужин, хоть и сильно опоздала. Оминис стоял в своей обычной манере, подпирая стену именно там, где она и ожидала его увидеть. Когда его палочка выхватила её из толпы, его лицо приподнялось и оживилось. Андромеда шла прямо к нему, чуть ускорив шаг, и на последних метрах влетела в его объятия. Оминис покачнулся от этого толчка, но удержал равновесие, уперевшись в стену. Андромеда крепко его обняла и спрятала лицо в его плече.       Он поднял руки и сначала осторожно прижал их к её бокам, но потом смелее обхватил её и прижал в ответ.       — Что-то случилось? — тихо спросил он наклонившись к её уху.       Просто день сегодня ужасно холодный, длинный и странный. И я очень хотела тебя увидеть.       Губы его растянулись в мягкой улыбке и он, наклонившись, поцеловал её в лоб.       — И я, — всё так же тихо сказал он, — очень хотел тебя увидеть.       Носом он водил по её волосам и медленно вдыхал их запах. Андромеду что-то тревожило, но она расскажет сама, если захочет. А он просто будет рядом.       — Я ждал тебя, пойдём поужинаем и потом, если захочешь, можем пойти пройтись. Или, если ты замёрзла, то можем посидеть в крипте и согреться.       Последнее предложение звучало так невинно, но от него побежали мурашки у неё по шее. Она отпустила руки и, немного отодвинувшись от него, подняла лицо к его невидящим глазам.       — У меня нет даже сомнений, я бы выбрала последний вариант. Но жестокая правда в том что у меня лежит недописанное эссе по трансфигурации, и завтра профессор Уизли превратит меня в подставку для перьев, не увидев его на своем столе. — И на её смешок он ответил кривовато улыбкой.       — Тогда позволь хотя бы проводить тебя потом до гостиной?       — Если бы нам было можно, я бы попросила проводить меня дальше. — Как же ей нравилось флиртовать с ним!       —Моя леди, я доведу вас до любого предела, до которого вы пожелаете. — Он поднял её руку и притянул запястье к своим губам. — Или позволите мне.       Ещё один обжигающий и выводящий из строя поцелуй.       После чего он отпустил поплывшую Шторм, поправил мантию и протянул ей локоть в приглашающем жесте.       — Моя леди? — Она приняла его предложение, положив свою руку на его и проследовала с ним в зал.