Пригреть змею у сердца

      8:00 Утра.       Она думала, что на следующий день ей будет неловко общаться с Себастьяном, не знала как скрыть неловкость перед Оминисом, не желая пересказывать ему вчерашние события по дороге в Хогвартс. Но Себастьян справился блестяще.       Когда утром она перед уроком Шарпа зашла в кабинет, где ребята занимались факультативом с зельем для Анны, он и Оминис были уже там. И, когда Андромеда, пытаясь скрыть неловкость, достала несколько ингредиентов, что понадобятся на этой неделе, выложила их в ряд на столе, он превзошёл сам себя. Справился на «отлично» с её печалью и неловкость.       — Шторм, какого хрена! — рявкнул он бросив взгляд на ингредиенты. — Это ещё что?!       Андромеда подпрыгнула от неожиданности, Оминис, сидящий поодаль на диване, тоже вздрогнул. Она воззрилась на Селлоу с непониманием.       — Ты что мне притащила? Это что за ссаные перья вуфлера? Ты что, общипала чей-то проект по Уходу за тварями?! Откуда, скажи, пожалуйста, ты достала зелёные? — он всё еще не снижал тон. — В Хогсмиде у торговцев можно достать только розовые, и я проверял.       — Да, что… Какого… — от неожиданности она чуть не стала оправдываться. — Селлоу, хватить орать на меня! Я ради этих перьев с утра полчаса уламывала Поппи поделиться пером с её вуфлера. И ты сам знаешь, что у неё самые ухоженные и здоровые твари, которые можно только найти в округе. А если не нравится, то вали сам и покупай розовых обглодышей в Хогсмите, по 5 галлеонов за штуку.       Выражение лица Себастьяна изменилось, он взял в руку перо, внимательно рассматривая. Оно красиво переливалось желтым и зелёным, столь редким цветом для этих птиц.       — Хорошо, беру свои слова назад, — сказал он примирительным тоном. — Вуфлер Поспи… Гм, перья неплохие, вполне подойдут.       — Ой, иди ты на хер, Себ, — грубо ответила Шторм, с облегчением подходя к дивану.       Она догадывалась, что Селлоу сейчас специально устроил это представление, но вся неловкость ушла, и ей стало легче.       Андромеда села рядом с Оминисом, и тот тут же нашёл рукой её лицо, аккуратно провел пальцами по подбородку и поцеловал.       — Доброе утро, моя Леди, сегодня ты пахнешь потрясающе.       — Доброе утро, Оминис, — ей сложно было смотреть на него без улыбки. — Ммм, не знаю что тебе на это сказать, но спасибо.       — Себастьян рассказал о вчерашнем визите Синклер, насколько это было хуже того, что я услышал?       — О, ну это было… Эффектно. — Она посмотрела на Себастьяна что стоял и делал вид, что не слышит их диалог. Он не хотел это обсуждать. — Я не слышала всего. Мне кажется констебль действительно… как бы сказать, она облажалась в прошлом году и в этом пытается исправить ошибки. Невозможность арестовать Руквуда или Ранрока вероятно сильно её расстраивает. И она слегка перегибает.       — Думаешь, ей нужно время, чтобы успокоиться и переключиться?       — Не знаю, может мне стоило бы с ней поговорить.       Себастьян встрепенулся.       — А ты можешь? — спросил он, отвлекшись от зелья.       — Если это не навредит вам, то можно вполне попробовать. — Она переглянулась с Себастьяном, и они оба посмотрели на Оминиса. Казалось, они оба ждали его одобрения. Он не спеша размышлял несколько секунд и затем кивнул.       8:55 утра       Когда она втроём выходили из их лаборатории и направились на занятие по зельям, Оминис невесомо провел по её предплечью, отчего внимание Андромеды мгновенно переключилось на него. Дальше его палец слегка погладил её запястью, и чуть раскрытую ладонь уколол кусочек пергамента. Он сделал это очень деликатно, при этом не прекращая разговаривать с Себастьяном. От такого контраста сердце её гулко забилось. Она понимала, что это за кусочек пергамента.       Она не могла и не хотела сдерживать любопытство. И когда они дошли до класса, разложили учебники и сели в ожидании профессора Шарпа, она сделала вид, что читает записи с прошлого урока.       «Мне кажется, тебе понравилась наша первая игра, поэтому я придумал для тебя новую. Ты должна хорошо подумать и вспомнить свою самую тайную и запретную фантазию. Сегодня Крипта в 8 вечера Оминис»       Как хорошо, что профессор вошёл именно в этот момент и приковал внимание всех студентов. Она пожалела, что прочитала записку при всём классе — это не позволило ей насладиться своей реакцией. Конечно, это был адреналин в первую очередь. Пульс разогнался как лучшая гоночная метла и отстукивал кровь по артериям, казалось, с оглушающий шумом. Нужно было слушать Шарпа, нужно было хотя бы попытаться понять, что он сейчас говорит. Но как?       Она повернула голову в сторону Оминиса. Казалось, что не он передал ей записку, что разметала в клочки всё её самообладание — так спокойно он сидел и слушал профессора. Его перо мерно двигалось по бумаге, записывая инструкции. Руки не дрожали, а щёки, которые у неё были уже цвета зрелой смоковицы, оставались такими же бледными. Несносный Мракс.       Знал же, что она не удержится и прочитает.       И тут она догадалась. Он отдал ей записку перед самым классом, она не смогла бы не прочитать её сразу. Не удержалась бы. И он знал это. Поэтому теперь он сидит рядом и ему не нужно зрение, чтобы насладиться начавшейся игрой. Он будет знать, что весь день она теперь будет думать только об этом. Представлять, как вечером придет к нему в Крипту. И выбирать, ЧТО же она осмелится рассказать.       Это очень долгая и садистская прелюдия. Именно об этом он её и предупреждал. Если она не соберётся и не будет контролировать свои мысли сегодня, то к вечеру… Она не хотела продолжать собственную мысль.       Немного поёрзав на стуле, она попыталась всё же сосредоточиться на уроке. И, видно, кто-то сегодня капнул ей в кубок с утра Феликс-Фелицис, потому что она знала зелье, которое было сегодняшней темой занятия. Гора, казалось, свалилась с плеч.       А рядом сидел спокойный Оминис Мракс, и только когда Андромеда отворачивалась или была полностью поглощена приготовлением, он позволял себе небольшую, полную тайного удовольствия улыбку.       2:45 после полудня       Чертов Оминис Мракс. Эта мысль уже несколько раз приходила ей в голову.       Это было самое тяжелое утро за последние полгода. Количество неприличных мыслей и фантазий, что посетили её до этого момента было огромным. Она даже не задумывалась, что ТАКОЕ и в таких количествах есть в её голове. Какие-то приходили и отбрасывались сразу. Надо какими-то она размышляла и отбрасывала позже. А одна бесила её до белого каления.       «Шторм, какого хрена!» — думала она. Это, нахрен, как и зачем. Это злило так, что она готова была спуститься через пять часов в крипту и бросить в лицо этому змеёнышу, что он может идти лесом, потому что мысль, что подкашивала её колени, была о нем. И его лучшем друге. Одновременно. И это абсолютно недопустимо сейчас в её голове. Не сейчас. Не в этой ситуации. Возможно, в другом мире она и могла бы заполучить их обоих.       НО. НЕ. СЕЙЧАС.       И это уже злило, а не возбуждало её.       4:47 после полудня       «Спущусь вечером и пристукну скотину»       5:15 дня       «Заманю на побережье, дам в руки рыбину и натравлю на него дромарога»       6:34 вечер       Хвала Мерлину, сегодня не было дополнительных занятий, и она могла сидеть в спальне, обложившись книгами и делая вид, что читает.       Можно было бы сходить в душ, уединиться и снять лишнее напряжение. Но… она не могла не признать. Ей очень нравилась эта игра. Казалось сегодня ей пришлось больше пить, чтобы не получить обезвоживание. И это было потрясающе. Короткая записка и отложенное на 12 часов действие. Оминис действительно знал толк в доминировании. Она была в восторге.       И даже спустя какое-то время поняла почему.       На ней лежало слишком много ответственности. Весь прошлый год вся школа держалась только на ней, на её самоконтроле и на её древней магии. При этом она постоянно помогала всем вокруг выпутываться из неприятностей и затруднительных ситуаций. Её ментальная мышца контроля и ответственности надорвалась и не выдерживала. И тут красивый, умный, надёжный Оминис стал говорить ей, что делать. И если она в этом отпустит контроль то… Ничего страшного не случится. Буквально. Никто не умрёт, не захватит школу и даже не ощипает пушишку. И при этом она еще получит восхитительный секс. Скажите, где расписаться за эту сделку кровью? Она готова!       Оставалась одна маленькая сложность. Одна тайная и запретная фантазия.       И она уже поняла, что это не публичный секс, не тройничок, ни даже межфакультетская оргия. Кажется, он уже исполняет её самую запретную фантазию. Он снимает с неё контроль. То как в прошлый раз он связал ей руки и сказал что делать… О, она и не предполагала что может так возбудиться от такого.       Но как это сказать ему?       7:55 вечер.       Последний час она сидела в спальне, смотрела на часы и думала о том, насколько медленно течёт время. Она вышла и медленным шагом шла к крипте, и все равно, приходилось несколько раз остановиться и сделать вид, что она рассматривает портреты, чтобы не прийти на полчаса раньше и не чувствовать стыд.       7:57 вечер       Решётка крипты лязгнула, и Оминис обернулся на этот звук. Лязгнула ещё раз, и кто-то оказался внутри помещения. Себастьяну он сегодня запретил на пушечный выстрел приближаться сюда, поэтому он не стал поднимать палочку, чтобы разглядеть вошедшую.       Ему не нужен был свет, но для Андромеды он зажёг одну из жаровен, что бы ей было комфортнее ориентироваться. Вчера после занятий он потратил больше часа на то, чтобы навести здесь порядок. Немного мебели они уже давно притащили сюда: пара столов для занятий, стол для зельеварения, стулья, диван, чтобы не ходить спать в факультетскую спальню, несколько напольных канделябров. Оминис очистил углы от грязи и пыли, избавился от ящиков и хлама, что еще оставались в углу и притащил в их уголок толстый и пушистый ковёр. Последний был частью его плана на вечер.       Целую минуту после скрипа решетки висела почти полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Андромеда так и стояла на входе и не двигалась. Если ей нужно время, он даст ей столько, сколько понадобится.       Звуки медленных шагов. Он неосознанно облизнул губы. Ему не нужна была палочка сейчас, Андромеда медленно входила в аккуратно созданную им декорацию. Вот она остановилась у самой границы большого ковра, помедлила. И, ступив на него, прошла несколько шагов, остановилась на расстоянии вытянутой руки.       Он позволил себе просто стоять с улыбкой на губах. Сегодняшний день это медленный огонь, что готовит их вечер. Спешка тут ни к чему.       Шторм упрямо молчала, не двигалась, хотя он догадывался что она должна сейчас должна ощущать.       Смущение и нетерпение.       Утром когда он передал ей записку то очень надеялся что она не сможет утерпеть. Так и произошло.       Он сидел рядом и поэтому смог почувствовать её состояние. Шелест листка, рваный вдох и то, как она неожиданно замерла. Тишину и недвижимость справа от него, пока Шарп начинал лекцию. И весь остаток урока наслаждался её ёрзанием и растерянностью.       На прошлой неделе он убедился, что за зелье сегодня будет на уроке, она его хорошо знала. Сам он несколько раз приготовил его один в их лаборатории. Выходило сносно.       И сегодня он работал с ней в паре. Её растерянность компенсировались знаниями и его помощью. Он был сверх собран и внимателен, следил за ингредиентами, временем и нарезкой, контролировал запах зелья, молясь чтобы консистенция соответствовала. При этом оставался внешне спокойным с легкой улыбкой на губах. Один раз, уже в конце урока, он будто случайно коснулся тыльной стороны её ладони, лежащей на столе, эффект, что произвело это простое действие на неё, порадовал садиста внутри него.       После обеда он окончательно убедился, что она в относительной норме, хоть и сильно возбуждена, он ощущал, как часто её дыхание углубляется, и сам сходил с ума от этого.       Сегодня не было полетов на метле или работы с опасными тварями, и её потеря концентрации была безопасна. И очень, очень приятна.       И вот она стоит перед ним, рядом, так близко.       Хотелось схватить её волосы и сжать на затылке, открыв доступ к шее, вдохнуть аромат тела, что горячей артерией разносится вокруг неё. А потом укусить.       И он не видел ни одной причины, почему ему стоило отказаться от своего желания. Рука мягко провела по волосам и сжала их в кулаке, заставив её голову откинуться назад. Она тут же застонала и обмякла в его руках, податливая, получающая удовольствие.       Он наклонился, носом потёрся по пульсирующей артерии и схватил её за волосы обеими руками. Оминис несколько раз провел носом от яремной впадины, до самого угла челюсти у уха, шумно вдыхая полной грудью. Он, казалось, немного поплыл от этого.       Оминис медленно провел языком по пульсирующему участку, второй рукой крепко обнял её за пояс, прижимая, и укусил. Она рефлекторно попыталась отстраниться, но он крепко держал её и уже зацеловывал и зализывал место укуса.       В прошлый раз воротник её формы не позволил ему насладиться её плечами и ключицами; сегодня он планировал избавится от этой досадной преграды. Еще раз глубоко вдохнув её запах, он отстранился и отпустил её. Медленно пальцами провел по узлу галстука и, аккуратно сняв его, бросил рядом.       Ему так нравилось её молчаливая покорность, её реакции, что она не могла сдержать. Аккуратно, невесомыми движениями он расстегнул на ней жилетку, спустил с плеч и кинул рядом с галстуком. Немного жаль, что он не знал, как сейчас выглядит её лицо, улыбается ли она, открыты ли её глаза?       Он коснулся пуговицы на воротнике её рубашки, при этом он аккуратно прижимался губами к уголку её рта, желая читать её реакции еще лучше. Пальцы расстегнули первую, вторую, третью. Её губы слегка приоткрылись и он почувствовал как уголок её губ приподнялся. Она улыбается.       И стонет. И откидывает голову. И наслаждается этим. Это было прекрасно и удивительно, так, как он и представлял.       Он запустил обе руки ей в волосы и снова сжал их, голова Андромеды запрокинулась, и Оминис оценил, насколько это открыло доступ к шее и плечам.       Оторваться от этого чарующего аромата и вкуса было сложно, вдохнув последний раз её запах, он отстранился. Слегка отступил на шаг и услышал недовольный вздох.       — Ты это все подстроил. — Тон был обвиняющим.       Оминис изумленно поднял брови. — Тебе это понравилось?       — Возможно.       — Шторм, снова? — О, ему нравилось что она не сдавалась так быстро. Он демонстративно развернул кусочки шелковой ткани. — Если интересно что же дальше, просто стой смирно.       Он медленно зашёл ей за спину, и нежно положил руки на плечи. Ласкающим движением спустился к предплечьям. В голове всплыл прошлый раз, когда он стянул её запястья галстуком. Заманчиво, но не сегодня. У него немного другой план сейчас.       Тщательно расправив широкую чёрную ленту, он аккуратно завязал ей глаза. Отойдя к столу, опёрся о него и взял в руки палочку, чтобы насладиться картиной.       — Сними юбку. — Коротко и холодно сказал он.       Её ладони дрогнули как беспокойные крылья птицы, замерли на один миг и двинулись за спину, к застёжке. Медленно расстегнули ряд пуговиц.       Она секунду придерживала тяжёлую ткань, но после дала ей свободно упасть к ногам.       — На колени. — Очень спокойным, но твёрдым голосом.       Она была прямо тут, на расстоянии вытянутой руки, стояла прямо. Интересно, какие эмоции она сейчас испытывает? Он очень пожалел, что не может залезть ей в голову при помощи легилименции. Так много мыслей, но прошла всего секунда-другая, и Андромеда медленно опустилась на колени, встав ещё ближе к нему, так, что он упёрся бёдрами в крышку стола.       Её голова была запрокинута, словно они могли смотреть в лица друг друга.       Чёрт, это было именно оно. Именно об этом он говорил ей в тот самый разговор в крипте. По плану, именно Андромеда должна была после записки быть на пределе и терять контроль. Но вот он стоит, и у него от возбуждения подрагивают руки и сердце заходится в груди. Он медленно гладил её лицо пальцами и задержался на губах. И когда её губы слегка вобрали его палец внутрь и смочили его горячей слюной, эмоции одна за одной пробежали у него в голове. Члену становилось уже больно от напряжения, глубокое удовлетворение и ощущение власти разливалось в груди. Хотелось наслаждаться властью над ней. Хотелось чтобы она наслаждалась этим.       Он рукой взял её за челюсть, слегка сжал и этим заставил открыть рот, пальцами второй руки медленно исследовал её рот, такой мягкий и податливый. Слегка подцепил её язык средним и указательным пальцем заставил её шире открыть рот. Отпустив её и вынув пальцы, он демонстративно слизал её слюну со своей руки.       Скрывая мелкую дрожь возбуждения, он опустил руки и, расстегнув штаны, достал член.       — Возьми в рот.       И голову черной водой затопило удовольствие и ощущения.       Ощущения влажности, горячей слюны, пока еще мягкой ласки.       Оминис позволил себе застонать. Рука медленными поглаживающим движением коснулась волос, пропустила пряди сквозь пальцы и вместе со следующим несдержанным вздохом сжала их в кулаке.       Было потрясающе. Удивительно. Лучше, чем он мог представить.       Потому что это была именно она. Она была с ним. Человек, что сводил с ума своим присутствием, девушка, из-за которой он терял самоконтроль, стояла перед ним на коленях и сосала ему. Он этой мысли в мозгу словно выстрелил фейерверк. Рука жестче вцепилась в волосы и заставила брать его глубже.       И еще немного резче.       Оргазм был потрясающий, немного смазанный из-за слишком большого количества чувств и ощущений.       Крышка стола, в которую он упирался, оказалась очень кстати: ноги держали плохо.       Он отпустил волосы Андромеды и позволил ей отстраниться.       Оттолкнувшись от стола, он осторожно опустился рядом с ней на ковер. Руками аккуратно нашел её плечи и слегка сжал. Ему очень нужно было узнать как она сейчас, но с губ сорвалось только…       — О, черт…       И на это он услышал мягкий смешок. И почувствовал, как она прижалась лбом к его лбу.       — Ты, ты в порядке? — очень хотелось её сейчас поцеловать, но сначала стоило убедиться, что все идет хорошо.       — Да, всё хорошо. — И он кожей лица почувствовал как она улыбается прижимаясь к нему щекой. — Хочу еще.       Чертовка.       Руки снова порывисто вернулись к ней в волосы и сжали их. Он слышал её довольный выдох, стон что вырвался из горла когда он сжал кулак сильнее. Она не терпела, не позволяла ему это.       Она. Наслаждалась. Этим.       Нет, никакие другие мысли не появились в его голове, внутри плескалось удовольствие. На что еще она среагирует так же благосклонно, так же развязно?       Они стояли на коленях, утопая в ворсе толстого ковра что глушил все звуки, Оминис отклонил её голову дальше назад и заставил откинуться и лечь на спину, но она так и оставалась на коленях. От этого её бедра разъехались и, если бы он мог видеть, то ему явилось бы редкое по красоте и распущенности зрелище.       Андромеда полулежала на спине с подогнутыми и раздвинутыми ногами, и между ними явно было видно большое мокрое пятно на её белье. Оминис сидел рядом, одной рукой держа её за волосы, второй ведя вдоль её тела, невесомо дотрагиваясь.       Интересно, насколько чувствительные у неё соски и понравится ли ей если он сделает так… и он слегка покатал её сосок между пальцев и сжал — одобрительное «ммммм» подтолкнуло его дальше. Он слегка потянул один сосок, затем второй, и потом сжал еще чуть сильнее. Андромеда прогнулась и ободряюще застонала, показывая этом что ей нравится. Теперь пальцы сжали еще сильнее и постепенно стали наращивать силу давления. И в награду он получил полухныкающий, полустонуюший звук и то, как она заерзала всем телом. Покрутив сильно сжатый сосок, он ослабил давление, что вызвало еще несколько громких стонов. Он наслаждался мягкостью её груди, правой рукой гладил и впивался пальцами.       — Нравится… — произнёс он, непонятно о ком говоря. О её ли реакциях, или выражая собственное удовлетворение.       Когда его правая рука опустилась ниже к границе белья, второй он ещё чуть сильнее сжал волосы и потянул в противоположном направлении.       Андромеда, казалось, потеряла всякую волю сопротивляться и, растворившись полностью в ощущениях, лишь стонала.       Его рука спустилась к мокрому пятну на белье и, проведя по нему несколько раз пальцами, Оминис сдвинул ткань в сторону и погрузил пальцы во влажность её половых губ. Одновременно с этим он тянул её волосы и прижимал к полу затылком. Поза у неё была слегка болезненная, неудобная, но он был уверен, что ей это нравится. Потому что когда он мягко подвёл палец ко входу во влагалище, она смогла сдвинуться и насадиться на него сама, жадно, с желанием и с громким стоном, что вылетел из её рта. Она была очень мокрой и готовой, Оминис добавил второй палец и начал ими медленно двигать.       Она распласталась перед ним, горячая, развратная, просящая… Как же чертовски сильно он хотел её!       Но сначала он даст этой маленькой сучке всё удовольствие, что она так просит и которое она так заслуживает.       Пальцами он попробовал несколько углов, ища тот, на который она будет отзываться лучше всего. Казалось, ей нравилось все, лишь бы он не доставал из неё свои пальцы. Оминис посчитал, что для оргазма ей чего-то не хватает, или, может быть, она могла испытать ещё большее удовольствие, если он поможет ей. Отпустив волосы он передвинулся правее и, сев между её ног и наклонившись, принялся вылизывать её. Жадно, интенсивно, одной рукой держа за бедро. Андромеда выгнулась, громкие стоны уже не стихали, руки её нашли покой лишь вцепившись ему в волосы. Она требовала больше пальцев, больше его языка, больше всего, и он даст ей всё, что она хочет, не оставит ни одного сухого места на ней, да и мокрого тоже. Он вжимался в неё еще сильнее, втягивая в рот клитор и губы вокруг него, вынимал пальцы и вылизывал вход языком, возвращал пальцы, сменяя медленные вращающие движения на сильные и грубые толчки и чувствовал как Андромеду наполняют эти чувства и ощущения, такие похожие, что десятью минутами ранее наполняли его. И он терялся в ощущениях снова и снова.       Она напряглась, поясница выгнулась, рука гладившая его по волосам сильнее вжала его лицо в промежность, и Оминис чувствовал, как замирает её тело в сильном напряжении. Она выгнулась ещё сильнее, и по крипте прокатилась серия громких стонов переходящих во вскрики.       Когда она начала немного расслабляться, он не отстранился, а продолжил вылизывать её, с чуть меньшим нажимом, но всё так же широко и ритмично. Он чувствовал что она может получить ещё удовольствие. И еще немного. И еще чуть-чуть… Пока она не стала мягко отодвигаться от него. Он аккуратно вынул из неё пальцы и стал медленно целовать ей бёдра, пока волны последнего удовольствия гуляли по её телу. Андромеда мягко свела ноги, что дало ему сигнал подняться и лечь рядом с ней. Через минуту она заговорила. ***       — Воу… Это было хорошо, — засмеялась, и смех разлился звуками счастья. — Даже очень хорошо, ты профи в этом.       — Спасибо за столь высокую похвалу, моя леди. Вы тоже великолепно владеете языком. Ставлю вам «Превосходно»       — А это пойдёт в зачет по ЖАБА? — они рассмеялись над шуткой.       — Думаю профессор Уизли будет крайне удивлена данной строчкой в вашем табеле.

***

      Поздно, почти перед полночью, они вернулись в факультетскую гостиную. Чернила воды разлились за окнами, тени растворяли пространство, пряча в углах и закоулках секреты замка. Горела лишь пара абажуров, рядом с которыми занимались студенты, да медово-тёплым светом разливался камин.       Оминис и Андромеда стояли в алькове окна. Шторм размышляла о чем-то и бродила взглядом по темноте глубины озера, Мракс же стоял у неё за спиной, обвив руками за пояс и уткнувшись носом ей в шею, тоже думал о чём-то своём. Каждый из них думал, что хотел бы вот так простоять вечность. Чтобы сменились дни и времена года, а они чувствовали тепло друг друга.       Первой нарушила тишину Андромеда.       — Оминис, я тут подумала… — совершенно тихим и расслабленным голосом. — Мы ни разу не были на настоящем свидании. И я хотела бы пригласить тебя в субботу в Хогсмид. Погуляем, выпьем чего-нибудь горячего. Ты как? — Она почувствовала как тело позади неё напряглось и подобралось. — Всё в порядке?       Оминис вздохнул полную грудь воздуха и медленно выпустил его теплым потоком куда-то ей в сгиб плеча.       — Моя Леди, я вас не достоин. — Андромеда удивлённо повернула к нему голову. — Я так зациклился на моей одержимости и моём желании, что совершенно постыдно забыл об ухаживаниях. — Его руки крепче перехватили её и прижали. — Прости меня. Я должен был быть более уверенным и спокойным и пригласить тебя на свидание, на десяток свиданий, дарить цветы и сладости и добиваться твоего поцелуя.       — А я просто принесла тебе своё белье и положила в карман. Мда, кажется не ты один торопился. — Сказала она лукаво улыбаясь. — Но, для протокола, не имею никаких возражений против цветов, сладостей и твоих страданий по моему поцелую. А еще ты можешь хвастаться, что твоя девушка первая пригласила тебя на свидание.       — Мне будут завидовать абсолютно все в замке и окрестностях. — Он взял её ладонь в свою и поднёс к губам. — Моя леди, примите ли вы мои ухаживания?        — Цветы, ухаживания, конфеты, оргазмы, всё что предложите, мой господин. — На это Оминис издал урчаще-рычащий звук; кажется он был доволен.