Пригреть змею у сердца

      Свидание.       Свидание…       Она пригласила его сама.       Как, чёрт побери, он должен себя вести? Нет, понятно, что он джентельмен и знает, как нужно ухаживать за дамами.       Конечно знает.       Но он никогда до этого не ухаживал. И теперь сам пытался понять, как это вышло. У него были отношения. Не то чтобы очень много, но девственности он лишился уже давненько. Он знал, что и как делать с женщиной, чтобы она от восторга забыла своё имя и стала выкрикивать его. Знал все тонкости любовной игры, один раз ему даже разбили сердце.       Но как начинать нормальные, обычные отношения, с обычными свиданиями… Если подумать, то даже их с Андромедой отношения запустила та забытая в книге записка, о которой он до сих пор думал и размышлял, рассказать ли о её настоящем происхождении, или ему всё же очень дорог его красивый, аристократичный нос. Нет, он бы точно предпринял шаги ей навстречу и без записки, но, вероятно, это было бы манипулирование, заигрывание, возможно случайное застревание в какой-нибудь тесной и тёмной комнатке вместе.       Было чудовищно трудно признаться себе, что он слишком труслив, чтобы просто и честно начать ухаживать за кем-то. Потому что до ужаса боялся быть отвергнутым. Потому что стыдился себя и не верил, что его, такого как есть, может разглядеть, и не скривившись от отвращения, кто-то принять. И, если бы уж быть до конца честным перед собой… Дело даже не в его фетишах, хотя они добавляли угля под котёл его страхов и комплексов. Внутри него сидел страх, что он не тот, кого хотят видеть рядом с собой. Не тот сын, не тот брат. Возможно, Себастьян был первый, кто принял его в этой жизни. Со всей его тьмой внутри, со всем пессимизмом, язвительностью и репутацией семьи. Оминис понимал, что поначалу мотивы Себастьяна были не совсем чисты. Он был полезен ему. Но позже, каждый из них с удивлением понял, что искал медь, а нашёл золото. И так их общение из корыстного интереса переросло в искреннюю, крепкую дружбу.       Так что Себастьян был первым, и до этого момента единственным человеком, что полностью принимал его.       Но потом случилась Андромеда. И тот разговор в крипте. Как же его поразило это тогда! И обрадовало. Как же ему повезло что он тоже понравился ей….       Нужно теперь постараться и не испортить эти отношения. Но, гиппогриф задери, как же это делают нормальные и обычные люди?       Себастьян нашёл его стоящим перед умывальником, с совершенно потерянным видом. Оминис просто стоял, и не двигаясь, лишь мерно постукивал пальцем по раковине. Он подошёл ближе к Оминису и уже хотел что-то сказать, но с удивлением увидел сегодня на том очень неожиданный аксессуар. Над воротничком рубашки, аккуратно заправленное в жилет, на шее Мракса было надето чёрное кружевное жабо. Серьёзно? Себастьян склонил голову на бок, задумчиво его рассматривая. У горла на нём красовалась огромная брошь с изумрудом и гравировкой змеи на нём.       Селлоу обалдел. Начал перебирать даты в голове, может сегодня какой-то праздник, мероприятие, прием, на который идёт Оминис. Маскарад, в конце концов. Мерлин, какой вообще можно найти повод чтобы надеть жабо, да ещё с таким неприлично дорогим украшением?       — Кхм-хм, — прочистил горло Себастьян что бы привлечь к себе внимание. — У тебя сегодня вроде свидание со Шторм, а не с женой министра Магии. Оминис растеряно повернулся на звук голоса. Рука растеряно поползла к горлу.       — Думаешь перебор?              — Нет, министру понравится. Ты бы еще бордовую мантию в кружевах надел, — помолчав, добавил: — На голое тело.       Лицо Оминиса отражало отчаяние.       — Ом, ты чего?       — Ну, понимаешь, сегодня я неожиданно понял, что не знаю, как ухаживать за девушками.       Себастьян заржал.       — Ну конечно, поэтому Пенелопа сторожила тебя у выхода из гостиной весь четвёртый курс, потому что ты не знаешь как обращаться с женщинами? — Тяжело признавать когда твой друг любимец женщин, это уязвляло его самооценку, но отрицать то, что те с огромным удовольствием шептались о талантах Мракса, было нельзя.       — Себастьян, я знаю как с ними обращаться. В интимной обстановке. Но я понятия не имею как нормально, по обычному, ухаживать за девушкой. Дома меня никто не учил этому, а здесь… Ну нельзя назвать это ухаживаниями. — Он начал снимать жабо и сражался с застёжкой на шее. — Андромеда пригласила меня сегодня на свидание, а я не знаю что делать…       — Что делать до той части, где уже можно лезть в трусы? — Закончил за него Себастьян.       Оминис поморщился от его слов.       — Грубо, но да. Мне нужно трансфигурировать ей цветы и добыть конфет?       — А она любит цветы и конфеты?       — Не знаю, я никогда не спрашивал.       — А ты спроси, попробуй для разнообразия поговорить с ней. — Поигрывал бровями Селлоу.       — И этот совет даёшь мне ты? Ты! Человек без навыка говорить словами и через рот.       — Я действительно мало говорю о своих планах. И это потому что я обычно УЖЕ решил как поступлю. Мой грех в том, что я не слушаю других, а не в том что я не умею говорить. Чуешь разницу?       Себастьян был тем ещё советчиком, но в этот раз он был прав, о чём ему со вздохом и сообщил Оминис. Тот действительно мало кого посвящал в свои планы полностью, и обычно действовал себе на уме, но если ему нужно было прояснить что-то, то за словом в карман он не лез и словесных вензелей не выписывал. Это нравилось Оминису, пусть лучше безумный, но прямолинейный, чем расчётливый и изворотливый.       — Спасибо, Себастьян, ты как всегда, как свет в конце тоннеля.       — Тонкая ирония, очень по дружески.       И они оба, рассмеявшись, отправились в лабораторию. Завтрак они пропустят, сегодня суббота, и у них было достаточно время для экспериментов над зельем.

***

      С утра Оминис встречал Андромеду только раз, да и то коротко, а когда он шёл на обед, она уже выбегала из большого зала, мазнула поцелуем его по щеке, а он только и успел уловить аромат от взметнувшихся волос и мягкость её губ на щеке. Когда он потянулся к ней руками, пальцы нащупали лишь пустоту.       Такая лёгкая и веселая. А ещё всё время ускользающая. Словно вода в ручье, вот она упруго струится и приятно охлаждает пальцы, но её невозможно присвоить себе.       После обеда он направился в теплицы чтобы собрать для неё цветов. Под рождество количество цветущих растений, мягко говоря, не поражало воображения, но были целебные травы, и он плохо разбирался в красоте букетов, но мог точно сделать что-то необычное, оперируя одними лишь ароматами.       В теплицах он вынул из кармана черный бархатный мешочек и начал бродить между вазонов. От оного тонкого запаха к другому. В каком-то роде это действительно был букет, да засушенный и в мешочке. Но технически это букет цветов.       В теплице он провёл больше времени, чем планировал, поэтому когда часы пробили три, он поспешил к фонтану, намереваясь прийти пораньше, просто для удовольствия походить там кругами и ждать прекрасную девушку на свидание.       В пятнадцать минут пятого он услышал дробные шаги бегущих ног. Звук приблизился, и он даже не стал поднимать палочку, только развёл руки в стороны, и в него влетела слегка запыхавшаяся Андромеда. Чтобы погасить энергию от её забега, он подхватил её на руки и крутанулся вокруг себя, чем вызвал радостный писк.       — Оминис, поставь, я тяжёлая!       — Ты легче пушишки, — совершенно не согласился он. Еще немного подержал её на весу и аккуратно поставил на землю.       — Мы как бульварном женском романе. — В её голосе было веселье.       — Пока рядом с нами ни один единорог не блеванул фиалками, мы в норме, — заметил Мракс.       — Главное что бы фиалками не блеванули мы. — На что Оминис с очень серьезным видом кивнул, соглашаясь, но не смог дальше сдерживать улыбку.       — Моя Леди, какие у нас планы на сегодня? Куда бы вы желали пойти?       Андромеда взяла его за руку и прижалась плечом.       — У меня всё уже готово. Ты не против небольшого полёта на метле? Не волнуйся, тёплые вещи я захватила. — И к его удивлению она достала из своего хвать-мешка его накидку с мехом и пару тёплых перчаток.       — Себастьян? — Спросил он надевая их.       — Себастьян. — Согласилась она. — Хотела сделать тебе сюрприз и попросила его после обеда взять твои вещи из спальни.       — Я весь в вашем распоряжении, моя Леди. — Оминис наклонился, взял её ладонь и прижался к ней губами.       Они оделись и вышли во внутренний двор. Андромеда достала метлу и, когда Оминис сел сзади и крепко обхватил её руками, оттолкнулась ногами от мощёного камня, и они взмыли вверх.       — На этот раз ты не боишься держать меня крепче. — Крикнула назад, пока они набирали высоту.       Оминис прижался к ней, оставил одну руку у неё на животе, а второй, затянутой в кожаную перчатку мягко скользнул по шее и взял её за подбородок слегка поворачивая её голову так, что бы шептать прямо ей в ухо.       — Значит нравится, когда тебя крепко держат? Я это запомню. — Рука в перчатке сильнее сжала её челюсть, через секунду с нажимом провела по шее и вернулась на живот.       Андромеда отстранённо подумала что, слава Мерлину, они летят невысоко и над озером, потому что то, что сделал сейчас Оминис, прошибло её до головокружения. Черт, чёрт, черт, теперь то, как метла врезается между ног, ощущается в несколько раз интенсивней. Этот Мракс… Нет, она не сменит резко курс, не вернётся в замок и мне потащит его в крипту со словами, что она отдаёт этот вечер ему и пусть теперь он руководит их свиданием.       Но руки Оминиса теперь мирно покоились у неё на животе, и с его стороны больше не было никаких провокаций, разве что чересчур довольный вид.       Вот змей, подумала она.       Холодный ветер быстро выдул из неё смущающие мысли, и Андромеда взяла курс на скальный уступ, в отдалении от замка. Лететь было недолго: пять минут, и они приземлялись. Ровная площадка с одной стороны оканчивалась обрывом, с другой была полукругом объята отвесной стеной.       Оминис не мог этого видеть, но отсюда открывался потрясающий вид на замок и на закатное солнце.       Они приземлились, и он достал палочку чтобы оглядеться. Они стояли на пяточке земли примерно пять на пять метров. Тут же находился небольшой изящный столик и два глубоких кресла. Андромеда подошла и палочкой разожгла между ними и стеной большой костёр, что начал согревать их. Оминис подошёл к краю, заходящие лучи зимнего солнца еле ощутимо скользили и грели кожу, ласковые как самые невесомые крылья бабочек.       Костёр разгорелся и давал приятное тепло, отвесные стены с трёх сторон защищали их от ветра, а на столе из бездонного мешка Андромеды появились чашки, пара тарелок, столовые приборы, небольшая коробка и магический чайник. Она жестом указала Оминису на кресло напротив, а сама разлила ароматный чай по чашкам, а из коробочки на тарелку легли несколько аппетитно пахнущих пирожных.       — Ну как, надеюсь, тебе нравится? — немного смущаясь спросила она. Это было немного странно, даже на её вкус, но ей хотелось устроить вечер только для них двоих, точно зная, что их не побеспокоят.       — Миди мне очень нравится. Это… — он попытался найти слова. — И мило и забавно одновременно. Теперь мне немного стыдно, кажусь себе озабоченным типом, который всё что может придумать с женщиной, так это зажать её в кладовке.       Андромеда рассмеялась.       — Я совсем-совсем не против, что бы ты зажимал меня в кладовке. И когда ты пригласишь меня на свидание, буду рада такой перспективе. Но сегодня мне захотелось показать тебе кусочек своего мира. Я нашла этот выступ в прошлом году, когда… В общем когда носилась тут по округе с гоблинами. И мне так понравилось тут. Так тихо, спокойно, никого, никакой суеты, преподавателей, пауков, браконьеров. А летом тут просто фантастически красиво на закате.       Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.       — Тебе приходилось безумно тяжело со всем этим одной.       Шторм тряхнула головой.       — Всё нормально, я пережила это. Мы пережили. Только… — Она задумчиво ковыряла вилочкой глазурь на кусочке пирожного. — Древняя магия, я так и не смогла овладеть ей полностью. Я могу развеять горного тролля, но не могу создать и песчинки.       Оминис внимательно слушал и не перебивал. Он всем телом подался вперёд к ней.       — Расскажи мне, я выслушаю. И ты не должна расстраиваться, ты одна пытаешься овладеть целым новым видом магии. Без наставников, без исследований. Без помощи посторонних. Поэтому за тот бесконечно малый срок, что прошёл, не требуй от себя результатов что были у хранителей прошлого. Их направляли, обучали лично, у них были коллеги. Тебе же приходится проходить весь этот путь в одиночку.       — Я словно с завязанными глазами брожу в лабиринте. — Потеряно сказала она.       — Есть и хорошие новости. Из любого, абсолютно любого лабиринта при должном терпении и смекалки можно найти выход. Ты справишься. А я и Себастьян поможем тебе в этом как сможем.       — Если Себастьян решит, что с помощью древней магии можно вылечить до конца Анну, то найдёт учебник по ней до конца следующей недели, — хохотнула она, а после в испуге прикрыла рот рукой. — Ой, прости, глупая шутка.       — Нууу, к сожалению, я с тобой согласен. Только думаю, он бы поднял инферналом одного из основателей и заставил обучать тебя лично. — Его шутка была еще более чёрной чем её. — Но я считаю что нам стоит у него поучиться целеустремлённости и сообразитьельности. — Отпив чай он добавил. — И никогда, никогда не шутить так при нём. Не обидим, а вот идею в его упрямую голову можем заронить.       Они помолчали немного, думая над последствиями такого развития событий.       Андромеда нарушила молчаливое чаепитие первой.       — Как думаешь, а в глубинах запретной секции можно хоть что-то найти?       — Хм, ну технически в Хогвартсе должна быть одна из самых больших библиотек за счёт огромной исследовательской базы. Поэтому шансы есть. Ты так и не рассказала, помогли те книги, что мы для тебя собрали? — Он уже на середине фразы услышал тот самый треск тонкого льда, на который случайно зашёл. Он так и не знал, как рассказать об истином адресате записки.       —О, да. — С энтузиазмом откликнулась она. — Одна из книг очень помогла мне с цветом кожи и улучшением настроения. — Сложив руки на столе она с интересом приблизила лицо к нему. — Твой выбор литературы весьма… удовлетворил меня.       Грифон тебя задери, ну почему, почему ему так необходимо это рассказать сейчас? Хотя ответ он, конечно же знал, потому что чем дальше, тем сложнее ему будет признаться.       — Да, моя Леди, мне нужно тебе кое в чем признаться. — Она заинтересованно смотрела на него, он не мог видеть как закоченели её плечи, как чуть сильнее поджались губы, что всё еще хранили улыбку. Вероятно она сама не заметила этих признаков напряжения, потому что вся обратилась в слух — Оминис звучал как-то слишком виновато.       — Угу, — приободрила она его.       — На счёт той книги и записки. Андромеда, я счастливейший из мужчин, потому что мои чувства к тебе оказались взаимны. И в тот день, когда ты принесла мне своё бельё, я чуть не умер от счастья. И…— Он пытался максимально корректно подобрать слова. — И та записка, что ты нашла в книге, понимаешь, она там лежала уже какое-то время.       — Как долго?       — Она там лежала некоторое время…       — Как долго? — с нажимом повторила она.       — Около двух лет. — Он подозревал что вопросов у неё сейчас станет больше. — У меня был небольшой роман, ничего серьёзного, я написал эту записку тогда. — Пока он говорил ему пришлось взять её за предплечье и придержать. — Книгу мне вернули с угрозами, и мы замяли эту историю. И потом я совершенно забыл о записке. — Говорить приходилось быстро. — А потом ты поймала меня в коридоре и сунула в карман своё бельё, и я чуть с ума не сошел от радости, потому что к тому моменту уже несколько месяцев сходил с ума по тебе и пытался придумать как же тебе сказать. Пожалуйста, пожалуйста, не горячись, а подумай минутку.       Последние предложения Мракс уже буквально тараторил, потому что отлично считывал, какой напряжённой и недвижимой была рука Андромеды.       Она задумчиво смотрела мимо его плеча. Пульс, вначале ускорившийся, приходил в норму. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, не произнося ни слова. Но напряжение в её руке спадало.       — Прости, я совершенно не знал как тебе об этом сказать. Понимаешь, если бы я сказал об этом в тот же вечер, то совершенно разрушил бы магию, что появилась тогда. И я просто хотел посмотреть, можем ли мы стать чем-то большим.       Её рука совсем расслабилась, она нашла ладонью его ладонь и сжала, голова у неё была опущена.       — Казнить нельзя, помиловать? — С надеждой спросил он.       — Помиловать. — Ответила она. — Я конечно зла, но если подумать, то согласна с тобой и поступила бы точно так же. Просто, ну просто я... — Она не могла сказать что волны горячей ревности сейчас поднимались из груди к голове. Путём нехитрых размышлений она поняла что это было с Имельдой. А та была красива, дерзка, остра на язык и, несомненно, хороша. И она была с Оминисом задолго до неё.       — Ты самая прекрасная и желанная девушка в моей жизни. — Он был проницателен. — Ты умна, потрясающе красива и божественно сексуальна. Если ради твоего внимания мне надо будет подкатить к мадам Скрибнер, я прыгну в пасть этого льва.       — Не знала о твоём фетише на библиотекарей. — Она шутила, а значит всё было в порядке. — Ты любитель заметных партнёрш.       — Но самая заметная вы, моя Леди.       Она помолчала немного.       — Спасибо что рассказал, Оминис.       — Откровеннее чем с тобой я в этой жизни не был ни с кем.       — Я знаю.       Темноту вокруг разгонял лишь горящий костёр неподалёку. Зимние сумерки догорели и вокруг лежала снежная ночь.

***

      К замку они вернулись перед самым отбоем. Аккуратно прокрадываясь ко входу в гостиную, Оминис вспомнил кое что, перехватив Андромеду за пояс, он нырнул с ней за ближайший гобелен и приложил палец к губам.       — Я чуть не забыл. Мне хотелось принести сегодня цветы, но я не знал какие ты любишь и любишь ли вообще, поэтому я придумал вот это.       Он достал черный бархатный мешочек из внутреннего кармана мантии и протянул его Шторм.       Та аккуратно взяла его в руки, потянула тесемки и открыла. С удивлением стала всматриваться в смесь листьев и сухих цветков на ладонях.       — Понюхай.       Она опустила нос к мешочку и набрала полные легкие воздуха. После с удивлением подняла на него лицо. Ещё раз поднесла мешочек к носу и глубоко вдохнула несколько раз. Запах был одуряющим. Сладким и свежим, нежным и с приятным послевкусием. Она узнала лишь несколько цветов и трав, остальные ингредиенты остались для неё загадкой.       — Ох, Оминис, он пахнет потрясающе! — Она обняла его и коротко поцеловала в губы, а потом снова уткнулась носом в мешочек. — Я хочу такие духи!       — Очень рад что тебе понравилось, я сомневался, но собрать букет цветов достойный нашего первого свидания очень хотелось, пришлось импровизировать.       — Мне нравится, спасибо!       — И кстати о свиданиях, не соблаговолите ли вы встретиться со мной завтра вечером?       — Ммм, как неожиданно и приятно. — В притворном смущении она захлопала ресницами. — Куда же мы пойдём?       — Завтра, моя Леди, ты всё узнаешь завтра.