Розы отцветут, шипы останутся

После приезда домой, Тилль с головой погрузился в работу. В дополнение взял ещё вечернюю подработку, чтобы заработать как можно больше денег. В семье Кёллер начались подготовления к свадьбе. На его удивление, Джозеф настолько сильно хотел распрощаться с дочерью, что готов был полностью оплатить расходы. От этого предложения, Линдеманн не был намерен отказываться. Не насладившись яркими цветами мая, люди встретили лето. Оно с первых дней провозгласило свои правила. Жаркое солнце грело всё на своём пути, зелёная трава стала жёлтой. На небе не было и тучки, а в воздухе стояла летняя духота. Последний раз, дождь лил ещё в середине мая, поэтому земля была истощена. Взяв за идею красиво оформить квартиру, мужчина работал чуть ли не сутками. Только на выходных, приезжая к Бригитте, он мог позволить себе расслабиться, не думая о будущем. Утро нового дня было не очень приятным. На подоконнике сидела какая-то птичка и щебетала свою песню. Она уже около получаса не давала Тиллю спокойно спать. Но сил отогнать её не было. Открыв глаза, он огляделся, голова ужасно болела, видимо вчера был весёлый день. Сев на постели, Линдеманн стал оглядываться по сторонам, комната была ему знакома. Где-то он уже видел эти расписанные стены, горы барахла и красивый интерьер. Легонько стукнув себя по лбу, мужчина вяло улыбнулся. И вправду знакома. Не первый раз ему выпадает честь сидеть тут свесив ноги. Либо это злая шутка, либо он вчера настолько сильно напился, что позабыв всё поехал сюда. В прошлый раз, набухавшись до беспамятства, пришлось ещё долго по кусочкам вспоминать что произошло. Но теперь всё быстро становится на свои места. Стянув с себя покрывало Тилль не удивился, увидев себя голым. Это уже становится традицией. Резко повернувшись к другой стороне кровати, он зашипел от боли в голове. Подождав, пока мысли придут в норму, мужчина посмотрел на второе покрывало, лежащее возле. Из-под края высовывались стройные, женские ножки. Будто учуяв на себе взгляд, они зашевелились и спустя секунду показалась их хозяйка. Как и предполагал Линдеманн, это оказалась Аня Кёзелинг. Её вид с ходу давал понять, вряд-ли она хорошо помнит прошлый вечер. Русые, волнистые волосы были везде. Благодаря им, девушка смахивала на неухоженного льва. Опухшее лицо не выдавало эмоций. Она будто не замечала сидящего рядом Тилля. Пустой взгляд был направлен исключительно на стену перед собой. Как и он, Аня была абсолютно голая. Поднявшись с кровати, Линдеманн обернулся простыней и прошел в другой конец комнаты к стеллажу. Он надеялся найти там аптечку, еду, воду, хоть что-нибудь. Еды и воды не было, зато аптечка нашлась быстро. Порывшись в ней и всё же отыскав таблетки от похмелья, он протянул одну девушке. – Я сейчас принесу воды, подожди здесь,– сказал музыкант, осматриваясь вокруг. По виду спутницы было видно, в ближайшее время она не собирается даже шевелиться, не говоря уже про подъём с постели. Обследовав всю квартиру и найдя всего пол стакана воды, Тилль решил, что и этого количества сойдёт. Запив свою таблетку, он протянул оставшуюся воду девушке. Уже немного придя в себя, она с благодарностью взглянула на него. Пробыв ещё около часа в квартире, фронтмен начал собираться. Находя свои вещи в различных уголках комнат, он потихоньку собирал всё, что было вечером при нём. За этим всем с любопытством наблюдала одетая в лёгкий халат Аня. Лицо её постоянно хмурилось, а тело выражало печаль. Крутя в руках пояс, она как бы невзначай спросила: – Ты когда снова придёшь? – Не знаю, тебе то какое дело? Сказала бы спасибо, что вообще прихожу, а то к тебе бедной больше никто не наведываеться,– зло проговорил мужчина. Кажется, такой ответ её не устроил. – Мне какое дело? Да как ты смеешь? Я значит, постоянно принимаю тебя к себе, закрываю глаза на твои похождения, пьянки, то что ты в любое время дня и ночи заявляешься ко мне домой, а ты так со мной. Если уж тебе так плевать на меня, то будь добр, вообще не приходи, – недовольный тон её голоса раздражал Линдеманна, хотелось побыстрее уйти. – Ой,– он махнул в её сторону рукой так, будто она была назойливой мухой,– Ты и сама прекрасно знаешь, ради чего я приходил. Если ты умудрилась в меня втюрится, я здесь ни при чём. Наши встречи были только для секса. К тому же ты могла бы просто закрыть двери и я бы больше не появлялся возле твоей квартиры, но нет, ты предпочла чтобы я был у тебя как можно чаще,– музыкант объяснял девушке всё как маленькому ребёнку. – Тилль прошу тебя, не уходи,– Аня подбежала к нему и обняла, утыкаясь в грудь. Этот жест не вызвал ничего в сердце мужчины, кроме отвращения. Только сейчас он понял, как глупо было всё это начинать. Оторвав от себя девушку, Линдеманн, успевший за время разговора полностью одеться, развернулся и не говоря больше ни слова вышел из квартиры. Ему не было её жаль, но всё равно, под ложечкой неприятно засосало. Сегодня был один из тех редких дней, когда на небе были тучки. Поскольку было воскресенье, люди гуляли на улице, наслаждаясь приятной, даже в какой то мере прохладной погодой. Тилль тоже не собирался просиживать его полностью дома. Он заранее договорился встретится с Кэтрин в одном из местных ресторанчиков. После обеда, мужчина должен был заехать к ней домой и забрать её. По правде говоря, у него не было ни малейшего желания возвращаться туда. Но он понимал, что раз начал эту игру, её надо вести до конца. Вот только до конца чего? Приехав домой, Линдеманн переоделся и только сейчас взглянул на часы. Оказывается было всего час дня. Времени оставалось много, поэтому он решил немного отдохнуть. Подойдя к ящику с дисками, что стоял на полу, фронтмен вытянул из него пару штук, просматривая название. Взгляд привлёк диск, с чёрной надписью "Назад в будущее". На удивление, он никогда не смотрел этот фильм. Очевидно было, что именно он будет играть сегодня. В холодильнике Тилль нашел пару кусочков вчерашней пиццы. Разогрев их в микроволновке, он включил фильм. Спустя почти два часа на экране заиграли титры. Встав с дивана, мужчина размял затёкшие суставы. Фильм оказался более чём удачным. Захватывающий сюжет заставлял продумывать каждый следующий шаг персонажей. Подсказывать им, когда нужно и удивляться вместе с ними. Было жаль, что он так быстро закончился. Время до выхода оставалось немного и Тилль начал собираться. Одев кремовую футболку и черные штаны, он вышел из дома. К дому невесты подъехал без происшествий. Припарковавшись, он махнул рукой охранникам. На этот раз, они без всяких вопросов провели его в дом. К несчастью, Кэтрин очень долго собиралась. Тилль блуждал по коридорам и рассматривая интерьер. Некоторые из комнат были закрыты, от них он старался побыстрее уходить. Домработницы не обращали на него внимание и вскоре мужчина привык к их присутствию. В одной из таких комнат, его прервали за рассматриванием удивительно красивой картины. На ней был изображён летний сад, в котором дети собирали урожай. Обернувшись, Линдеманн увидел женщину в возрасте. Она стояла, держа за руку маленькую девочку и с интересом смотрела на него. Подойдя ближе её взгляд переместился на картину. – Одно из самых красивых произведений этого дома,– сказала женщина. Она была очень красива, несмотря на возраст. Седые волосы украшали круглое лицо, на котором даже морщины выглядели потрясающе. – Кто это нарисовал? – Марлин,– заметив на себе недоумевающий взгляд мужчины, она добавила,– Одна из дочерей моего сына Джозефа. – У неё настоящий талант. Так красиво изобразить сельскую жизнь не каждый знаменитый художник смог бы,– протянув женщине руку, он представился,– Тилль Линдеманн. – Агнес Кёллер, а это моя внучка Гретель,– указав на девочку, стоящую рядом, она в ответ пожала протянутую руку,– Вы будущий муж Кэти. Я правильно понимаю? Пришли с ней встретиться? – Да, это я. Сегодня такая хорошая погода, вот и решили прогуляться,– музыкант посмотрел на часы, сверяясь со временем, девушка опаздывала на полчаса. – Что ж, не буду вам мешать. Кэтрин уже скоро придет. Хорошего вам дня,– с этими словами, Агнес развернулась и вышла из просторной комнаты. Она говорила правду, как только двери за ней захлопнулись, открылись противоположные. В проёме показалась девушка. Она была очень красива. Тилль смотрел, не отводя взгляда. Казалось, чём дольше смотришь, тем больше деталей внешности замечаешь. Кэти была одета узкую, джинсовую юбку, длинные ноги оказались худее, чём он думал. Грудь закрывала коротенькая, бордовая блузка. Неприкрытый живот был бледен, будто и вовсе никогда не бывал на солнце. По спине струились тёмные, на редкость ровные волосы. Аккуратный макияж дополнял зелёные, проницательные глаза. Подойдя мимо мужчины, она сказала не останавливаясь: – Привет, прости что задержалась,– девушка вышла в коридор и Тиллю пришлось поспешить, чтобы догнать её. Звонкие каблуки цокали об каменные плиты. С ровной осанкой, Кэтрин шла вдоль галерей, даже не взглядывая на картины. Линдеманн шёл рядом, запоминая дорогу, которой они двигались. Никто больше не заговаривал. Тишина казалась приятной, даже в какой-то мере уютной. Выйдя на улицу, музыкант первый подошёл к машине и галантно открыл дверь перед спутницей. Подождав, пока она сядет, он громко хлопнул и сел за руль. По дороге в ресторан, они не заговаривали. Не хотелось портить идиллию. Девушка лишь попросила включить какую нибудь веселую песенку, но она не мешала, эхом раздаваясь по салону. Подъехав к назначенному месту, Тилль так же красиво подал руку даме. Зайдя внутрь, глаза у обоих забегали в разные стороны. Помещение и вправду было идеальным выбором. Маленькие столики, застелены белыми скатертями. На каждом из них стояли свечи и бутылка шампанского. С потолка свисали тёмно зеленые лианы. Освещали эту красоту только гирлянды тёплого, жёлтого цвета на стенах и свечи. Поэтому здесь было темновато, как раз идеальное место для свидания. Сев за забронированный заранее столик, к ним подошёл официант. Это был высокий, худой паренёк, лет двадцати. В руках у него было меню. Заказав красное вино, телятину в вишнёвом соусе, пару десертов и устрицы, всего в двойном экземпляре, они решили, что им будет достаточно на вечер. Когда официант принял заказ и ушёл, первой разговор начала Кэтрин: – Ну что ж, мы всё же встретились сегодня,– девушка взяла в руки пустой бокал, раскачивая его в длинных пальцах. – Да, это было довольно неожиданно. Но, раз уж встретились, думаю нужно обговорить детали. – Ты прав, нам нужно лучше узнать друг друга, чтобы вдруг что, мы не пали лицом в грязь,–она выплюнула последнее слово, будто могла обжечься ним. – Ладно, начнем этот психологический террор. Вы первые, миледи,– Тилль сделал жест рукой, как бы пропуская спутницу вперёд. – Так, с чего бы начать? Давай пойдем к самому очевидному вопросу. Почему ты согласился жениться? Ты не выглядишь как человек, что не может найти себе пару. К тому же, многим известна история нашей семейки,– она немного приблизилась, глаза сверкнули любопытством. – Ну, у моих друзей были и есть некоторые проблемы с законом. Они не могут ждать слишком долго, их надо было по-быстрому решать. Ради решения, я готов был пойти на многое, в том числе и на свадьбу,– лично Линдеманну, этот вопрос показался одним из самых скучных, что вообще можно было придумать. Но он понимал, что и сам вскоре задаст его. – Допустим, ответ принимается. Твоя очередь,– Кэтрин с интересом разглядывая лицо мужчины, которое хмурилось, пытаясь придумать нормальный вопрос. – Всё не то, без вина мысли не могут собраться. Ладно пускай твой же будет. Не пойми меня неправильно, я приверженец того, что каждый может делать всё что хочется, разумеется в рамках закона. Но я за всю свою жизнь не встречал ни одной женщины, которая добровольно связала бы себя узами брака с первым попавшимся, а поверь, я прожил уже не мало,– Тилль раслабленно откинулся на мягком стуле, ожидая ответа. Видимо для него этот разговор был даже приятным. – Начнем с того, что меня часто брали на отцовские задания. Можно сказать, что я уже была членом группы. В тот день, когда ты впервые пришёл, у нас была достаточно серьезная миссия. К сожалению, из-за меня мы облажали. Отец потерял много денег и даже то, что это была первая моя провинность не смягчили его. В порыве эмоций, он придумал месть, благодаря которой мы сидим здесь,– отпустив бокал, девушка подняла лицо, его выражение было настолько болезненным, что музыканту стало искренне её жаль. Быстро собравшись, она одела холодную, безэмоциональную маску и как ни в чем не бывало продолжила,– Теперь я, расскажешь что-то о себе, своей семье? Чём занимаешься? – Вообще-то, тут мало чего можно рассказать. Родился в Лейпциге, отец с матерью развелись когда ещё в школу ходил. Есть младшая сестра, маленькая дочка и вечно недовольный отчим. Пару лет назад развёлся с бывшей, говорить почему не буду, уж прости. Играл в разных группах, год назад создали новую, в которой я вокалист и автор текстов. Вот и всё, ты услышала всю мою жизнь, от начала и до сейчас. Разумеется, я не вдавался в подробности, так бы мы до завтра разбирали мое тёмное прошлое,– рассказал мужчина, следя как официант расставляет заказанную еду на стол. Далее разговор шел плавно и неспешно. Кэтрин поведала о своей жизни, братьях и сёстрах. Вино сделало своё дело и на щеках проступал румянец. Неловкость ушла, стало намного легче. Они говорили будто старые друзья, что встретились годами спустя. Смех и хохот разносились над столом. Смешные ситуации с детства, анекдоты, шуточки, в бой шло всё, ложа на подвал противника. Было как-то необычно, открыто разговаривать с неизвестным человеком, при этом осознавая, что скоро станешь его супругом. Жаль лишь одно, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Этот вечер не был исключением. Про себя Тилль отметил превосходность этого ресторана, обещая хоть иногда заглядывать, отдохнуть. Поздно вечером, подвезя Кэти к дому, они распрощались, поблагодарив друг друга за прекрасный вечер и компанию. Тилль уехал тёмной, ночной трассой обратно, в свою маленькую, пока ещё холостяцкую квартиру.

***

Из-под колес машины выходили клубы пыли. Старенький фордик мчался по заасфальтированной трассе. За окном проносились деревья и облака. Мотор гудел, но из-за включенной музыки этого не было слышно. За рулём, раскинувшись, сидел мужчина. На расслабленном лице, выступили капли пота. Кажется сейчас только конец июня, но убийственная жара уже заставляла желать наступления зимы. Руки в который раз потянулись за лежащим рядом платком. Протерев лицо, он взглянул на отражение в зеркале. На него смотрел уже не слишком молодой мужчина (хотя старым Тилль себя не считал, по его мнению, человек становится по-настоящему красив только после тридцати). Разглядывая свое лицо, он в который раз сделал в голове пометку, не забыть побриться. Красивые улицы пролетали за окном. Подпевая очередной популярной песне, Линдеманн разглядывал выстриженные газоны, ухоженные домики и клумбы. Здесь уже заканчивался город, поэтому маленькие, частные дома, разносились по всей территории. Путешествие должно было быть долгим, поэтому фронтмен заранее морально подготовился к часам езды. До места назначения по его подсчётам было около пяти часов, без остановок. Настроение было приподнятым. Пару часов спустя, Тилль свернул с нужной дороги, заезжая на заправку. Припарковавшись, он вышел из машины и огляделся по сторонам. Природа в этих краях была просто чудесной, частные дома давно закончились, здесь людям было не место. Огромные поля перемежались густыми лесами. По дороге, можно было только время от времени встретить заправки, возле них встречались и хостелы. Налюбовавшись красотой, так отдаленных от родного города мест, Тилль всё же направился внутрь помещения. Нужно было запастись едой и заправиться, к тому же ужасно хотелось курить. Заправив полный бак, он зашёл в маленький магазинчик рядом. К счастью, внутри было прохладно, то ли от включенного кондиционера, то ли от чего-то другого. Площадь данного магазина была небольшой, внутрь поместилось бы человек десять, не больше. Темнота окутывала всё пространство и противоположной стены не было видно. Подойдя к прилавку, он стал разглядывать различные предметы, разложенные на нём. Чего только там не было, склянки разного цвета и размеров, конфеты нескольких видов и разный ненужный мусор. Из-за двери, уходившую в подсобку, вышла женщина лет сорока. Одета в розовый фартучек, она немного не вписывалась в здешний интерьер. Завидев стоявшего мужчину, продавщица оглядела его и ярко улыбнулась. – Здравствуйте, чём могу помочь?– вальяжно облакотившись на прилавок, она ещё раз его оглядела. – Здравствуйте, мне нужен блок сигарет, печенье любое, бутылку пива, три бутылки воды и что-то, чём можно перекусить,– Тилль хмуро посмотрел в ответ улыбчивой женщине, явно надеясь, что он как можно быстрее снова окажется на улице. – Одну минуточку,– продавщица начала доставать всё нужное ему, вместе с тем, продолжая говорить,– У нас готовят самые вкусные булочки с маком в округе, пальчики оближете. Согласившись всё таки на булочки, Линдеманн стал ждать, пока его покупки упакуют. За это время, в магазинчике стало более людно, пришло ещё пару пареньков. Они о чём-то шептались, не обращая внимания на Тилля, а его это вполне устраивало. Протянув мужчине пакет, продавщица спросила: – Далеко направляетесь? – В Карлсруэ, Баден-Вюртемберг,– заметив настороженный взгляд женщины, что казалось бы по новому на него взглянула, он поспешил расплатиться и ретироваться обратно на улицу. Сложив пакет в машину, Линдеманн опёрся на капот и достал сигарету. Медленно затянувшись, мужчина снова стал разглядывать красоту здешних равнин. Как же он любил лес и природу, мог часами любоваться каждый деревом, каждой веточкой. Может именно поэтому он часто чувствовал себя одиноким, его душе мало нужны были люди. Животные, растения любых видов — вот то, чём он жил. Даже Пауль мало понимал эту часть Тилля. Он просто привык, что другу самое главное — спокойствие. Возможно на старости лет, Линдеманн бросил бы всё и уехал в далёкую глушь, построил бы себе дом и жил в гармонии и счастье. Сейчас эти все мысли, казались Тиллю мечтами, которым не суждено было сбыться. В данный момент нужно было действовать, а не строить запредельные мечты. У каждого в жизни есть и плохое и хорошее и он верил, когда то наступит его светлая полоса. Выкинув тлеющий окурок, музыкант сел в машину, рассчитывая время, что у него осталось. Надо было торопиться, поскольку осталось около двух часов езды, а вечером ещё нужно было заселиться в отель. Оставшиеся время маршрута не было слишком занимательным, одни и те же деревья, одна и та же дорога. Иногда машина проезжала вдоль маленьких поселков. Они были однообразны и не вызывали интерес. Пару раз Тилль заезжал в крупные города, но и тут не было ничего особенного. А может, он просто устал и поэтому не мог сосредоточиться на достопримечательностях. Когда на улице уже было темно, а мужчина ужасно устал, на горизонте показался долгожданный знак "Карлсруэ". Это был тот самый город, к которому Тилль так мчался. Улицы встретили его приятным свечением фонарей. "Город-веер", как прозвали его туристы был особенно красив в эту часть дня. Подъехав к дешевому отелю, в котором собирался переночевать, Линдеманн с шумом припарковался. Разумеется, на входе его персону не встретили швейцары. Их тут никогда не было и не будет. Сняв комнату на сутки, но забрал у управляющего ключи и поднялся в номер. Это была обычная, дешёвая комната. Но Тилль не жаловался, главное, что была кровать. От долгой поездки хотелось просто лечь и желательно на мягкую постель. Быстро сделав все вечерние дела, он разделся и лёг на чистую кровать. Усталость окончательно взяла музыканта в свой плен и он окунулся в мир сновидений. На утро, Тилль впервые за долгое время чувствовал себя прекрасно. Бодрость волнами била из него, захлестывала его тело. Хотелось сделать всё и сразу. Одевшись он пулей вылетел из отеля, садясь в машину. Пришлось всё же остановиться возле ларька и купить перекус, полноценно завтракать мужчина не собирался. Взяв с собой ещё и красивый, яркий торт, он снова двинулся в путь. Только по дороге к нужному месту, ему удалось хоть немного успокоиться. Кровь шумела в голове, не давая собраться. Он и не думал, что будет так нервничать. Но, когда на горизонте показалось огромное, величественное здание, сердце ушло в пятки. Различные чувства одновременно захлестнули музыканта, не давая расслабиться. Свернув на дорожку, ведущую к нему, Линдеманн припарковался возле огромных вычурных ворот. Двое мужчин в форме, стоявшие возле насторожились, но особо вида не подали. Подойдя к ним, Тилль нервно улыбнувшись поздоровался: – День добрый, офицеры. – И вам того же. Чём могу служить?– заговорил один из мужчин, второй же просто стоял и не обращал на него внимания. – У меня на сегодня запланирована встреча с Гером Круспе,– сказал фронтмен, разглядывая красивое здание. Оно больше походило на музей или же на государственное учреждение, но никак не на тюрьму. Разглядывая яркие стены, он невзначай бросил,– Здесь очень красиво, на первый взгляд и не скажешь, что тюрьма. – Верно, снаружи красиво, а внутри проклято,– офицер подошёл к воротам и щёлкая замком открыл их,– Проходите. Внутри к ним подошли ещё несколько человек в форме. Тилля отвели в комнату ожидания и попросили немного подождать. Шумно вздохнув, он сел на грязную, пыльную скамейку. Удивительно, как разительно внешне здание отличалось с внутренним наполнением. Мужчина сидел, разглядывая потертые стены, краску, слезшую с пола. Пыль в воздухе не давала дышать, заставляла лёгкие сжиматься. Здесь было невыносимо жарко, летний зной въелся в это место. Видимо проветривания делали настолько редко, что все разы можно было пересчитать на пальцах одной руки. Спустя пятнадцать минут, дверь всё же открылась и Линдеманн наконец то вышел в коридор. Не давая даже отдышаться, его повели в другую комнату. Дверь что вела в неё была металлической, что навело мужчину на не очень хорошие мысли. Протолкнув его в проём, офицеры закрыли дверь и щёлкнули замком. Тилль разглядывал комнату, в которой оказался. Она была довольно небольшой, в одном углу стоял деревянный стол, покрытый царапинами. В другой части была кровать. Её вид сходу давал понять, что делалось на ней. Ярко розовые стены заставляли с порога их ненавидеть. Возле стола стоял стул, на котором примостился виновец торжества. Лицо Рихарда заросло черной щетиной, он был в форме заключённого. Честно сказать, ему она очень шла, дополняла и без того дерзкий образ. Увидев вошедшего, Круспе встал и медленно подошёл к нему, жадно разглядывая, как будто до сих про не верил, что они встретились. Линдеманн только сейчас осознал, насколько сильно соскучился. Они были его второй семьёй. Сколько лет и всегда неразлучны, а теперь по разные стороны решетки. Не найдя никаких слов для приветствия, Тилль приблизился к старому другу и просто обнял его. Сейчас не нужны были слова, главное, они здесь, рядом, всё ещё друзья. Пару минут спустя, они всё же оторвались друг от друга и Линдеманн радостно произнес: – С днём рождения,– невыносимо было наблюдать, как изменился Рихард. Казалось он стал более сдержанным и сосредоточенным. – Спасибо. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть,– он отошёл назад и Тилль заметил, что одна его нога, будто отказывается нормально ходить. – Что с тобой?– детально разсмотрев, он заметил ещё только заживший синяк под глазом, царапины на руках, разбитую губу. Остальное не было видно из-за формы, что прикрывала чуть ли не всё тело. – Пустяки, пару неповиновений, за которые надо платить,– улыбнувшись, он постарался придать лицу расслабленный вид. Выходило крайне плохо. Пытаясь это скрыть, его взгляд начал скользить по другу. Не найдя видимых изменений, он заметил пакет в его руках. Любопытство заиграло в глазах, пытаясь понять, что там Круспе заговорил,– Я вижу, ты вспомнил,что у твоего любимого друга день рождения. Так не тяни же, говори, что там? – На хороший подарок можешь не рассчитывать, не те условия, тут еда. Полноценный получишь, когда выберешься отсюда сюда,– подойдя к столу, фронтмен начал доставать содержимое пакета. Он и сам понимал, что представители закона и бьют, и издеваются над ним. Никто ничего не мог с этим сделать. В ближайшие года можно было даже не ждать нормального отношения к себе в стенах тюрьмы. – Да, через лет десять прийду к тебе, требовать подарки за все года,– музыкант начал распичатывать купленный торт. Закончив, взял в руки бутылку, читая название,– Ты серйозно? Решил взять мне, взрослому мужику, детский сок? – А почему бы и нет? По-моему вполне себе хороший выбор. Чтоб ты знал, в тюрьму нельзя нести алкоголь. Поэтому будешь сок пить,– взглянув на собеседника, он пресёк начинающийся спор, меняя тему,– Почему ты думаешь, что все десять лет? Может годик подержат и выпустят. – Вряд-ли нам за хорошее поведение срок сократят до года. К тому же, у меня лично, поведение не хорошее,– разкладывая бутерброды, музыкант взял один надкусывая его. С набитым кое как сказал,– А что, есть идеи как за год нас выпустить? – Есть. Может мы и через полгода уже увидимся на воле,– Тилль специально делал вид, что не замечает направленного на него искренне заинтересованного взгляда. Воткнув в торт пару свечей, он зажёг их и пододвинул его к другу,– Загадывай желание. Быстро задув свечи, Рихард вытянул их с кремовой глазури и разделив уже разрезанный торт, по кусочку ложа на две тарелки. Одну дал Линдеманну в руки, другую пододвинул ближе к себе. Больше разговоров не было, каждый наслаждался приятным вкусом. Пару минут спустя, именинник всё же нарушил молчание: – Так ты расскажешь свой план? Мне тоже надо знать, в чём я буду участвовать. – Ты нигде участвовать не будешь, я сам всё сделаю. Но чтобы утихомирить твоё любопытство скажу, это связано с моим одним знакомым, который очень любит восстанавливать справедливость,– Линдеманн загадочно улыбнулся, на что собеседник нахмурил брови. – Я надеюсь, это законно?– его и вправду волновал этот вопрос. Не хотелось бы, чтобы единственный участник группы, что был на свободе, тоже попал в тюрьму. – Вполне, просто надо сделать так, чтобы прокуроры обратили на нас внимание. Так они поймут, что вы невиновны,– Тилль отсалютировал своим станом с соком, как бы намекая, что это было очевидно. – Что этот знакомый требует взамен?– сказал Круспе и принялся уплетать за обе щеки аппетитные кексы. – Ничего особенного, немного помощи от меня. Следующие минут пятнадцать прошли незаметно. Мужчины обсуждали дела группы, что нужно первым сделать, после освобождения, разные планы и мысли. Рихард интересовался прогрессом в написании текстов и Тилль не стал ему говорить, что в последнее время не одного достойного не было. Конечно, он пытался, по вечерам садился с чистым листом, придумывал разные ситуации. Но мысли убегали от него, а текст был вялым и скучным. В конечном итоге, фронтмен ложился спать, а разорванный лист покоился в мусорке. Спустя некоторое время Тилль будто вспомнив что-то повернулся к гитаристу. – Кстати, у меня есть к тебе новость,– подождав пока Рихард сказал ему продолжать, он смотрел, как тот потихоньку пил свой сок, продолжив,– Я хорошенько подумал и решил. в общем, я женюсь. Эта новость застала гитариста в самый неподходящий момент. Он, потягующий сок из стакана, хотел было что-то сказать, но поперхнулся. Слова застряли в горле, он закашлялся. Линдеманн подошёл сзади и стукнул его по спине. Видимо это помогло, поскольку, уже успевший покраснеть мужчина перестал кашлять. Подняв недоумевающий взгляд на друга, он тихим голосом произнес: – Что? За кого? Только не говори, что решил сделать предложение Анне,– тяжело дыша, он встал прохаживаясь по комнате. – Да, я женюсь и не на Ане. Она хорошенькая, но не мой вкус. Моя невеста прекрасная девушка, мы уже давно собирались, но сам понимаешь, не было подходящего случая,– самому Тиллю казалось, что раз уж собрался жениться, то надо хоть убедить всех в том, что он реально любит избранницу. – То есть, пока мы сидели в тюрьме и переживали, чтобы нам не дали пожизненное, ты шашни крутил со своей дамочкой,– тон Рихарда всё ещё был злой, но глаза подобрёли,– Но, если ты так уверен, что через мы выйдем, почему играешь свадьбу сейчас, без нас? – Из-за некоторых проблем. Они достаточно малы, чтобы создать сильные неудобства, но свадьбу могут отменить,– Тилль тоже поднялся, смотря на часы, на запястье. Времени оставалось мало, всего минут десять. – Ладно, этот разговор не для этого места, когда планируете сыграть? – Через полторы недели, пятого числа. На следующей встрече я принесу фотографии, посмотришь, на мою жёнушку,– похлопав друга по плечу, он достал пачку сигарет и протянул одну ему. Поочерёдно они подожгли их, затягуясь. И не важно, что теперь в комнате стоял дым. – Один вопрос, вы не из-за беременности так спешите?– было по-настоящему приятно ощутить вкус своих любимых сигарет. Не этих дешёвых, тюремных, а тех, ради пачки которых он готов был отдать всё. – Нет, после Неле я теперь за этим слежу. Никакой беременности не было и не будет. Остаток времени они обсуждали проблемы жизни в тюрьме. Круспе рассказывал, что из всех пятерых, само больше тюремные стены подошли Шнайдеру. Он как будто с рождения был здесь, так легко ему было приспособиться к новой жизни. Пауль в свободное время постоянно читал, благо раз в две недели был открыт вход в библиотеку. Флаке наладил связь с парочкой офицеров и они иногда передавали ему разные незапрещенные вещи. Оливер, мог часами сидеть, собирая оригами. У него получались различные животные, фигуры, даже пару раз он делал насекомых. Сам же Рихард в тюрьме был хуже рыбы на суше. Его постоянно мучила бессонница, он скучал по дому и не мог свыкнуться с мыслью, что былого не вернёшь. Из-за этого частенько проступала агрессия, за что его нередко били. Но самое худшее было то, что здесь он не имеет права голоса. Раньше мужчина не замечал, что был зависим от этой привилегии, он только потеряв её, осознал насколько ему это было важно. Разговор неожиданно прервали, четверо офицеров открыли железную дверь. Время вышло, пора было прощаться. Тилль повернулся к гитаристу, глаза того с ненавистью глядели на мужчин. Подойдя ближе, друзья пожали друг другу руки и не выдержав, Линдеманн смял его в крепких объятьях. Спустя пару секунд отодвинувшись, он не говоря ни слова, вышел за сопровождающими. Выйдя на улицу, фронтмен с удивлением заметил, что сейчас был всего обед. Казалось бы, прошел уже целый день, но нет. Жаркое солнце набрало свои обороты и нещадно жарило всё и всех. Люди старались укрыться от него как можно дальше. Тилль тоже решил, не искушать судьбу и последовать примеру окружающих. Сев в машину, он включил кондиционер на полную и выехал на трассу. По приезде в отель, Линдеманн собрал вещи и тронулся в путь. Оставаться здесь больше не было смысла. Обратная дорога была без приключений. Пять часов езды с перерывами только на перекур, казались вечностью. Кондиционер больше не спасал, да и не селён он был. Зелёные деревья и кусты на обочине больше не радовали глаз, а наоборот раздражали. Хотелось побыстрее приехать в прохладную квартиру и открыть заветную бутылку пива. Когда фордик пересёк табличку с надписью "Лейпциг", начинался вечер. Комары то и дело залетали в открытое окно, несчадно жужжа и кусаясь. В эти моменты проезда по родному городу, Тилль с наслаждением, по настоящему почувствовал, что он стал уже его домом. Знакомые улочки и дворы навевали воспоминания, как плохие, так и хорошие. Прекрасной была мысль, что вот, столько лет спустя, он наконец-то стал своим в этом месте.