Розы отцветут, шипы останутся

Новый день начался с восхода солнца. Через шторы на окне пробивались лучи, попадая прямо на кровать. Они ослепляли, не давали спокойно спать. Как же хотелось просто выключить свет и нормально выспаться. Но нет, решилось по другому. Раз уже было утро, пора вставать. Аккуратно встав с кровати, Тилль пытался вести себя как можно тише. Он видел вчерашнее состояние жены и не хотел ставить её в неловкое положение. Неприятно было снова смотреть на страх в зелёных глазах, но кто он такой, чтобы что-то менять? Заправив за собой постель, мужчина двинулся в ванную. Там первым делом, он взглянул на своё отображение в зеркале. Помятый, хмурый с лёгкой долей похмелья, идеальная картина. Увидела бы его девушка лежащая в спальне, она бы пожалела, что вышла за такого. Впрочем, Линдеманна это никак не волновало. Пусть думает что хочет, какая ему разница? Сказал бы Джозеф женится на другой, он бы долго не раздумывал. В душе включилась вода и пришло время самому сложному на утро — привести себя в должный вид. Холодная жидкость дала свои результаты, хоть и малозаметные. Тело меньше ныло, обдаваемое водой. На щеках появился румянец, прибавилось немного свежести. Бросив это мокрое дело, Тилль вылез и вытерся полотенцем. На этот день было много планов, но хотелось просто лечь в кровать и забыться. Желательно, иметь при себе ещё пару бутылок пива, а может и водки. Но к сожалению, сейчас время было точно не для алкоголя. Сегодня предстоит отправиться в новую, "семейную" жизнь. Медовый месяц, а вскоре и года, проведенные с нелюбимым человеком. Самого Тилля такое положение никак не тревожило, он знал, что делать для меньших ссор, да и изменять пока никто не запрещал. Но вот Кэтрин, с ней было немного сложнее. Девушка вряд-ли полюбила его с первого взгляда. У неё свои тараканы в голове и с ними будет тяжеловато бороться. Да и вообще, зачем им полноценная семья? Не проще ли просто притворяться, типа она есть, а на самом деле даже не видеться? За этими размышлениями, мужчина успел полностью одеться и скрыть следы усталости. Новый день требовал полной собранности. Попросив у уборщицы конверт, чистый лист и ручку, музыкант сел в одной из комнат и обдумывал слова. Надо как-то аккуратно сообщить о свадьбе. Зная Рихарда, он прекрасно понимал, что тот пока ничего не сказал остальным из команды. Гитарист всегда так делал, дожидался лучшего момента, чтобы посильнее удивить человека. Сейчас он ждал письмо с фотографиями, чтобы представить друзьям сразу доказательства. Именно поэтому, нужно быть осторожным и придерживаться плана. Слова, косым почерком, сами по себе полились на бумагу: "Дорогой Рихард! Как я и обещал, в этом конверте находятся фото со свадьбы. Не сомневайся, невеста красивая. Теперь уже можешь наконец рассказать и другим. Уверен, у них будут просто непередаваемые эмоции. Будешь рассказывать, дай Лоренсу сразу успокоительное, он у нас ранимый парень. П.С. Позвони мне как только разрешит охрана. Твой Тилль" К письму также прилагались учеты по группе и фото новобрачных. На нём жених мягко обнимал молодую девушку, оба счастливо улыбались, а возле них выстроились радостные гости. На другом же фото был запечатлен первый поцелуй. С виду ничего необычного там не было, но только он видел как сильно Кэтрин вцепилась в него в тот момент. Понятно было, что этот жест был своего рода криком о помощи. Собрав вещи, мужчина зашёл назад в спальню. Кровать уже пустовала, заправлена красной накидкой. Тилль облегчённо выдохнул, как-то неловко было встречаться с женой. Дальше сборы шли слишком быстро, семейная жизнь была уже на пороге его спокойного дома. Она уже стучалась и чуть ли не выбивала дверь, а он сидел в своем любимом кресле, выдыхая сигаретный дым. Когда все чемоданы были упакованы в фордик, а мужчина полностью вымотался, его подозвала Агнес. Она стояла на ступенях огромного дома, разглядывая красную розу на клумбе. Подойдя ближе, музыкант остановился, давая женщине заговорить первой. Спустя пару минут, она всё же обернулась к Тиллю. Её уже старый голос, тихо начал: – Мы все мечтаем о каком нибудь волшебном розарии за горизонтом, вместо того, чтобы наслаждаться розами, которые цветут за нашими окнами. – Дейл Карнеги,– мужчина кивнул, как бы давая понять, что он понял смысл сказаной речи. Один вопрос только крутился на языке. К чему эта цитата сейчас? – Он самый. Великий был человек, превосходный мотиватор,– женщина огляделась и направилась к дому. Тонкая, белая рука подозвала музыканта за собой. Пару минут между ними было молчание, лишь птицы пели. Каблуки стучали по гравию, сколько было власти в этой походке, жестах и мимике. Остановившись на крыльце, Агнес повернулась к Линдеманну. В ней не было и намека на прежнюю мягкость. Наклонившись к его уху, она приступила к разговору: – Знаешь Тилль, ты довольно неплохой человек. Правда, на первый взгляд мне так не показалось. И я знаю, что не имею права вмешиваться, Джозеф глава, он понимает что делает. Но когда то я, как и другие женщины этой семьи, выходила за незнакомца. Мне было тяжело и я знаю, что Кэти ещё тяжелее. Она многое пережила, не делай ей больнее, либо же, узнаешь на что способы мои связи,– закончив женщина улыбнулась, будто не она только что говорила эту речь. Белые руки потянулись к шее мужчины, ещё секунда и они аккуратно поправили воротник. – Можете не переживать, Кэтрин в полной безопасности. Её не трону ни я, ни кто нибудь другой,– было немного страшно давать такие обещания. Всё же кто знает, что будет в переди. Теперь он прекрасно понимал, что если с Кэтрин случится что-то плохое, отвечать придется ему. – Ладно, я не хочу страшить тебя, но знай, если с моей внучкой что нибудь случится, я найду всех, кто к этому причастен,– не дожидаясь окончания разговора, женщина развернулась на каблуках и удалилась, всё той же идеальной походкой. После этого короткого, но информативного диалога, музыканту стало немного не по себе. Сколько рисков приносит жизнь, но каждый должен чем то жертвовать, чтобы получить больше. Жертвовать по правде говоря не хотелось, да и до этого всего жизнь его была довольно сносной. Да, в ней не было моря денег и власти, но с друзьями Тилль мог быть тем, кем он есть на самом деле. Они доверяли друг другу и благодаря этому с каждым годом становились только ближе. После того, как группу посадили, жизнь будто утратила прежний адреналин, всё стало спокойным и безэмоциональным, даже та же свадьба. Но сейчас было не время заморачиваться о прошлом. Погрузив все коробки в вещами, мужчина облегчённо потянулся. Уже был обед, солнце, периодически скрывающееся за тучами, стояло в зените, ветер колыхал зеленые листья. Погода намекала, что если не сегодня, так завтра будет дождь. Внезапно кто-то его окликнул, повернувшись ко входу в дом, Тилль увидел приближающихся к нему мать и отчима. Фрэнк был просто на пике радости и блаженства. Походка его чуть колыхалась, ну хоть кто-то вчера достаточно повеселился. За ним по пятам шла Бригитта, её тёмно-коричневые волосы развевались на ветру, мягко опускаясь назад на спину. Когда они оба приблизились к мужчине, что облокотился на машину, Фрэнк подошёл в плотную к пасынку и обнял его. Сначала, музыкант толком не понял, что вообще происходит, но взглянув на мать, он увидел её предупреждающее качание головой. Объятия продолжались всего пару секунд, но ему этого хватило. Отклеившись от Линдеманна, Фрэнк по дружески постучал по его плечу. – Да, красивую ты себе жену всё же выбрал, а я говорил, что не пойдет за тебя такая. Эх, бедная девочка, как же ошиблась она,– продолжение тирады не следовало, поскольку, мужчина начал сильно икать и не мог больше из себя ничего выдавить. – Фрэнк, будь добр, заткнись,– кинув на мужа злой взгляд, Бригитта повернулась к сыну,– Милый, не обращай на него внимание, он вчера немного перебрал. Знаешь, мне немного обидно, что мы так поздно узнали о твоих с Кэтрин отношениях, но насколько я поняла, никто о них и не знал. Мы не хотим стоять в стороне, к тому же, я знаю насколько сильно ты устал от последних событий,– она достала из кармана связку ключей. – Мам, всё хорошо, не стоит... – Ты знаешь, мы любим делать подарки, к тому же медовый месяц ждёт вас. Это ключи от съёмного дома в Шварцвальде, там просто прекрасный вид на озеро, я знаю, ты такое любишь. – Спасибо, ты не представляешь, как я вас люблю,– Тилль мягко обнял маму, как в детстве, зарываясь носом в волосы. – Ещё, мы ждём вас на день рождение Неле, – женщина мило пригрозила пальцем, будто перед ней был провинившийся ребёнок. – Так точно мой капитан,– он как солдат приставил руку к голове.

***

Далее осталось лишь пообедать и можно было отправляться в путешествие. Полчаса спустя, молодоженов уже провожали две семьи. Каждый желал что-то для новобрачных. Проведя их до машины, они попрощались и последовали назад в дом. Галантно открыв перед дамой дверь, Тилль подождал пока она сядет и громко захлопнул. Примостившись на своем сидении, он завёл старенький фордик и выехал на дорогу. Мужчина видел, как грустно Кэтрин смотрела вслед дому. Наверное тяжело было прощаться с годами, прожитыми здесь, со всеми воспоминаниями, уезжая в чужую квартиру. Ему никогда не понять этого чувства. С домами его связывало лишь что-то плохое из детства, да и переменял их он уже пару штук. Ни с одним ещё не чувствовалась та теплота уюта. Пытаясь не ставить обоих в неловкое положение, Линдеманн старался не заострять внимание на жене, а смотреть лишь на дорогу перед собой. К назначенному месту ехать было часа полтора, что довольно долгое время. Весь этот отрезок нужно будет чем-то себя занять. Поэтому ради избежания разговора не о чем, музыкант включил новостное радио. Оно сразу же разрезало тишину звонким голосом дикторши. Женщина рассказывала о самых важных событиях страны, что по факту, были лишь обычной рутиной. Главная новость — смерть влиятельного бизнесмена и вчерашний побег из тюрьмы известного убийцы. Ни то не другое Тилля не интересовало, поэтому, он переключил на музыку. Мелодия семидесятых разлилась по салону. Сразу стало будто легче дышать. Оказывается человек может быть зависимым от музыки. Некоторое время спустя, Кэтрин всё же отвернулась от окна, окончательно попрощавшись с домом. На лице была готовность идти в новую жизнь. Повернувшись к супругу, девушка с минуту молчала, но вскоре выдала: – Какие у нас планы?– видно было, что ей немного неловко в новой обстановке. – Сейчас едем в медовый месяц, потом ко мне. Будем жить и радоваться жизни,– Тилль улыбнулся, выдавая доброе расположение духа. В ответ на свои слова, он увидел мелькнувшее на лице жены выражение смирения. Всё же, в этой, казалось бы молодой и хрупкой девушке, было столько силы. Не каждый бы смог нормально реагировать в данной ситуации. Линдеманн и сам понимал, что всё слишком быстро и не в тему. Сейчас мысль о свадьбе не вызывала никаких радостных эмоций. Он не любил её, она тем более, боялась его. Зачем врать друг другу и строить подобие семейной жизни. В конечном итоге страдать будут оба. Легче выжать из брака как можно больше пользы, при этом оставшись друзьями. Они поживут в его квартире, пока нельзя будет расторгнут контракт, а потом попрощаються, оставив на память лишь хорошие воспоминания. Сейчас главной задачей было предложить девушке идею. Почему то, он наперёд знал её ответ. – Слушай Кэтрин, у меня к тебе предложение,– подождав, пока её внимание полностью переключиться на него, Тилль продолжил,– Я понимаю, что мы встречались всего пару раз и вряд-ли за это время ты согласна прыгнуть ко мне в постель. И знаешь, я не насильник и не буду ним. Поэтому у меня есть оптимальный вариант для нас обоих: между нами ничего нету, мы остаёмся просто друзьями и в случае чего помогаем друг другу. Пока что придется пожить в одной квартире, но вряд-ли это будет проблемой. Закончив, он перевёл дыхание, наблюдая за женой. Она казалось пока не пришла в себя после его слов. Грудь, обтянутая летним платьем, тяжело вздымались, наверное, девушка ожидала чего-то похуже. Задумавшись ненадолго, она весело улыбнулась. – Ты прав, это лучший вариант из возможных. Вот только, что мы будем говорить остальным? Что сделали свадьбу и поняли что не готовы к семье?– глаза горели, стараясь разом передать все эмоции. Почему то Тиллю было приятно смотреть на радость, заполняющую её. Возможно он это уже напридумывал себе. – Нет, для остальных мы можем так и оставаться красивой парой с крепким, нерушимый браком,– самое сложное будет врать в глаза друзьям, но Линдеманн справиться, он справлялся и не с такими проблемами. – Тогда ладно, я согласна,– девушка мило заулыбалась. Её глаза, изумрудного цвета, разглядывали вычурные дома. Наконец-то, радость заполнила машину. Фордик мчался по дороге, но теперь, казалось впереди их ждёт лишь счастье. Так ли это было? – Кстати, я давно хотел спросить, но всё никак не выходит. Почему именно Кэтрин Скарлетт? Сейчас не популярны двойные имена,– тяжелое напряжение спало, давая путь спокойствию. – Мать очень любила "Унесённые ветром", меня назвали в честь главной героини, только она просто Кэти Скарлетт. Родители хотели, чтобы я была такой же эксцентричной эгоисткой. К счастью, я редко замечаю за собой её повадки. – Интересно, но я не понимаю, зачем называть ребенка в честь кого-то. Это же странно, вдруг тот человек был злым и бессердечным? – Кому как, Джозеф хотел чтобы я умела зарабатывать деньги как героиня книги, на мораль ему плевать,– девушка скривилась и Тиллю стало по-настоящему жаль её и других детей этой семьи. Он не понаслышке знал какого это, иметь не любящего отца. Вернер был такой же и возможно в душе он любил сына, но показывал лишь неприязнь и жестокость. В поле зрения показалось здание почты и Тилль выкрутил руль, заезжая на парковку. На немой вопрос жены, он лишь сказал: – Подожди здесь, мне нужно кое-что отправить,– мужчина взял лежащий рядом конверт и вышел. На улице было пасмурно, вчерашние тучи остались и на сегодня. Кое-где пробивались лучи, но в целом было сыро и холодно. На этом фоне серость новостройки выделялась ещё больше. Заполнив нужные декларации, Линдеманн отправил фотографии друзьям. Зная почту тюрьмы, он прекрасно понимал, что раньше чём через неделю, письмо не придёт. Вернувшись назад в машину, мужчина застал улыбающуюся жену. В её взгляде больше не было страха и волнения. Раскинувшись на своем сидении, девушка излучала радость. В груди затрепетало забытое доныне чувство. Смесь то ли нежности, то ли радости. Дальше в дорогу рушили в молчании. Километры пролетали один за другим, открывая перед взором яркие краски лета. Лишь когда солнце, наконец вышедшее из-за туч, начало садиться за горизонт, новобрачные достались к нужному месту. Это был маленький провинциальный городок на юге Германии, за ним трасса уходила в огромный лес. Он обволакивал проезжающие машины, показывая свою красоту. Пару километров спустя фордик свернул на пыльную дорогу и через несколько минут, молодым открылся прекраснейший вид. Посреди леса стоял довольно большой дом, а за ним деревья расступались, показывая реку. Она была прекрасна. Голубая гладь переливалась, течение гнало воду всё дальше и дальше. На горизонте были горы, заросшие светло зелёной травой. От увиденного у Тилля захватило дух, примерно об этом он и мечтал. Спокойное место, без городского шума, тёплая вода и черный лес. Идеальное место для творчества. Вот только жена будет метаться под ногами не давая творить. Впрочем она не выглядит как настолько невоспитанный человек, но и другие его женщины на первый взгляд были милыми и пушистыми, а в итоге оказывались те ещё стервы. Припарковавшись сбоку от дома, мужчина первым делом решил осмотреть жилье на этот месяц. Сперва его встретило огромное крыльцо, с нескольких сторон окружённое перилами. Сбоку от двери стоял кофейный столик с фруктами. Линдеманн глядя на него представил, как сочиняет стихи, поглядывая на голубую гладь. Внутри дом был обустроен довольно красиво. Атмосферы добавляли деревянные стены, картины природы и животных, разные вывески и декоративные штучки. Сам дом как бы делал им семейный уют. Само больше Тиллю понравились здесь огромные окна в кухне. Нынче таких нигде не купишь, лишь з-за границы вести, вот только цены там кусаются. Было негласно решено, что жить новобрачные будут в разных комнатах. Самого мужчину это устраивало, управлять ситуацией легче со стороны. Да и к тому же, он не хотел каждое утро просыпаться с женщиной, иметь которую не можешь. Оглядев просторный дом музыкант вернулся назад к машине. Нужно разнести вещи в по комнатах, да и коробки девушки тоже следует принести. Раз уж начал вести себя как джентльмен, не тревожит по мелочам никого, чуть ли не забыл про половую жизнь, тогда надо до конца держать этот образ. Парни ещё давно советовали ему быть более толерантным к окружающим. Откуда они только находят такие заумняченные словечки? Перенеся сначала свои вещи, мужчина бросил их по центру большой, просторной комнаты и взялся за коробки жены. На его удивление, они были в раза три тяжелее. Оставалось только задаваться вопросом, что такого можно туда положить. Потихоньку нося один за другим, вскоре в багажнике уже было пусто. Осталась лишь одна коробка, которая сейчас покоилась в высокой траве возле машины. Она была самая большая и спина Тилля уже проклинала её. Сейчас остро ощущалось, что ему уже далеко не двадцать. Мужчина закрыл фордик и сунул ключи в карман. Собрался с мыслями и поднял коробку. При этом в спине что-то предательски хрустнуло, с губ непроизвольно сорвалось ругательство. Шаг за шагом, лестница уже позади, комната девушки всё ближе. Ногой открыв дверь, Линдеманн вошёл внутрь. Поставив ношу возле кровати, он с облегчением потянулся. Как приятно было снова ощутить свои руки и больную спину. Не замечая присутствие жены, мужчина оглядел комнату. Она была довольно красива и просторна, обои в линию и темно коричневые стеллажи. С одной стороны, они полностью были заставлены книгами. Нежные цвета переплётов и имена писателей ярким пятном выделялись на темном фоне. Только развернувшись, чтобы уходить, Линдеманн оторопел, тёмные брови поползли вверх. Серые глаза остановились на одной точке, не желая смотреть ни на что другое. Как оказалось, в комнате он был не один. В другом конце просторного помещения стояла девушка. Она уже успела переодеться в короткие, облегающие шорты и свободную футболку. Полностью занятая перестановкой на полках, Кэтрин не замечала наблюдающего за ней мужчину. Он словно призрак, про которого все забыли, пытался заставить ватные ноги ступить хоть шаг. Но они будто приросли к деревянному полу. В то время фрау Линдеманн, взяла за идею переставить книги на верхней полке местами. Потянувшись вверх, футболка её поднялась, открывая вид на плоский живот и загорелые бока. Руки сами по себе захотели притронулся к мягкой, нежной коже, смять её, гладить. Взгляд скользнул ниже и остановился на обтянутой шортами пятой точке. Ягодицы выпирали и было видно контур трусиков. Ощутив спиной взгляд, девушка обернулась. В ту же секунду, обычный жар в глазах немного поугас. Комната стала слишком тесной, стены давили. Всей душой Тилль хотел лишь уйти подальше, к теплой воде и забыться там. Но нет, они были здесь и неловкость возрастала, утаскивая их за собой. Неизвестно было, откуда она взялась и что вообще сейчас происходит. Минуту спустя, глаза Кэтрин оторвались от лица мужа и упёрлись в пол. Руки нервно теребили браслет на запястье, когда она тихо произнесла: – Спасибо. Я бы не дотащила их сама. – Всегда пожалуйста, если что-то будет нужно, обращайся,– он слишком резко сказал это и мурашки пошли по коже. Развернувшись, он быстрым шагом вышел из комнаты. Чуть ли не пробежав до ванной, Тилль заскочил в неё и заперся. Облокотившись на дверь, он тяжело дыша, спустился по ней. Отчётливо чувствовалось напряжение в штанах, будто он не взрослый мужчина, а пятнадцатилетний девственник. Из-за чего он так возбудился, неужели несколько недель жизни без секса дают о себе знать? С этим надо что-то делать, а то в конечном итоге ему не удастся сдержаться перед молодой женой. Впрочем, а что в этом плохого? Они женаты и секс это одно из главного в семейной жизни. От мысли, что они с Кэтрин всё же переспят, музыканта начало мутить. Нет, он не был против девушки, но почему то перед глазами всплывал напуганный взгляд, просящий остановиться. Закрыв глаза, Линдеманн попытался выкинуть все мысли из головы, на удивление это сработало. Сразу стало немного легче, показалось, что это всё всего лишь дурной сон. Лишь чувство пота, что сбегал по спине, делало ситуацию реальной. Некоторое время спустя, он всё же встал с пола. Ноги, как и спина, затекли, тело болело, но ему не было до этого дела. Подойдя к зеркалу, мужчина устало взглянул на отражение. Вид был мягко сказать, так себе. Волосы разлетелись в разные стороны, под глазами были тёмные круги, бледное и немного запухшее лицо. От этого жалкого зрелища захотелось забиться в самый дальний угол планеты и никому не показываться на глаза. Старательно умывшись, Тилль прошел в свою комнату. Как же хорошо, что в этом доме уборных оказалось две, одна возле его спальни, другая возле комнаты жены. Уже был поздний вечер. Солнце окончательно зашло за горизонт, оставляя здешние края в черной мгле. Было на удивление прохладно, наверное влияние озера, всё же возле них всегда холоднее. Постелив новую постель, взамен прошлой, Линдеманн лёг. Щёлкнув светильником, комната погрузилась в ночной мрак. Во всем доме было тихо, наверное Кэтрин уже спала, они достаточно вымотались за этот день, всё же переезд дело долгое. Как ни странно, в нём ещё бурлила энергия, хотелось сделать всё и сразу. Но вот что можно делать ночью? Только одно дело пылилось внизу старого дипломата Вернера. Дело, к которому руки не доходили уже достаточно долго. И видят все, кто есть и кого нету, он пытался, бессонные ночи тому в доказательство. Сидел часами возле скомканных бумаг, пытаясь придумать самый обыкновенный стишок. Выходила какая то небылица, поэтому и новый лист уходил в мусор. Но сейчас, у музыканта была идея. Достаточно простая для сложных речей и сложная для понимания глубины задумки. Резко поднявшись с кровати, он облокотился рукой о стену. Иногда трудно принимать свой возраст, забываешь, что тебе далеко не двадцать. Когда черная пелена ушла с глаз, мужчина аккуратно, но быстро прошел в другой конец комнаты. Именно там лежал старый дипломат отца, подёртый и немного грязный, со слезсшим покрытием. Хоть он не любит Вернера и после начала самостоятельной жизни попытался выбросить всё, что напоминало о детстве, эта старая вещь осталась до сих пор. На удивление, с ней связывались, чуть ли не все хорошие воспоминания. Отец носил его, ещё когда Тилль был маленьким ребенком и у них была более менее счастливая семья. Это уже потом начались драки, ссоры и алкоголь, но тогда дипломат уже валялся в дальнем углу кладовки, не напоминая о далёком счастье. Сейчас же, он хранил в себе важные письма, обрывки текстов и очень много стихов его собственного написания. Открыв массивную заклёпку, Линдеманн достал стопку бумаг. Некоторые были списаны, а некоторые были ещё полностью чисты. Взяв один чистый лист и ручку, он переместился за стол. Вдохновение накрывало его, сносило казалось бы намертво прикрученную крышу. Столько много идей уже давно не были разом в голове. Хотелось исписать разом все бумаги, что покоятся сбоку. Немного придержав себя и успокоившись, мужчина начал рассуждать. Была одна мысль, простая и перепетая уже тысячи раз, но ни разу не написана им. К тому же, она достаточно много значила в его жизни, так что выбор пал на неё. С припевом он долго не заморачивался, выбрав одинаковое звучание слов Du hast и Du hasst, а вот с куплетами, там нужно было хорошенько подумать. Попытавшись описать чувства мужчины, Тилль отбросил эту идею. Чего то не хватало, нужно что-то, что было в реальности, то что будет близко только ему. Внезапно, в голове вспыхнула мысль, она будто второе пришествие огрела его. Даже не полностью понимая что делает, музыкант быстро заговорил: – Священник, нужно использовать его слова,– откинувшись на спинку стула, он начал вспоминать всю речь священника. Большая её часть не подходила для песни, но когда воспоминания дошли до момента клятв, Линдеманн понял, это то что нужно. Сразу в голове всплыло выражение лица Кэтрин. Было видно, что она не рада свадьбе и вообще не хочет давать никаких клятв. Дальше вспомнились как он хотел сказать "нет" вместо "да". Эта песня как оказалось, идеально им подходит. Написав на бумаге всё что приходило в голову, мужчина удовлетворённо хмыкнул. Видимо этот дом идёт ему на пользу. Песня получилась простой и понятной, но одновременно со своим достаточно жизненным смыслом. Полный адреналина, музыкант поднял глаза и челюсть его сама по себе открылась. Уже было начало третьего ночи, получается, он просидел тут около трёх часов. Только сейчас ощутив в полной мере усталость, Линдеманн собрал все бумаги и положил их назад в потрёпанный дипломат. Теперь уже лёжа в кровати, он смог со спокойной душой заснуть.

***

Утро выдалось довольно поздним. Вставать с кровати абсолютно не хотелось. Но не пролежишь же всю жизнь, пришлось подниматься. Взглянув в окно, мужчина увидел уже традиционные тучи. Они были тёмными и густыми, намекая на планирующийся дождь. Настроение было достаточно хорошим, возможно он даже был счастлив. Сегодня в планах было осмотреть ближайшую к дому территорию. Интересно, может здесь есть какие-то памятки, красивые места. Раз уж здесь они на месяц, надо всё как следует исследовать. Одевшись в спортивные штаны и футболку, он спустился на первый этаж. Ещё на лестнице почувствовался приятный запах, долетающий откуда-то. Проследовав за ним, музыкант оказался в дверях кухни. Возле плиты как бабочка порхала Кэтрин. Она мелко нарезала морковь и бросала её на сковороду. В комнате стоял такой чудесный запах, что живот начал урчать. – Вкусно пахнет,– подойдя ближе, Линдеманн сел за круглый стол. – Спасибо. Я нашла здесь книгу с рецептами, вот и решила что нибудь приготовить,– девушка мягко улыбнулась мужу,– ещё минут десять и будем завтракать,– казалось, она старалась не обращать внимания на вчерашнюю ситуацию в её комнате. Но может, это только для него было тяжело. На столе лежала свернутая в трубочку газета. Чтобы занять руки, Тилль развернул её, просматривая статьи. Ничего особенного не произошло, главной новостью было открытие нового ресторана в центре Берлина и бунт в тюрьме. Вторая его сильно заинтересовала, поэтому, перейдя на нужную страницу, музыкант начал читать. Как оказалось, ночью в одной из исправительных колоний, осуждённые убили несколько дежурных и пытались сбежать. Их всех словили и каждому предстоит пройти новый суд. Быстро найдя название города, мужчина с облегчением вздохнул, парни никак не связаны с бунтом. Подняв глаза, он только сейчас заметил, что Кэтрин пристально за ним наблюдает. Увидев его взгляд она откинулась на стуле. – Не переживай, они не в этой тюрьме, с ними всё в порядке ,– девушка сказала это как что-то, до ужаса банальное, то к чему и ребенок бы додумался. Но брови Тилля всё равно поползли вверх, он не понимал откуда такие познания. Да он говорил ей, что парни сидят в тюрьме, но может просмотрена был вовсе не та статья. – Меня что так легко раскусить?– на его лице расплылась улыбка. – Достаточно легко, если знаешь где именно кусать. На это мужчина не нашел что ответить. Просмотрев остальные статьи и не найдя ничего полезного, он отбросил газету в сторону. Когда запах в кухне дошел предела и уже не можно было устоять перед ним, Кэтрин достала тарелки. Насыпав по половине, она поставила одну перед ним. Другая же тарелка оказалась на другом конце стола. Сев на своё место, девушка взяла ложку в руку. Линдеманн смотрел на её легкие движения, сам же он летал в облаках мыслей. – Приятного аппетита, Кэтрин Скарлетт. – И тебе того же, Тилль,– обоим было немного тяжеловато в новом положении, но каждый старался не заострять на этом внимание. Блюдо оказалось просто бесподобным. Каждая деталь была как раз в тему. Бараньи рёбрышки, немного острые и ещё оставившие копчёный вкус, идеально вписывались. Одна за одной ложки набирались сами по себе. – Это бесподобно, что за рецепт?– промокнув салфеткой губы, мужчина раслабился под тяжестью блаженства. – Спасибо, Айнтопф, только не классический, а уже изменённая версия. Подождав, пока жена доест, Линдеманн отнёс тарелки в раковину. Включив горячий напор, он приступил к мытью. Морально молодожёны уже были готовы исследовать удивительный мир природы данного места.