Перепутье

***

      В жёлтом свечении уличного фонаря на маленьком и дряхлом, будто сколоченном на скорую руку подобии сцены, наблюдалось точное и плавное движение. Но если присмотреться к нему внимательнее и что-то смыслить в танцах, то можно было заметить, как часто оно сменялось на грубое и неловкое, создавая противоречивую картину. Это была Нилу, которая из-за невыносимой духоты в доме решила потренироваться на более мягкой в своих условиях вечерней улице, время от времени наслаждаясь тем, как мокрую от пота изящную спину обдаёт мнимой прохладой слабый ветер, развевая слегка взъерошенные волосы в стороны, отчего они в какой-то мере казались живым пламенем.       На этот раз танец отличался особенной сложностью исполнения, а из-за общей, неожиданно накатившей на юную танцовщицу вялости и растерянности, казался совсем невозможным для освоения. Она не была уверена в том, что являлось основной причиной такого морального упадка, но на интуитивном уровне списала свою прогрессирующую усталость загруженностью на работе.       Театр рос в своей востребованности, а следовательно росли и требования к выступающим. Нужда соответствовать, чтобы не ударить в грязь лицом и не потерять свою честь как артиста, не давала возможности девушке передохнуть и отвлечься, заставляя усердно и систематично совершенствоваться. Жизнь без сцены была невозможной для Нилу, весь смысл её существования находится на той самой округлой площадке, что возвышается над декоративными пышными посадками тропических растений и разнообразными торговыми палатками. Но даже великое устремление восхищать, развлекать и прививать чувство прекрасного пока не познавшему в полной мере всю подлинную красоту искусства народу Сумеру не придавало ей особых сил, как бы она не пыталась собраться и превозмочь саму себя.       В голове Нилу волей-неволей зарождались яркие и броские образы, будто бы она, подобно бравой воительнице, пыталась усмирить и приручить дикого и презирающего весь человеческий род зверя, безусловно, каждый раз претерпевая неудачи и испытывая гнетущую усталость от собственного бессилия. Вытирая лоб и глубоко вздыхая, она грузно грохнулась на накрытый сверху тонким и узорчатым ковриком ящик, усевшись в немного неуклюжей развалившейся позе и упираясь руками в ящик. — О Властительница Кусанали, за что на мою долю выпали такие испытания... — бурчала она себе под нос, то и дело болтая ногами от умственного напряжения и сдвигая брови.       В этом мучении шли часы. Иногда мимо проходили местные жители, возвращающиеся домой с торжества или работы, то и дело с любопытством поглядывая на Нилу и, вероятно, восхищаясь её непреклонным усердием и отточенной годами техникой, которач не давали еле способному удерживать себя в стойком положении телу упасть на усыпанные песком хлипкие доски. "Зачем мне так изводить себя? Вряд ли в аудитории найдётся знаток, что заметит все мои мельчашие недостатки..." — думалось ей, когда она в очередной раз проваливалась в своих попытках освоить сложные для себя движения. Зерно истины в её суждениях было, так как для взора неискушенного зрителя это действительно невидимо, тем более она умело сумеет скрыть любые оплошности за своим природным очарованием и сместить фокус внимания на визуальные эффекты представления. Но внутреннее чувство гордости, желания доказать в первую очередь себе то, что она, как профессионал своего дела, способна на большее, не позволяло ей ослабить хватку и бросить всё, как есть, грубо нарушив разработанную годами тонкую и ёмкую структуру танца. Иначе чем её отношение к искусству отличается от оного от тех, кто о таком даже не задумывается?       Собственные принципы взяли верх, задвигая усталость на задний план, и, одним стремительным рывком, чувствуя достаточную уверенность и решимость, Нилу наконец точно и без заминки попадает в поставленную ею цель, выполнив серию движений без сучка и без задоринки. Тот самый буйный зверь смиренно склонил голову, уставился на неё менее злобными и отстранёнными глазами, даруя ей безудержную радость и желание идти дальше ему на встречу в надежде завоевать его полноценное расположение. Как-то облегчённо выдохнув, она начинает ощущать слабость в ногах, пятится назад и приземляется на грубый и грязный пол сцены, совсем не волнуясь о сохранности нежной и дорогой ткани летящих штанов. Пытаясь отдышаться, она закрывает глаза и даёт своей голове опереться о плечо, так как сил держать её в прямом положении не оставалось. Веки сомкнулись, огненные ресницы дрогнули, уголки губ были приподнятыми, образуя скромную и еле заметную улыбку — Нилу ощущала себя так, будто бы её сознание начало погружаться в какую-то дымку; мысли стали туманны и хаотичны, кажется, вот-вот она провалится в сон прямо на улице. Но эту сладкую полудрёму с лёгким привкусом победы внезапно прервал специфический хлопающий звук, что заставил Нилу широко распахнуть глаза и подскочить от неожиданности. Загадочная фигура стояла поодаль от неё на дорожке, сдержанно, но с долей искреннего восхищения, аплодировала ей. — Потрясающе, — прозвучал размеренный голос мужчины, когда он закончил хлопать, — прошу прощения за грубое вторжение, но трудно было пройти мимо столь интригующего и поистине завораживающего зрелища. — Ой, ч-что вы, улица всё же общественное место. Просто я не ожидала, что... — хорошенько проморгавшись и придя в себя, Нилу наконец рассмотрела стоящую перед ней фигуру, и это, мягко говоря, её удивило.       Человек был одет совсем не как местный, более того, как иностранец, что не могло не привлекать внимание. Роскошный белый мех, золотая серьга со сверкающим голубым камнем, ассиметричный и чудной сине-белый плащ, отдалённо напоминающий крыло, что развевался за его спиной, и повязка на глазу — то, что бросилось ей в глаза с самого начала.       Несмотря на то, что в городе было много выходцев из разных стран, мало кто из них так прямо и бесстрашно контактировал с жителями, не стесняя себя ни в словах, ни в жестах. По крайней мере, в представлениях и по опыту Нилу. В данный момент, глядя на высокого и стройного мужчину, она совсем забыла, что хотела сказать, поэтому продолжала таращиться на него в исступлении, подмечая для себя красоту и блеск бижутерии и каждую складку явно не самой дешёвой одежды. — Нехорошо с моей стороны было так подкрадываться и нарушать твой момент уединения с собой и собственными переживаниями. Но наблюдая за твоим представлением, мне подумалось, что временами нам всем нужен взгляд со стороны, чтобы наше собственное представление о некоторых промахах было более комплексным. Но я, конечно, не в праве указывать повару, сколько соли сыпать в его фирменное блюдо, поэтому не стану ничего говорить, если тебе оно не требуется, — он всё ещё стоял на почтительном расстоянии, даже и не думая приближаться, чтобы не пугать и не смущать девушку своим излишне близким присутствием, и, кажется, совсем не был возмущён столь неприлично пристальным рассматриванием его внешности с её стороны. — Можете высказаться, я ничего не имею против, — слушая его витиеватые речи и разглядывая в нём даже экспертные черты, она отвлеклась от своего прежнего занятия, распрямилась и села в более подобающую позу, всем своим видом показывая, что действительно готова выслушать. — Хорошо, — незнакомец многозначительно улыбнулся, расправив плечи и скрестив руки на груди; иссиня-бирюзовые пряди блеснули золотом в фонарном свете, придавая его фигуре ещё более притягательный и яркий образ, когда одна из рук вытянулась в ораторском жесте, — я заметил, что ты слишком сильно торопишься и начинаешь непроизвольно ускорять темп, чем дальше идёт танец. Я более чем наслышан о нём, и, исходя из собственных знаний, могу сказать, что возникающая стремительность — это лишь иллюзия, которая должна создаваться у смотрящего, и на танцующего она не должна оказывать никакого влияния. У тебя начало лучше получаться только тогда, когда тебе уже не доставало сил для более грубых и резких движений. И этот фактор невольно заставлял двигаться тебя более спокойно и медленно. Полагаю, что при учении не всегда стоит всецело полагаться на зрение, не правда ли?       Нилу всерьёз призадумалась над словами незнакомца, прокручивая всю полученную информацию в голове. Так всё же не внутренняя решимость сыграла важную роль... Паззл постепенно сложился, образуя цельную и отчётливую картину. Её изумление и любопытство лишь возросли, что сразу же отразилось на её по-детски восхищённом лице. Загорелись маленькие искорки в глубине ярко-голубых глаз, когда пришло осознание того, что действительно она излишне доверилась глазам и из-за усталости совсем перестала думать. — А ведь точно, — как-то блаженно пролепетала она, подпирая рукой подбородок, — это именно то, чего я не понимала! Я даже и не знаю, какие слова будут здесь самыми подходящими... Искреннее вам спасибо, правда, теперь мне кажется всё стало намного проще, чем раньше. — Ах, нет нужды в благодарности, я лишь поделился своими наблюдениями. Более чем уверен, что рано или поздно ты бы догадалась обо всём сама. Но я рад приложить руку к ускорению твоего прогресса, — проговорил незнакомец спокойным тоном, деловито отряхнув рукава, — что же, кажется, на этом моя работа на сегодня точно закончена, ха-ха. Не смею более тебя стеснять. Доброй ночи.       Нилу хотела сказать ему что-то в ответ, но не успела из-за долгих раздумий ввиду сонливости. Силуэт загадочного иностранца стремительно удалялся и был уже вне зоны досягания её и без того не самого громкого голоса. А кричать какие-то слова вслед было бы невежливо, да и неловко — не хватало ещё потревожить соседей с настежь открытыми окнами, которые наверняка видят уже десятый сон и будут не сильно рады насильному пробуждению из-за постороннего шума. Поэтому, как-то опечаленно выдохнув, Нилу поднялась со своего места, поправляя штаны и ступая на каменный порог дома. Открыв крепкую и тяжёлую дверь, она оказалась внутри и направилась в свою комнату, чтобы заняться тем, чем все нормальные уставшие люди занимаются ночью — идут спать. Возможно, она хотела бы подумать о том, как бы более эффективно подойти к тренировкам, о предстоящем театральном представлении, о словах незнакомца и об его происхождении, но ей было не совладать с ощущением полной высушенности и тяжести во всем теле от такого нагруженного дня, которое заставило её плашмя упасть на кровать и в один миг погрузиться в глубокий и крепкий сон.       Впоследствии эти слова очень хорошо подсобили ей в оттачивании выступления, да и в общем принесли пользу, более не позволяя смотреть на вещи так однобоко. Хотя в её голове всё ещё не укладывалось, как столь маленький совет помог так сильно продвинуться и полностью подчинить себе столь свирепого зверя. И как же раньше ей в голову это не приходило?       После безупречного дебюта и множества восторженных воскликов в свою сторону от поклонников, начальства и труппы, Нилу практически незамедлительно принялась искать того самого незнакомца, который спас её от творческого кризиса. Насколько сильно она винила и ругала себя за то, что в помутнённом одновременно измождением и озарением состоянии она не додумалась спросить хотя бы его имя — невозможно описать словами. Закрадывалась мысль о том, что он мог уже уехать и никогда не вернуться в Сумеру, а она так и не сможет выразить всю свою признательность за оказанную помощь и, конечно, не узнает побольше о нём самом. Это её пугало, но сдаваться так рано она не собиралась. Оббежав всевозможные забегаловки, посетив множество постоялых дворов, опросив жителей, невзирая на время и погоду, Нилу так и не смогла ни выяснить точное местонахождение её спасителя, ни тем более найти его. Как такую примечательную личность никто ни разу не мог заметить? Будто бы этого человека нельзя разыскать тогда, когда он этого не хочет.       Через пару дней сплошных неудач и стресса поиски пали на Порт-Ормос. Самое большое количество приезжих явно наблюдалось там, так что такое действие явно не будет лишено смысла, а в наилучшем исходе ещё и принесёт свои плоды. Отправившись туда, Нилу провернула те же самые действия; времени заняло это много, так как она ходила по всему немаленькому порту ещё с утра, а судя по стремительно приобретающему жёлто-красные цвета небу, уже неумолимо приближался вечер. И всё же результат окупился, так как за одним из столиков у прибрежной таверны по счастливому совпадению сидел знакомый одинокий силуэт, мирно попивающий содержимое своего стакана и смотрящий в сторону величественного и изысканного маяка, сияющего в лучах закатного солнца. Ринувшись к нему, Нилу чуть было не запнулась о камень, но выстояла. Увидев его беззаботность и неспешность, она поняла, что сейчас уходить он никуда не собирается, поэтому сбавила обороты. Но она к этому моменту успела сильно запыхаться — на лбу выступили капельки пота, не то от страха, не то от парочки часов хождений с места на место, что отразилось на её дыхании, которое стало сбивчивым и громким. Как можно более медленно и спокойно приблизившись, Нилу встала чуть позади него и робким голосом позвала: — Извините...       Услышав какой-то звук, Кэйа повернул голову в его сторону и удивлённо вскинул брови. Бокал бережно встал на гладкую поверхность стола, тёмно-красная жидкость задрожала и мигом превратилась в идеальную гладь. — О? Какая встреча, — мужчина оправился от собственных размышлений, полностью поворачивая свой корпус в сторону знакомой, — ого, должно быть, ты устала. Если тебе нужно, можешь присесть. — Ха-ха, добрый день... Нет-нет, я в полном порядке, спасибо! — с нервным смешком ответила она, почувствовав лёгкий стыд от того, что он заметил её неряшливый и всполошенный вид, — простите за то, что так сразу, но я пришла вас ещё раз поблагодарить. Ваш совет мне правда очень помог! Вероятно, вы сами являетесь танцором, раз с лёгкостью выявляете то, чего не занимающиеся этим делом не увидят! Пожалуйста, можете сказать хотя бы своё имя?       Мужчина положил руку на спинку стула и вальяжно облокотился, еле сдерживая себя от расплывания в широкой ухмылке и постукивая пальцами другой руки по столу: — Не стоит, да я и не танцор вовсе. Просто утоляю свою потребность в познании этого мира в разных областях. Я Кэйа, — сказал он игривым тоном, — думается мне, что в полноценном знакомстве будет более чем справедливо знать имена друг друга. — Нилу, очень рада, — воодушевлённо ответила она, лицо её засияло от того, что он оказался так дружелюбен к ней, — в таком случае, ваша чуткость и наблюдательность поразительна. Мне кажется, что вы бы смогли стать отличным танцором, если бы захотели. Как минимум потому, что у вас есть то самое качество, о котором я говорила ранее и которого даже мне временами не достаёт. — Я бы не был так уверен. Никогда не пробовал себя в этой сфере, да и нет времени заниматься чем-то, кроме работы, — задумчиво протянул он, и глаза его заинтересованно сверкнули, но он скрыл это, уводя взгляд куда-то в сторону. — Вы наверняка очень занятой человек и прибыли сюда по делу, — заметив его нерешимость и спрятав руки за спину, ответила она, — но если вы были бы не против в свободную минутку попробовать себя в этом, я бы могла протянуть вам руку помощи, как вы сделали по отношению ко мне ранее. Просто у вас был такой взгляд сейчас, мне подумалось, что вам было бы это интересно... — Нилу слегка качалась из стороны в сторону в жесте непринуждённости, но мысленно она искренне была заинтересована в том, чтобы посмотреть на этого человека в деле, что ей даже захотелось позабыть о сдержанности и быть более навязчивой. Что-то в нём такое было, что привлекало её как тренера и танцора. Возможно, то, как он показывал себя и двигался с кошачей грацией и непоколебимой уверенностью. Так что упустить возможность втянуть его во всё это дело было бы крайне обидно.       Кэйа посидел с минуту молча, тщательно обдумывая предложение танцовщицы. Какого-то творческого начала в жизни ему сильно не хватало, да и врождённую артистичность и театральность временами было совсем некуда девать, ведь добрая половина всего относительно стабильного существования тонула в горячительных напитках и изнуряющей службе Ордо Фавониус. — Угадывать желания через глаза... Как интересно. И всё же это весьма большая плата за столь скромную услугу, — Кэйа посмеялся про себя, наконец взглянув на собеседницу, и голос его зазвучал с призрачными нотками сомнения, — не вижу ничего дурного в том, чтобы немного отвлечься от всего этого груза ответственности за чем-то активным и неагрессивным. Но даже если и соглашусь, не могу обещать, что всё будет идти гладко, как минимум в плане посещаемости и долгосрочности. Да и у тебя найдутся ученики куда способнее и удобнее, я более чем уверен. — Конечно-конечно, я ни в коем случае не настаиваю. Вы в праве делать так, как вам угодно, моё дело лишь предложить. И ни о чём не переживайте в плане других и прочего, мне и самой было бы интересно с вами поработать, пускай и в таких условиях. Вы же будете здесь некоторое время? Ближайшие дни я свободна, поэтому мы могли бы начать с азов, чтобы понять, ваше это дело или нет. Вы же сами говорили, что ничего плохого в чём-то новом нет, ведь так? — непосредственно улыбнулась она, уперевшись спиной в рядом стоящую балку навеса от солнца. — Хе-хе, должно быть, ты и правда очень сильно любишь танцы, раз с таким рвением готова вовлекать в эту деятельность столь ненадёжных людей, — повернувшись обратно к стакану и сделав глоток, Кэйа продолжил в мягком и беззаботном тоне, понимая, что она так просто не отстанет, несмотря на всю вежливость, но внутренне он сам был не сильно против её энтузиазма, — ну, раз так, я бы мог выудить свободную минутку завтра. Вечером, возможно. — Да, без проблем! Приходите в любое время, я готова научить вас всему, что умею сама. У меня есть опыт в обучении других людей, так что могу вас заверить, что с моей стороны всё должно пройти хорошо, — сдержанно сообщила она, не думая выставлять себя как самодовольного и самоуверенного учителя. — И не смею сомневаться в твоих профессиональных навыках, — учтиво ответил Кэйа, шумно выдохнув, — я постараюсь. — Замечательно, тогда буду вас ждать! Ой... А время-то сколько... — посмотрев на небо, а затем на часы, укромно пристроенные около входа в таверну, Нилу поняла, что скоро темнота густым туманом окутает и без того неспокойные земли, а путь до дома предстоит не особо близкий, поэтому распрямилась и перенесла свой вес с балки на ноги, — кажется, мне уже пора... Увидимся завтра, господин Кэйа, — неуклюже поклонившись и случайно зацепив локтем соседний стул, она ойкнула и поспешно удалилась, прежде чем собеседник вновь заметит её неряшливость и того хуже — успеет прокомментировать. — Угу. До встречи, — любуясь идеальным цветом напитка и закидывая ногу на ногу, отозвался Кэйа, освещённый случайно пробившимся сквозь навес нежным лучом уходящего солнца.       Встреча и правда состоялась на следующий день. Кэйа был сам глубоко поражён тем, что таки решился прийти, отринув всякие сомнения. Должно быть, подсознательно он давно хотел какой-нибудь разрядки для себя — занятия, которое позволило бы ему разгрузиться морально и позабыть о мирских заботах.       Будто в немом ожидании стояли те, что встречали его и в прошлый раз: всё тот же тонкий деревянный фонарь, всё та же извилистая улица, всё тот же дом и то же подобие сцены. Нилу сидела на крыльце и что-то зашивала, держа перед собой длинное синее полотно, должно быть, покрывало для дивана, что лишь говорило о том, что она либо ждала его слишком долго, либо не ожидала увидеть и вовсе. Завидев Кэйю на дорожке, она мигом оставила своё прежнее занятие и замахала ему рукой в приветственном жесте, вставая и направляясь к нему. — Похоже, я немного не вовремя? — с маленькой усмешкой произнёс Кэйа, потирая рукой затылок в притворной неловкости. — Что вы, всё совсем не так! Это дело пустяковое, оно потерпит. Важно другое — готовы ли вы начать сегодняшнее занятие, господин Кэйа? — широко улыбаясь, в искреннем предвкушении спросила она со сдерживаемым нетерпением в голосе. — Безусловно, — твёрдо заявил Кэйа, подавив в себе желание ответить отрицательно на её вопрос для ребяческой колкости, так как быстро осознал, что это не лучший кандидат и время для подобного рода вещей, — ах да, пожалуйста, обращайся ко мне не так официально. А то мне уже становится неловко. — Ох, извини, я тебя поняла, — замялась она, но продолжила, — в любом случае, не вижу смысла тянуть время и предлагаю начать!       Кэйе лишь оставалось послушаться и следовать за своим новоиспечённым учителем. Под чутким руководством и надзором, а также с её неутомимым и бодрым духом, Кэйа почувствовал на себе все прелести самовыражения и тяжести владения своим телом в совершенстве. Несмотря на то, что гибкости и стабильности он не был лишён, временами ему приходилось поистине тягостно, так как к такому виду активности он явно был не приспособлен. Махать мечом, уворачиваться, бить, пинать, таскать на себе раненых — всё это явно не похоже на изящные выгибания, покачивания и совершенные в своей точности движения, не допускающие и малейшей небрежности. Хотя, в некотором роде общее начало между танцем и битвой можно было найти.       Чем больше Нилу наставляла его и руководила им, тем больше Кэйа начал вдаваться в этот род деятельности и понимать, насколько же не изведана для него вся эта сфера. Не то чтобы он никогда не танцевал — имели место быть редкие, но безудержные и несуразные пляски в пьяном угаре под задорные брынчания не менее одурманённого шальной жидкостью барда, после чего прилетали знатные, но справедливые дисциплинарные взыскания от магистра. Сейчас совсем всё по-другому. К тому же это не принесёт за собой никакого наказания или вреда репутации. — Кэйа, руку ниже! — послышался рядом звонкий голос Нилу, который вывел Кэйю из остранённого состояния. — Моя вина, — ладонь спустилась вниз по боку и остановилась на бедре, — я должен удерживать её в таком положении? — Именно так. Просто зафиксируйся и забудь про неё, повторяя за мной, хорошо? — Слушаюсь, — отозвался Кэйа, не спуская с неё взгляд и стараясь как можно больше разобраться в том, что от него требуется.       Ввиду неопытности и позднего времени суток он соображал и двигался намного хуже, чем бы мог делать это в нормальном состоянии, но в целом нельзя было сказать, что эта область ему совсем не подвластна. И всё же спустя некоторое время, когда энергия уже иссякла и всякое движение отзывалось чуть ли не головокружением, Кэйа резко остановился и согнулся, оперевшись на колени и стараясь как можно более размеренно вбирать в лёгкие воздух, чтобы не ухудшать положение. — Ха-ха-ха, кажется, с меня уже хватит, — с одышкой сказал он, уставившись себе в ноги, — признаю, ощущения действительно умопомрачительные. — Ой, я, наверное, слишком много требую для начала? Бывает, что меня иногда заносит, так что ты лучше сразу говори, если устаёшь, — с обеспокоенностью в голосе ответила Нилу, смотря вниз на его скрюченную фигуру, — в любом случае, ты очень даже неплох! Не стоит о таком говорить, конечно, но у меня бывали и намного более... Эм... "Тяжёлые" ученики. — Даже так? Сочту за честь, что не посмел разочаровать своего учителя, — распрямившись и убирав прилипшие к лицу пряди, он взглянул на неё сквозь длинные ресницы весьма измождённо.       Нилу лишь неловко улыбнулась, так как ей до сих пор не очень привычно такое нарочито почтенное обращение, но она не осмелилась попросить не звать её так, поэтому продолжила говорить в прежнем тоне: — Не хочу тебя больше задерживать, но всё же мне важно знать. Как тебе всё это? Появилось желание танцевать? Или даже стать моим полноправным учеником? Хотя, что-то я тороплю события, для последнего явно мало одного такого занятия... — Я более чем доволен. Ты очень терпеливая и спокойная, несмотря на чрезмерную энергичность. Я даже не ощутил никакого давления за свои наигрубейшие ошибки. О чём более я могу просить на совершенно бесплатных занятиях? А насчёт всего остального — ты права. Действительно трудно сказать, но всё же стоит отметить, что это довольно... Занимательно. — В Сумеру сильно не хватает тех, кто хоть как-то стремится к искусству и обладает определённой склонностью к этой деятельности , поэтому очень приятно слышать, когда человек с хорошими данными и правда заинтересован! Вот только... Как бы это сказать... — Хм? Скажи прямо, я вовсе не обидчивый. — Просто ты приезжий, ещё и по работе, и я помню твои слова о нестабильности твоего свободного времени... Значит, выучить тебя и дать тебе возможность построить карьеру артиста явно не получится, ха-ха. Как бы то эгоистично не звучало, меня это немного расстраивает. Хотя это маловажно, ведь моя главная цель — позволить людям познать радость одного из направлений творчества. И думаю, что излишне сложные и вычурные занятия не имеют в нашем случае особого смысла, так как упорный труд мало кого сделает счастливым. Если вдруг нам удасться ещё раз встретиться и так же продуктивно провести занятие, то я подготовлю программу попроще. — Разумно. Делай то, что считаешь нужным, а я подстроюсь. Ты же делаешь всё это, лишь исходя из собственной инициативы, так что я не в праве требовать от тебя многого, разве нет? Почему бы нам просто не считать это способом убить время и пока не думать ни о чём слишком серьёзно? Ты получаешь какой-никакой опыт как наставник, а я — обучаюсь чему-то новому. Очень даже взаимовыгодная сделка, — пожал плечами он, позволив маленькому смешку сорваться с его губ. — Хорошо-хорошо, — тихо и деликатно ответила она, — значит, сделаем так.       Договорившись о гипотетической следующей встрече, их дороги вновь разошлись. Кэйа брёл вдоль улицы в истощённом состоянии, вдыхая сырой ночной воздух и вслушиваясь в звуки стрекочущих насекомых в пышных порослях, и всё думал о том, как же легко он на это согласился. Несмотря на то, что скованным и боязливым человеком он никогда не был, но даже ему была присуща некая неуверенность во время вовлечения в деятельность, в которой он, мягко выражаясь, несведущ. Особенно, когда это происходило в не очень знакомой стране и с помощью настойчивой и имеющей великое желание платить добром за добро незнакомки. Даже переплачивать. Такие люди вызывали в нём недоумение и искреннее любопытство, иногда не в самом положительном ключе, пробуждая в нём интерес, который он мог бы удовлетворить разными методами. "Что же ими движет и какие они на самом деле?" — вопросы, которые приходили ему на ум чуть ли не при любой встрече с новым объектом изучения. Ведь щёлкать людей, как орешки — для него великое удовольствие, возможно, конкурирующее с распитием спиртного. И из-за того, что скука резко развеивалась в той или иной мере, как только новые люди, особенно такие нарочито светлые, попадались на его пути, он не мог пройти мимо и избавиться от них, не утолив собственного информационного голода.       Поэтому, как добропорядочный ученик, Кэйа ещё пару раз после пробного занятия заявлялся к ней, иногда в более благоприятном расположении духа, иногда в менее. Это не сказывалось ни на его манере общения или даже выражении лица, но тело выдавало его с потрохами, когда в одни дни всё шло намного труднее, чем в другие. К тому же изучение местной алкогольной промышленности и пряностей никуда не девалось, что усложняло весь процесс и отнимало у него силы.       Но со временем получаться стало действительно лучше, несмотря на все падения. Нилу не переставала удивляться тому, насколько быстрообучаемого ученика ей удалось найти и как неожиданно легко всё проходило. Будто в руки ей попал необработанный алмаз, который при должной полировке и огранке превратился бы в ослепительно сверкающий бриллиант. Но из-за сложившихся обстоятельств столь наивная идея невыполнима, поэтому ей оставалось лишь с тоской и печалью любоваться красотой природного камня.       На одной из встреч они даже начали потихоньку разучивать танец, но по регулярно промелькивающему угрюмому выражению лица Кэйи Нилу на подсознательном уровне понимала, что это наверняка последнее, что они смогут отрепетировать. Хотя, возможно, у него было множество других причин, чтобы смотреть затуманенным взглядом в никуда и машинально следовать всем её наставлениям, но она не решалась ни о чём спрашивать, так как не имела с ним какой-то особой близости, чтобы лезть к нему в голову. Несмотря на дружелюбный и игривый фасад, она тонко чувствовала то, что этот человек всё же держится от неё на расстоянии. — Нилу, — неожиданно послышался вкрадчивый голос Кэйи, когда они наконец закончили и собирались вновь разойтись, — хочу заранее предупредить, что завтра мне пора уже возвращаться на родину, ведь моя работа здесь окончена. А мою высокоуважаемую начальницу злить своим поздним приездом мне бы явно не хотелось, хе-хе. — Так скоро? Какая досада... — осознав, что одна из её догадок оказалась правильной, она опустила глаза и убрала руки за спину, — ну, мы довольно хорошо продвинулись. Жаль, что нельзя продолжить, но ничего не поделаешь. — Когда-нибудь и получится завершить начатое. Сейчас, видимо, не самое лучшее время.       Заметив, как Нилу совсем раскисла, он лишь с какой-то жалостью посмотрел на неё и в более тихом, будто бы родительском тоне продолжил: — Ну-ну, не нужно вешать нос. Пока есть вероятность, что мы встретимся вновь и ни у кого из нас не будет никаких ограничивающих обстоятельств, я не вижу ни единой причины грустить. — Да, пожалуй, ты прав... Как-то по-детски с моей стороны так себя вести, ха-ха, — Нилу подняла голову и посмотрела на него глазами, полными неуверенности, — тогда... Прощай?       Кэйа улыбнулся и прикрыл глаз, лицо его приняло какой-то одновременно пустой и многозначительный вид: — Думаю, слово "прощай" довольно резкое и неприятное, несущее за собой гнетущий смысл. Лучше сказать "до встречи". Не находишь?       Нилу кивнула и задумчиво ответила, отводя взгляд в сторону простирающегося далеко внизу от возвышающегося древа, что стало для неё и многих других сумерцев домом, леса. Ей не хватало сил смотреть Кэйе в лицо, ведь тогда бы уж точно сентиментальность выползла наружу в своём неприглядном виде, и глаза были бы на мокром месте, так как больше всего на свете она ненавидела расставания: — Должно быть, что так... До встречи, Кэйа. — Вот так, уже намного лучше, — подбадривающе отозвался он, когда собрался уходить, — до встречи, Нилу.       И вновь, словно в первую их встречу, Нилу молча смотрела ему вслед. Смутное чувство, что этот человек в любой момент может исчезнуть раз и навсегда, не покидало её, стесняя всё существо лёгкой и колючей тревогой. Но она отогнала навязчивые мысли прочь. Поразмыслив рационально, она не нашла ничего, чтобы могло бы по-настоящему насторожить в нём, поэтому, несмотря на то, что он не давал никакого обещания, она решила тешить надежду о его возвращении.       И спустя долгое ожидание слепая вера неожиданно оправдала себя. За всё время забыть ей столь одарённую и неординарную личность было очень трудно, особенно, когда она не оставила своё призвание как танцора и учителя, у которого выработалась привычка выцеплять глазами тех, кто был бы способен в перспективе воплотить все идеалы её дела на том же уровне, что и она сама. При должной подготовке и желании, конечно же. Предварительно Кэйа прислал ей письмо о том, что он на днях будет уже в городе, полностью освобождённый от всех своих рабочих обязанностей. Невыразимая радость наполнила её сердце, и всякие прежние сомнения о Кэйе мигом испарились. Должно быть, она ошиблась в своём странном предчувствии. Да, наверняка тогда ей по собственной глупости просто показалось.       Кэйа сам назначил встречу в одной таверне под предлогом "поговорить", да вовсе и не вечером, а днём, отчего сразу стало заметно наличие свободного времени. Нилу даже не раздумывала, идти ей или нет, потому что эта новость и его отношение не могли оставить её равнодушной. Да и как-то невежливо отклонять столь любезное приглашение, особенно после долгой разлуки.       В тот день погода была пасмурной, серые и невзрачные тучки угрюмо бродили по небесному склону, бесцельно гонимые ветром. Нилу ощущала лёгкие покалывания во всём теле, которые медленно шли от пальцев ног к рукам, что являлось проявлением внутреннего напряжения, будто бы ей предстояла встреча с кем-то в первый раз. Но старалась шагать она твёрдо и уверенно, высоко подняв голову и сделав суровое лицо, чтобы отогнать от себя всякую тревожность, словно назойливую муху. Зайдя в заветное помещение, отделанное изнутри тёмным деревом и увешанным тонкими лианами с маленькими ромбическими листиками потолком, она осмотрелась по сторонам и заметила его за круглым столом, на котором ничего не стояло, где-то в самой середине таверны. Кругом ели и болтали ни о чём пришедшие пообедать люди, то и дело гремя столовыми приборами и создавая особую атмосферу уюта и какой-то домашней беззаботности. В воздухе витали ароматы сочного жареного мяса и всевозможных пряностей. Местами можно было учуять специфический и сильный сладковато-фруктовый запах не то исходящих от местных вин, не то от десертов, пропитанных соками свежих и спелых плодов. Но даже так Нилу не очень-то и хотелось есть. — Господин Кэйа! Здравствуй, — Нилу подошла к нему и боязливо, будто бы спрашивая разрешения, ухватилась за спинку стула напротив двумя пальцами, легонько его отодвигая и внимательно разглядывая лицо своего знакомого в попытке убедить себя в очевидном — что это действительно он и никто другой. — Охо, всё-таки не зря я тебя ждал. Прошу, присаживайся и отбрось всякие формальности, а то будто бы мы и не знакомы вовсе, — его светло-серый глаз смотрел на неё с не меньшим вниманием; Кэйа поставил локти на деревянную поверхность и сложил руки в замок, опершись подбородком об эту незамысловатую конструкцию, — ну что же, раз уж судьба вновь дала нам возможность увидеться, почему бы тебе не рассказать мне о том, как ты поживаешь? — Ах, да ничего необычного, всё спокойно, всё ещё тружусь не покладая рук. Правда, дела у театра идут не совсем гладко, так как возникли непредвиденные дебаты по поводу выбора постановок, и некоторые ребята ушли по определённым причинам, отчего ситуация стала только сложнее... Такое происходит не в первый раз, но очень сильно выматывает, — жаловалась она, расправляя голубую ткань, чтобы поудобнее усесться, — и начальник пока бездействует, вероятно, думает, что лучше всего предпринять, чтобы все стороны остались довольны. А узнать у него, как и что обстоит, не представляется возможным, потому что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы его тревожить, зная, какое у него может быть настроение... — Иногда наступает в этой жизни и тёмная полоса, — произнёс он, с долей сочувствия глубоко выдохнув, — но раз уж вы оставались на плаву относительно долгое время, скорее всего у вашего управляющего достаточно знаний и умений для того, чтобы разрешить любые неурядицы. Хотя, стоит признать, что ему явно не хватает власти, раз актёры так активно и безжалостно оспаривают его решения, нарушая всю работу театра. Удручающе жалкая картина. — Должно быть, это так... Но не принимай его за жалкого человека, он очень даже инициативный и умелый организатор. Без него бы наша труппа не появилась на свет, — замявшись от резких слов Кэйи, приглушённо ответила она, — кхм! В любом случае, не стоило мне так сильно загружать тебя с первых минут. Важно сейчас лишь то, что ты и правда вернулся! Меня это почему-то очень удивляет. Надолго ли? И какие у тебя планы? Сомневаюсь, что ты приехал сюда жить или что-то в этом роде. — Хе-хе, времени в этот раз у меня в избытке, не стоит беспокоиться, — уклончиво ответил Кэйа, посмеявшись, — а насчёт планов я особо не задумывался. Какое веселье в том, когда всё тщательно распланировано и более не имеется никакой возможности для импровизации? Вся цель моего визита в том, чтобы расслабиться и плыть по течению, понимаешь, о чём я? — Отдых, значит. Это прекрасная новость! — воодушевлённо воскликнула она, — а танцы входят в твоё "плавание по течению"? — Ах, так вот зачем ты согласилась на встречу со мной? — усмехнувшись и подняв бровь, с напускным удивлением ответил Кэйа, и всё его лицо приняло какой-то по-лисьему хитрый вид, — неужто я и правда был настолько хорош? — С-совсем нет! Но признаю, что это тоже одна из причин, — Нилу почувствовала, как её щеки приняли розоватый оттенок из-за обличающего тона и выражения лица собеседника, — и да, всё так, ты был великолепен! Если бы мы продолжили в том же темпе, то ты бы смог смело выступать в моей труппе. — Даже смог бы ругаться и выражать своё недовольство, сокрушая весь театр своим негодованием? — напомнил об её рассказе Кэйа, чтобы заставить её думать о том, что она спугнула его неблагоприятной обстановкой.       Нилу закашлялась от неловкости, поняв, что зря она проболталась о "внутренней кухне" своей работы, замахала отрицательно головой и руками, пытаясь спасти, как ей казалось, бедственное положение дел: — Ой, нет, вот этого точно не нужно, ха-ха! Такое бывает крайне редко, я тебя уверяю! Всё очень дружно и миролюбиво. Просто так получилось... — Хм... Ладно, мне остаётся лишь поверить. Слова моего учителя, что работает в этой сфере не со вчерашнего вечера, всё же имеют авторитет в моих глазах, — Кэйа решил утихомирить вызванное им же в Нилу беспокойство, наслаждаясь своими маленькими игрищами на нервах знакомой. — Слава Кусанали, — облегчённо сказала она себе под нос, будучи уверенной в том, что ей удалось убрать из головы Кэйи негативные представления об их коллективе, как вдруг её случайно озарила одна мысль, — чисто теоретически, ты был бы не против парочку раз появиться на сцене перед публикой? Как гость программы или вроде того. Это был бы явно интересный опыт для тебя и нашего театра. — Ты так уверена в моих способностях после долгого перерыва и не особо выдающихся результатов ранее, что предлагаешь мне подобное? Я даже начинаю чувствовать себя таким смущённым, — прикрыв ладонью лицо и глядев на Нилу сквозь пышные ресницы, скромно произнёс он, сдерживая на своём лице самодовольные ужимки, — что же, "теоретически", это был бы действительно интересный опыт. Уж развлекать собой людей мне ещё не приходилось, хе-хе.       Нилу ужасно смущали слова, которые он выбирает для уточнения чего бы то ни было, но она не стала заострять на этом своё внимание, чтобы не сделать хуже, поэтому продолжила, не отходя от темы: — Тогда предлагаю тебе вернуться к нашим тренировкам и стремиться к сцене, если для тебя это представляет интерес! Такой талант по моим желаниям и представлениям обязан появиться перед зрителями хотя бы раз. Если что, я не призываю тебя к работе у нас, лишь надеюсь... Даже прошу, чтобы ты побыл нашим ярким гостем хотя бы единожды. Особенно во времена нехватки людей, когда любое новое лицо, пускай и на краткий срок — большая удача. — Походу, у меня и нет особо выбора. Если у моего наставника, что по доброй воле взял меня в ученики, столь высокие ожидания, то это моя обязанность их претворить в жизнь, — выражение его лица смягчилось, но озорные огоньки по-прежнему сверкали в глубине его зрачка, — а если точнее, то я подумаю. А пока... Не хочешь ли пообедать со мной? Я угощаю. Говорят, рыбные блюда здесь весьма изысканны и имеют запоминающийся насыщенный вкус. — Мне очень лестно, что ты зовёшь меня своим наставником, но я бы хотела, чтобы ты звал меня как-то попроще... Тебе же не очень нравилось, когда я по привычке обращалась к тебе официально, — задумчиво глядя в потолок, она убрала выбившиеся пряди волос за уши, — и я совсем не голодна, спасибо тебе большое. Хотя от чего-то сладкого я бы не отказалась, дай-ка мне минутку просмотреть меню и выбрать. — Ох, как ты меня подловила, — побеждённо ответил Кэйа, убирая руки со стола и понимая, что его поддразнивания на неё не работают, — конечно, выбирай с умом и неспеша. Времени у нас предостаточно.       Кэйа и Нилу за едой окунулись во всевозможные рассуждения об театральном искусстве, иногда цепляя что-то о своей жизни и о себе. Кэйа даже не стал заказывать спиртное, выражая уважение к знакомой и предпочитая сохранять ясный ум для ведения беседы.       Казалось, что они даже сблизились ещё больше и воссоздали вокруг себя хорошую дружескую обстановку. Танцовщица внимательно слушала изречения своего собеседника, наслаждаясь каждой ложкой холодного и тающего во рту падисарового пудинга, источающего еле уловимый сладковатый запах, каждый раз находя в его словах интересные и необычные для себя мысли. Естественно, обширность и увлекательность присутствовала только в рассуждениях и рассказах, которые не задевали его самого, как человека. Не то чтобы он вещал о себе как-то сухо и односложно, но явно очень размыто. Общая картинка имелась, отчего к его повествованию было трудно придраться, но она настолько пустая и безжизненная, что это вызывало лишь искреннее недоумение. Зато он умело вытягивал всякую информацию о ней, что она замечала лишь после того, как он волей-неволей заставлял её говорить больше, чем нужно. Хотя вряд ли такому проницательному человеку есть особая необходимость узнавать своего оппонента через его прямые ответы, так как он сам способен понять, что за человек перед ним, как к нему подобраться и где его слабые места. Нилу находила его занимательным, несмотря на то, что время от времени он казался ей странноватым, но это всё легко списывалось на уникальный и безобидно игривый темперамент.       Узнав друг друга получше, они закончили свою дневную трапезу на хорошей ноте, попрощались и отправились восвояси. Вернее, только Кэйа хорошенько изучил Нилу и мысленно проанализировал её личность, почувствовав себя немного разочарованным от того, насколько простой и стабильной девушкой она является. "Добрая, наивная, доверчивая, скромная. Горит своим делом и от интересующих её вещей легко не отступится. Наверняка ответственный и надёжный товарищ, готовый протянуть руку помощи и утешить без промедлений. Возможно присуща некоторая жертвенность. Ничего примечательного. Досадно, но оно и к лучшему", — проносилось у него в голове, когда он вспоминал её ответы и жесты. Играть с настолько невинными людьми, у которых по его меркам нет никаких серьёзных проблем, загадок и дурных черт, не несёт за собой никакой ценности. Поэтому следует отринуть всякие копания в личности этого человека, ведя себя прилежно и дружелюбно, сохраняя постоянные отношения без всякого рода искорки. Да и к тому же будет намного проще заниматься делом и не отвлекаться на человека рядом, понимая, что он тебе всецело понятен.       Так оно и получалось, ведь Кэйа не стал томить Нилу и являлся на занятие чуть ли не по щелчку пальцев. Он становился с каждым разом всё опытнее и лучше, преображаясь из уставшего от работы пьяницы в знойного и обольстительного восточного танцовщика. Пожалуй, ощущать себя и своё тело иначе — приносило ему новое, ранее не испытанное удовольствие, будто бы он смог наконец раскрыть в себе забитую в самый пыльный и грязный угол сторону личности, которой в Мондштадте не было и места. Уж что-что, а талант Нилу как учителя был невероятен и неоценим, раз она смогла пробудить в нём эту давно запрятанную в глубинах души страсть. Он даже вдохновился и предложил свою идею, как можно организовать деятельность театра Зубаира на данный момент. Услышав от Нилу о том, что актёрам надоело играть одно и то же, и каждый бы предпочёл реализовать себя в ином направлении, он мысленно разделил все категории и обобщил их в блоки. Природа, фольклор, любовь... Предпочтения весьма заурядные, и на них найдётся много постановок и номеров, которые работники могли бы разучить и должным образом исполнить в краткие сроки. Так как лепить всё в один день будет выглядеть очень неряшливо и оставит смешанные впечатления и туманные воспоминания у зрителей, то само собой напрашивается разделить всё представление на три дня, чтобы всем хватило времени. Нилу вняла его словам и незамедлительно сообщила о таком варианте решения проблемы Зубаиру, предварительно спросив разрешения у Кэйи. Он почти сразу согласился, но только при условии, что та не скажет, что этот план его авторства, так как не хотел брать на себя хоть какую-либо ответственность за свои слова, особенно во время отпуска.       Зубаир, который был на грани того, чтобы уволить наглых бунтующих, на удивление охотно выслушал альтернативное предложение, дал добро и доработал его, сделав более стройным и чётким по своей структуре. Например, те, кто были за природу, были большинством, и по наличию полноценных и готовых номеров они лидировали, поэтому их без особых раздумий можно было поставить в первый день. А остальных — по готовности, оценивая их работу и предварительные демонстрации, чем будет заниматься он сам.       Тем временем танец, который Кэйа и Нилу так старательно начали разучивать некоторое время назад, наконец был освоен, но всё ещё требовал доработки, хотя выглядел он достаточно презентабельно даже в нынешнем состоянии. Когда программа выступлений была полностью готова, Нилу на одной из тренировок озвучила все предстоящие планы Кэйе, на что получила неожиданную реакцию. Он всё же захотел принять участие. — Ты же сейчас шутишь? — она с неверием в голосе уточнила у него, держа в руках тонкий листочек с расписанием. — С чего бы? Я серьёзен. Меня это увлекло. И если твой начальник позволит мне присоединиться, то я буду только рад. — Ну да, чего это я... Сама предложила же, — пробегая глазами по тексту, она вновь взглянула на загадочно улыбающегося Кэйю, рассевшегося на ящике, — только, хм... Для разучивания чего-то нового нам уже явно не хватит времени, а то, что мы тренировали ранее, я не уверена, куда бы отнести... — Я бы с превеликим удовольствием поучаствовал в блоке любви, — драматично убрав шёлковые волосы хвоста за спину, он развёл руками, — более того, при таком выборе у нас будет гораздо больше времени подготовиться. Танец можно слегка подделать. Добавить больше страсти и чувственности, возможно. — О! А это хорошая идея, мне нравится. К тому же не понадобится утруждать Наджию в плане декораций. Но тут тебе придётся выложиться на полную, потому что всё внимание зрителя должно быть приковано к тебе. Я не умаляю твои способности, но ты точно уверен в своём выборе? Можно взять ещё фольклор. — Таково моё желание, так что уверен. Я способен оценить себя трезво, и думаю, что смогу правильно подать себя зрителю. — Тогда я принимаю твоё решение и замолвлю за тебя словечко перед Зубаиром, — лучезарно улыбнулась она в ответ на его уверенность в собственных силах, — если он заинтересуется, то устрой ему хорошую демонстрацию того, что умеешь! — Ох, и не сомневайся, — ухмылка на лице его стала лишь шире и двусмысленнее, когда он отвёл взгляд в сторону, будто задумав что-то нехорошее.       Но на благо репутации Нилу ничего дурного перед Зубаиром он не выкинул, к тому же отнёсся к маленькому отборочному испытанию с уважением и серьёзностью, показав всю свою пластичность, силу и красоту тела в динамике, которая была более чем приемлима для уровня театра. Именно поэтому не возникло особых проблем с тем, чтобы пригласить его выступать на сцену, да и немаловажную роль сыграла рекомендация Нилу, жемчужины труппы, которой Зубаир мог всецело доверять во многих вопросах       Стремительное развитие Кэйи в исскустве танца и неплохая готовность номера для показа в будущем оказались очень кстати, ведь в один день Кэйа совершенно непредвиденно не пришёл на репетицию, отправив посыльным краткий очерк Нилу: "Извини, не приду сегодня. Плохо себя чувствую". Получив такое не самое приятное известие, она почувствовала себя немного расстроенной, но времени унывать особо не было, так как выступление перед многочисленной публикой уже вечером и у неё было немало организационных дел, которые необходимо было урегулировать, поэтому прежние упаднические настроения, что собирались и даже потихоньку начали изводить её, со временем вытеснились усердной и комплексной работой с людьми. Финальная подготовка должна быть совершенной, и никакое мелкое и пока что некритичное происшествие не должно ничего испортить.

***

      Прокрутив в голове все воспоминания, Нилу суммировала их содержание и старалась как можно более кратко изложить подробности их знакомства, всё ещё про себя недоумевая, почему это так сильно заботит окружающих. Кэйа подтверждал её слова, дополняя рассказ какими-то подробностями и со своей стороны, как всегда в своём сдержанном и кратком стиле.       Все внимательно слушали, не встревая в повествование, чтобы не сбивать танцовщицу с мысли, и, когда она закончила, постояли в раздумьях, прежде чем заговорить — О, теперь-то понятно, — неожиданно в первых рядах высказалась Дэхья, всё ещё как-то некультурно оглядывая незнакомого человека с ног до головы пронзительным и суровым взглядом. — Вот видишь? Честно, до сих пор не понимаю, что вас так вообще удивило. — Лично меня то, что ты тренируешь мужчину, — пока все раскладывали полученный объём информации по полкам в своей голове, только наёмница была готова полноценно беседовать с Нилу, — я думала, что ты только в женских танцах разбираешься. — А кто сказал, что меня учили именно мужской партии? — загадочно ухмыльнувшись, ехидно произнёс Кэйа, но по его лицу и стойке трудно было сказать, действительно серьёзен он в данный момент или нет. — Ого, правда что ли? Кажется, в моём сознании только что открылись новые горизонты. — Ч-что? Подожди-подожди, Дэхья! Всё не так! Он просто любит иногда шутить подобным образом, — панически выпалила Нилу, бросив пристыженный взгляд на Кэйю, — было бы очень однобоко для меня заниматься танцами только с одной стороны. У меня много хороших знакомых-танцоров, с которыми я много советовалась и спрашивала у них о всяком, да я и сама однажды заняла себя изучением этого вопроса с их же помощью. Когда получила их одобрение и сама почувствовала, что достаточно компетентна, то сразу поняла, что могу работать со всеми. Просто в целом трудно найти мужчину, заинтересованного в подобном роде деятельности. Да и мне самой было немного боязно работать с ними, а потом вообще я никого не брала на обучение, потому что и так было много учениц... Так что тут, пожалуй, Кэйа — действительно уникальный случай для меня во многом. — Да уж, а девушек ты очаровывать явно не промах, — послышался тонкий голосок, что хлестнул своей презрительностью Кэйю прямо по ушам. — Эй, это что ещё за обвинения? Говоришь так, будто бы я какой-то пресловутый дамский угодник и преследую сомнительные по содержанию цели. Как-то это грубо с твоей стороны, мой маленький друг, — снисходительно отозвался Кэйа, одарив Паймон недоумевающим взглядом. — Знаешь ли, это довольно подозрительно, что в первую очередь ты решаешь написать не своим хорошим друзьям, а девушке, с которой ты знаком пару дней. Более того, даже не то что не "в первую очередь", ты вообще ничего не написал! Неужели снова излишне секретничаешь, Кэйа? — Признаю, было очень неосмотрительно с моей стороны не уделить вам должного внимания. Но это не отменяет того, что мне не нравится резкость в твоих словах и подозрения невесть в чём. — Что-то этот разговор уходит совсем не в то русло, — встрял между ними Итэр, прежде чем Паймон смогла ответить хоть что-нибудь, — наверняка у неё при твоём виде всплыла старая травма, и она всё ещё дуется за те самые несуществующие сокровища, не принимай близко к сердцу. — Ах, вот оно что. Тогда, полагаю, один-один, — еле слышно хихикнув и прикрыв рот ладонью, он вновь обрёл беззаботный вид, хотя не то чтобы заскоки Паймон его сильно беспокоили. — Эй! Ты что, снова не воспринимаешь Паймон всерьёз?! — мигом вспыхнула она, раздражённо мотая ногами и руками, но затем усмирила свою злость и надулась, скрестив руки на груди и демонстративно улетев чуть-чуть подальше от плеча Итэра, — да и если всё так, и что с того? Паймон имеет на это полное право! — Конечно, имеет, но давай как-нибудь поскромнее, а ещё лучше — про себя, — шёпотом ответил ей путешественник, сделав характерное недовольное выражение лица, значащее лишь то, что сейчас ей лучше не продолжать и оставить месть Кэйе за все обидные шутки на потом. — Прошу, спокойнее, — Кандакия нахмурилась, явно не радуясь не пойми откуда появившимися пассивно-агрессивными тенденциями, — Кэйа, приятно познакомиться с тобой. Друзья Нилу и Итэра — и мои друзья тоже. Я Кандакия, защитница деревни Аару. А сильная воительница пустыни подле меня — Дэхья. Надеюсь, что наши земли оказали тебе гостеприимный приём. — Судьба благоволила, и Сумеру в этот раз оказался радушен ко мне. К слову, я не менее польщён тем, что мне удалось завести знакомство со столь благородными людьми, имеющими близкие мне по духу жизненные призвания.       Кандакия слегка смутилась от сладких речей Кэйи, улыбнулась уголками губ и тихонько посмеялась. Дэхья бросила на неё парочку недоумённых взглядов и хмыкнула, усмехнувшись: — Да-да, любезностями можно обмениваться так до самого утра. Вон, уже людей практически не осталось, пока мы тут стояли и болтали не о чём. Сейчас вообще базар на ночь закроют и всё, ляжем спать под теми кустами, — схватив Кандакию под руку и как-то грозно зыркнув в сторону Кэйи, она раздражённо дёрнула охнувшую от неожиданности Кандакию за собой, встретив лёгкое сопротивление, — так что вы как хотите, а мы уходим. — Дэхья, но...! — Ш-ш-ш, никаких "но". Уже поздно. Не ты ли хотела пораньше домой вернуться, а?       Кандакия хотела возразить, но вспомнила, что действительно изначально рвалась домой, поэтому сдалась, не в состоянии что-либо противопоставить или вывернуть собственные слова наизнанку. Только когда девушки двинулись в противоположную сторону и вокруг стало чрезвычайно тихо, что можно было лишь услышать эхо их цокающих каблуков по каменным дорожкам, Итэр резко вспомнил, что хотел кое-что спросить у наёмницы, поэтому рванул за ними, отчего вызвал непонятливые переглядки между Нилу и Кэйей. Паймон за ним не полетела, так как забилась в угол и всё ещё смотрела на газон для лучшей концентрации, занятая продумыванием прозвищ для её обидчиков. — Дэхья, постой! Мне кое-что нужно у тебя уточнить. Очень важное и очень срочное. Можно тебя на минутку? Я спрошу и дам вам уйти. Только... Наедине, — подняв глаза наверх и виновато улыбнувшись Кандакии, он наконец увидел то, что она действительно воспользовалась румянами, так как её щеки заметно были розовее, чем обычно, отчего ему стало морально немного легче, так как неудачи прошлого всё ещё гложили его. Встретившись с угрюмым лицом Дэхьи, он убрал руки за спину и склонил голову набок в неловком и стыдливом жесте, пытаясь сжалить её. — Да что ж такое-то. Хорошо, давай отойдём на пару слов, раз дело действительно срочное, — неохотно выпуская из цепкой хватки руку подруги, она отошла подальше, утянув за собой Итэра, — вот, теперь выкладывай. — Ты пустынников утренних донесла? Проблем не возникло? — А, так ты вот про что захотел поговорить. Всё путём. Сначала хотели, конечно, подрючить за одно только объявление на пороге и повесить на меня всякое, хотя я тут не то что по их законам не живу, а совсем физически не обитаю. Но они позже просто-напросто просмотрели содержимое их сумок и сразу стало всё ясно. Знаешь, там, всякое дорогое барахло, что явно им не принадлежит, документы, ножи, платки... Но это так, пустяки, самое интересное — это чьи-то зубы и ещё какие-то фрагменты костей. Пёс его знает, чьих. Ну и жуть! Откуда только эти выродки взялись? Не отнеси я их в местное управление, так бы им надавала, что мать родная не узнала бы. — Вот как... — протянул Итэр, пока волна неприятных ледяных мурашек пробежала вдоль его позвоночника от одного предположения о том, чьи это были останки, ввиду всплывшего воспоминания об угрозе, которую в то время он не воспринял всерьёз, от одного из тех злополучных пустынников, — что-то мне подсказывает, что всё в их сумках могло принадлежать людям... Только немного странно, что они действовали так нагло, да ещё и беззаботно разгуливали со своей добычей. Выглядит как какая-то глупая провокация. Может быть, стоит привлечь органы власти к расследованию дел по чёрному рынку... — нахмурился Итэр, задумчиво подпирая указательным пальцем верхнюю губу, — Сайно упоминал однажды, что они не особо охотно берутся за подобные инциденты. К слову, пока ты их несла, ты не заметила у них ещё чего-нибудь примечательного? — Что? Вот же чёрт, насколько же низко пали некоторые наёмники... От одной этой мысли меня начинает подтряхивать от злости, — сжав кулаки и оскалившись, разгневанно бросила она, но затем потёрла переносицу и осадила себя, положив свою руку Итэру на плечо и слегка сжав его, — если твоя догадка правдива, то боюсь, что дело слишком серьёзное и опасное. Тебе-то зачем во всё это встревать? Пускай вон эти городские деляги поработают хоть раз в жизни и оправдают свой статус борцов за справедливость. — Просто... Любое покушение в свою сторону в последнее время я рассматриваю лишь как очередную зацепку, которая смогла бы меня привести к сестре, — янтарные глаза холодно и равнодушно посмотрели на Дэхью, делая мягкое и миловидное лицо Итэра в совокупности с этим ледяным взглядом каким-то устрашающим, что не давало ей усомниться в искренности его кажущихся слегка безумными слов, — если же всё окажется абсолютно не связанным с моими интересами, то я полноценно оставлю это дело властям. Так что? Видела что-то? — Тц... Твоя воля, но надеюсь, что ты всё же передумаешь лезть туда, куда не надо, — встретившись с его взглядом, она убрала руку и отшатнулась от него; лицо у неё заметно помрачнело, когда она неохотно продолжила говорить, — ничего такого. Хотя у одного на обратной стороне шеи я заметила какой-то рунический символ. Но я в этих древних письменах вообще не разбираюсь, не могу сказать точно, может, это был просто бессмысленный рисунок хной. — Можешь его зарисовать? Или хотя бы описать? Любые детали важны. — Извини, боюсь, нет. Я в спешке не запомнила, лишь по форме предположила, что это была руна. Смутно помню, что начертание мне показалось каким-то небрежным, много линий заходило друг на друга, и они были не очень плавными, будто бы кто впопыхах всё это чертил. Но, может, это задумка такая. — Хорошо, спасибо тебе за помощь, Дэхья, — Итэр для себя уяснил то, что ничего познавательного получить из их разговора не удалось и обречённо посмотрел себе в ноги, — ну, теперь можете идти, больше вопросов к тебе у меня нет. — Премного благодарна, хозяин, — не сумев сдержать язвительность, которая вырвалась наружу из-за общего напряжения, она положила одну руку на сердце, а вторую вытянула в сторону, утрированно поклонившись, — если хочешь узнать больше, тогда спроси у Сайно. Думаю, он достаточно тебе доверяет, чтобы дать доступ к тем данным, в которых ты нуждаешься. Но наверняка и он, как здоровый человек, предупредит тебя о том, что соваться в дела чёрного рынка — не самая лучшая затея. Может ты и знаешь, что делаешь, но... Не выбрасывай из головы хотя бы мои слова, ведь я говорю это только из своего беспокойства, а не для того, чтобы тебе помешать. Ладно, что-то я заговорилась... Спокойной ночи и увидимся. Не забудь передать и Паймон от меня пожелания хорошего сна, хорошо?       Итэр утвердительно кивнул на прощание и смиренно проводил уходящих взглядом, подмечая то, как небрежно и абсолютно непринуждённо, чтобы не вызвать никаких подозрений, Дэхья ухватила расстерянную от их секретного обсуждения Кандакию за руку и потащила за собой.       Несмотря на всё буйство эмоций и количество впечатлений от прошедшего выступления, голова снова потяжелела от пессимистичных мыслей и размышлений над показаниями Дэхьи, которые Итэр пытался сопоставить во что-то цельное и теоретически связанное с Люмин, но ожидаемо провалился. Дело приняло поистине мрачный оборот, но он, поняв, что в данный момент ничего не может сделать, принял для себя решение отложить своё расследование на завтра, а сегодня постараться удержать этот день в каком-никаком нормальном виде, не терзая себя бесконечным потоком суждений.       Вернувшись обратно к сцене, Итэр к собственному удивлению обнаружил только Кэйю и Паймон, которые не разговаривали друг с другом, а стояли по разным углам, явно выжидая кого-то. Кого — догадаться не трудно, но глядя на высокий силуэт, что лениво прислонился к холодному камню сцены, путешественник мог лишь гадать, чего это он не ушёл ещё вместе с Нилу. — Все уже ушли. Ты чего решил остаться? — неожиданно для самого себя вырвалось из уст Итэра, когда он приблизился к будто бы мирно дремлющей фигуре, встав на некотором расстоянии прямо перед ней. — М? — проурчал Кэйа, размыкая веки и томно глядя в его сторону, — я просто решил попрощаться со всеми как следует. Чтобы в будущем никто вдруг ни на что не обиделся, — укольнув Паймон, что незамедлительно в прежнем возмущении повернула голову в их сторону, он самодовольно заулыбался. — Только и всего? Ну, тогда, доброй ночи, — спокойно сказал Итэр, подзывая жестом Паймон к себе, отчего она, несмотря на все прежние разногласия, покорно подлетела к нему. — Что значит "только и всего"? А что, ты предполагал, что у меня есть на вас, и на тебя в особенности, какие-то ещё планы? — подняв бровь, Кэйа сверлил Итэра взглядом; выражение его лица и поза, в которой он скрестил руки на груди и вальяжно упёрся одной ногой в фасад позади него, выглядели как-то по-особенному игриво в совокупности с его прищуром и маленькой ухмылочкой на изящном и чарующем лице. — Смотри, вот опять дразнится! — заворчала Паймон, закатив глаза. — Да нет, я просто спросил, — практически одновременно со своим компаньоном ответил Итэр и пожал плечами, не в силах хоть как-то отреагировать на подтрунивания Кэйи, — мы пойдём. И тебе советую, ведь время уже позднее. — Хе-хе, конечно, я любезно последую твоей рекомендации. К слову, планы у меня действительно есть, только не на сегодня. Я заранее тебя предупредил, так что, надеюсь, не соскочишь, когда я тебя позову, — прежний задор отрешённая реакция не смогла изничтожить, но заставила Кэйю уступить и отпустить своего собеседника с миром, — не смею тебя задерживать тогда. Хорошей ночи.       И вот очередной неплодотворный, но насыщенный на события день близился к своему завершению, когда два странника свободно разгуливали по пустым улочкам в сторону своего пристанища, не разговаривая и ни о чём не думая.       Заворожённый освещённым луной пейзажем, состоящим из величественных древнейших деревьев, что, вероятно, росли и набирали силу ещё с эпохи правления и заботы о сумерских землях Богини Цветов, сверкающих и неподвижных вод озёр и крутых склонов, вершины которых целиком покрыты побледневшими в белоснежном свете цветами и пышными травами, Итэр даже особо не смотрел в сторону городских домиков, чья красота была совсем блёклой и невзрачной на фоне природных видов, пока его тихонечко не окликнул голос Паймон: — Ой, смотри-ка, Паймон кажется или там кто-то сидит около дома?... — прошептала она, поглядывая то на Итэра, то куда-то ещё.       Неохотно повернув голову в сторону, Итэр сначала заметил низенький домик с причудливой крышей, частично встроенный в дерево, а затем сгустившуюся темноту у его входа. И правда, если иметь такие же зоркие глаза, как у Паймон, то там действительно можно было что-то углядеть. Сщурившись, чтобы вглядеться в мрак, он наконец понял, что там и правда кто-то сидел, но настолько в скрюченном положении, что его можно было спутать с мешком. Увидеть такое посреди ночи явно не очень приятно, отчего путешественник поморщился. — Ну мало ли кто это, пусть сидит себе, чем он тебе мешает? — в шутливо-серьёзной манере ответил Итэр, который вот-вот засобирался поскорее покинуть это дурное место и прийти в свой безопасный и уютный домишко, но остановился, присмотревшись ещё внимательнее к локации и осознав, где они это находятся сейчас.        Этот самый дом, расположенный подле характерного подъёма наверх, чаще всего ведущего во владения Академии или в неё саму, и бережно упрятанный от света луны в тени огромной и толстой кроны, являлся ничем иным, как жилищем аль-Хайтама и Кавеха, отчего мысль о том, что кто-то с не пойми какими намерениями сидит под дверьми их друзей, стала ещё более ужасающей. — Подожди, это же дом аль-Хайтама. Может, оказать ему услугу и прогнать незваного гостя? Сидит он как-то странно, что у Паймон идут мурашки! Вдруг может что-то нехорошее случиться, если мы не вмешаемся? — улетев за спину своего сопровождаемого и поднеся кулачки к лицу, испуганно пробормотала Паймон.       Итэр сначала напрягся, но искренние рассуждения компаньона о том, что аль-Хайтам не сможет постоять за себя, его изрядно повеселили и заставили невольно расслабиться, но не слишком сильно. "Вот надо было ей обязательно заметить его... Этот день когда-нибудь закончится уже или нет?" — проворчал про себя он, приближаясь к тревожащему их месту, стойко и даже немного угрожающе, на что загадочный человек никак не реагировал. Не то он настолько опасен или дерзок, не то элементарно не видел и не слышал того, что к нему кто-то подходит. Склоняясь ко второму варианту, Итэр всё же не терял бдительности и думал о первом, но уже с боязнью того, что этому человеку понадобилась помощь и он приполз к первому попавшемуся дому в надежде её найти. И если ему стало плохо, то может быть уже поздно, чтобы его откачать.       Как только дистанция стремительно сократилась, и очертания фигуры подозрительной личности начали вырисовываться, Итэр чуть было не оступился и громко шаркнул ногой, встав в ступор, отчего привлёк внимание того, к кому прежде так уверенно шёл. Паймон боязливо следовала за ним и, как только он встал, как окоченелый, взвизгнула и зажмурилась, вцепившись маленькими ручонками в тонкий плащ Итэра. Спустя пару секунд немого остолбенения, она нашла в себе силы выглянуть из-за его плеча, невольно трясясь от грамотно выстроенного атмосферой тёмного крыльца ужаса, чтобы обнаружить, что весь этот страх не имел за собой никакого серьёзного основания.       Уставившись большими красными глазами и обняв колени, освещённый элементальной энергией со вставок в одежде Итэра, светловолосый и слегка потрёпанный мужчина глядел на них, деликатно выражаясь, изумлённо, что у него даже слегка отвисла челюсть от их присутствия. Казалось, что он хотел удрать от них куда подальше, так как меньше всего хотел быть увиденным в таком положении. Но бежать было некуда, да и по сути — незачем, поэтому он поджал губы и стыдливо отвёл взгляд в сторону, даже не зная, что бы такого сказать. — Кавех?! Т-ты чего тут расселся?! До чёртиков нас перепугал! — завопила Паймон, подлетев к нему настолько быстро, насколько могла, чуть не врезавшись в него, — тебе что, плохо? Эй! Не молчи, пожалуйста! Ты начинаешь очень сильно напрягать Паймон!       Не особо понимая, что здесь такое творится, путешественник последовал примеру компаньона, бросившись к незадачливому архитектору, так как был встревожен его внешним видом и поведением. Усевшись рядом с Кавехом, он ухватил его за рукав, чтобы точно привлечь к себе внимание. — Кавех, ты в порядке? — обеспокоенно и приглушённо спросил Итэр, пока Паймон металась из стороны в сторону и пыхтела с другого бока, не понимая, что стоит делать в такой ситуации, особенно, когда человек всем своим видом показывает, что не сильно настроен на контакт.       Но отставать от него в столь поздний час, когда что-то тут явно неладное происходит, совсем не то, как должны поступать друзья по отношению друг к другу. Поэтому отчего он явно не по собственному желанию сидит один на улице, только лишь предстояло узнать, пока они терпеливо, но весьма тревожно сидели возле него. Если бы кто и прошёл мимо, вероятно, подумал бы, что какая-то кучка маргиналов в неадекватном состоянии наглым образом обосновалась под крыльцом далеко не последнего человека в городе, и затем, как порядочный гражданин, позвал бы на место событий дозорных или, что будет похуже, матр, коих было немало около Академии.       Ещё чего не хватало. Будто бы и так мало всего произошло за весь день.