все вино беру на себя

Чимин и Риан сидят в LunaRossa в vip-комнате, где музыка из зала едва слышна, и где никого кроме их двоих нет. На стеклянном столике у ног стоит дорогая бутылка виски и вина, кальян и две пары ключей, от Ауди Чимина и Феррари Риана. Комнатка освещается лишь несколькими слабыми лампочками, а официантка заходит, только если ее позовут. — Слышал, они тебя заподозрили, тебе нужно отвести от себя подозрения, — Ким бездумно пялится на бутылку алкоголя и затягивается трубкой от кальяна, пока сидящий напротив Чимин клацает телефон, попивая виски. — Ты слышишь? Убери телефон и слушай, пока я не разбил его об стенку к чертовой матери, — ровно, но с раздражением в глазах, приказывает. — Да я знаю, хватит мне об этом говорить, я тоже слушал запись. Я думаю, что мне делать дальше, — хмуро парирует, хотя по виду и не скажешь, что Пака это волнует. На нем серая толстовка, брюки и кепка на голове, поэтому, против разодетого в красный костюм Риана, он выглядит не так стильно, как ему хотелось бы. Чимин подскакивает с места, и подхватив виски, подходит к стеклянной стене, внизу которой расположен зал танцующих людей, пришедших повеселиться в LunaRossa. Никто не видит их, а они из vipА наблюдают за всеми — все как любит Ким. — Хотя знаешь что? Почему это я должен думать, как мне выкарабкаться из этого? Об этом должен думать ты, это твоя забота, — прожигая взглядом людей, неожиданно умничает Пак, а затем поворачивается к Риану и усмехается уголками губ. — Ты не приносишь мне мой товар уже неделю, как думаешь, какое у меня будет желание с тобой сотрудничать? Правильно, никакого! — тот выпивает и подходит к нему, пока Ким молча наблюдает за полицейским и даже не собирается как-либо реагировать на услышанное, хотя это его сердит. — Ты знаешь, мне плевать если меня поймают, но ты не расстраивайся, если уж так, то и ты пойдешь ко дну, — шепчет на ухо, стоя за спиной. Риан усмехается самодовольно, выдыхает дым и поворачивает голову, глядя прямо в глаза. — Не пойду. У меня есть свой козырь. Поэтому тебе советую не умничать – это, во-первых. А во-вторых – ты мне прислуживаешь, а не я тебе, так что закрой свой поганый ротик и не диктуй правила, ok? Я злюсь, когда кто-то командует мной, — мазнув взглядом по губам, Ким поднимается на ноги и хватается за бокал с вином. — Ты ничего нормально сделать не можешь, так что сначала научись делать свою работу на отменно, а потом требуй от меня свою наркоту. — Кто – Чонгук, твой козырь? Да он когда об этом узнает, тебя первым посадит в клетку, — Чимин криво ухмыляется, — если не убьет, конечно. А судя по твоему настрою, ты убьешь его отца, соответственно, Чон разозлится. — Не посадит. Лучше беспокойся о себе. — Нет-нет, Риан, мы не так договаривались, — прерывает его Чимин, отпивает виски и сжимает агрессивно стакан, глядя на спину того. — Ты сказал будешь приносить мне мой товар вовремя! Уже прошло пару дней, у меня все мои запасы закончились, а ты задерживаешь новые! Ты смерти моей хочешь? — швырнув стакан в угол, разъярено дышит. Риан думает о том, что Чимину повезло, что в vip комнатах стоит звукоизоляция, и глядя на лужу, вздыхает, поворачивается. — Побереги нервы, они тебе еще понадобятся. За наркоту не переживай, принесу, еще парочку дней перебьешься чем-то дешевым, не умрешь, — Риан отпивает вино, сунув руку в карман, и возвращается на место. Из снятого пиджака достает деньги и швыряет в Чимина, а затем, притянув того к себе за шею, смотрит. — Запомни, расколют тебя — мне будет плевать. Я буду не с тобой, знаешь, я скажу, что вообще не причем. Ты согласился на такие условия ради наркоты, вот и соответствуй. И не устраивай мне бардак, я люблю, когда все чисто, — подмигнув, щелкает по носу, а отстранившись, забирает пиджак. — Я буду отвлекать Чонгука, а ты делай то, что я говорю. А пока забирай деньги и проваливай, когда будет план дальнейших действий, я тебя вызову. Ну, или когда соскучусь, — добавляет и выходит из комнатки, накинув шляпу на волосы перед тем, как громко хлопнуть дверью. Чимин улыбается, а потом с лица улыбка спадает и он в бешенстве сносит со столика алкоголь. А подойдя к окну, облокачивается липкими от напитков ладонями к нему и прожигает взглядом толпу народа внизу.

🎭

— Может, ты хотя бы за хот-догом сбегаешь в буфет? Один латте пьешь с утра до вечера, думай о себе немного, — негодует Мэри, меряя кабинет шагами и перелистывая лениво одну из важных папок, не зная, чем себя занять. Чонгук практически не отвлекается от работы, в последние дни, что только и делает, так это спускается к аппарату за напитком и поднимается назад, чтобы продолжить. Так прошло три дня после покушения на отца, который, пока что, вроде как, начал поправляться. В эти дни он старается нарыть что-то новое и присматривает за Чимином, размышляя, правдивы его подозрения или нет. Джун уехал по делам, не появлялся с самого утра, а Раель обедает в буфете. Мэри осталась с Чонгуком, который отоспался на диване два часа и продолжил копаться во всем этом. — Где-то меня наебывают, но вот не могу понять где, — покачиваясь на кресле на месте Джуна, внимательно смотрит на экран компьютера Гук, крутя в пальцах ручку. — Это либо действительно Чимин, либо мы что-то не так делаем. Нужно его проверить. — Как? А если даже проверять, то так, чтобы он этого не знал, чтобы не спугнуть, — перекатывая леденец на другую сторону щеки, поправляет кепку Картер, плюхается на стульчик и запрокидывает устало голову. — Нужно выпить. Давай сходим куда-нибудь, мы так давно не пили вместе! Развеемся немного, а? — Мне нельзя пить. — Почему это и с каких пор? В монашки записался? — хмурится подруга, вытащив изо рта сладость. — Хочу сконцентрироваться на работе, — говорит Чонгук, но не договаривает, что даст слабину и поедет к Риану, если напьется, а отвлекаться от работы сейчас не хочется. Они и так уже четыре дня не виделись после того утра, и Гук чудом стал концентрироваться на своих делах, хотя невыносимо хочется ночью скинуть ему «)))» и сорваться в LunaRossa. На удивление, от Кима тоже ни звуку, ни духу, он будто бы специально изводит своим молчанием. — А вот я бы напилась, у меня такой пиздец в жизни! Мне нужно кому-то выговориться, почему ты не хочешь мне помочь?! Ну пойдем! — Потому что нужно работать. — Преступник от тебя не убежит, не волнуйся, а вот подруга – может, — фыркает та, прикрыв глаза и снова откинув голову на спинку сиденья. В кабинет входит Раель, и стянув с себя кофту, вешает на вешалку и плюхается на диван. Мэри оглядывает его осуждающим взглядом. — Эй, фараон, может, ты нам поможешь? Разлегся тут, будто бы дома, а пахать, по-твоему, мы одни должны? — она подходит к дивану и несильно толкает носком ботинка в бедро. — Я вообще-то с Чонгуком здесь всю ночь просидел, я имею право на отдых, так что дай спокойно подремать, — закрыв глаза локтем, бурчит, пока Мэри усмехается удивленно. — Мэри, — вдруг отвлекает девушку Чон, и спокойно глядя на монитор, о чем-то размышляет, закусив колечко на губе. — Твое предложение еще в силе? — взглянув на нее. Девушка усмехается, закатав рукава толстовки по локти, и подходит ближе. — Только пойдем в LunaRossa. Согласна? — чтобы Раель не слышал, интересуется, полностью изменив свои планы. — Почему именно туда? — Мне нужно вернуть кое-кому очки, — спокойно говорит, доставая мобильник. — Да без проблем, мне плевать где пить, главное чтобы там выпивка была отличная, — подмигивает та. Чонгука выпивка не волнует, Чонгуку нужно что-то покрепче виски.

🎭

Они договорились приехать туда на одиннадцать часов вечера. Просидев до десяти в участке, Чонгук едет домой и приводит себя в порядок впервые за три дня, попутно договариваясь с Юнги, чтобы тот нашел и привез очки Кима. Надев облегающую черную водолазку и джинсы, Чон брызгается духами, и выходит во двор, где его уже ждет Мин. Тот отдает ему очки и уезжает почти сразу, полицейский пишет Картер, что уже выезжает, на что та отвечает, что она уже там. Чонгук едет туда двадцать минут, за которых изводит себя мыслями, там ли Риан или нет, потому что хочется чтобы он был там, иначе Гук поедет искать его на край света. Припарковав мотоцикл, он входит в казино, и даже морщится от табака, но идет дальше искать Мэри. Музыка долбит в уши, почти все танцуют, некоторые играют, другие выпивают и громко смеются. Чонгук ищет во всех их одного, пока добирается до подруги и садится рядом за барную стойку. Когда бросает взгляд на vip-столик Риана, никого там не находит. — Я уже заказала выпивку! Сегодня отдыхаем по полной, — кричит Картер из-за музыки и шума людей, и откладывает телефон на стол. — У кого-то завтра будет похмелье, — хмыкает Гук, подогнув ногу в колене и покрутившись, чтобы осмотреть атмосферу в зале. — Так что у тебя случилось, что тебе так хочется напиться? Какие-то проблемы? Я могу чем-то помочь? — О, вот и любимое! — затягивает та, пододвигая к себе портвейн и мохито. — Наливаю тебе и себе. Ну короче, а насчет проблем... Так я об этом придурке Раеле, — вручая стопку с алкоголем Чону, усмехается. — Он меня так достал... Нет сил. Сначала «давай подвезу» «не суйся туда, там опасно», а после... не дождешься ни хорошего слова, ни... короче... — закатывает глаза и выпивает все залпом. — Ты не злись, я ведь не рассказала, что мы с ним на твоем день рождении... переспали. Это все та дурацкая игра, — фыркает, снова наливая себе в стакан. — Ты чего не пьешь? — Пью, — безразлично бросает Чонгук и выпивает все залпом, все не прекращая искать в зале одни и те же глаза. — Я так и понял, — говоря о ситуации. — Раель давно по тебе сохнет, но я все надеялся, что мне кажется. Он меня немного бесит, но судя по тебе, ты совсем не против. Если хочешь, я с ним поговорю. — Да пусть идет нахрен, сдался он мне, — бурчит девушка, не в силах зацепить дольку лимона за край стакана. — Хотя, я бы его проучила, иногда он...

Мэри уверенно начинает выговариваться, но Чонгук пропускает все мимо ушей ровно в тот момент, когда ловит глазами знакомую фигуру и красный костюм со шляпой, и не двигается, даже стакан у губ застыл. У него такая уверенная походка, что если бы за такое награждали, то Риан точно бы получил первое место. Чонгуку уже хочется подойти вплотную и, даже если на них будут смотреть все из зала, вцепиться в эти розовые губы поцелуем. За Кимом из лифта выходит еще какой-то мужчина, и, судя по их увлеченной беседе, они явно обсуждают не дела о работе. Чонгук выпивает новую стопку, мычит, когда Картер что-то спрашивает, и прожигает взглядом сидящего за одним столиком с Рианом человека. Тот выглядит где-то на тридцать пять, но красив, и, наверное, до неприличия богат, судя по одежде, и Чонгук внутри себя давит сумасшедшую улыбку, стараясь не сорваться. Ким его не замечает. Они сидят так полчаса. Мэри уже почти пьяная, до сих пор что-то увлеченно говорит, а Чонгук правдоподобно делает вид, что слушает, но взгляда с «особенного» столика почти не спускает, наблюдает. И только позже, Риан, случайно бросивший взгляд на зал, сталкивается со взглядом Чона и приветственно усмехается. На лице Гука безразличие, но Ким знает – тот в любой момент может взорваться. Тем не менее все равно кокетливо общается с собеседником, чаще наклоняется, что-то шепча на ухо, улыбается, будто бы ему очень весело, и при всем этом смотрит в глаза полицейского. Он будто бы мстит, только почему, понять Чонгук не хочет. Ему все равно. Но позже он ловит себя на мысли, что ему это не нравится, и не замечает, как сжимает пальцами стакан с виски со льдом, который заказал вместо портвейна, когда Ким поднимается с места и направляется с незнакомцем к выходу из казино. Они болтают у выхода около минуты, а потом тот мужчина уходит, а Риан направляется к ним, и Чонгуку кажется, что он прожег уже в своем стакане дыру. — Dio! Какие люди и без охраны! — усмехаясь, сразу язвит, а подойдя, закидывает одну руку на плечо девушки и на плечо Гука, становясь между. — Мэри, какими судьбами в наших краях? Или тебя сюда не добровольно затащили? — бросив взгляд на Чона, ухмыляется и отходит, облокотившись на барную стойку позади Картер. — Господин полицейский, у тебя кто-то умер? Улыбайся, — умничает, желая поднять настроение. Чонгук строит фальшивую усмешку, а затем закатывает глаза и вздыхает, покрутив стакан с виски на дне по столу. Не спрашивает, с кем это Ким так мило болтал, чтобы Мэри не поняла, что он ее не слушал. — Так и подозревала, что тебя встретим, — хмыкает Картер, у которой язык развязался. — Ты не хочешь выпить с нами? Развеемся вместе, а? Если так покопаться, думаю, ты не плохой человек. Короче, знаешь, почему мы пришли именно сюда? Чонгук... — Отдать тебе очки, — перебивает Гук, который намеревался отдать их после того, как кто-нибудь из друзей заберет Мэри. — Они у меня в бардачке в мотоцикле, нужно сходить, забрать. — Мм, ничего себе, вот незадача, а я себе уже новые купил, — махнув бармену, что ничего не будет, смеется Риан. — Можешь оставить. Они дорогие, от селин, оригинал, да и модные. — Заберу их и продам, — бурчит Мэри. — Можешь делать с ними, что захочешь, считай, дарю. Ну, ок, мне пора идти, меня ждут, — специально поймав взгляд Чона, ухмыляется, поправив пиджак. — Договорились с хорошим человеком хорошо провести время, так что не буду задерживаться, — снова закидывает руки на плечи знакомых, а приблизившись к Гуку, опаляет горячим дыханием: — Не скучай, — хлопает по спине и, попрощавшись с девушкой, уходит. Мэри что-то бурчит, опять заводит разговор, а Чонгук горит внутри, пытается потушить пожар дорогим виски, постепенно повышая градус, а потом срывается, бросает Мэри «я на минуту отлучусь, поболтай с барменом», и движется сквозь толпу за ним. На ходу он звонит Раелю и просит забрать Мэри прямо сейчас, а когда выходит на улицу, видит, как Ким садится в красную Феррари за руль, и автомобиль выезжает из парковки. Тот незнакомец садится в мерседес и тоже выезжает с парковки, но в другой поворот. Чонгук знает, что сейчас он поступает некрасиво по отношении к Картер, но на автомате надевает перчатки, впервые достает из багажника шлем и заводит байк, чтобы сорваться вслед за Рианом. Дабы быть менее заметным, Гук едет позади, прячась за несколькими автомобилями, и осознает, что если бы Ким сел в чужую машину, скорее всего, его бы разнесло от ревности на тысячу кусков. Чонгук бы не поехал за ними, не останавливал бы, ведь понимает, никаких прав у него на Риана нет и тот может делать что угодно и с кем угодно. Зато Чонгук понимает, что Киму похоже просто нравиться нервировать, строить из себя «что хочу, то и делаю» и бесить по полной одними только словами. Феррари заезжает в жилой район на окраине, освещающийся лишь несколькими фонарями, и тормозит в конце одной из улиц, за два дома перед старенькой двухэтажной квартиркой, полностью углубленную во тьму. Фары автомобиля полностью гаснут, затемненные окна тоже не пропускают ни капельки света, автомобиль будто бы без хозяина. Риан облокачивается руками о руль и неотрывно смотрит на маленькое окно, которое каждый вечер в полпервого ночи зажигается на час. В салоне тихо играет музыка, вкусно пахнет цитрусовым ароматом, везде чисто, а в подстаканнике стоит стаканчик с недопитым американо, с логотипом «Kires». Так проходит полчаса, потом мимо проезжает автомобиль, а сзади, случайно бросив взгляд, Риан замечает знакомый мотоцикл. Догадавшись, кто это может быть, Ким мигом заводит Феррари и срывается с места, выезжая на главную дорогу. Но Чонгук, поняв, что его узнали, не сбавляет скорость и старается держаться на хвосте. — Черт, нет, только не сейчас, — шепчет на итальянском Ким, поглядывает на зеркало заднего вида и старается нажать на педаль газа покрепче, чтобы уйти от мотоцикла. Но из-за потока автомобилей это невозможно, и спустя десять минут странных гонок, Чон нагоняет его и заставляет съехать на обочину, а то и вовсе с главной трассы в глухую улицу. Риан ругается, прикрыв глаза, и опускает окно. — Здесь нельзя гнаться больше ста. Нарушаем? — облокачивается у окна рукой Чон, оглянув мельком красивый коричневый салон и остановив взгляд на нем. Он видит замешательство в глазах напротив, хотя тот натягивает усмешку на губы и скрывает настоящие эмоции. — Куда так бежишь? — Господин полицейский, ну, я часто нарушаю, тебе ли не знать. Стесняюсь спросить, но мне показалось, или ты за мной следил? — прищурившись, усмехается, тоже облокотившись рукой о дверь, глядя на того снизу вверх. — Не красиво получилось, я знаю, больше не буду. Выходи, поговорим, — приказывает спокойно Гук, сам дергает за ручку двери, но та оказывается запертой, и он отходит. На самом деле можно было бы поговорить и так, но Чонгук хочет видеть его полностью перед собой, и если подвернется возможность, то прикоснуться. — Будешь зачитывать мне правила дорожного движения или выписывать штраф? Лучше давай прямо штраф, я смогу на месте расплатиться, — с подтекстом, умничает, щелкая ремень безопасности и выходя из авто. — Надеюсь, ты выбрал вескую причину для моей остановки, — облокачивается боком об феррари, надеясь в глубине души, что ему не будут задавать кучу ненужных вопросов. — Дом за которым ты наблюдал... — Эй-эй, и так, для начала, я не наблюдал ни за кем, не преувеличивай, я просто люблю эту улицу. Я часто остаюсь здесь в одиночестве, есть о чем подумать. Ты так не делаешь? — легковесно спрашивает, сняв шляпу и бросив в салон на пассажирское место через открытое окно, пока Чонгук со сложенными руками на груди наблюдает внимательно. — Ты правда думаешь, что я в это поверю? — Гук даже усмехается на секунду, снимает перчатки, подходит ближе и заставляет Риана прислониться спиной о дверку машины, пока он оставляет перчатки на крыше. Смотрит в карие глаза напротив и надеется, что сможет его разгадать. — А что не так? — весело хмурится, мазнув взглядом по чужим плечам, обтянутым черной тканью гольфа, шее и губам. — Так ты скажешь, или нет? — спрашивает, но не давит. — Да, но ответь сначала ты на мой вопрос, — пройдясь указательным пальцем по чужой груди, подхватывает подбородок и тыльной стороной костяшки очерчивает черты лица, а затем наклоняется ближе и шепчет: — Какие у тебя на меня права? Oh, Dio... Никаких. От слова совсем. Я тебе чем-то обязан? — еще ближе, глядя в глаза, — нет. Я не твой, и я уж точно тебе не принадлежу. Прости, но и отвечать на вопросы я тоже не буду. Ты не обиделся? — сделав на секунду безобидное лицо, поправляет ему волосы на лбу и усмехается, отстраняясь, но его вновь припечатывают спиной к авто. — Все эти правила я знаю, я и не претендую. Но мне просто интересно... — Не претендуешь? Просто никогда ничего не бывает, amigo, — скользнув ладонью под кофту, перехватывает поясницу и притягивает к себе вплотную. — Per favore stai lontano da me, — просит тихо на ухо, надеясь, что Чонгук прекратит все это вытворять. — Что это значит? — сокращает дистанцию между губ Чонгук, не в силах отвести от чужих глаз свой взгляд. — Это значит, сделаешь меня своим, тогда и задавай мне кучу ненужных вопросов. А сейчас отпусти домой, если ты не собираешься выписывать мне штраф, — проговаривает Ким, ухмыльнувшись на последнем, и добравшись мизинцем к колечку на губе Чона, притягивает к себе так, что едва не соприкасается с его губами своими. Чонгук, по правде, не хочет его отпускать даже домой, надеясь растянуть время на дольше. Чонгук, по правде, и не заметил, как одна своя рука оказалась на его бедре, а вторая за шеей, как спустя мгновение притянул к себе и несдержанно начал сминать розовые губы, мечтая об этом на протяжении ближайших трех ночей. Он сейчас чувствует прилив своей личной дозы в кровь, от которой вставляет получше всего что есть на свете. Гук спешит обвести ладонью ягодицы Кима, смять бедра, насладиться моментом, будто через минуту у него это отберут. Притянув к себе за волосы, не разнимает их губы долго, крепко и горячо посасывая то нижнюю, то верхнюю, а Ким будто бы и сам не прочь во времени застрять, отвечает не менее страстно, обхватывает руками голову Чонгука, играется с волосами, специально едва заметно трется телом об него, чтобы сильнее извести. Такая бестактность в характере Чона Риану очень нравится, поэтому он специально сначала доводит, а потом с удовольствием наблюдает как Гук срывается со своих цепей. Ким думал, Чонгук остановит его еще при выходе из казино, но поняв, что план сорвался, решил уехать по делам. — Когда не нужно, ты везде перед глазами успеваешь маячить, достанешь хоть из-под земли, а когда нужно – от тебя ни слуху, ни духу, — ухватившись руками за талию, Чонгук с легкостью разворачивает его к себе спиной, прислоняется вплотную, чувствуя грудью спину, кончиком носа ведет по затылку, вдыхая любимый запах, и невыносимо сильно тащится от всего происходящего. Он развязывает белую бандану, закидывает ткань через открытое окно в авто, и покрывает поцелуями шею, пока у Риана подкашиваются ноги от кайфа, ведь это место на теле — самая чувствительная зона, а Чону вообще-то знать об этом ненужно, чтобы не злорадствовал. — Чонгук... — он сам свой хриплый голос не узнает, впервые за столько времени покрывается мурашками по всему телу и боится этого. Гук целовал шею не один раз, но сегодня – впервые стоя за спиной, и так, что хочется большего. — Тормози, amigo. Не здесь же. Мне будет весело, если за нами станут наблюдать люди, но тебе уж вряд ли, — нехотя шепчет, не в силах открыть веки, пока теплые руки поглаживают под рубашкой его кожу и сминают бока. — Бросай машину, поехали со мной, — предлагает на ухо. — Куда это ты меня затащить пытаешься? — съежившись от шепота, ухмыляется. — Куда угодно, где есть кровать. — Ах вот как. Но вот незадача, я не хочу туда. — А что ты хочешь? — Чон помалкивает, не говорит, что сделает что угодно. — А ты готов выполнить все что я скажу? — усмехается, повернувшись к нему лицом, уже видит «да» в глазах напротив. — Смотря что скажешь, — стягивает с него пиджак и закидывает на руль. — Заднее сидение Феррари тебе ни о чем не говорит? — азартно бросает Риан, глаза не спуская с его губ, и открывает заднюю дверь. Чонгук усмехается, хватает за ладонь Кима и обходит дверку, садясь в авто первым и усаживая его на свои ноги, пока целует. Оказавшись внутри салона, Ким хлопает дверкой, а потом смеется и выгибается, когда Чон, расстегивая пуговицы на его рубашке, долго целует уши. Проводя ладонями вдоль плеч, Чонгук снимает вещь и отбрасывает на сидения спереди, не отрывается от губ, стягивает с себя гольф, и зарываясь пальцами в мягкие красные волосы, оставляет засосы на ключице Риана. Тот видит, как Гуку хорошо, и сам кайфует, размякает в крепких руках и позволяет чужим губам гулять по своему телу. Чтобы через открытое окно не дуло, Ким кусает игриво пирсинг на губе полицейского и просит подождать, а сам, не слезая с его ног, тянется наперед и нажимает на кнопку, дабы закрылось окно. В это время Чонгук проводит ладонью по спине того, пересчитывая ребра, другой добирается до своего ремня и принимается расстегивать. Риан возвращается и они снова неотрывно, глубоко целуются, и Чонгук не обращает внимания на вибрирующий в заднем кармане телефон, а когда раздражается, что снова кто-то не вовремя звонит, выключает мобильник и откидывает в сторону. Ким достает из бокового кармана авто припрятанный презерватив, а Чонгук его отбирает и берет все под свой контроль. Через пару минут справившись с презервативом, Чон, не растягивая Кима даже пальцами, смазывает слюной член и, не разрывая поцелуя, насаживает аккуратно на себя. Риан к дискомфорту быстро привыкает, потом это вовсе уходит, потому что Чонгук осторожничает, ведет себя нежно, впервые без грубости и резкости, двигается не торопясь, чтобы можно было все прочувствовать. Чона почти что не узнать, и Риану, у которого обычно каждый секс быстрый, такое до безумия нравится. Толчки становятся глубокими, стоит ему нашептать Гуку какую-то глупость на ухо, тот будто вновь заводится и срывается с тормозов, переходит на резкость. Притягивает к себе за волосы, терзает губы и заставляет громко стонать, наслаждаясь грубым голосом, повторяющим его имя. Риан выгибается, пока его крепко держат за талию, хватается за подголовник сидения за своей спиной, просит больше, не может насытиться и сходит с ума от удовольствия. Впервые не он наблюдает, как кто-то ныряет в нирвану, а за ним наблюдают. Чонгук, видя эту картину перед собой, хочет отдать все, только бы такое повторялось как можно чаще. Потому что Риан такой красивый и буйный, когда действительно наслаждается ночью, а не просто делает вид – а Чонгуку от мысли, что именно он его до такого доводит, ахуенно. Чон толкается до основания, полностью, но не резко, Ким подмахивает, попадая в такт движениям, мажет ладонью по вспотевшему окну и не может найти за что ухватиться, поэтому Чонгук вовремя перехватывает и переплетает ладони, крепко сжимает, держит, и Риан от этого на секунду выпадает из реальности. Ким кончает первым прямо ему на живот, и не сдержавшись, Чонгук изливается следом, а после, откидывается на спинку сиденья, приводя дыхание в порядок. Пока тот не смотрит, Риан не спускает взгляда с их переплетенных ладоней и замирает, будто впервые такое видит. А потом резко встает, достает влажные салфетки под пассажирским сиденьем, принимается вытирать сперму с себя, и только после этого надевает штаны и плюхается на соседнее место, прикрыв глаза. Чонгук следует примеру, пока наступает тишина, разбавляющаяся едва слышным пением из колонок. — Я на свежий воздух, — бросает Риан и, изобразив что-то на подобии усмешки, выползает из феррари, закрывает двери, становится у багажника так, чтобы с заднего зеркала не было его видно, и будто бы только сейчас приходит в себя. — Так, в целом, все идет по плану, — шепчет под нос, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая пряди, пока осознает, что слишком сильно заигрался. — Но, кажется, это немного не тот план, — судорожно усмехается, протирая пальцем покрасневшие губы. Воздух приводит в порядок голову, и когда уже Чонгук выходит из авто спустя пару минут, Ким стоит у багажника и курит вейп, о чем-то размышляя. Позабыв надеть что-либо наверх, он мерзнет на холоде, кожа покрывается дрожью, но ему будто все равно, пока Чонгук не накидывает на плечи рубашку, заставляя просунуть руки в рукава, и пуговицы, которые сам же расстегивал, сам же застегивает. Ким впервые встречает того, кто, сняв с него одежду, не уходит, а каждый раз надевает ее на него обратно. Риан наблюдает за ним и даже прекращает курить. Боится и не хочет принимать значение всех этих поступков. — Что с тобой? — Тебе звонили, — напоминает Ким, перебив. — Проверь, вдруг это важно, — затянувшись дымом, не смотрит в глаза. — Знаю, я уже перезванивал. Мне нужно ехать... — Оk. Уезжай, — перебивает снова, стараясь не выдать, как невесомо подрагивают пальцы, держащие вейп. «И поскорее, если можешь», — не озвучивает. — Хорошо. Когда доедешь домой, напиши, — спрятав телефон в карман, Чонгук забирает с крыши авто перчатки и надевает. — Но не думай, что это конец, я с тобой еще поговорю о том доме. У тебя просто вечно получается меня отвлечь. — Зачем? — он и так догадывается зачем, но молчит, ждет и надеется, что не угадает с ответом. — Я не домой, у меня еще дела, — врет, выдыхая дым в сторону, пока наблюдает за ним. — Чтобы я знал, что ты дома, а не блядствуешь, — подшучивает Чонгук, двинувшись к мотоциклу. А «чтобы не волновался» не говорит, хотя знает, что об этом догадываются. — Что хочу, то и делаю, — скорее себе самому говорит Риан, сухо приподняв уголки губ. — Не приписывай меня себе! — кричит вслед сорвавшемуся мотоциклу. — Oh! — спрятав вейп, мигом усаживается за руль и заводит авто, набирая номер Чимина. Тот не отвечает на звонок, поэтому Риан пишет ему сообщение, попутно вырулив на главную трассу: «Планы поменялись, дела не откладываем. Я сделаю это сегодня». Он давит на педаль со всей силы и делает музыку очень громко, будто бы она сможет заглушить паршивое чувство внутри него, обживающееся в груди. На ночной трассе он остается один шнырять между своих мыслей. Посреди одной ночи между ними одно, посреди другой — другое.

🎭

Чонгук досыпает ночь на диванчике в кабинете участка, закрыв рукой глаза и закинув ноги на подлокотник. Он дома не ночует уже несколько дней, но обещает себе сегодня обязательно поехать и привести себя в порядок после работы. На утро, в семь часов, в кабинет заваливается Намджун, пытается добудится Гука, но безрезультатно, и уезжает по делам. Дальше появляется Мэри, только в отличие от Кима, Картер стаскивает Чона прямо с дивана и повторяет «слушай внимательно, у нас проблемы», но Чонгуку сначала нужно пару минут, чтобы оклематься от сна, хотя это оказалось малоэффективным. Он идет сначала за латте, перед этим быстро умывается в уборной, и когда возвращается, будто бы снимает Мэри с паузы, позволяя бурно рассказывать об утренних делах. Пока она доходила до самой главной новости, настроение у Чона постепенно ухудшалось. — Наши догадки насчет Чимина подтверждаются! — тараторит беспрерывно девушка, меряя шагами кабинет, и периодически попивает холодную воду, все еще снимая головную боль от вчерашнего алкоголя. — Знаешь, как говорят, хочешь знать человека – проверь его телефон. И вот мы с Раелем решили установить прослушку в его телефоне... — начинает та, но на секунду задумывается. — Правда, он как-то сразу узнал, поэтому послушать его разговоры с другими, не удалось, и обиделся якобы даже... Но мы перекрутили это в шутку и надеемся, что он поверил. Зато придумали новый план и... — Чонгук! Чонгук, у нас очень плохие новости! — Раель влетает в кабинет, бросает на стол папку и расслабляет галстук, будто это поможет привести дыхание в порядок. — Я не знаю, как тебе сказать это... Мне очень жаль. Три последние слова заставляют Гука застыть, и он сразу все понимает, этого достаточно. — Ты о чем вообще? — хмурится Мэри, закручивая горлышко бутылки, и подходит к Ли. — Чонгук... твой отец... Мне не хочется такое говорить, но... Время смерти 4:15 утра, — нехотя говорит Раель, протирая лоб и сочувственно глядя на сидящего в кресле приятеля. — Там было кучу охраны, они все смотрели в оба глаза, и я даже понятия не имею, как этот подонок добрался к нему. Он дьявол, клянусь, других объяснений нет. Мне жаль что все так произошло. Я думаю, тебе... — Ты шутишь? — Чонгук поднимается с места и не сводит с коллеги взгляда, его глаза будто бы темнеют, и Ли на секунду становится не по себе. — Ахуеть, — шепчет Мэри, прикрыв губы ладонью. — Это точная информация? — Да. Чонгук срывается на бег, выскакивает из кабинета, сбивает на лестнице человека, на ходу достает ключи от байка и, оказавшись на улице, заводит мотор. Ему кажется, что над ним просто пошутили, но теперь нужно убедиться самому, чтобы понять, что это реальность, и вот Чон обгоняет автомобили и даже на красном не тормозит, покрепче набирает скорость, словно еще немного и не успеет. В голове на повторе «4:15 утра». В 4:15 – тогда, когда Чонгук вернулся в участок и пытался заснуть, прокручивая в голове на репите последние пару часов и лишь один голос. Он мчится быстро, не помнит, как миновал этажи больницы, добираясь до девятого пешком, потому что лифт загружен, а у него времени ждать нет. Подходя к палате, каждое слово набирает твердость и сказанное Раелем оказывается правдой. Комнатка превратилась в место преступления. Чонгук проходит вглубь, рукой отодвигает врачей перед собой, натыкается на укрытое белым саваном тело, и его сердце сжимается от боли. Потому что да, хоть он и был зол, обижен, ненавидел, но больно видеть такое и понимать — теперь все. Они не поговорят, не увидятся. Чонгук убирает саван и пробует бледное тело на ощупь, а затем отдергивает руку так, будто обжегся, и ничего не чувствует. Плакать не хочется, слез попросту нет, хочется закрыться где-то, где никто не найдет, и смотреть в одну точку. Поджав сухие губы, не в силах смотреть на тело, Гук поднимается на ноги и краем глаза ловит на кровати посередине розу. Кто-то без остановки повторяет Чону, что ничего трогать нельзя, это улики, ругают. Но он не слышит, берет цветок в руку, ранясь об шипы, и смотрит неотрывно. — Оставь его, ты и так себя уже поцарапал, — рядом оказывается Намджун, стараясь помочь хоть чем-то, но лишь тихо вздыхает. — Там в ванной еще кое-что. Впервые такое. Если хочешь, можем пройтись, а если... тебе плохо, возьми выходные, — Ким отдаляется, пока ловит врача и снова расспрашивает подробности произошедшего. Чонгук бросает цветок на кровать и идет в ванную. Там, на зеркале, кровью пишет «np, 1011», но он не придает этому значение, и уходит. Вдогонку Джун просит его не ехать никуда, потому что нужно поговорить. Гук сжимает кулаки от жжения в груди и прислоняется ими к панорамному окну, стоя в коридорчике больницы, пока все копошатся у палаты. Он надеялся, что все обойдется, но нет. В коридоре пахнет медикаментами, кто-то из санитаров скитаются мимо, не обращая внимания на Гука, а тот смотрит на просыпающийся город перед собой бесцветным взглядом, ударяет кулаком о стекло и матерится, прикрыв глаза. За спиной мимо Чонгука по коридору проходит Риан, на ходу сбрасывает белый халат прямо на пол, накидывает капюшон от черной толстовки на красные волосы и, не притормозив, уходит. Чонгук через секунду оборачивается, но коридор пуст, облизывает сухие губы, достает сигареты, желает вернуться в палату, и, не заметив под ногами белый халат, наступает на него своей красной от крови отца подошвой.