все вино беру на себя

— Готов говорить только с Чонгуком, но ни с кем другим – это, во-первых. Во вторых, вы не имеете права меня удерживать, так как нет никаких доказательств, что я связан с этим делом, — приподняв уголки губ, чеканит уверенно Риан, сидя в наручниках перед Намджуном и расхаживающей по комнате Мэри. — Меня дома моя охрана ждет, они будут очень расстроены, узнав, что я задерживаюсь. Очень не любят, когда я прихожу домой поздно, ведь от этого зависит, когда закончится их рабочий день, — постукивая ногтем по железным наручникам, обводит взглядом комнатку допроса: серые, холодные стены и стол с двумя стульями, которые заняты, очень навеивает жуть. — Ума не приложу, как Чонгук тебя все это время вытерпел, — жуя лениво одна за другой чипсы, гуляет по комнатке Картер. — Будешь? — протягивает пачку, пытаясь хоть как-то вывести на раздражение этого жизнерадостного убийцу. — Спасибо, детка, но я на стороне здоровой пищи, так что ешь сама, — он переводит внимание на свой лежащий телефон на столе, затем смотрит на Джуна, вечно пишущего что-то в блокноте. — Отпускайте меня, я никого не убивал. Я свои права знаю, уже прошло больше времени, чем можно меня здесь держать, а у вас доказательств никаких. Будут доказательства, я с удовольствием приду к вам в гости снова. — Мы собирались выловить твоего помощника, внедрившегося к нам в полицию, но Чимин сумел убежать прямо перед операцией по засаде, которая проводилась вчера. Тем не менее выезд из страны ему уже запрещен, а вечно прятаться он не сможет, все равно рано или поздно спалиться. Пришло сообщение от анонима, в нем шла речь о том, что главный по делу об убийце роз тот, кто ближе всего к Чонгуку. Скорее всего, сообщение было от Пак Чимина. Что скажешь по этому поводу? — бросает беглый взгляд на чужие пальцы, пытаясь держать раздражение при себе. — Хватит стучать по наручникам, меня это бесит. — Oh, простите, — якобы невзначай усмехается Риан, сцепив руки замком. — Я не люблю повторять по десять раз, но сделаю для вас исключение. Я буду говорить только с Чонгуком. — Че ты пристал? Гук взял себе выходной, думаешь, ему хочется тебя видеть? — нервно оскалившись, Мэри бросает обратно в пачку чипсы, а саму пачку на стол, доставая телефон из заднего кармана облегающих джинс. — Наберу ему, пусть лично тебе это скажет, раз по-другому не доходит. — Не возьмет он трубку, он от меня целый день не берет, — вздохнув и оглянув Кима, закрывает блокнот Джун, положив рядом ручку. — Капец с тобой тяжело. Почему нельзя по-человечески? — Не для всех те, с кем сложно, не слышал о таком? — ухмыляется Риан. — Короче, Чонгук, у нас есть проблема, не желающая ни с кем кроме тебя разговаривать. Я знаю, у тебя выходной, ты восстанавливаешь нервы прошедшего вчера свидания, но может сможешь приехать ненадолго? — она включает звонок на громкость, чтобы все прекрасно слышали отказ, и смотрит на Кима. — Вы ведете допрос? — голос Чонгука хриплый, сонный и тихий, будто он очень долго спал и ни с кем не разговаривал. Таким он впервые звучит для Риана, который так внимательно слушает, будто бы может что-то важное упустить, хоть и не подает вид. — Ну как бы да, а чего ждать. Но все бессмысленно, я тебе сказала почему. Так ты приехать не сможешь, да? — Сейчас нет. Я занят. — Интересно чем? — Мэри сама осознает, что поспешила с вопросом, который задавать не стоило бы. — Пью… чай, — неуверенное в ответ. — В смысле? Ты же не любишь чай. — Мэри… — с предупреждающим, но в то же время спокойным акцентом затягивает. — Я приеду, но через два часа. Давай, на связи, — а дальше гудки в трубке, и девушка переводит хмурый взгляд на Джуна, не поняв, что только что было. — Ладно, главное, что он приедет, — пряча мобильник в карман, она снова подбирает пачку чипсов, начиная их доедать. — Ну что, народ, будем ждать Чонгука, или все же раньше поболтаем? — Какое время? — Девять вечера, — отвечает Намджун, включив свой телефон на секунду, и поднимается на ноги, собираясь уходить. — То есть, вы хотите сказать, что я здесь еще два часа буду торчать. Можно мне хотя бы что-нибудь из еды принести? Или кофе, например, — приподняв уголки губ, смиряет взглядом жевавшую чипсы Картер. — Нет, конечно. То, что ты за пределами полицейского участка чувствуешь себя богом, не значит, что и здесь ты можешь вести себя так нагло. У нас вообще преступников голодом морят, это тебе еще повезло, что я чипсы предлагала, но ты сам виноват, что отказался, — издевается девушка, пошуршав пачкой. — Мэри, не преувеличивай, — вставляет Джун. — Капец вы скучные, — вздыхает Риан, рассматривая пальцы. — Наберите Чонгука еще раз, я попрошу у него приехать раньше. Не хочу торчать здесь столько времени. — Его уверенность и наглость меня поражает, — фыркает Картер, но снова набирает Гука, положив телефон на стол. — Чонгук не любит, когда его достают. Будет весело слушать, как он сейчас тебя пошлет. — Да. Что еще? — раздается усталый голос в трубке. — Amigo, есть к тебе нескромная просьба… Примчись раньше, хорошо? Желательно прямо сейчас, а то мне домой хочется, да и коллеги твои очень нудные. Взамен на это обещаю, наш разговор будет глаза в глаза, так сказать, — не прикасаясь к сотовому, свободно говорит, кидая взгляды на выведенное на экране «лучший» и ниже номер телефона, который пересказать он сможет как скороговорку и на память, если нужно. Пару секунд полнейшая тишина, никакого шума. — Хорошо, через двадцать минут буду, — спокойно отвечает, и сбивает звонок, пока Риан от неожиданности уставился на зажженный экран с фотографией мотоцикла на обоях. Он думал, что Гук не согласиться, но решил попытаться, все равно ничего не теряет. — Успел, — заключает Мэри, потерянным взглядом глядя на Кима, но размышляя о Чонгуке. — Капец. — Ты о чем? — спрашивает Джун, направившись к выходу из комнатки, прихватив с собой блокнот, ручку и свой мобильник. — Да так… не важно, — поджимает губы, забирает сотовый и идет следом. — Жди его здесь. Может, заодно одумаешься в одиночестве, — бросает в спину Риану и, покачав головой, выходит за Джуном в коридор, закрыв после себя двери.

🎭

Чонгук идет по коридору полицейского участка, держа в руке телефон и горячий стаканчик латте, мимо проходящие знакомые с ним здороваются, но он не обращает на них никакого внимания, даже взглядом не удостоверяет. Он приехал раньше, не прошло и двадцати минут, но Риану, который все это время просидел на стуле в комнате допросов без телефона и разговоров, казалось, прошло больше получаса. Двери скрипят, тишина разбавляется копошением, когда полицейский входит в комнатку. Ким не оборачивается, продолжает елозить медленно наручником по столу, из-за чего по комнатке гуляет противный скрип, найдя себе хоть какое-то занятие. Двое чувствуют неловкость, но скрывают. Риан пристально наблюдает за ним пока тот отодвигает стул, скрипя ножками по полу, садится, ставит на стол латте, а вторую руку с телефоном сует в карман черной худи, капюшон которой скрывает его влажные волосы. Такого Чонгука привычнее видеть: в больших толстовках, карго штанах, с холодом в глазах... прямо как в первые встречи. Но менее красивым от этого полицейский не становится. Риан сам не замечает, что засматривается. — Ты сюда прямо из душа выскочил? Даже волосы свои красивые высушить не успел. Прости, что поторопил. Знаешь, я успел соскучиться, — начинает прямо без всяких формальностей, сложив руки на столе замком и вжавшись в него, чтобы ближе быть. Только в глазах напротив уже нет того азарта, что был раньше. — Давай без притворства, это уже ни к чему, — откинувшись на стул, он отпивает напиток, стараясь не смотреть в глаза. — У тебя мало времени. Джун обещал присоединиться через двадцать минут. — Так, с чего бы начать… Может с того, что нам нужно поговорить о нас? — якобы это что-то обычное, легковесно говорит, не прекращая елозить наручниками, все сильнее действуя этим на нервы. — Давай поговорим, только без истерик, amigo. И не как полицейский и преступник, хотя таковым до конца я себя назвать не могу. — Тебе самому от своих слов не смешно? Ты себя слышишь? — сжав стаканчик, дергает уголками губ в недоброй ухмылке. — О каких «нас» ты говоришь? — Не строй из себя бесчувственного и равнодушного, я знаю все, что ты чувствуешь, даже если ты этого не хочешь, — прерывает его, глядя серьезно. — Изначально спать с тобой не входило в мои планы. Я хотел крутиться возле тебя, но не в постели. Не приписывай мне все грехи, может, я не такой уж и плохой, как кажется. — Как благородно с твоей стороны. Думаешь, я в эту чушь поверю? Ты убил стольких человек… — Я не убивал их, — останавливает Ким, подняв глаза с наручников на него. — Amigo, я знаю, ты мне веришь. — Но ты замешан, и это факт. — Покажи мне того, кто без греха, — вздернув брови и усмехнувшись, он наклоняется ближе. — Таких не существует. И я не без греха. Хочешь знать всю правду? Подумай хорошенько, хочешь ли. Мне несложно рассказать, да и почему бы тебе не знать, ведь все равно уже скрывать что-либо нет смысла. Тебе я расскажу. Только тебе, но не кому-то другому. — Окей, — отодвинув стаканчик, сует вторую руку в карман, глядя пристально. — Давай снова сделаем как ты хочешь. Но у меня вопрос. Идея совершать убийства через киллеров, твоя? Ты главарь этого всего? Риан перевел медленный взгляд на мигающие камеры в углу комнатки и усмехнулся. — Ты серьезно? — Я отключил звук перед тем, как войти сюда, — отводя взгляд, отпивает латте, не спуская с лица эту сталь. — Все-таки мучает совесть за то, что сдал меня? — умничает, подмигнув бровями. — Oh, я правда тебе нравлюсь. Кайфово это осознавать. — Я задал тебе вопрос. — Ты правильно думаешь, — прекращает елозить наручниками, сухо приподняв уголки губ. — Как бы там не было, я ни за что не сяду, у вас нет доказательств, что я убил человека. У вас нет доказательств, что я вообще в этом замешан, кроме глупых предположений и того, что ты сейчас слышишь. — Все были убиты киллерами, кроме моего отца. Ты прав, ничего нет кроме анонимного звонка и догадок. Но это не значит, что мы ничего не сможем найти, уже зная, под кого нужно копать. Все после себя что-то оставляют, и думаю, ты не исключение, как бы ты хорошо все не продумал. Ты в курсе кто звонил? Как давно вы с Чимином заодно? — на последнем вопросе Гук криво усмехается, хотя от раздражения хочется снести со стола стаканчик с латте. Первым, кто рассказал про анонимный звонок был Раель. Когда поступило некое «подтверждение», что главный управляющий этим сумасшествием Риан, а Чимин его правая рука, Гук так разозлился, что едва не пустил трещину перед стоящим на тот момент зеркалом, будучи в магазине с мебелью, в который затащила Мэри, выбирающая в свою новую квартиру мебель. Оказывается, его одурачили, притворяясь новыми знакомыми. Это очень задело. Чонгук понял, не зря Чимин ему не понравился с их первой встречи, было в нем что-то хитрое и бесящее. Не очень хочется во всем признаваться, но раз они уже пошли на это, то почему бы и нет. Ким хмыкает, тянет, но поднимает взгляд на полицейского. — Я тебе больше скажу, Чон. Два раза ты нас едва не застукал у меня дома, когда внезапно тебе захотелось заглянуть в гости. Вторым моим любовником был Чимин. А вот этого Чон не знал и не догадывался. Такая правда снова заставляет закипеть внутри, хотя он продолжает сидеть и никаких эмоций не показывать. Гук не знает, где сейчас прячется Пак, но в эту же секунду хочется поднять все связи лишь бы найти эту мразь и врезать по тем грязным губам, гуляющим когда-то по телу Риана. Было бы легче, если бы это был бы кто-то другой, но не этот двуличный придурок. — Хорошо, — сдержанно тянет Чонгук, уткнув взгляд в вытянутый из кармана телефон, хотя обои вообще неинтересны. — Я так понимаю, вы с ним с самого начала. Что же произошло, что он решил тебя сдать? Ты не устроил его в постели? Ким усмехается, видя ревность в глазах напротив, но не хочет трогать его по этому поводу. — Он псих. Я решил прекратить с ним возиться, но ему это не понравилось. Вообще-то, это он меня не устроил, уж слишком медленный, — отвечает на последний вопрос и ухмыляется, наклонившись вперед. — Хочешь честно? Чимин шизанутый, я жалею, что связался с ним. Секс с этим идиотом, это было так… помутнение. Не воспринимай все близко к сердцу, я не хочу, чтобы оно у тебя лопнуло от обиды. — Хочешь честно? — тоже наклоняется вперед Чонгук. — Мне наплевать. А твои оправдания не отменяют тот факт, что ты ведешь себя… «Как шлюха» — не договаривает, и хорошо, что не. Впрочем, Риан будто бы читает мысли, чувствует, что что-то обидное мелькнуло в словах, но молча откидывается на стульчик и отводит взгляд, не опуская головы. — Я могу идти? Больше я ничего не знаю, а вы не имеете права меня здесь задерживать, господин полицейский. Внутри закрадывается такой противный тяжкий груз, шепчущий на подкорках сознания, что нужно извиниться за грубость, но Чонгук это все игнорирует и делает из себя невиновного, хотя неприятно. — Мы не договорили. Ты ничего мне не рассказал, — вздергивает брови Чонгук, выровнявшись. — Издеваешься? — Я. Не хочу. С вами. Разговаривать. Я ничего не знаю, когда буду что-либо знать, обязательно приеду, — фальшиво улыбается, но эту фальшь Чон распознает, уже выучил. Риан приподнимает руки, намекая на наручники. — Это вам не нужно? Или вы мне их дарите, и я могу забрать? Ну, знаете, поиграть в полицейского и преступника с кем-то, — облизав губу, ухмыляется. Чонгук достает телефон и набирает Джуну, чтобы пришел и снял наручники, а потом прячет сотовый в карман, поднявшись с места. — Ну и с какого момента…? — останавливает его, когда Чон движется к выходу. — Я понял, что ты сука? — хмыкает, сложив руки на груди, и возвращается на место, облокачиваясь поясницей о стол. — Как только мы познакомились. Ты правда думал, что я слеп? Твое кольцо, татуировка, духи, манера речи в некоторых моментах хромала… Ты отлично все продумал, но, видимо, контролировать самому стало тяжело и сам не заметил, как раскололся. — Ах ты симпатичный всезнающий мерзавец, — щурится и смеется хрипло. — Я же говорил, усмирить дьявола может только дьявол, — став напротив, достает сигареты, чтобы прикурить. — Давай признаем, если бы не я, то ты бы вставил мне полную шипами розу в сердце. Я знаю эти игры. Я был к ним уже готов, пока ты был готов к тому, что я выйду тут проигравшим. Но я остаюсь победителем. — А ты хорошо играл, браво, — наблюдает, как тот обхватывает сигарету губами. — Посмотрим, — выравнивается. — Я могу идти. Отлично, — не дожидаясь ничего, Риан медленно открывает рот, аккуратно вытягивает язык и достает маленький ключик, а потом так же не спеша сует его в замочную скважину, пока застывший с сигаретой Чонгук смотрит на это. Щелкает замок, и сняв с себя наручники, он ухмыляется, поднимается с места, бросает все на стол. Гук не двигается, пачка с зажигалкой так и остается в руках, пока Ким обходит его и подходит вплотную со спины, наклоняясь к уху. — Кстати, ненавижу розы, — невзначай шепчет, обжигая дыханием, усмехается незаметно и уходит. — Это так, вдруг ты захочешь прийти ко мне с букетом. У дверей он сталкивается с Джуном, пока второй внимательно сканирует его, подходя к Чону с лапшой в руках. — Я задержался, потому что Раель рассказывал такой интересный сон… Кстати, а как ты снял ему наручники, если ключ у меня? — Покажи мне его, — строго переводит на него взгляд Чонгук, затянувшись одной сигаретой и спрятав пачку, пока Намджун шариться по карманам. — В смысле…? — Вот именно, — закатывает глаза и выдыхает измучено, двинувшись к выходу. — Увидимся. Будет что-то интересное, звони. — Подожди, — догоняет его Джун, сравниваясь шагами. — То что говорит Мэри, правда? Ну, что ты хочешь уйти. — Да. — Ты точно подумал? Это ведь серьезный шаг… — Точно. Давай в другой раз поговорим об этом, мне нужно ехать кое-куда, — доставая на ходу ключи от мотоцикла, отмахивается Чонгук, все еще размышляя о том, как сильно хочется убить Чимина. Когда Чонгук выходит на улицу, наслаждается свежим теплым ветром, бьющим его в лицо, случайно сталкивается взглядами с Рианом. Тот ухмыляется, посылает воздушный поцелуй, говорит что-то приехавшему по первому зову Бэму и садится в красную феррари. Дикий рев мотора, клубок пыли и наплевательское отношение к происходящему — единственное, что он оставляет после себя. Так думает полицейский, садясь на мотоцикл, и не дождавшись идущего к нему Бэм-Бэма.

🎭

Теплый ветер взбирается под футболку, щекочет кожу, люди прячутся по домам, на наручных часах двенадцать ночи. Чонгук в парке лежит спиной на лавочке, прикрыв рукой глаза, курит и слушает музыку под светом ночных фонарей и пустоты. Он думает о том, что произошло, что теперь будет дальше и как избавиться от чувства, будто он совершил глупость. Как заставить себя выгнать из головы преступника, за которым он столько времени гонялся. Три месяца. Это самое длинное дело, которое расследовал Гук, самое дурацкое, самое безумное. Правильно ли Чонгук сделал, что сдал того, кого даже не посадили? Фактически, он этим показал, что гребанные игры закончились и пришло время расставить все на свои места. Он знал, что не будет все так просто и что Кима не посадят так сразу, но убедится в догадках нужно было. Только какое-то противное чувство засело в груди, не хочется ни веселиться, ни радоваться маленькой победе… хочется закрыться где-то и чтобы не трогали, чтобы дали время подумать и определиться, чего хочется на самом деле. Почему Риан так поступил, Чонгук ответа так и не нашел, а он точно есть, ведь ничего не бывает просто так. «Изначально спать с тобой не входило в мои планы. … Не приписывай мне все грехи, может, я не такой уж и плохой, как кажется», — прокручивает в голове полицейский чужие слова, выпуская дым к черному небу, и усмехается, будто это была шутка. А в глубине души так и хочется поверить, но стоит ли теперь верить этому… Ким Тэхену, которого Чонгук и не знает, может даже. Ситуация с двойным именем тоже настораживает: для чего он так сделал, почему избавился от прошлого себя? И Гуку не проблема подойти и прямо задать ему все интересные вопросы, только вот Ким задарма не раскроет все свои тайны, это ведь даже звучит глупо. Даже то, что Риан сам сказал, что расскажет, скорее всего просто уловка. Чонгук убирает руку с глаз и присаживается, докуривая сигарету, когда на сотовый приходит сообщения от самого ненавистного на данный момент контакта. Сообщение открывать в чате полицейский даже не намеревается, но читает коротко мигнувшую иконку «)))» и следом «надо поговорить». Ким продолжает издеваться, иначе это больше ни на что не похоже. Чон игнорирует, прибавляет музыку в наушниках, блокирует телефон и идет к месту, где стоит мотоцикл, затем покидает безлюдный парк. Дома его ждет сюрприз, носящий имя, Чонгук это понимает, когда, доехав, видит в подъезде открыты двери в свою квартиру. Сняв наушники и закинув их в карман, он со включенным фонариком на телефоне проходит внутрь, а когда попадает на кухню, натыкается светом на сидящую за столом фигуру. Какого его удивление было когда вместо Риана Чон встречает Чимина, который, попивая из бутылки пиво, усмехается, встретившись взглядами, и машет приветственно рукой. Гук включает свет, уставившись на непрошеного гостя, и медленно внутри себя закипает, потому что вспоминает, как Ким признался ему в самом неприятном. — Да ты бесстрашный. Тебя вся полиция города ищет, а ты решил к ней сам прийти? Смело. — И тебе привет, я тоже давно тебя не видел. Но не соскучился, прости. — Какое горе, — язвит Гук, пряча телефон в карман и складывая руки на груди, а затем идет спокойно к холодильнику. Не нападает, чтобы не спугнуть, вдруг Пак что-то да полезное скажет перед тем, как попасть в тюрьму. — Какого черта приперся? По всей вероятности тебя ищет не только полиция, а и люди Риана, тебе стоит переживать. Может, ты явился ко мне пригласить меня на свои похороны? — Остроумно, — отпивая пиво, смеется Чимин, закинув ногу на стол, чем прицепил раздраженный взгляд Гука к ноге. — Так хочется с тобой еще поболтать, но нет времени, поэтому буду кратким. Я могу тебе сдать Риана, с головы до пяток, зачем, когда, что, почему, и так далее… И дать улики, которые точно помогут. Интересует? — С чего такая щедрость, хочешь уменьшить себе срок? Это вряд ли получится, — закрыв холодильник, Чон открывает пиво и облокачивается поясницей о столешницу, пока Пак к нему поворачивает голову. — Я сесть в тюрягу не планирую, вообще-то… — А… ты сразу в гроб? В обезьяннике тебе было бы безопаснее, — ухмыляется. — Риан предательство не простит, если не в тюрьме, он тебя из-под земли достанет. — Ты меня запугать пытаешься? — дергает бровью, громко поставив бутылку на стол. — Вот по этому я к тебе пришел. Мне нужно опередить Кима. Разве тебе не хочется посадить его лично, получить повышение, отомстить в конце концов за то, что он тебя использовал? Это даже звучит круто, согласен? Давай так и сделаем, я тебе во всем помогу. Переводя взгляд с Чимина на бутылку, Гук размышляет около минуты над тем, что будет происходить внутри него сделав он все это перечисленное выше. Наверное, вот именно тогда наступит окончательный финал. Чонгук всегда ставил в приоритет всякие дела, работу и свой авторитет, он боялся этим рисковать ради чего-то вроде… чувств и даже любви. Его так учил отец, в конечном итоге ни чем не отличающийся от всех преступников. Считай повышение и то о чем он так мечтал само к нему сейчас пришло, готовится стать его, но внутреннее понимание, что это не станет ему счастьем держит на цепи. Гук осознает, что сделав так, он сам пойдет ко дну и потащит за собой того, кто… с кем у него недо-отношения. — И как ты можешь это сделать? Что ты можешь на него мне предоставить? — Ты согласен? Только учти, если попытаешься меня кинуть, я это так не оставлю. Тебе не понравится, — прищуривается и крутит в руках бутылку. — Говори, пока я не передумал и не вызвал копов. Расскажи мне все, и что вас связывало, — не отрывая взгляда от гостя, бросает Чон. — Я дурак тебе все рассказывать? — смеется. — Я просто могу тебе предоставить наше с ним общение на телефоне, где мы договаривались о мелких встречах и деталях. Риан не идиот, конечно, чтобы все говорить через мобильник, но может что-то да станет полезным, — Чимин достает новый самсунг и бросает на стол экраном вниз. — Это копия, можно сказать. Оригинальная переписка у меня еще есть, и если ты не включишь это в дело, то я пойду к кому-то другому из нашей веселой пятерки... А они уж точно твоего Кима жалеть не станут. Так, на всякий случай, вдруг ты втюрился, не дай бог еще передумаешь заканчивать начатое. — Ну окей, я сейчас посмотрю есть ли там что-нибудь интересное, но если нет, то я вызываю полицию и больше эту ерунду не выслушиваю, — Гук, дотянувшись к телефону, снимает его с блокировки и заходит в единственный чат с подписанным контактом «Риан», пролистав немного доверху. Заметно, что телефон новый, некоторые функции включаются впервые. Чонгук мельком проходится по переписке и тормозит на сообщении «приезжай ко мне» и адрес Кима — Гук узнает его по району, названия которого запомнил. Ему неимоверно хочется врезать Чимину, хотя он сам не осознает, что ревнует. — И как давно вы объединились? — не выдержав, спрашивает, лениво листая чат, ведь встречать наглую улыбочку Пака он не готов. — С самого начала, хен, — ухмыляется Чимин, специально оставив в чате сообщения типа их личных «встреч», чтобы позлить. — Заткнись, — холодно, не поднимая взгляда. — Да ладно, признаюсь, раз уже все и так раскрыто. Мне никогда не нравилось называть тебя хеном, это очень бесит, правда. — Ты не ответил на вопрос. С самого начала, это когда? Как вы познакомились? — Ты хочешь знать все про нас? Зачем? Чонгук поднимает на него глаза, и в его взгляде сверкает ненависть. Сам того не понимая, от ревности руки так жаждут измазать лицо наглого Чимина кровью, аж челюсть сводит. До последнего переубеждая себя, что это его не касается и не трогает, Гук сдается. Мутит, когда представляет, как этот мудак трогал Кима, целовал, раздевал…, проводил с ним время. Казалось, это будет проще. Будет проще расстаться со всем этим, забыть и посчитать за мелочи, а оказалось все совсем не так. — Или ты хочешь знать, сначала ли мы спали друг с другом? — весело нарушает тишину, забавляясь чужой реакцией. Он это напряжение чувствует отчетливо, знает – Гука эта тема сведет с ума. — Не совсем сначала. Но первым предложил Риан. Вернее, не выдержал, — нарочно кокетливо мычит. — Первым предложил, первым и закончил. Если честно, секс с ним такой ахуенный, признаюсь. Он такой податливый, смиренный, если к нему правильно подобрать подход. Короче, как все шлюхи, когда хотят чтобы... — Рот закрой, — по Гуку видно, как он серьезен и взбешен, хоть и выглядит безразличным к услышанному. Выключив телефон и откинув на стол, он поднимается с места и идет к нему, а облокотившись о стол и спинку стула, склоняется. — Следи за языком, иначе я не посмотрю на то, что я полицейский. Убирайся отсюда. — А тебе разве не все равно? Ты должен называть его так, ведь таким он и является, в этом нет ничего необычного. Или ты не согласен? Если ты с этой мелочью не согласен, что же будет, когда его посадят, или... не дай бог, убьют случайно? — криво усмехнувшись, не сводит с карих глаз взгляд. — Намекаешь, что сделаешь это? Давай, тронь его, и увидишь, что будет. Тронь его, и ты умрешь. Риан мой. Я сам разберусь с ним. Понял? Чонгук меряет его с головы до ног вниманием и отходит, давая понять, что разговор окончен. Он кивает на выход, и Чимин ухмыляется, забирает пиво, и веселой походкой, напевая мелодию, идет к двери. — Учти, если надумаешь меня подвести, пожалеешь, — на прощание бросает Пак и, вручив полупустую бутылку, подмигивает и открывает двери, чтобы выйти из квартиры, как вдруг натыкается на кого-то. Он млеет, когда встречается взглядами с Рианом, стоящим перед ним со сложенными руками на груди. Чонгук и сам не ожидал его здесь видеть, но на лице никаких эмоций по-прежнему, и Чимину кажется, что они заодно, хотя это не так. — Я договорился о твоем сопровождении, не волнуйся, — с улыбкой говорит Риан, совсем не ожидавший, что Чимин посмеет толкнуть и попробовать бежать. Он ударяется затылком о стену и шипит, хватаясь за больное место, пока приказывает своему человеку, стоящему в конце другого коридора, догнать Пака. В это время Чонгук молча подходит к двери и успевает мельком проводить спину Пака вниманием прежде, чем тот скроется за поворотом в подъезде. Наступает тишина. Глаза в глаза, и Чонгук хватается за ручку, чтобы закрыть двери, но Риан вовремя подставляет ногу в проем, не позволив спрятаться. — Поговорим? Пять минут. — Не о чем. Тебе пора, — сильнее дергает дверь и она громко захлопывается перед носом Кима, разнося эхо по коридорчику, погрузившегося в тьму. Тот стоит еще минуту, поднимает руку, чтобы нажать на звонок, но не решается, поэтому уходит, решив пока не трогать. Чонгук слышит уходящие шаги за дверьми и только после этого идет из коридорчика в кухню из которой отлично видно парковку. Тут свет выключен, поэтому садящийся в феррари Риан его точно не видит, и так даже лучше. Потому что ему незачем знать, что Чонгук до конца провожает взглядом, пока автомобиль не пропадает за поворотом. Ему незачем знать, что Чонгук разрывается между тем, на чью сторону встать, хоть и обе для него важны, а одна из них дико сумасшедшая.