Вишня цветёт только тогда, когда ты рядом

***

   -Помнишь, Харучиё, как мы вместе ходили в школу, как ночевали друг и друга и тепло спали в обнимку, как наша вишня была в самом расцвете, когда ее плоды были насыщены сочной любовью, их заливной яркий цвет, а лепестки были нежными и гладкими? Ты помнишь это? Как нам было хорошо… и в какой же момент всё пошло наперекосяк…?

***

Нежное солнце ярко светило через стеклянное окно, которое было не закрыто плотными шторами, что не пропускали утренний свет. Его лучи касались бледных лиц, чьи глаза зажмуривались от яркого палящего шара, восходящего над горизонтом. Но за окном всё было окутано рассеянным туманом, а его мокрая роса садилась на розовые лепестки и сырую землю. Утренняя тишина и красота была великолепна, но ровно до того момента как противно не зазвонил будильник, стоящий рядом на столе. Его звон мгновенно разнёсся по всей квартире, оглушая всё живое, и Санзу резко открыл глаза, напугавшись громкого звука. Харучиё лениво повернул своё тело и попытался дотянуться рукой до источника смертельного шума, чтобы заглушить его. Звон прекратился, и белокурый развернулся обратно лицом к блондину, закрывая глаза, пока Манджиро продолжал сладко посапывать. Но вдруг Санзу опять резко открыл глаза, вспоминая, что пора собираться в школу, и с мыслью о том, что завтра наконец выходной. Харучиё неохотно встал с кровати, потирая глаза и трогая за белокурые волосы. Они были очень запутанные, но по-прежнему сильно пахли свежей черникой, которую так любил Майки. По пути до кухни, пока парень медленно шёл, испытывая боль в ногах после вчерашней драки, то пытался распутать свои локоны, но больше дёргал их и издавал тихое шипение с характерным «ай». Белокурый подошёл к столешнице и налил в пустой стакан воды из стеклянного графина. Буквально за несколько секунд стакан оказался также пуст из-за сильной жажды парня и со стуком был поставлен обратно на холодную поверхность.  Время на часах показывало 7:15, и Майки всё продолжал крепко спать, не подавая явных признаков того, что он начинает просыпаться. Его волосы были также сильно запутаны между собой и прикрывали его лицо как и мягкое теплое одеяло, которое он не собирался выпускать из рук ближайшие 4 часа как минимум. Но разбудить парня всё-таки пришлось, как бы того и не хотелось. Санзу, не спеша, подошёл к кровати и нависнул над спящим Сано, прикасаясь своими белыми прядями к его голове. Разбудить Майки было всегда сложно, так как он не реагировал на любой шум, будь это будильник, гром посуды или любой громкий звук, от которого бы проснулось большинство людей, но точно не Манджиро. Но всё-таки существует одна вещь, от которой блондин всегда просыпается - это прикосновение Харучиё по нежному лицу и его сигнатурный аромат. Стоит белокурому только дотронуться до блондина, как тот начинает издавать одну и ту же реплику: «еще чуть-чуть» и поворачивается на другой бок, закрывая лицо одеялом еще больше, в попытках заснуть снова. И в очередной раз Санзу дотрагивается до Майки, но тот говорит совершенно противоположную фразу: «сейчас встану» и потирает глаза. От таких неожиданных слов Харучиё отдернул руку и сильно удивился, открыв свои сонные очи ещё больше.  - Что-что? Что ты сейчас сказал? Мне послышалось? - с огромным удивлением колко произнес Харучиё, изгибая бровь. - Отвали, - коротко и резко ответил Майки, - щас встану говорю.     Пока Харучиё отходил от шока, то отправился в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, как это делают обычные люди с утра. Белокурый достал из ящика расчёску и понемногу начал чесать запутанные колтуны, поочерёдно дергая их руками. И после долгого мучительного испытания парень надел на волосы резинку и принялся чистить зубы. Харучиё был не фанат вкусных паст, поэтому просто покупал обычные с мятой и отбеливающие. Щётка тоже была самая обычная розового цвета, что продавалась в магазине. Но только вот в стакане стояла ещё одна подозрительная оранжевая. Несмотря на то, что Харучиё живёт один, то всё равно купил Майки зубную щётку, хотя тот и ночует нечасто.  Наклонившись, чтобы сплюнуть остатки пасты, Санзу поднял голову и взгляд в зеркало перед ним, и в отражении увидел Манджиро, что стоял в дверном проёме, теребя шнур пижамных штанов Санзу.  - Ты так быстро встал. Очень удивительно, - проговорил белокурый, плеская холодной водой по сонному лицу. - Да, сам себя не узнаю, - зевал блондин и прикрывал лицо ладошкой. Сано, не спеша, подошёл к Харучиё и достал зубную щётку из стаканчика, поднося её к струе воды. В то время Санзу отошёл от раковины и взял полотенце, чтобы вытереть им мокрое лицо, и вышел из ванной комнаты, направляясь к гардеробу, где он и надет школьную форму. Так как вчерашние рубашка и штаны были испачканы грязью и кровью, то лежали в корзине для грязного белья. И на такие случаи у Харучиё имеется запасная форма. Она спокойно и аккуратно висела на вешалке вдали от кучи остальной повседневной одежды. Рубашка и штаны были полностью выглажены до идеала и ждали своего часа. На вешалке также висели красный галстук и ремень цвета фуксия с бренчащей пряжкой, который так любил его хозяин. А в углу стояла не собранная школьная сумка с учебниками и тетрадями вчерашних уроков, которая была такого же яркого и насыщенного розового цвета, и которую парень забыл взять с собой вчера в школу. Харучиё очень любит розовый, несмотря на то, что его считают «девчачим» цветом. Санзу имел мнение о том, что это всего навсего простой стереотип, который общество в скором времени должно преодолеть и принять. А пока Харучиё имеет очень много вещей с этой краской и не собирается ограничивать себя в их покупке, наслаждаясь использованием.     Белокурый аккуратно снял с себя домашнюю одежду, бросив на холодный пол. Сперва парень просунул левую ногу, а затем и правую в гачи штанов и натянул их на талию, припустив чуть ниже на бёдра. В ход пошёл ремень: Санзу обернул им себя и отрегулировал до нужной длины, туго затянув пряжку, чтобы штаны в конце концов не свалились, так как сидят довольно низко. Следом белокурый смахнул белую рубашку с металлической вешалки, от чего она сильно пошатнулась из стороны в сторону. Парень также просунул в рукава сначала левую, а затем правую руку, дёрнув за края, чтобы та расправилась и легла как нужно по силуэту. Харучиё начал быстро застёгивать пуговицы, пропуская две первых и одну последнюю, тем самым открывая ключицы и обзор на цветастый ремень. И всё же прохладную вешалку пришлось взять в руки и вынуть алый галстук. Его Санзу надел через голову, заводя руки за макушку и выпрямляя белокурые волосы из под атласной ткани. Парень поставил воротник рубашки и завязал галстук, низко приспуская его до нужной высоты.    И пока Харучиё прихорашивался в гардеробе, то всё ещё сонный Майки быстро проскочил на кухню, хапанул с полки шуршащую упаковку с шоколадными шариками «Несквик», запустив туда руку, и будто ковшом загрёб целую горсть. Манджиро запрокинул голову и мгновенно закинул все хлопья прямо в свой голодный рот, набивая щёки как хомяк. Сано аккуратно поставил пачку обратно на полку и с довольной улыбкой хрустел, и пытался всё это удержать во рту. В то время из кладовой выходил уже готовый Санзу с сумкой в руках и базовой фразой: «Ты где?», на которую ответа не было слышно, а лишь шум аппетитного хруста из кухни. И как только показалась заглянувшая за угол белокурая голова, то блондин замер с набитыми щеками. - Ай, я так и знал. Ты что ешь? - с недовольством спросил Санзу, шагнув ближе. - Хвопья - непонятно пробормотал Майки, стараясь не вывалить не единого шарика. - Понятно, пошли я тебя заплету, - махал рукой в сторону кровати Харучиё. Санзу бросил сумку около кровати и пошёл обратно в ванную комнату, чтобы взять расческу и резинку. Когда парень пришёл, то Майки уже сидел спиной к спальному месту и глотал кусочки оставшихся хлопьев. Харучиё сел позади Манджиро на край кровати, держа в зубах черную тонкую резинку. Блондинистые волосы были очень сильно скомканы и запутаны, отчего привести их в порядок было целым испытанием и проверкой на прочность нервов. Поэтому белокурый глубоко вдохнул и выдохнул, принимаясь за работу. Запутавшиеся колтуны Санзу пытался распутать пальцами, от чего Майки кривился, если тот вдруг дёрнет за волос. И если спустя долгие мучения локон более менее пришёл в норму, то Харучиё начинает расчесывать его до гладкого состояния, повторяя эту процедуру с оставшимися волосами. И когда шевелюра была полностью причёсана, то белокурый отделил часть волос с макушки Майки и заплёл ему привычный небольшой хвостик, который был очень удобен.  - Всё, свободен, - с облегчением проговорил Санзу, вытирая мокрый лоб рукой. - Спасибо, Хару, - обернувшись, нежно ответил Сано, у которого на уголках губ остались смешные шоколадные крошки. От незначительных слов блондина Харучиё слегка залился румянцем, опуская голову вниз. И когда Манджиро встал с пола, то за ним встал и Санзу, опираясь правой рукой на кровать. Его взгляд упал на рядом стоящую сумку, которая так и звала положить в неё свежие тетради и учебники. Харучиё присел на корточки и начал доставать из неё все ненужные предметы. Белокурый поднял взгляд на книжный стеллаж перед ним и пробежался глазами по нужной полке, в поисках нужных учебников. Зацепив подушечкой пальца край книжки, Санзу по очереди клал их в сумку, и по окончанию дёрнул за замок и застегнул молнию. В то время Майки поднял с пола свои вчерашние свободные шаровары и вновь напялил их на талию. Манджиро застегнул ширинку и также затянул ремень до нужного размера. Не став ждать Санзу, Сано прошёл ко входной двери и уже продевал ноги в свои белые сапоги. И тут же раздаётся негромкий крик белокурого:  - А куртка? - Ай блин, подашь? - почесал затылок Майки - Ладно, жди, - с небольшим вздохом ответил Харучиё Санзу поднялся с колен, взяв в руки свою сумку, и подошёл к спинке дивана, чтобы забрать байкерскую куртку Манджиро, пока тот стоял у входа, опираясь на дверь.  - На, - бросил одёжку в лицо Майки Санзу - Хару, блин, - недовольно фыркнул блондин Сано надел куртку на плечи и поспешил повернуть замок, чтобы открыть входную дверь, но обернулся, увидев, что Харучиё только взял свою ветровку с вешалки. Майки обернулся боком к Санзу, тем самым придерживая дверь, и надуто подождал, пока тот выйдет.  - Всё? - поспешил спросить блондинДа, пошли, - коротко ответил белокурый.  Санзу вышел следом за Манджиро, запирая дверь ключами и придерживая её снизу коленом. Пока Сано шёл впереди, то Харучиё по привычке залез в ещё непрогретый карман своей байкерской куртки и достал оттуда повседневную чёрную тканевую маску. На негромкое шуршание блондин повернул голову через плечо и увидел как Санзу вновь и вновь надевает на себя уже привычный всем объект, в котором его видят каждый день и даже не подозревают, какое наболевшее прошлое за ним прячется. Манджиро медленно поднимал взгляд и следил за движениями Харучиё, выставляя свой интерес на показ. Процесс дошёл до кульминации, и Санзу надел на себя маску, заводя резинку за правое ухо, и резко поднял глаза, едко заглядывая в душу блондина через белоснежные густые ресницы.  - Что? - заинтересованно спросил Харучиё. - Да ничего, - невинно отвечал Майки, поворачивая голову вперёд.  Но неловкая ситуация быстро сменила свой тон после коротких слов Санзу: - Мы сейчас до тебя? - Да, я переоденусь, и пойдём, - с небольшой улыбкой отвечал Сано, чьё лицо обдували прохладные потоки утреннего ветерка.  От того, что улыбался Майки, хотелось улыбаться всем. Его солнечная улыбка освещала самые тёмные улицы города и быстро прогоняла тучи, расчищая лазурное небо. И Харучиё был, конечно, не исключением, а наоборот самым ярым фанатом такого простого на вид действия. Но оно было очень искренним, показывало всю душу Манджиро. Жаль только под преградой эмоций не видно всей радости, что приносила улыбка блондина Санзу. Но это было хорошо известно только Майки по голубым глазам белокурого, которые также чётко выдавали все его переживания, известные только Сано.    Утренний рассеянный туман по-прежнему стоял и окутывал весь просыпавшийся Токио. В окнах уже начинали загорать лампочки, от которых исходил тёплый свет, согревая от неприятной прохлады. И влажный горячий воздух циркулировал под маской белокурого, давая всему лицу мигом прогреться. В то время как Манджиро дрыгался от холода и пытался отогреть свой ледяной нос. По улицам уже шагало старшее поколение, что повседневно шло на работу. Дамы были одеты в пальто, кто-то в легкие куртки разных моделей и цветов. И все, как сговорившись, держали в руке свою дамскую сумку, в которой, вероятно, лежало очень много барахла. Мужчины тоже были одеты в прохладные куртки, а меньшинство в пальто. Кто-то держал в руках дипломаты, а кто-то и вовсе рюкзаки. Но все эти люди смывались с общей массой, уже давно стали частью привычного маршрута, будто влились в асфальт или дома, которые уже много-много лет стояли неподвижно. Всё это казалось просто серым пятном, но только не дом Сано, который будто светился и явно выделялся.     Дорога прошла молча, но точно была соединена одной мыслью, которую вслух никто бы не осмелился произнести: «Классная ночь была, да?» Сладкие слова и прикосновения останутся в памяти навечно. Ночь, окутавшая чарами любви будет навсегда прикована к обоим, чьи чувства с лёгкостью поддавались её колдовству. И влажный черничный торт с нежной кремовой верхушкой был съеден целиком до последней шоколадной крошки, что жадно ждал своего часа, который принадлежал одному лишь заказчику. Но вкусные мысли перебил неожиданный мягкий голос: - Ты со мной пойдёшь или тут подождёшь?  - Аа.. Ну давай с тобой, - слегка замялся белокурый.    Санзу тихим следом прошёл за Манджиро в его полную барахла комнату, что стояла отдельно от всего здания в традиционном японском стиле. На спинке мягкого дивана лежала привычная рубашка с коротким рукавом, пиджак и типичные школьные шаровары, которые носили все гопники. - Ладно, ща, я быстренько, - отвечал Майки, снимая сапоги и куртку. - Ну, я тогда тут жду, - тихо проговорил Харучиё, опираясь о стенку на входе. Майки размахнул концом ремня и быстро вынул из штанов, следом расстегивая ширинку. Шаровары мигом слетели, и Харучиё прикрыл глаза ладонью, чтобы не видеть ничего лишнего, одновременно заливаясь красным румянцем. Но только услышав, что ремень снова застёгивается, Санзу убрал ладонь с лица и скрестил руки у рёбер. И тогда Майки мгновенно снял футболку с тела, тем самым оголяя торс. Белокурый покрылся еще более насыщенным алым цветом и на миг закрыл глаза. Но любопытство и чувство симпатии съедали парня изнутри и вынуждали приоткрыть хотя бы один глаз, чтобы увидеть всю красу. Харучиё с осторожностью открыл правое око и, убедившись, что Майки не смотрит в его сторону, открыл второй. В это время Сано продевал руки через рукава белой помятой рубашки, виртуозно застёгивая пуговицы. Майки также надел школьный пиджак и на него холодную куртку. Рядом с ногой Сано стояла неприметная школьная синяя сумка, в которой лежало пару тетрадей и помотанная жизнью ручка с обгрызанным колпачком и такой же незаточенный карандаш. Майки взял её в руку и закинул на плечо.  - Ты всё? - спрашивал белокурый у подходящего к нему блондина. - Да, идём, - спокойно отвечал Манджиро. Сано уже нагнулся и застёгивал замок на своих разбросанных сапогах, между тем Харучиё опустил ручку двери вниз и поспешил выйти на улицу. Напоследок белокурый обернулся, и его взгляд упал на раскиданную Майки одежду, что как всегда лежала где попало. - Хах, как обычно всё так и оставишь? - усмехнулся Санзу - Ну да, мне пофиг, - посмотрел в глаза Харучиё блондин  Майки вышел следом за товарищем из комнаты, закрывая за собой дверь. Но вдруг из рта Манджиро вылетели совсем неожиданные шуточные слова, что держали за собой особый интерес: - Когда дрочишь, что бормочешь? - Хахахаха, что? - смущённо переспросил белокурый, не ожидая таких пёстрых слов. - Когда дрочишь, что бормочешь? - повторил Майки с большим интересом, заглядывая прямо в голубые испуганные глаза. - Хаха, Майки, зачем тебе знать об этом? - неловко ответил Санзу, запихав руку в карманы.  - Ну правда? Интересно же, - продолжал выманивать нужную информацию Манджиро.  - Это секрет, - с ухмылкой отвечал Харучиё и осмотрел Сано, с лёгкостью подмигнув левым глазом.  - Ай, ну так неинтересно, - надулся Майки и скрестил уже замёрзшие руки. - Тебе вот всё скажи, - продолжал ухмыляться белокурый, отвернув голову вперед на усыпанную розовыми лепестками дорогу. - Хаха, да, я же твой друг, - Сано явно акцентировал слово «друг», на котором у Харучиё медленно спала улыбка с нежного розоватого лица, - пока что.    Солнечные яркие лучи освещали юные лица. И мягкое лицо белокурого откликнулось на столь простые и одновременно значимые слова Майки. Улыбка сама непроизвольно расплылась по невинному личику, поднимая заметные скулы и румяные щёки, делая её очень заметной. Манджиро подметил скрытый жест и поднял хитрый взгляд на Харучиё, улыбаясь своей чистой искренней душой.     И весь недлинный остаток пути парни провели за незначительными диалогами, что приносили радость и спокойствие, наполняли силами и энергией перед трудным и нудным школьным распорядком дня.  - Кстати, Хару, ты не забыл, что у нас собрание сегодня? - быстро перескочил с темы блондин.  - У тосвы? Нет, не забыл, - уверенно отвечал белокурый, - к чему ты это? - Да так, просто, а то вдруг забыл и не придёшь, - улыбка медленно спадала с лица Майки - Да ага, такое забудешь, - утешал Сано Харучиё, - тебе важно моё присутствие? - Ну сам понимаешь, там важная драка, все дела, - медленно проговорил Манджиро, - да… Резко настигло смешанное чувство стыда, вины и совести, что буквально пожирало изнутри и заставляло выбросить все свои эмоции наружу. Будто что-то управляло Майки в тот момент, заставляло искупить все свои грехи и ошибки, совершённые за последние одновременно ужасные и лучшие дни. Они тянулись так долго, будто несколько громких лет незаметно пробежались по воспоминаниям и вдарили в голову. Все эти контрастные ситуации, что составляли в голове невозможную кашу эмоций, резкие перепады настроения. То отсутствие каких либо чувств и сил что-либо предпринять в нужный момент, то сильная страсть и симпатия, не знающая и забывшая о наболевших переживаниях. Всё это было очень странным и так сильно просилось наружу… - Извини, Хару, за вчерашнее… - опустил голову вниз Майки, смотря на косившиеся ноги Санзу - За что? Я не особо понимаю, о чём ты, - прокручивал вчерашний день в голове белокурый - За то, что не поддержал тебя в нужный момент, не проявил какого-либо внимания, - раскаялся Манджиро - А… Майки, тебе не стоит переживать за вчерашнее, в этом нет твоей вины, я сам полез в драку и… мне стоило побыть одному… - в ответ загрустил Харучиё  - Извини, это был не я, я просто не смог помочь тебе, мне очень жаль, - ещё больше замялся Сано - Ну, по крайней мере это было в прошлом, поэтому давай больше не будем об этом вспоминать, хорошо? - на лицо с трудом натянулась успокаивающая неестественная улыбка.   В голове сразу всплыл уже давно отложившийся в памяти инцидент, что так и застрял там навсегда. Воспоминания будто цепями заковали эту тревожную и триггерную картину, что появляется раз за разом и уж точно не собирается уходить. Её присутствие останется не только в памяти, но и на юных розовых щеках, что еще долгие годы будут гореть алым пламенем любви, радости и некого счастья, уже не обращая внимания на эти шрамы. И даже если Харучиё хоть на миг попытается выбросить эту ситуацию из запутанной и травмированной головы, то след всегда останется с ним рядом и уж точно не даст забыть о произошедшем.    На улице понемногу начинало теплеть. Густой туман начал заменяться незаметными облаками, прозрачным навесом. Привычный пар изо рта уже превратился в лёгкий поток воздуха, который всё также поселился под чёрной маской белокурого. Солнце с каждой минутой на глазах поднималось всё выше и выше, освещая самые макушки зданий и заливая Токио насыщенной яркой красой. Блондинистые локоны Майки сверкающе играли с солнечными лучами, переливаясь от ясного света и приобретая золотистый цвет. Белокурый волос Харучиё тоже наливался блестящим цветом и аромат черники разносился ветром по всей улице. Его ноты буквально въелись в уходящий туман, придавая чернике ещё более свежий запах, будто её только что окунули в чашке с холодной освежающей чистой водой. Санзу хлопал густыми белыми ресницами от попадавших в глаза жгущих лучей солнца. Его взгляд непроизвольно ускользнул в сторону Манджиро, что всё также тихо шёл по левой стороне от парня.  - Майки, всё хорошо? - забеспокоился белокурый - Да, всё хорошо. Уже пришли почти, - быстро перескочил с вопроса Манджиро  - Да, как раз вовремя, - с похвалой проговорил Санзу, посмотрев время на экране своего мобильного телефона - Я у тебя на обоях стою? - взгляд Манджиро упал на светящийся небольшой экран - Ну… есть такое, извини, - почесал затылок Санзу - Да ладно, мне приятно, - улыбнулся Сано    В ответ Харучиё лишь неловко усмехнулся и вновь положил телефон в карман своей байкерской куртки, предварительно сложив его пополам.    Диалог прервался ожидаемой паузой. Розовые бледные лепестки всё также разлетались в разные стороны, когда массивные ботинки ступали по дороге. Они были столь невинны, как и эти два школьника, что скрывали за собой тайну чувств, обид, эмоций и переживаний. Лепестки тоже были похожи этим на парней. На вид очень нежны и красивы, но их мгновенно топчут люди, из-за чего они даже не могут насладиться солнечным лучами, что будут греть их велюровые на ощупь бока. Но всё, что сейчас спасает - это присутствие друг друга.     Пожалуй, в этом году вишня будет цвести долго, а плоды будут наливаться алой краской, они будут самые сочные, самые вкусные из всех, и их вкус запомнится навсегда.     Шкафчик Харучиё на входе как и прежде стоял напротив шкафчика Майки. Но в нём лежала лишь сменная повседневная обувь и ничего более. Это были классические белые увабаки с синим носиком, что носили все восьмиклассники. Санзу встал напротив ящичка и развязал шнурки на потрёпанных кроссовках. Одной рукой он взял их за концы и поставил в шкафчик, взамен взяв сменку. Харучиё также снял тёплую куртку с плеч и положил рядом на кроссовки. Санзу легко просунул ноги в удобные туфли и обернулся назад, чтобы присмотреть за Майки, пока тот опять не убежал в класс. Манджиро стоял на коленях спиной к белокурому и спустя мгновение развернулся к нему лицом, покачивая головой в сторону коридора и жестикулируя тем самым слово «пошли». Санзу беспрекословно спокойно пошагал за Майки, пока тот уверенно шёл до кабинета, запрятав руки в карманы.  - А что у нас первое? - обернулся блондин, посмотрев в глаза белокурому - Математика вроде, - немного замялся Харучиё, вспоминая нужную информацию - Прикол, значит можно спать, - закрыл глаза от удовольствия Манджиро - Хах, ты как всегда, - выпустил смешок Санзу  - Да, а что там еще делать? Я всё равно ничего не понимаю. Эти ваши дроби, корни… что это вообще такое? - тяжело вздыхал блондин - Хаха, мне тоже дико лень всё это читать и учить. Как по мне это бессмысленно и нигде не пригодится, - поддерживал белокурый Манджиро распахнул дверь кабинета и уже приметил свою удобную и свободную парту, которая уже много лет заменяет ему кровать. Правда она была не совсем удобная, но когда хочется спать, то она служит отличным спальным местом. В кабинете было настежь раздвинуто окно, через которое проходили прохладные потоки ветра, что раздували шторы. На партах уже сидело большинство школьников, которые занимались своими делами. Кто-то безудержно болтал на различные темы с друзьями, кто-то играл в «ластики», а кто-то и вовсе играл в телефон, в ту же «змейку». Весь этот хаос превращался в тёплую школьную атмосферу, где в небольшом круге людей ты заводишь новые знакомства, которые в дальнейшем становятся родными, теми, кто шёл с тобой бок о бок много лет, даже несмотря на возможные конфликты между одноклассниками.     В это же время Санзу уже подошёл к своей парте у окна и повесил розовую сумку на крючок. Белокурый отодвинул стул подальше и присел на него, взявшись руками за его края, и пододвинул обратно до нужного расстояния. Солнечный свет всё также освещал привычный кабинет и ослеплял глаза, от чего приходилось неприятно избегать его, прищуриваясь. Харучиё взялся кончиками пальцев за веки и аккуратно потёр их руками, доставляя некое удовлетворение, и негромко вздохнул перед предстоящим нудным уроком. Его заспанный и уже замученный взор переместился на спящего блондина, что сидел фактически в другом конце кабинета. Лучи пробивались через почти прозрачные шторы и освещали лицо Майки, от чего тот прикрыл его рукой, положив её рядом с головой на парту. Большую часть времени Манджиро всегда спал на уроках, только изредка кидался смешными записками в сторону Харучиё, из-за чего тот еле сдерживал смех. Белые локоны Санзу раздувал ветер, который свободно гулял через открытое окно и заносил свежий запах. Потоки касались нежных, ухоженных волос и цепляли частички черничного яркого аромата. Они подхватывали их на лету и моментально разносили даже в самые дальные углы кабинета. Находившиеся в небольшом помещении одноклассники, стали слегка подёргивать носом, пытаясь уловить тот самый насыщенный аромат, и понять от кого он исходит. Сидящая неподалёку девочка обернулась на источник запаха в сторону почти пустого ряда и увидела, что позади сидит тот самый тихий одноклассник, от которого приятно пахнет. Санзу не был привлекательной фигурой в классе, его знали лишь как «друга Майки» и не более. Но девчонки всегда завидовали его шелковистым волосам, и порой даже сам белокурый разрешал плести ему косы. И тогда все девушки разом спрашивали о том, какими средствами для ухода за волосами он пользуется, но у Харучиё был всегда один ответ: «Это обычный шампунь из супермаркета». В его вытянутых словах и оказалась доля правды.    Однажды Санзу просто зашёл в магазин и присмотрел на полке ничем не примечательный бутылёк с шампунем. Пожалуй, его просто привлекла выгодная цена и подпись «для блестящих и шелковистых волос». На картинке была изображена спелая, сочная черника, с который аппетитно стекали капельки освежающей воды и образовывали прекрасные чувства бодрости с утра пораньше. Харучиё, не задумываясь, просто мигом свалил шампунь с полки в корзину и закинул такой же кондиционер, что шёл в паре. Уже по приходу домой Санзу попробовал помыть им загрязнившийся волос и после он стал сиять как никогда. В этот же зимний день Санзу пошагал в гости к Манджиро, где впоследствии Сано учуял прекрасный лёгкий аромат и окончательно влюбился в него. Майки уже навечно заковал себя мечтами о том, что будет слышать его на протяжении всей оставшейся жизни, что он будет манить и околдовывать его как прежде.    Через пару минут прозвенел монотонный звонок, означающий, что пошли самые долгие минуты математики. Харучиё наклонился и потянул за замок сумки, чтобы достать нужную ему тетрадь и ручку. Шелковистый волос надоедливо скатился вниз за движением головы и повис, закрыв обзор парню. Белокурый положил тетрадь со шлепком на парту и вновь поднялся, заправляя блестящий локон за ухо. Санзу открыл тетрадь на чистой странице и написал всего лишь два слова: «Классная работа», поставив дату на полях. Вся его тетрадь состояла из подобных записей: обычная классная работа и пара несчастных примеров, списанных с доски. В основном Харучиё просто погружался в свои глубокие мысли, что держали его на протяжении 50 минут и изредка отвлекали на ненужные записи. Но в этот раз основным потоком мыслей стала вчерашняя ночь, которую по детально пересматривал у себя в голове Санзу и всё больше краснел, вспоминая кульминацию процесса. И тут смущённые воспоминания сменились резким вопросом в голове: «А на шее точно следов нет?» И тут Харучиё немало испугался, боясь за то, что его кто-нибудь увидит с подозрительными покраснениями и надумает лишнего. Ведь сплетни всегда разлетаются моментально, и разрушить эту петлю сложившихся мнений фактически невозможно. Поэтому лучше просто держаться от основной массы подальше, чтобы не попасться на глаза шумной компании. И тут белокурый закрыл ладошками тёплую шею, обнимая холодными руками. Небольшой холодок и цепочка из мурашек пробежалась по телу и грянул холодный пот. Глаза белокурого резко сменились на испуганные. Брови с веками непроизвольно поднялись вверх, и взгляд Харучиё устремился вперёд, застыв на месте, отдавая всё внимание мыслям. На миг Санзу представил эту мучительную ситуацию и принялся после урока бегом сходить до первого попавшегося зеркала, чтобы незаметно проверить наличие пятен.     В то время Майки медлительно приоткрыл один глаз, чтобы осмотреть обстановку. Его заспанный взгляд сразу упал на перепугавшегося белокурого, что закрывал руками шею. Сначала Манджиро даже и не понял, что могло означать это положение рук и столь испуганный стремительный взор. Майки всеми силами прокручивал у себя в голове несколько непонятных причин и нашёл верную. Глаза блондина вспыхнули и были встревожены тем же, что и очи белокурого. Сано стал успокаивать себя мыслями о том, что «это же было несильно, так что следов остаться не должно» и прочие утешения, что хоть как-то помогли успокоиться. Харучиё медленно вспорхнул белоснежными ресницами и опустил веки вниз, спокойно закрывая глаза. Руки плавно опустились на парту в привычное положение, и белокурый с облегчением выдохнул, всё также лениво смыкая густые ресницы. Санзу успокоила лишь одна мысль, что крутилась в голове и в итоге откинула всё другие на второй план, а какие-то и вовсе напрочь перекрыла своим существованием. Харучиё успокоил себя тем, что это были лишь нежные прикосновения, заполненные абсолютной любовью, прекрасными чарами ночи, которые оставили след где-то глубоко в душе, но не на шее. И когда Манджиро увидел, что Санзу опустил руки вниз, то стал пристально рассматривать его видную сторону обнажённой шеи и обнаружил, что она полностью чиста. Эти изящные черты лица белокурого не давали Майки покоя. Этот ярко выраженный край подбородка, длинная и чуть бледная шея, которую хотелось просто зацеловать и расставить метки собственности на всей её поверхности, покрыть алым цветом и слышать, как тот будет произносить сладкое имя «Майки», шлёпая влажными губами. В этот момент глаза Манджиро перестали насильно закрываться, а наоборот были заинтересованы в утончённом обличии Санзу. Свежий сквозняк раздувал блестящие белокурые пряди, и кончик красного галстука с лёгкостью поддавался потоку, взмывая то влево то вправо. Харучиё ежеминутно заправлял беспорядную прядь за ухо, что так и рвалась в погоню за ветром, не желая сидеть на месте. От абсолютной скуки Санзу взял в правую руку одинокую ручку с края парты и поднёс её к углу страницы тетради рядом с бледно-красной линией полей. Рука нависла над тетрадью на пару секунд и вскоре медленно начала вырисовывать знакомые силуэты. Харучиё нарисовал пару звёздочек и незначительных «завитушек». И рука сама потянулась рисовать очертание забавного лица Майки. Его выражение было очень уверенным и похожим на поведение настоящего короля, кем он и являлся в юных глаза белокурого. Но одной детали всё же не хватало… эта была незаметная и одновременно значимая корона, без которой не обойдётся любой король. Майки вёл за собой огромную толпу школьников, что подражали ему и оказывали уважение. Манджиро был точно не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать за происходящим, но всё же нужен был кто-то, кто всегда будет верным слугой и в любой ситуации будет действовать в чётком приказе короля. Встанет на веру короля, будет смотреть только ему в спину и конечно же натирать корону от грязи до блеска, не потеряв не единого драгоценного камушка, что ослепляет каждого своей красой. И таким удобным человеком оказался Санзу.     Белокурый добавил немного мелких деталей на скромный портрет и положил ручку на место. Харучиё подставил ладонь под левую щёку и наклонил голову. На прикрытом лице появилась небольшая улыбка, которую даже не смог бы заметить Майки, что продолжал пялиться на скучающего Санзу, в надежде встретиться заинтересованными глазами. Но тут раздался грозный голос, что произнёс знакомую фамилию:  - Сано, расскажите нам, что получилось во втором примере Майки опешил и быстро поднял голову с парты, посмотрев на пустые записи в тетради - Я ещё не решил, - на лету придумал отмазку Манджиро. Взор Харучиё переместился на учителя, а затем и на Майки, что был ошеломлён произошедшей ситуацией. Вместе с блондином белокурый выдохнул и, вероятно, прокрутил одну фразу с Майки в голове: «пронесло» от чего напряжение резко спало, и речь учителя снова пролетала мимо ушей, но долетела со знакомого обращения:  - Акаши, а вы чего молчите, может знаете ответ? Ком встал в горле от неожиданного вопроса. Некий мандраж пробежался в голове, и по телу с ног до головы пролился холодный пот, резко выскочила та же фраза: - Я тоже ещё не решил.  Санзу пытался спрятать свой взгляд, не желая показывать его, когда на него обернулся весь класс, в ожидании несчастного ответа. Стоит лишь произнести единую фамилию, и каждый одноклассник оборачивается и заинтересованно сверлит взглядом лоб и затылок, незаметно просачиваясь через голову. Такая хоть и недолгая атмосфера слишком напрягала, от неё хотелось уйти и не ловить на себе ненужное внимание.     В это время Майки лёг обратно в привычное положение и прикрыл глаза, с облегчением выдыхая. Прохлада обдувала блондинистую макушку и обнимала юное лицо Сано. На мордашке отразилось чувство спокойствия и умиротворения, от чего глаза сами закрывались, и наступало чувство сна.     Оставшиеся минуты урока пролетели намного быстрее, чем первые. Стоило только снова ненадолго уйти в себя, и большая дыра мыслей затягивала всё больше и больше, копаясь в самых разных темах, перескакивая словно по классикам с одной мысли на другую. Такой поток проигранной информации после возвращения обратно в реальность просто ломал голову и наводил чувство усталости, что присутствовало и до этого. Но ужасно скучный урок спас только всеми долгожданный звонок, из которого звенела всё та же мелодия из года в год. Но она была спокойной и мягкой, её звон одновременно спасал от неожиданных опросов и в то же время означал начало очередного докучного урока.     И после того, как Санзу услышал долгожданную мелодию, то резко поднял голову вверх и спокойно выдохнул. Парень наклонился к сумке и открыл её, складывая тетрадь и ручку к остальной горе ненужных принадлежностей. Харучиё неторопливо встал с нагретого стула и закинул розовую сумку на плечо, бросая взгляд на Майки. В это время Манджиро продолжать спать невинным сном, обволакивая руками лицо и голову, что лежали на парте. Харучиё медленно подошёл к парте Сано, огибая другие рабочие места, подушечками пальцев касаясь деревянной поверхности. Санзу нежно ткнул пальцем в мягкую щёку блондина и навис над парнем, ожидая ответа. Буквально за минуту класс уже успел почти опустеть, и только Манджиро как и всегда продолжал валяться на парте, дожидаясь прикосновения белокурого. И вот Майки вновь чувствует горячий палец на своём лице и чёткий родной запах, что приближался всё ближе и ближе. Щекочущие кончики белокурых волос мягко прилегли на розовые щечки Майки, от чего тот непроизвольно поднял руку к лицу. С закрытыми глазами, ориентируясь только на осязание, Манджиро слегка прикоснулся нависшей пряди Харучиё и, еле разевая рот, произнёс короткое мычание: - Ммм, Хару… Санзу сразу откликнулся на знакомое обращение и рефлекторно спросил: - Да? - Уже звонок? - продолжал скулить Майки - Да, пошли на перемену, - выгибался в спине Харучиё.  - М, щас встану… - лениво поднял голову вверх Сано.  Харучиё повернулся в сторону раздвижной двери и обернулся напоследок. Его нейтральный взор устремился на жалкого блондина, что пытался подняться с парты и не упасть в сонный обморок.  - Мы в столовку если что, - заговорил белокурый, чтобы заманить Майки на быстрое пробуждение. - А что там дают? - поднял голову Манджиро.  - Не знаю ещё, пошли посмотрим, - выходил из класса Санзу.  Майки сложил тетрадь и ручку обратно в сумку и лениво встал с места. Его рука потянулась к лицу, чтобы прикрыть звучный зевок и занырнула обратно в карман штанов, оттягивая их.  - Ты всегда берёшь с собой сумку, но зачем? Мы же учимся в одном кабинете, - Майки переместил взгляд на спину белокурого. - Да не знаю, уже привычка, всё равно не хочу оставлять свои вещи на виду, - пожал плечами белокурый.  - Мне вот вообще пофиг, у меня там ничего нет кроме обгрызанных ручек, ха-ха, - усмехнулся Манджиро.  - Ты как всегда, - прикрыл глаза Харучиё, выдавая очередную фразу, что описывает пофигизм Сано.  Манджиро так и продолжал топать за Харучиё, что не спеша шагал до столовой, одновременно принюхиваясь к запаху. Белокурый уже прекрасно выучил этот маршрут и даже был готов идти с закрытыми глазами, ведь такой поход происходит ежедневно в будние школьные дни. Спустившись по лестнице на первый этаж, Санзу неожиданно и разочарованно проговорил: «Походу опять карри дают». В это время Майки поднял взгляд на белокурую макушку и принюхался в ответ:  - Хм, и правда. Ну так это же и хорошо, как там… постоянство - залог успеха. - Хах, только не говори, что ты это только что взял из головы. А хотя зачем я это говорю, так и есть, - хихикал Санзу. - Да отстань, а. Всё есть такое, где-то точно слышал, - скрестил руки у рёбер блондин и надул щёки.  Взгляд Манджиро вновь упал на косые ноги Харучиё, что с небольшим трудом шагали по чистому полу. Его белые увабаки с синим носиком то скрипели, то тёрлись о пол с неприятным режущим по ушам звуком. Левая нога Санзу оставалась в стабильном полусогнутом положение, а правая ходила спокойно как и прежде, но старалась поддерживать баланс и с «соседкой». В этом происшествии Майки чувствовал сильную вину, которой старался не показывать перед белокурым, чтобы не задевать его мысли ещё больше об этой драке. Но и сам белокурый пытался спрятать свои искренние эмоции за фразой «Да перестань, я уже забыл, здесь нет твоей вины», но сам конечно же никогда не забудет этого поступка Сано, продолжая оправдывать его у себя в голове до самой старости. И весь этот порочный круг переодевания театральных масок, конечно же, не закончится, если кто-то из актёров так и не осмелится снять второе лицо первым.     Дверь в столовую распахнулась, в очереди за порциями стояли, казалось, около ста человек. Все школьники были такими же голодными, что даже очередная безвкусная похлёбка казалась нечто большим, чем обычная еда из столовой. И Санзу сразу приметил два свободных места за столом и с выдохом приземлился на одно из них. Белокурый обернулся, а Манджиро уже и след простыл, но, будто из тумана людей, выскакивает маленький мальчик с порцией и ложкой в руках. Его глаза блестели как никогда, а язык уже проходился по контуру губ. Майки ловко присел рядом и сходу принялся загребать ложкой всё, что видит на тарелке, беспощадно закидывая себе в голодный рот, проглатывая ложку за ложкой. Манджиро настолько был голоден, что уже просто не мог жевать и сразу глотал то, что первым попадёт на язык. В это время Харучиё лишь молча наблюдал за аппетитным поеданием Сано и с завистью сглотнул, ощущая в животе чувство голода. Харучиё мигом приспустил маску на край подбородка. Санзу не выдержал и мгновенно схватил ложку из первой попавшейся корзинки, и ухватил последние гроши с тарелки Майки. Сано повернул свой взгляд на белокурого, что сидел справа от него. Майки медленно повернул голову и начал буквально сверлить глазами, что читали яркие эмоции. Харучиё посмотрел в ответ в глаза Манджиро и замер с ложкой у рта и комком риса в горле.  - Фто? - вываливались крупинки риса изо рта белокурого.  - Ты не афигел? Я не тебе порцию вообще-то взял, - продолжал злиться Майки.  - С друзьями делиться надо, - проглотил комок Санзу. - Ещё чего, ну-ка кыш, - оттолкнул руку Харучиё Манджиро.  - Тебе жалко что ли? - невозмутимо посмотрел на Майки Санзу. - Да, отстань, - пытался уловить последние крошки с тарелки блондин. - Тц, ну и фиг с тобой, - белокурый кинул ложку обратно в вылизанную миску.  - Иди сам убирай, - проворчал Майки, - своровал так ещё и кинул обратно похлёбник свой, относи сам.  - Не-не, я пошёл, - отодвинул стул Харучиё.  Санзу не спеша встал из-за стола и попытался протиснуться среди толпы школьников. Буквально считаные секунды и Манджиро уже слился с потоком, и где-то нёсся с тарелкой, расталкивая всех своим малым ростом. В это время Харучиё поторопился на выход, стараясь не оглядывать никого глазами. Помещение было настолько переполнено, что казалось, кружилась голова от обильной духоты. Едкий запах еды становился всё более противным, а дыхание стало учащаться. Будто кто-то так и давил на горло удушающим взглядом, и даже опущенный галстук по ощущениям будто обвил шею как змея. Голова начинала кружиться всё больше и больше, а ближайшее место, чтобы присесть и отдохнуть находилось в самом пике ужасного дискомфорта. Харучиё закрыл глаза и приспустил край маски, открывая нос, чтобы набраться свежего воздуха. На миг стало легче, но душащий и отвратительный смешанный запах еды, едкого парфюма и других контрастных нот просто моментально снова вдарил в голову. Санзу поспешил к двери и уже был готов задохнуться, но глоток свежего и утреннего воздуха оказался настоящим спасением. Хотелось оттянуть маску настолько сильно, но разум просто не позволял этого сделать, хотя на то была достаточно веская причина.     Неожиданно и резко раздался родной голос, что так нежно пропел хрупкое имя: - Эй, Хару, ты где? Санзу обернулся на источник звука, и настроение тут же начало подниматься, а тело забывать о только что совсем неприятных, сдавливающих ощущениях. Лишь одно незначительное присутствие и мысль и Манджиро заставляла Харучиё поддаться чарам соблазна и расплыться в незаметной улыбке. Его ребяческий характер для многих казался невыносимым и назойливым, но он придавал Майки некий шарм, то, без чего Санзу уже бы и не смог представить Сано. Но самые глубокие переживания и смешанные чувства, будто тысячи распутанных катушек нитей, что лежали в тесной коробочке, знал и поддерживал один лишь Харучиё. Но Санзу не хотел начинать приводить в порядок этот хаос из чувств, закручивать нити обратно на свои места, а напротив, убрать их в самый дальний ящик, туда, где бы их никто не нашёл.  - Ты чего меня не подождал то? - наклонил голову блондин.  - Тут просто очень душно, я решил выйти, - откашлялся Санзу. -  А, понятно. У нас две минуты до звонка, поэтому пошли уже в класс, наверно, - достал из кармана раскладушку Майки. Санзу перекинул взгляд на светящийся экран мобильника Сано и повторно посмотрел время. На обоях телефона Майки стояла какая-то рандомная картинка гоночного байка, а сверху и цифры, указывающие на время. - Ладно, пошли, - со вздохом отвечал белокурый. На этот раз Майки шёл спереди, а позади тихо шагал Харучиё, что всё еще отходил от произошедшего, переодически дыша ртом, чтобы уравнять дыхание. И таким небыстрым темпом мальчики дошли обратно до кабинета, где и разошлись по своим местам. Манджиро сразу же прилёг на парту в привычную позу: голова лежит на столе, а руки обнимают её, закрывая нежеланные лучи света. Санзу же вновь достал ручку и тетрадь, повесив сумку на крючок. Белокурого тоже потянуло в неожиданный сон и он лёг почти в такую же позу, как и Майки. Его белая голова была положена на вытянутую руку, что лежала на парте, а затем и аккуратная ручка проскользнула между ухом и плечом, создавая некую опору. Солнечный свет всё же неприятно бил по глазам, хоть они и были прикрыты веками. Санзу пытался зажмурить глаза ещё больше, чтобы эти назойливые лучи не мешали насладиться вдруг приобретённым покоем.    Окно в кабинете уже было закрыто, но ветер так и стучал по стеклу, прося снова его пустить. Но в помещении была достигнута идеальная температура, которую уж точно не хотелось испортить. И только черничные нотки были заперты и искали маленькие щели, чтобы просочиться обратно в коридор. Несмотря на не совсем удобные условия для сна, Харучиё заснул буквально на 10 минут, но тут же проснулся, вспомнив, что всё-таки находится на уроке. Вокруг стоял дикий шум из перемешанных разговоров одноклассников и активных человеческих силуэтов, что бегали по классу, раздувая потоки ветра, которые приятно били по макушке. Санзу медленно поднял голову и развернул её в сторону источника шума. Оказалось, что учитель покинул кабинет на неизвестное время и, увидев, что в классе царит полный беспорядок, Харучиё завалился обратно спать. Его ресницы непроизвольно сомкнулись и сон снова захватил разум. Сон - прекрасное время для спокойствия и умиротворения, что так нам всем необходимы. Буквально закрыв глаза, эти чары забирают твое сознание на некоторое время, но когда всё же приходит час расстаться с колдовством, то ты пытаешься удержать его всеми силами, чтобы только он остался с тобой. Ведь никто так и не хочет просыпаться и видеть реальность, которая ходит кругом изо дня в день, из года в год. Видеть, как она кружит в голове, прокручивая одни и те же события, будто не хочет давать заходить в сознание свежим воспоминаниям и новым и красочным событиям.    В это время Манджиро неожиданно проснулся, стараясь открыть один глаз, чтобы обсмотреть обстановку. В классе стоял прежний шум, который никак не хотел утихать, а лишь наоборот разгореться. Майки высунул голову из комфортного лежбища и приметил спящего Харучиё.  «Он реально спит или только лежит…?» - пролетела первая мысль в голове у блондина.  Лишь белокурая макушка устало лежала на парте. Белоснежные локоны свисали с её края и их серебряные кончики раздувал лёгкий ветер, что так и гулял по классу. Майки томно смотрел на фигуру спящего парня, пытаясь понять, что он делает на самом деле. Взгляд Сано пристально завис на его голове, и после одной минуты Майки понял, что всё-таки белокурый правда спит, поэтому тоже улёгся в привычное положение.     И лишь через некоторое время громкий звонок, словно будильник, смог разбудить двух спящих мальчиков, что так не хотели расставаться с покоем. Харучиё еле продрал глаза, как кабинет уже снова успел опустеть, и только знакомый силуэт сидел на прежнем месте, будто ждал своего собственного особенного пробуждения. Санзу неторопливо и в недоумении поднял голову, осмотрев обстановку. Его свободная рука потянулась к глазам, предварительно сжавшись в лёгкий кулак, чтобы потереть спящие очи. Белокурый хотел опустить правую руку к сумке, как она тут же завыла от боли. Поскольку она долго лежала в неподвижном положении, так ещё и служила некой «подушкой», то конкретно затекла, из-за чего Санзу на несколько секунд скорчил лицо. Харучиё вновь проделал ту же работу с сумкой и нехотя встал с нагретого стула. В голове лишь проскочила одна мысль: «Как-то лень здесь сидеть» и белокурый также подошёл к парте блондина, коснувшись его лица нежным пальчиком. Санзу обернулся и осмотрел кабинет, удостоверяясь, что поблизости нет учителя.  - Может свалим, а? - выкинул рандомную фразу Харучиё.  Майки резко открыл глаза и положительно откликнулся: - Бля, ну го, че тут сидеть.  Санзу поспешил покинуть кабинет и уже по тихой просочиться через учеников и учителей, чтобы никто не заметил их с Сано пропажи. Майки быстро надел на плечо сумку и поскакал за Харучиё, огибая все возможные препятствия в виде парт и стен. Парни быстро переодели сменку, взяв в руки куртки, и пошли за школу, чтобы аккуратно перелезть через невысокий забор.  - Как же кайфово, что остальным еще учиться весь день, а мы сваливаем, - улыбнулся, показывая своё самодовольство Сано. - Тихо будь, иначе спалят, - приклонялся белокурый.  Майки быстро замолкнул и осторожно ступал на шуршащей траве. Харучиё наметил более удобное место для побега и скинул сумку с плеча.  - Тут. Если что страхуй и смотри, чтобы никого не было, - насторожил Майки Санзу.  Манджиро обвёл взглядом территорию и прошерстил все окна, что выходили на эту сторону участка.  - Чисто, перелазь, - уверенно сказал блондин.  Харучиё поднял руки вверх и зацепился за край забора, следом подтягивая тело. Майки ещё раз оглянулся и подал сумку обратно белокурому, повторяя те же самые действия. Сано с лёгкостью преодолел преграду и поспешил за Санзу. Белокурый же спрыгнул с края и жёстко приземлился на асфальт, поправляя съехавший галстук. Харучиё обернулся на слезающего Майки и тихо произнёс: - Давай пока зайдём куда-нибудь, чтобы нас точно видно не было, - поднял глаза на школу Санзу, - пока в тот переулок, потом уже пойдём по центральным улицам, которые подальше от школы. - Ладно, мне пофиг, - также спрыгнул на землю блондин.  Харучиё поспешил завернуть за угол и выдохнуть с мыслью о том, что их никто не увидел. Майки же спокойно расшагивал за напряжённым белокурым и наслаждался свободой. - Как-то тепло стало, мне так лень куртку носить в руках, - пробормотал Сано. - И правда. У тебя все дома? - неожиданно спросил Санзу. - Ммм, ну Эмма в школе, дед не знаю где, но если он меня увидит дома, то точно прибьёт, что уроки прогуливаю, - почесал затылок Манджиро.  - Хм, тогда можно ко мне быстро зайти, вещи оставить и пойти гулять дальше? - в ответ задумался белокурый.  - А го, - быстро ответил Майки.  Дорога предстояла недолгая, но проходила более необычным маршрутом, чем привычная. Санзу старался идти по дальним улицам, но всё же соблюдая ориентир к дому. Мальчики прошли по всем замудрённым улицам, что только смог придумать Харучиё, страхуясь от лишних глаз. И всё же белокурый вышел обратно на путь к дому, где он и живёт, спокойно выдыхая. Парень заранее достал ключи и вместе с Манджиро поднялся до квартиры. Отпирая дверь замком, Санзу резко произнёс: - Давай сюда, - протягивал руку белокурый к куртке Майки. Манджиро беспрекословно отдал накидку в руки Харучиё и повернулся к нему спиной, высматривая красивый вид с общего балкона. На улице ещё стояло утро, которое процветало с каждым часом. Солнце поднималось выше и выше и становилось всё ярче и ярче. Его длинные лучи достигали каждого уголка улиц Токио и каждого проходящего человеческого лица. Высоко ходящий ветер обдувал лицо, щекоча каждый его сантиметр, а солнце наоборот ласкало, игриво переливая нежные лучики. Майки ассоциировался именно с этой комбинацией, которая так и шла бок о бок большинство ясных дней. Когда жарким летом большая звезда особенно светила в глаза и заставляла краснеть от сильного тепла, в то время как ветер уносил с собой её жару и хорошо остужал взбодрившийся летний пыл. Зимой же это происходило наоборот. Когда в лицо дул холодный ветер с маленькими снежинками, будто стёклышки врезались в кожу лица и яростно царапали его. А солнце освещало зимнюю землю, хоть её лучи не были такими яркими и игривыми как летом, но иногда спасали от мороза.    Через пару секунд Санзу снова вышел из квартиры и вновь запер дверь ключом, бросив его в карман брюк.  - Блин, давай тогда сумки тоже положим, просто достань, что надо, и пойдём, - почесал затылок Харучиё.  - Ну го, - поставил сумку на пол Майки и вынул телефон с ключами. Манджиро протянул пустой портфель белокурому и встал с колен. Теперь Харучиё точно стал закрывать дверь и поспешил пойти гулять.  - Ну, у нас ещё много времени до собрания, так что… Что будем делать? - внезапно растерялся Санзу. - Да хз, пошли пока просто куда глаза глядят, - пожимал плечами Майки.  Харучиё лишь беспрекословно послушался блондина и последовал его шагам. Сано же лишь просто шёл привычным маршрутом для прогулок вокруг района, переодически подкидывая интересные темя для диалога с белокурым.     Хорошее настроение поднимала и прекрасная картина, что преследовала пару повсюду. Яркие и нежные лепестки отражали мягкие солнечные лучи, что били в глаза. Некие нотки свежести наступающего рассвета природы забивали нос, всё также кружась в парном вальсе с нотами свежей черники. Они хорошо сочетались и воплощали гармоничный образ невинности, юности и молодости. В некоторых местах он всё же олицетворял самого Харучиё, который всегда был нежен в присутствии Майки. Его настроение всегда зависело от Майки, чувства, эмоции, поведение, всегда было привязано к Манджиро, верно шло бок о бок.     Сано ходил по различным улицам, наматывая круги и наслаждаясь красотой свободы, пока другие усердно учатся и стараются не получать плохих отметок. И вдруг, загоревшись идеей, Манджиро нырнул рукой в свой большой карман и потряс рукой. В кармане звонко бились друг о друга монетки, которые ждали своего часа. - О, если денег хватит, может сходим поедим куда-нибудь? - попытался достать всю мелочь за раз Майки. - Хмм, щас тоже посмотрю, - задумчиво залез в правый карман Харучиё.  Монет в кармане бренчало много, поэтому, наверно, это было бы достаточно, чтобы купить одну порцию любимого рамена. Майки посчитал все деньги и довольно высказал: - Целых 127 йен, это знак, что нам надо вкусно поесть, - радостно улыбался Майки. Санзу тревожно достал из кармана накопившиеся монетки и быстро подсчитал: - О, у меня 125, это реально судьба. - Ну, тогда идём есть, - довольно пошагал Манджиро в сторону ближайшего кафе. Дорога предстояла недолгая, ведь таких заведений по улицам было раскидано очень много, но не всегда там бывает вкусно, поэтому Майки просто гадал по внешнему виду о качестве кухни в той или иной раменной. - Я думаю, тут будет вкусно, - уверенно указал пальцем в сторону красивого на вид кафе Сано. - Ну пошли, - хмыкнул Санзу. Манджиро смело зашёл и поздоровался со всеми присутствовавшими в помещении. В ту же секунду Майки смело крикнул в сторону повара: - Мне, пожалуйста, самый вкусный с говядиной! - Ого, да ты прям сходу, мне тогда тоже самое, - удивлённо усмехнулся Харучиё. Майки присел на свободное место и устало лёг на стол. Санзу последовал за ним, занимая стул рядом с Манджиро. Вдруг послышался некий низкий мужской голос, что был адресован в сторону парней: - Что, школу прогуливаем? Харучиё обернулся на мужчину, что сидел совсем близко и улыбался с ноткой ностальгии по школьным временам. - Да там делать нечего, вот и прогуляли, просто ушли, чего там сидеть? - послышался приглушённый ответный голос Майки вдоль стола. - Ха, я в вашем возрасте тоже много чего творил, также прогуливал, - вздохнул мужчина. Его речь мгновенно прервалась и ушла в глубокую яму тёплых воспоминаний, что бережно трепали мозг. Харучиё лишь пожал плечами и отвернулся в сторону Манджиро, не желая поддерживать диалог. В нос бил приятный аромат наваристого бульона, что напитывал сочностью лапшу вместе с остальными ингредиентами. Вокруг всё играло яркими контрастными красками и вкусами, запахами и людьми. Каждое блюдо было уникально по-своему. Его приготовление, утончённый вкус, аппетитный вид и подача. Каждый, кто сидел в этом кафе наворачивал тарелку за тарелкой, больно уж вкусные блюда здесь готовили повара. Атмосфера стояла свежая, лёгкая и дружелюбная. Треск горячего масла на сковородках, ароматное зажаренное мясо, кипящая вода с яйцами, что со стуком бились друг о друга в тесной кастрюле. Звук нарезки овощей и шум стекающей струи из крана, спотыкающейся о гору грязных тарелок и посуды. Всё это сопровождалось приглушённым звуком еле работающего телевизора, по которому крутили неинтересные новости изо дня в день. И тут аромат аппетитной тарелки приближался к носу всё ближе и ближе. Как только повар поставил готовые блюда к парням, Майки тут же жадно схватился за края чаши и поставил ближе к себе. Санзу же неторопливо повернулся и спокойно взял рамен к себе. Неподалёку стояла корзинка с  приборами, в ней лежали несколько палочек, деревянные ложки и один тупой нож. Харучиё потянулся за парой палочек и двумя ложками, пока Майки всеми силами вдыхал прекрасный запах только что приготовленной еды. Манджиро выхватил свою порцию приборов и принялся с огромным аппетитом наяривать лапшу и ломтики жаренной говядины, что болтались в сочном бульоне будто в джакузи. Санзу перевесил взгляд на уплетающего Майки и с воодушевлением вздохнул. Его палец потянулся к лицу и задел кончик маски у носа, потянув вниз. Маска сползла на низ подбородка, а в рот полетела привлекательная лапша, разбрызгиваясь по лицу. За пять минут парни смели тарелки до дна, не оставив ни единого кусочка. И Сано с облегчением выдохнул: - Ох, это было великолепно, я объелся. - Согласен, я бы съел ещё, но денег нема, - натягивал маску обратно на лицо белокурый. Харучиё потряс карманной мелочью и вывалил всё что было на стол. - Так, сколько там? - переспросил парень. - Вроде 117, - почесал затылок Майки. Санзу быстро отсчитал нужное количество и оставил на столе, передавая грязную посуду обратно на кухню. Майки сделал тоже самое и вперевалку встал из-за стола. - Ох, это лучший школьный день, - тяжело и радостно выдохнул блондин.Это точно, погнали гулять тогда, - отодвинул стул Харучиё.     Парни гуляли по всему району, шманая каждую улицу и самые скрытые переулки. Будто странники скитались по всему миру, что искали своё «место», свой дом, тёплый уголок, где они смогли бы поселиться в комфорте и уюте. Даже самые оживлённые улицы пустовали из-за середины рабочего дня. Взрослые сидели в офисах на своих креслах, будто закованы в их объятиях. Взгляд был прикован к маленькому монитору с нудными отчётами, а рядом на столе стояла кружка с кофе. Кофе в ней давно остыл, а во внутренней её части оставались следы по стенкам от каждого постепенного глотка. Кто-то же сидел на лекциях в институтах, университетах и прочих заведениях, кто-то в школе на уроках. Все они были заняты скучными повседневными делами, которые просто повторялись изо дня в день. И в этот момент мальчики чувствовали себя так, будто освободили себя от кандалов цикличности серых дней. Впереди ещё много свободных часов, которыми они могут распорядиться как хотят. И то, что радовало, это присутствие друг друга в данный момент. В эти минуты особенно ощущалась близость и тесная взаимосвязь, будто тонкие красные ниточки цеплялись за одёжку. Хотелось всегда чувствовать на себе прикосновения любимого человека, его тёплое дыхание и аромат, который так и будет ассоциироваться с ним. Всё это всегда приносило невероятные эмоции, которые так просто не передать словами, не описать жестами, не услышать и не увидеть. Всё равно, что напевать глухому свою любимую мелодию.    День близился к вечеру. Солнце игриво садилось на землю. Его лучи стали переливаться красными оттенками и больше светить в глаза. Небо залилось нежно-розовым цветом. Облака будто светильники выделялись большим излучаемым светом. Они бегали по бесконечному пространству и словно играли в догонялки, пытаясь обогнать товарищей. Чем-то они и были похожи на Санзу и Майки, которые скитались по свободным и бесконечным улицам Токио. Лишь яркие и выделяющиеся голоса доносились по всем окрестностям, пробуждая вечерний город на активное движение.  - Так, у нас же в шесть собрание? - внезапно опомнился белокурый. - Да, а сколько время? - спросил Майки. - Уже пять. Может тогда пока по домам, чтобы успеть собраться, отдохнуть там… - вновь достал раскладушку Харучиё. - Хм, ну наверно, погнали обратно тогда, - задумался Манджиро.    Дорога домой предстояла относительно недолгая, но она прошла совсем незаметно за непрерывным диалогом. Поток мыслей шёл бесконечно, подкидывая больше тем и воспоминаний, смеха и ностальгии.     На обратном пути дом Майки был ближе, поэтому Харучиё проводил Сано, ненадолго попрощался и продолжил свой путь до дома, погружаясь в собственные тягучие мысли. Когда остаёшься наедине, то сталкиваешься с глубокими мыслями, которых не избежать. Можно сказать, что ты даже никогда не останешься один, они всегда будут преследовать тебя, также идеи и прочие размышления. Иногда они помогают справиться с внезапными трудностями, иногда наоборот. Они тянут тебя в мутную грязь твоих тёмных воспоминаний, порождают тревогу, страх и волнение. Мысли очень непредсказуемы, они буквально управляют твоим эмоциональным состоянием, твоим настроением. Их просто невозможно избежать. Но иногда и бывает полезно «уйти в себя». Загнаться в глубокую философию и поразмышлять над существующем и несуществующем. Но всё же, думать о хорошем - это самый лучший способ прийти в норму.    Харучиё, не спеша, зашёл в квартиру. Он устало облокотился на стенку и снял обувь, убирая её в сторону. Ноги будто шумели внутри и не давали ровно идти от усталости. Санзу сразу переоделся в домашнюю одежду и повесил рубашку со штанами обратно на пустую вешалку, а маску кинул на тумбочку у входа. Он устало потёр глаза и поспешил на кухню чтобы глотнуть заветный стакан воды. В горле сильно пересохло и даже один вид воды просто придавал сил для дальнейших действий. В этот раз Санзу устал по-особенному. Его не мучало сильное желание просто лечь и провалиться в вечный сон. Хоть тело и вопило от неприятной боли, но чувство выполненного долга брало верх. Прекрасная прогулка с Майки давала больше моральных сил и перекрывала все её косяки. Всё, что сейчас было необходимо - это стакан холодной воды и мягкая кровать, где Санзу отбросит все пережитые моменты и выйдет в свет с новыми силами. Даже небольшой сон помогал восстановиться и прийти в более свежее состояние. Стоило лишь на миг закрыть глаза, как в голове уже маячит некий образ воображения. Эти чары мгновенно окутывали разум и погружали в сладкий отдых, с которым так и не хотелось расставаться.    Санзу лишь на миг прилёг в объятия мягкой кровати и уже поддался её магии. Тридцать минут пролетели по щелчку пальца и Харучиё проснулся от мысли, что пора собираться на вечернее собрание тосвы. После сладких объятий подушки, на голове будто птицы свили гнездо, а на алых щёчках остались следы от помятой наволочки. Белокурый лишь взглянул на время и понял, что долго собираться не выйдет, и поспешил быстро привести себя в порядок. Санзу взял первую попавшуюся под руку расческу и аккуратно причесал все пряди по очереди. В гардеробе на особой вешалке висела заветная форма тосвы. Чёрная рубашка и штаны с золотыми вышивками, маленькие пуговицы, белый ремень и сапоги. Всё это хорошо сочеталось между собой, сливаясь в «смелой» гамме. Цвета сразу передавали стойкость, ловкость, умелость, дерзость и целенаправленность. Все, кто стояли в этой форме непокорно служили лишь одному человеку - Майки. Будто религия, где Манджиро - бог, дарующий надежды и вселяющий победный дух. Тот человек, который ведет за собой толпы мальчишек. Но самым преданным из них является сам Харучиё.    Санзу с гордо поднятой головой поправил все части своей «парадной» формы и поспешил на выход. Харучиё достал пару влажных салфеток из шуршащей упаковки и аккуратно стёр пыль и грязь, что осели на белоснежные лакированные ботинки. Парень быстро накинул байкерскую куртку, положив маску в карман, и вышел из квартиры. Ветер легко раздувал юное личико и белокурые пряди. На этаже гулял свистящий сквозняк, что так и резал по ушам. Маленькая красная ленточка билась, будто в истерике, о рукав куртки на плече. Волосы липли к влажным, бледным, розовым губам, заставляя Харучиё каждый раз вытаскивать руку из тёплого кармашка и убирать их за ухо. Но они были вредными и так не поддались молящим просьбам белокурого успокоиться. Санзу же достал черную маску из кармана и вновь надел на белоснежное лицо. Теперь локоны не смогут липнуть к сладкому десерту через «защиту». Маска также спасала и от лишних глаз, но бывало и наоборот, что лишь больше привлекала внимание своей таинственностью и загадочностью.    Белокурый спустился по лестнице и уже приметил свой яркий розовый байк, явно выделяющийся из серой массы скудных однотипных машин. Харучиё аккуратно присел и вставил ключ. Байк громко завёлся, рёв волнами покрыл все ближайшие улицы и охватил духом вечерней суеты. Никто не успел и глазом моргнуть, как Харучиё уже вылетел на главную улицу, слоняясь по всем полосам. Ярый звук оставлял свой долгий след по оставленным позади дорогам. Яркие огни мимолётом проходили сквозь глаза, сливаясь в единое разноцветное пятно. Свет фонарей освещал путь, наполненный адреналином и предвкушением вновь увидеть Майки, что будет стоять на вершине своего маленького мира.     Санзу подъехал к родному месту, где собирается вся тосва лишь по одному зову Майки. На нижней парковке возле лестницы стояло множество неповторимых байков разных моделей. Чьи-то были типичными чёрными и брутальными, чьи-то обклеены разными стикерами с любимыми фильмами и героями, чьи-то же, как и байк Санзу, выделялись ярким дизайном. Хоть по фигуре белокурого и не скажешь, что он является обладателем этой малышки, но всё также выражает его нутро.    Харучиё поднялся к месту собрания. Большая толпа мальчишек в одинаковой форме болтала между собой в ожидании прихода главы. Время поджимало и все начали вставать на свои позиции, прикрепляясь к отрядам. В наступившей тишине послышались тихие шаги, что выделялись в текущей обстановке. Шум раздувающегося плаща бродил по свободной тропинке, специально расчищенной под величие главы. Все, словно по немой команде, вмиг завели руки за спину и наклонились, упираясь взглядом в землю. Прозвучало чёткое и уважительное: «Здравствуйте!». Манджиро лишь молча шёл к «пьедесталу» с закрытыми от наслаждения глазами и запрокинутой головой. Руки прятались в карманах, а на блондинистой макушке всё также раздувался привычный маленький хвостик. Сано не спеша поднялся по ступенькам чуть вверх и громко поприветствовал всех присутствующих. Глаза Харучиё так и не могли смотреть ни на что другое, как на самого Майки, чьи очи горели ярким светом гордости, величия, важности и энтузиазма. Манджиро воодушевлённо продолжал говорить о предстоящих планах на драки, скрепляя общий дух победы, поднимая голоса. Санзу продолжал вслушиваться в каждый звук, интонацию, слова Манджиро, продолжал следить за чувствами его черных глаз и мягкой улыбкой. И словно в короткий миг тишина нарушилась бестолковыми диалогами. Толпа начала распадаться на маленькие группы людей и, словно загнанные пылинки в угол, столпились у лестницы вниз. И лишь силуэт Манджиро гордо провожал всех своим взглядом, который переместился на одинокого Харучиё, что стоял будто чуждый цветок посреди огромного поля бесконечных одинаковых трав. Майки с улыбкой на лице спустился ближе к белокурому. - Стой, Хару, иди сюда! - послышался громкий и звонкий голос Манджиро, который только что закончил собрание тосвы. На улице уже было достаточно темно. Лишь маленькие фонарики слабо освещали территорию, делая её более уютной. Их мягкий свет изо всех сил боролся за существование. Они с разной периодичностью мигали, будто переговариваясь между собой. Всё это навевало романтический лад. Гладкий и спокойный ветер всё по-прежнему обдувал два белоснежных лица, что так и были заинтересованы друг в друге. Взгляд Харучиё был похож на жалобного котёнка, который так и просил нужной ласки. Его белоснежные ресницы мягко смыкались, а веки плавно закрывались от усталости. Но всё же был виден яркий проблеск и лучик надежды на заветные слова из розовых уст Сано. - Пойдёшь со мной смотреть на вишню завтра в обед? - будто промурчал блондин. - А, да, конечно! Где встретимся? - здорово откликнулся Санзу, прикрывая ладонью свои румяные щёки. - Я зайду за тобой, ладно? - улыбаясь, Сано смотрел за реакцией Харучиё, - я думаю, что в этом году плоды будут самые сладкие, ты тоже так считаешь? - Конечно, Майки, ведь вишня цветёт только тогда, когда ты рядом.