В моих венах

Кавех помог аль-Хайтаму встать и добраться до двери. В полном молчании они дошли до комнаты Хайтама, когда тот обернулся и строго отчеканил стальным голосом: — Не смей задавать вопросов. Не смей вмешиваться. Это не твоё дело. — Но, Хайтам… — он попытался возразить, но был прерван. — Никаких «но», Кавех. Если тебе нужны объяснения — всё в порядке. — Да как же в порядке, если… — возмущённым тоном пытался перечить Кавех, но договорить ему так и не давали. — В порядке, я сказал! — дверь захлопнулась. Кавех развернулся к ней спиной и со стоном разочарования сполз на пол. Вскинул голову выше, чтобы избавиться от нахлынувших слёз. Упёршись затылком в запертую дверь, представавшую стеной не только между ним и, кажется, не совсем жизнеспособным Хайтамом, но и между Кавехом и здравым смыслом, он собирался с мыслями, ловил каждый отрывок сознательного среди всего того ужаса, творившегося у него в голове. «Вся жизнь поперёк горла уже… Долги, работы непочатый край, вдохновение покинуло меня ещё на прошлой неделе… А аль-Хайтам? Чего он там удумал?.. Что с ним, Бездна его дери, не так? Почему всё просто не может быть в порядке, почему я просто не могу жить как нормальный человек? Почему моя жизнь вечно идёт наперекосяк…» «Он сидит там, под дверью… Архонты, что ему от меня нужно? Почему он не может просто оставить меня в покое?» «Зачем я стараюсь? Зачем я пытаюсь ему помочь? Ему ведь это совсем не нужно… Ему никто не нужен… Стоп… Точно!» — Аль-Хайтам! — пытаясь скрыть дрожь в голосе, Кавех обратился к закрытой двери. — Чего тебе? — он сдерживал кашель всё время, что сосед сидел у порога, поэтому слова выходили с трудом. — Тигнари просил тебя зайти к нему. Сказал, что вам есть о чем поговорить. «Я бы уже и сам тащил тебя к нему, если была бы в тебе хоть капля человеческих чувств, Хайтам» «Мне бы и не понадобилось идти к нему, если бы не ты, Кавех» Хайтам знал образ мысли и действий всех, кого пускал к себе в узкий круг общения, как свои пять пальцев. Знал, что после ссоры Кавех ушёл к Тигнари жаловаться на то, какой Хайтам невыносимый. Знал, что рассказал ему о кашле. Знал, что для Тигнари раскрыть его аферу с курением — проще простого. И знал, зачем сейчас Тигнари хочет его видеть. — Хорошо. Я схожу к нему завтра, — он уже не мог сдерживать подступающий приступ и, сев на кровати, чтобы не задохнуться раньше времени, зашёлся в громком, лающем кашле. — Хайтам, может… — на этот раз Кавех заткнул сам себя. Не нужна ему ни вода, которую он было хотел предложить, ни какая либо другая забота. Кавех ему не нужен, да ему вообще кроме книг да наушников ничего не нужно. Пусть сидит в комнате, пусть гниёт и загибается от собственной бесчувственности — пожалуйста! Кавеху же лучше — чем меньше Хайтам способен говорить, тем меньше будет выносить ему мозги своими нудными лекциями. Кавех встал, тяжело вздохнув, и направился в свою комнату, где его весь день дожидалась бутылка крепкого вина прямиком из Мондштадта. Ночь опустилась на город и бокал вина в приятной полутьме смотрелся живописно. Бокал в дрожащих руках Кавеха отражал блики пары зажжённых на столе свечей. Залпом опустошив его, а потом и ещё пару, ощутив, как немеет кончик языка и скулы, улыбаясь, Кавех распустил волосы и крепко взял себя за них на затылке. Набрав в грудь побольше воздуха, он выдохнул, словно стараясь избавиться от глупых мыслей путём самоуспокоения. А в голове так и сидела медленно пожирающим мозг червём мысль об аль-Хайтаме. «Что с ним? Почему он молчит о своём состоянии… Архонты, почему я вообще думаю о нём так много?.. Почему его состояние занимает меня больше, чем состояние Сайно…» Так много вопросов на одного Кавеха — слишком. «В чём его проблема?.. Почему он просто не может чувствовать, почему просто не может быть человеком? Что я должен сделать, чтобы он хоть что-то почувствовал?..» Кашель разрезал тишину, и, услышав эти звуки, разрывающие душу Кавеха, тот лёг на кровать и, зарывшись поглубже в подушки и накрыв голову одеялом, постарался заснуть.