В моих венах

- Понял, понял... - голос его дрожал. Он не хотел говорить. Он не хотел даже думать об этом. - Говори. Сейчас же. Я ведь догадаюсь. Хайтам, я не могу спасти тебя, ты же знаешь. Ты можешь спасти себя сам, и только. Мы оба прекрасно знаем, что с тобой, и я уверен, ты знаешь, что лекарство у тебя одно, и я его на своей кухне сделать не смогу. Так что выкладывай. При одной мысли о признании все внутренности Хайтама сжимались в тугой болезненный ком. Если он сейчас скажет Тигнари правду, тот заставит его признаться. Даже при возможности мгновенной смерти, потому что страж уверен - Хайтам должен воспользоваться любым шансом выжить. - К-кавех, - на выдохе, с болью в голосе сказал аль-Хайтам. - Что? - Тигнари непонимающе смотрел на друга, - что ты имеешь в виду? - Ты просил... - он откинул голову на спинку дивана и упёр невидящий взгляд в потолок, - просил сказать кто это, - голос его срывался на шёпот и хрип. Стебли уже готовы были расти сквозь органы, разрывая тело Хайтама изнутри, пока чувства разрывали его душу. - Как давно? - Давно, Нари, - он закрыл глаза и попытался вдохнуть, но вновь его изнутри пронзила жуткая боль, а лёгкие свело спазмом. Вновь кашель, раздирающий лёгкие. Вновь кровь, стекающая по подбородку на уже пришедшую в негодность одежду. - Хайтам, ты знаешь лекарство, - Тигнари старался держать строгость, но внутри ему хотелось обнять друга, сказать, что всё будет хорошо. Однако будет ли - зависит ни от кого другого, кроме Хайтама. - Мхм, - он чувствовал напряжение, исходящее от Тигнари, потому обратил свой полный боли взгляд на сидящего рядом, - я постараюсь сделать это... - Хорошо, - Тигнари встал, но вместо того, чтобы отправиться к выходу, прошёл к комнате Кавеха. Страж тихо приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. Кавех, казалось, спал. Он не переодевался, так и лежал в одежде, в которой пришел за помощью. Тигнари тихо зашёл и сел рядом с ним на кровати. В свете, пробивавшемся сквозь закрытые шторы, он увидел размазанную по лицу Кавеха тушь. "Плакал," - подумал Тигнари и мягко прикоснулся к лицу Кавеха, утирая ещё не высохшие слёзы. - А? - проснувшись от прикосновений, он с трудом открыл глаза и, увидев Тигнари, сел на кровати, - как он? - Нормально. С ним всё будет в порядке, Кави. Тебе нужно отдохнуть. - Ты уверен?.. - где-то в глубине дома вновь раздался кашель. - Да. Мне пора. Всё будет хорошо, - он обнял Кавеха, на глазах которого вновь появились слёзы. - Спасибо, Нари. Я зайду к тебе завтра. - Хорошо. Присмотри за Хайтамом. Не выпускай его из дома. Мало ли что с ним может случиться. - Я постараюсь, но... Ты же понимаешь, что он меня не послушает? - Послушает. Поверь, - Тигнари вышел из комнаты, бросил беглый взгляд на стоявшего у окна аль-Хайтама, и ушёл. В голове аль-Хайтама творилась невообразимая вакханалия. Он не хотел умирать. Его ранние малодушные мысли о смерти сейчас казались ему бредом, потому что жизнь свою он любил. Он не любил страдать, но для него существовало три исхода, и во всех трёх он страдал. Он может пойти и признаться, но если получит отказ - умрёт. Он может получить согласие, но тогда ему придётся переступить через свои принципы, что доставит ему немало проблем. А если не признается - проживёт ещё от силы пару недель в бесконечной неутихающей боли и умрёт. Три исхода. В двух его страдания продолжаются, в двух всё заканчивается смертью. Самый невыгодный - ждать... Он открыл окно и потянулся за сигаретой. Привычка уже выработалась, да и сейчас заткнуть мозг никотином казалось не такой плохой идеей - физически ему эта сигарета хуже уже не сделает. Кавех достал из-под стола початую бутылку вина. Опустошив её в пару глотков, он схватился за голову. Он начинал осознавать, что что-то не так в его отношении к Хайтаму. Всегда было не так. Экспрессивный, не привыкший молчать Кавех затыкал себе рот, когда Хайтам того просил. Пытался угодить ему больше, чем другим. Старался менять свои привычки, чтобы соседу было комфортнее с ним жить. Конечно, он в том числе отдавал должное человеку, проявившему к нему приемлемое и благосклонное отношение, но не со всеми, кто так с ним поступал, он чувствовал такой трепет и желание быть идеальным. Набравшись смелости, Кавех вышел из комнаты. Он понимал, что каждый час может стать последним часом в жизни столь дорогого ему человека. Он к нему слишком привязался, чтобы вот так отпустить. Он хотя бы должен попытаться. Хайтам стоял у окна, держа тлеющую сигарету. - Снова куришь?.. - обречённо спросил Кавех. - Да, - Хайтам старался не показывать эмоций. Сейчас это было ни к чему. - Я хочу с тобой поговорить. Давай присядем, - от этих слов внутри секретаря всё сжалось. Поговорить? С ним? Сейчас? Кажется, только от этого разговора ему станет настолько плохо, что выход в лице смерти перестанет казаться неприемлемым.