Увидеть истину

Драко и Гарри лежали в постели, держась за руки и соприкасаясь головами. Ни шевелиться, ни говорить не хотелось, — да и не нужно было, и так понятно, что удовлетворили они друг друга настолько, насколько это вообще возможно. Глаза слипались, тянуло в сон. Драко повернулся на бок, положил руку Гарри на талию. Тот обнял его в ответ, уткнулся носом в шею, стал засыпать. Из-за кухонной загородки донёсся звон колокольчика. — Молниус, блин! — рассердился Гарри. — Тебе заняться нечем? — Вам изменили расписание, Хозяин Гарри. Через полчаса у вас урок заклинаний. — О, нет... — простонал Драко. — Я же не смогу встать. У меня нет сил! — Я принёс восстанавливающее зелье, Гость Драко. Хозяин Гарри, вы позволите подойти? Гарри натянул одеяло до подбородка себе и Драко. — Подходи. На прикроватной тумбочке появился эльф с подносом, на котором стояли два маленьких медицинских стаканчика с зельем. — Спасибо, — сказал Гарри, передал один стаканчик Драко. Тот кивнул, одновременно благодаря и Гарри, и Молниуса. Эльф сказал: — На заклинаниях будет контрольная по чарам уменьшения. — Только не это! — охнул Драко. — У меня есть хорошая шпаргалка, — успокоил Гарри. — Мне она больше не нужна, возьми себе. — С каких пор ты пользуешься шпаргалками на заклинаниях? — удивился Драко. — Ну... Это не совсем шпаргалка. Я выписал кое-что интересное из дневников Роджерса, когда делал уроки. Решение задачи получалось слишком громоздким, а поскольку задания из года в год не меняются, я решил посмотреть, нет ли чего-нибудь похожего в записях Роджерса. Ты был прав, Драко. Роджерс оказался хотя и слабым волшебником, но очень изобретательным. Гарри забрал у оторопевшего Драко пустой стаканчик и вместе со своим поставил на поднос. Молниус исчез. Гарри и Драко стали одеваться. — И всё же я не понимаю, — сказал Поттер. — Роджерс был очень талантлив, а потому выгоден как союзник, но он же магглорождённый. Волдеморт, с его бзиком на чистоте крови, не должен был добиваться того, чтобы Роджерс стал Пожирателем. — Твоя мать тоже гряз... магглорождённая, однако Тёмный Лорд долго уговаривал её вступить в орден. Джеймс Поттер шёл прицепом к жене, главной целью Тёмного Лорда была именно Лили Эванс. — Драко, мама была очень сильной волшебницей, но всё же магглорождённой. И если сам Волдеморт достаточно умён, чтобы забывать при необходимости о предрассудках, то о его прихвостнях этого никак не скажешь. — Только не о моём отце! Он не любит грязнокровок, это верно, однако никогда не преуменьшает их заслуг. Отец легко смирится с присутствием полезных грязнокровок и даже будет с ними так же вежлив, как и с чистокровными. Он даже с магглами может вести себя как с людьми. Гарри покачал головой. — Кроме Люциуса там ещё было полсотни членов, пятнадцать из которых — оголтелые фанатики чистоты крови. Да они бы Волдеморта на серпантин порвали бы, притащи он в орден магглорождённного и дай ему равный статус с чистокровками. Драко посмотрел на Гарри с интересом: — Мне нравится ход твоих мыслей, Поттер. И хотя порвать Тёмного Лорда на серпантин не под силу всему Мракоборчекому подразделению с Дамблдором в придачу, идея как таковая верна. Появись среди Пожирателей грязнокровка, орден бы мгновенно распался, и никакие кары и запугивания Тёмного Лорда не помогли бы. Но при этом, зазывая в Пожиратели Роджерса и Эванс, он был уверен, что их примут как равных. — Получается, что Роджерс и мама обладали чем-то, что в глазах ревнителей крови компенсирует магглородность. Что это может быть, Драко? — Понятия не имею. Спроси портрет Роджерса. — Он не знает. Портреты ведь далеко не всё знают об оригиналах. Иногда вообще ничего. Портрет Роджерса помнит только, где находится комната и кто такой Молниус. А твой отец что-нибудь говорил о моей маме? — Ничего, — качнул головой Драко. — Отца твоего ругал, было. Но не за женитьбу на Эванс, а за отрицание идеи чистоты крови. Об Эванс он вообще никогда ничего не говорил. — Драко отрешённо смотрел в пространство, явно пытаясь что-то вспомнить. Гарри замер, боясь помешать. Драко проговорил медленно: — Рабастан Лестрейндж, деверь моей тётки Беллы... Мне было тогда лет шесть... Рабастан зачем-то пришёл к отцу, они говорили о делах. О чём-то магическом, связанным с твоим двоюродным дедом Корнелиусом Поттером. Тогда он был ещё жив... О чём именно шла речь, не помню, но суть в том, что несколько раз прозвучало имя «Лили Поттер». И вдруг Рабастан закричал: «Эванс! Лили Эванс! Если Поттер-младший исхитрился залезть к ней в постель, это не означает, что Поттеры смогли сравняться с Эванс!». Я не понял, чем для Поттеров может быть хорош брак с грязнокровкой. И спросил об этом. Отец схватил меня за шиворот, швырнул на ручку кресла и выпорол моим же ремнём, после чего выкинул из кабинета. А перед этим сказал, что Лили Эванс нельзя называть грязнокровкой, потому что она получила... Я не запомнил слово, был слишком потрясён и напуган поркой. До этого отец никогда меня не бил. И после тоже. — И из-за этого ты возненавидел мою маму, — тихо сказал Гарри. — Я возненавидел грязнокровок вообще, потому что так и не понял, что такого особенного могла быть в Лили Эванс. Гарри кивнул сочувственно: — Когда меня бил дядя Вернон, я тоже не понимал, за что. Драко смутился. Гарри явно доставалось гораздо больше, а главное — не один раз и даже не десять. — Что было, то было, Гарри. Сейчас гораздо важнее узнать, чем таким особенным разжились Роджерс и твоя мать, что даже оголтелый фанатик чистоты крови Рабастан Лестрейндж считал грязнокровку Лили Эванс выше чистокровного семейства Поттеров, знатность которого равна только Блэкам, Лестрейнджам и Малфоям. — Может, Люциуса расспросишь? — Нет! Хотя... Нужно, чтобы отец сам был заинтересован в этом разговоре. Иначе он ничего не скажет. — А твоя мать? — То же самое, — отрицательно качнул головой Драко. — Профессор Снейп? — продолжал упорствовать Гарри. — Тогда уж Альбус Дамблдор. Из Снейпа мы и полслова не вытянем. Гарри почесал костяшкой пальца лоб. — Попробуем с другого конца. Все, кто знал маму, говорят, что она была очень талантливой и сильной волшебницей. Говорят о том, что родители трижды бросали вызов Волдеморту и вышли из дуэли живыми. Но никто никогда не упоминал, что у мамы было какое-то особое звание, талисман или умение. — О Кевине Роджерсе вообще ничего не говорили. Просто библиотекарь. Но мы-то знаем, на что он был способен. И Тёмный Лорд знал. Гарри вздохнул. — Слишком много вопросов. Обладали мама и Роджерс одной и той же ценностью или разными? Могло ли быть такое, что ценность мамы была официально зарегистрирована, но засекречена? А Роджерс обладал этим нелегально. Вроде того, как быть незарегистрированным анимагом. Драко кивнул. — Собрать информацию о Роджерсе проще. В его жизни, в отличие от Лили Эванс, никогда не было грифа «совершено секретно». — Он и без него был загадкой, — возразил Гарри. — Хотя бы то, где Роджерс брал деньги. Подросток может при помощи оборотного зелья прикинуться взрослым и открыть счёт в банке, выписать чек в магазине, арендовать склад для вещей... Но деньги раздобыть ему это не поможет! А наследства у приютского пацана никак быть не могло. — Значит или украл, или заработал. И если с воровством более-менее понятно, то как подросток может заработать такие суммы? Даже если свою первую мебель он покупал по дешёвке у старьевщика, всё равно это было больше, чем можно подшабашить, делая уроки за дураков и лентяев. — Добавь ещё проблему обмена денег, — сказал Гарри. — Это не так-то просто сделать, не привлекая внимания Министерства. Даже если меняешь не в Гринготсе, а в Лютном переулке. — Начнём с малого, — решил Драко. — С архивов Слизерина и Гриффиндора. Надо выяснить, с кем Роджерс делил спальню и ходил на практику в Хогсмите. Желательно ещё найти способ заглянуть в архивы Пуффендуя и Когтеврана. — Мне не нравится, что о Роджерсе ничего не знают его эльфы — Молниус и Сонди. Это не ложь, не подправленные воспоминания, это просто незнание. — А о твоей матери эльфы что-нибудь знают? — Ничего, — качнул головой Гарри. — Эльфы никогда не интересуются студентами. Единственные ученики Хогвартса, на которых они обратили хоть какое-то внимание — Волдеморт, Кевин Роджерс и Гермиона. — Что ж, будем вести расследование собственными силами. ............. ............. Гаррина шпаргалка помогла — Драко выполнил контрольную первым. Но сдавать не спешил, тогда бы его выставили из класса, а Драко хотелось посмотреть на Грейнджер. «Когда она успела стать самой красивой девчонкой в Хогвартсе? У Дафны Гринграсс и Пэнси Паркинсон черты лица намного правильнее, а сиськи больше, но Грейнджер всё равно красивее. У неё есть... Она особенная, вот что. Обычно девчонки — это просто... куклы. А в Гермионе сразу видна личность. С ней никогда не будет скучно. И у неё такая прелестная кожа. И волосы, в которые хочется зарыться руками. Смелый чувственный рот. Грациозная походка. На четвёртом курсе Пэнси смеялась над тем, что Грейнджер записалась на занятия танцами, но было видно, что это просто зависть. Пэнси в танцевальный клуб не взяли, потому что она как статуя: безупречно красивая и неподъёмно тяжёлая. А движения Грейнджер похожи на полёт ласточки». Гермиона тем временем закончила контрольную, отдала Флитвику листок и вышла из класса. Вслед за ней вышел Гарри. Драко стал рисовать на листке черновика летящую ласточку. ............. ............. — Рон, что это? — Гарри ошалело смотрел на книжку, лежавшую на столе грффиндорской гостиной. На обложке написано «Рыжая Соня». Гермиона ядовито пояснила: — Рон увлёкся маггловским фэнтези. Пришлось купить. — А? Э... Гермиона, «Волшебника Земноморья» в магазине не было?! Или Пратчетта? Ты бы его ещё «Сумерками» отоварила — покупать графомань, так оптом! — Боюсь, «Сумерки» на очереди. Как и «Эрагон». — Этого нельзя допустить. Если Рон собрался читать маггловские книги, то они должны быть хорошими, а такой макулатурой! — кивнул он на «Соню». — Рон выбирает книги по картинке на обложке. Гарри глянул на то, что называлось «боевым доспехом воительницы». — Вряд ли Рон нашёл в книге то, что обещает обложка. Гермиона засмеялась. — «Плейбой» я ему показывать не буду, не надейся. — А зря. Рон так прикольно краснеет. — Да, — задумчиво согласилась Гермиона, — в этом что-то есть. — Эй вы, двое! — возмутился Рон. — Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет! Гарри посмотрел на него изучающе: — Рон, если ты действительно хочешь почитать что-то маггловское, то тебе лучше выбрать реалистику, а не фэнтези. — А я хочу фэнтези! — Рон, как волшебник вообще может это читать?! Там же близко нет ничего, похожего на настоящий магомир! — Именно поэтому они мне и нравятся. Гарри смутился. — Ну... Всё равно надо читать хорошие книги, а не эту пакость, которая годится только на растопку камина. Просто я не хочу, чтобы у тебя сложилось превратное впечатление о маггловской литературе. Конечно, среди неё есть и дерьмо, даже много дерьма... — Девяносто пять процентов чего угодно — дерьмо, — сказала Гермиона. — Это непреложный закон любого мира, хоть магического, хоть маггловского. Но оставшихся пяти с переизбытком хватит, чтобы обеспечить и чтением, и фильмами, и едой, и одеждой. — Гермиона, — глянул на неё Гарри, — у тебя же есть маггловская карта местности? — Да, но там ничего интересного. Только посёлок неподалёку от Хогсмита и несколько фермерских хозяйств. — В посёлке есть школа? — Разумеется. — А в школе обязана быть библиотека, — кивнул Гарри. — В такой малолюдной местности она наверняка не только школьная, но и публичная. — Ну и как ты собираешься туда записаться? Всех местных жителей библиотекарь знает лично, а если к кому-то приедет гость, это мгновенно станет новостью номер один. — Скажу, что я студент-археолог, занимаюсь исследованиями Хогвартских Развалин. — Гарри, у магглов это одна из самых скучных достопримечательностей Соединённого Королевства. — А я скажу, что надеюсь найти какую-нибудь интересную легенду, которая позволит вписать Развалины в путеводитель. Это принесёт мне грант для работы в... ну скажем, в Тауэре, а у деревенских появится возможность подшабашить на туристах. — Глупая легенда, — поморщилась Гермиона. — Тебя сочтут недоумком. — Зато поверят и не будут приставать с расспросами. — Ну, допустим. В библиотеке можно сказать, что по вечерам в Развалинах очень тоскливо, и ты решил перечитать любимые книги, чтобы немного взбодриться. А снять комнату в посёлке не можешь, потому что боишься оставить без присмотра аппаратуру. Таскать же её каждый день из посёлка в Развалины и обратно было бы тяжело и утомительно. — Гермиона немного подумала и кивнула: — Враньё хоть и не самое убедительное, но и не абсурдное. А к роли деревенского дурачка тебе не привыкать. — Спасибо, Гермиона! — обиделся Гарри. Та не обратила на обиду никакого внимания, села за стол, взяла лист бумаги. — Тогда составим список литературы. Берём только классику, она есть везде, даже в поселковой школьной библиотеке. Так... «Волшебник Земноморья»... — «Всадник без головы» и «Остров сокровищ», — сказал Гарри. — Это не фэнтези, — напомнила Гермиона. — Ну и что? Книжки всё равно классные. — Тогда надо и какой-нибудь триллер Джона Гришема. «Адвокат»? — «Хижина дядя Тома», — подсказал магглорождённый Сэм Стенли. — Это, по-твоему, Гришем? — иронично поинтересовалась Гермиона. — Нет, но книжка хорошая. — Ладно, пусть будет и «Хижина дяди Тома». Не прочитать её стыдно. — Пратчетт, — сказал Гарри. — Нет. Рон его не поймёт. — Это почему? — возмутился Рон. — Пратчетт пишет сатиру о современных социальных проблемах магглов и пародии на фэнтезийные штампы. Не зная ни того, ни другого ты просто не поймёшь его шуток. — А мне Пратчетт нравится, — сказал Сэм. — Я даже у него на сайте был. — Я тоже, — ответила Гермиона. — Но Рону Пратчетта давать пока рано. Для этого он должен лучше познакомиться с бытом и литературой мира магглов. — Тогда возьмите ему Вудхауза. «Дживс и Вустер» рулят. — Артур Хейли! — вмешалась полукровка Дина Фаррел. — «Последний единорог» и «Хроники Амбера», — предложил Гарри. — «Стальная крыса», — добавил Сэм. — Супер! — одобрила Гермиона. — Пусть для начала это прочитает. Хотя нет... Добавлю ещё «Левую руку Тьмы» и «Томаса Ковентанта». Рону этого надолго хватит. — Возьмите мне что-нибудь из Дика Френсиса, если будет, — попросила Дина. — Я перечитать хочу. — А мне — «Трёх мушкетёров», — добавил Сэм. — Что-то детство вспомнить захотелось. — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Всем всё принесу. — Поскольку книги библиотечные, надо будет на них сторожевой сглаз наложить, — сказал Гермиона. — Чтобы аккуратно обращались с чужой собственностью, даже если она маггловская. Если порвут или испачкают — гнойные прыщи на лице. Потеряют — огнежальные чирьи на заднице. Рон посмотрел на Гермиону с опаской: — Ты иногда становишься... пугающей. Гермиона хмыкнула и гордо задрала нос. Рон насупился. Глянул на Гарри и спросил только для того, чтобы что-то сказать: — А где книжки, которые ты накупил в магазине? Мы их так и не видели. — Они не интересные, — ответил тот. — Справочники по маггловской юриспруденции, экономике, спортивным и культурным событиям. Несколько книг по истории, тоже маггловской. — Зачем тебе эта ахинея? — изумился Сэм. — Я собираюсь стать мракоборцем. А им нередко приходится выдавать себя за маггла. Я не могу быть неосведомлённым в вопросах, ответы на которые знает любой маггл. Поэтому лучше заучивать всё это заранее, понемножку и постепенно, чем всё сразу за неделю. — Тоже верно, — согласился Сэм. ............. ............. Молниус с неприязнью смотрел на сквиба, аппартировавшего в комнату при помощи портключа. И зачем только Хозяин Гарри таскает сюда всяких отсевков? Одно дело — привести для постельных утех красивую маггловку, как частенько делал Хозяин Кевин. И совсем другое — привечать выродков обоих миров, и магического, и маггловского. Но гость есть гость. Поэтому Молниус вежливо спросил, что желает Гость Джон — чай или кофе. — Тыквенный сок, если можно. Молниус посмотрел на него с удивлением, но пожелание выполнил. — Как вкусно, — оценил Джон. — Похож на тот, который был в Хогвартсе. Он с удовольствием пил сок, рассматривал лежащие на столе книги. Кое-что по магии, одна по зельеварению и семь о различных отраслях маггловской жизни. На подоконнике тоже маггловские книги. Джон подошёл посмотреть. И едва не подавился соком. «История британской разведки и контрразведки». «Тайные общества и организации от Древнего Египта до наших дней». «КГБ и ГРУ». «Анатомия заговоров и переворотов». «ЦРУ». «Иезуиты — история и современность». «Структура революции». «Диктатуры и диктаторы». «Тоталитарные секты и сектантские поселения». Джон торопливо просмотрел книги. Это не чтиво для обывателя, а серьёзные научные издания. — Молниус! На столе появился эльф. — Да, Гость Джон? — В какое дерьмо вляпался Поттер на этот раз?! — Я не знаю, Гость Джон. У Хозяина Гарри всё как всегда. — Иначе говоря — очередной геморрой на всю задницу. Чёртов мальчишка! — Гость Джон, у Хозяина Гарри нет геморроя. — Нет — так в ближайшие дни он его себе организует. Молниус смотрел озадаченно: — Как это, Гость Джон? — Да как угодно! В его распоряжении для этого совет попечителей Хогвартса, Министерство Магии и Сам-Знаешь-Кто с его сворой. — Я бы добавил ещё и Альбуса Дамблдора, Гость Джон. — А он-то здесь при чём?! Он же только помогал Гарри. Молниус свирепо оскалился: — Альбус Дамблдор держал Хозяина Кевина на ничтожной должности. Он хотел выкинуть его портрет! Джон вздохнул. Преданность эльфов хозяевам абсурдна и непонятна, но абсолютна. В большинстве случаев она обусловлена заклинаниями подчинения, однако Молниус, судя по всему, был искренне привязан к этому своему Кевину. Он и Гарри-то симпатизирует только лишь потому, что тот вернул портрет Кевина Роджерса в библиотеку. С одной стороны это хорошо — о мальчике есть, кому позаботиться. С другой — от слепой преданности больше вреда, чем пользы, потому что она руководствуется эмоциями, а не здравым смыслом. — Молниус, если кто-то и спасёт жизнь Гарри, то только Альбус Дамблдор. — Ни фига подобного! — раздалось со стены. Джон испуганно подскочил, ошалело уставился на портрет Кевина Роджерса. — Это я его написал, — с гордостью сказал Молниус. Магический портрет всегда копирует часть сущности оригинала. И чем лучше художник, тем полнее и точнее копия. Бывают портреты, которые не знают даже собственного имени, вроде Полной Дамы, привратницы Гриффиндорской башни. А бывают такие, которые знают об оригинале больше, чем он сам о себе знает. — Предполагается, — сказал портрет, — что я буду висеть в Галерее Хогвартса, среди изображений всех сотрудников и выдающихся выпускников. Надеюсь, в ближайшее время так и будет, потому что мне осточертело быть спрятанным в шкафу каждый раз, когда Гарри Поттеру возжелается траха. В его возрасте это происходит по три раза в день. Но ещё хуже, если в пылу подростковой похоти меня забывают убрать, и я должен созерцать процесс. Впрочем, это мои проблемы. А мы говорим о ваших. Вы ведь не урождённый сквиб, так? Вы чистокровный волшебник и уровень магии у вас был выше среднего. Джон судорожно сглотнул и с ужасом посмотрел на портрет. Молниус переводил ошарашенный взгляд с портрета на Джона и обратно. Портрет усмехнулся: — Это случилось пятнадцать лет назад, так? На выпускном. Волдеморт ещё был кошмаром Магической Британии, но Хогвартс и его окрестности считались абсолютно безопасными и надёжными... Можно было гулять до рассвета... Все и гуляли. Только один выпускник наткнулся вдруг на Пожирателя Смерти. Была дуэль. Пожиратель попытался убить выпускника. Но не получилось. Выпускник частично отразил Аваду Кедавру. Она лишь убила в нём магию и оглушила его самого. Выпускник стал сквибом. Семья от него сразу же отказалась. В Хогвартсе ему тоже не было места, ведь он уже закончил школу. О дальнейшей судьбе сквиба ничего не известно. Одно можно сказать точно — в магическом мире его больше никто не видел. Джон закрыл глаза, прикусил губу. Перевёл дыхание и проговорил: — Альбус Дамблдор сказал тогда, что мне проще будет в мире магглов. Что там живут большинство свибов и нисколько не жалеют об отсутствии магии, потому что в маггловском мире много удивительных чудес, которые недоступны магам. И пообещал, что он попросит своего знакомого маггла обеспечить меня документами и снять жильё. А Хогвартс даст мне подъёмных, чтобы в первые месяцы, пока не найду работу, я не нуждаться в деньгах. Дамблдор не обманул. Но при этом не сказал, насколько сильно быт, законы и обычаи маггловского мира отличаются от магических. Меня поселили в небольшом городишке в двадцати милях от Хогвартса. Комнату сняли в дешёвой меблирашке. Отдельными там были только спальни. А кухня, санузел и прачечная общие. Но проблема оказалось не в этом. Устройство меблирашки не сильно отличалось от общежитий Хогвартса. Скверным было то, что жильцы с настороженностью отнеслись к соседу, который входил со свечкой в кухню, вместо того, чтобы включить электрическую лампочку. Который рассматривал обычную газовую плиту как нечто невероятное. Который понятия не имел о правилах дорожного движения, не понимал, как покупать продукты в супермаркете, шарахался от телефонных звонков и спрашивал, что случилось с фотографиями, если люди не них не двигаются. В конце концов кто-то позвонил в соцслужбу. Меня ждала психушка. Молниус испуганно охнул. Джон кивнул, посмотрел на него, усмехнулся. — Мне повезло. Среди соседей оказался добросердечный и смелый человек. Он предупредил меня и посоветовал бежать в Лондон, потому что в большом городе легче затеряться и там не обращают внимания на чудаков, если только они не вытворят что-нибудь совсем чудаковатое. Я успел сбежать. Но по дороге в Лондон понял, что мне не выжить в этом мире, потому что ничего о нём не знаю. Я даже на прокорм не смогу заработать, ведь такого странного полудикаря-полусумасшедшого никто никогда даже в уборщики не наймёт. Джон судорожно вздохнул. — Однако в любом мире, каким бы он ни был, есть два места, где кормят и одевают бесплатно: тюрьма и армия. В тюрьму мне не хотелось, поэтому пришлось идти в армию. Плюсом к армейской службе было и то, что там надо всё делать по Уставу. Иначе говоря, рекруту дают бумажку, где объясняется, как и с кем говорить, что отвечать, куда идти, чем и как именно заниматься. Я подумал, что это будет бесплатной школой маггловской жизни. Поэтому в Лондоне я сразу же пошёл на вербовочный пункт. Моя неосведомлённость о мире не укрылась от комиссии, но её объяснили тем, что я вырос в посёлке одной известной религиозной секты, которая отрицает достижения цивилизации. Точнее, так пошутил какой-то капрал, но я сообразил, что это объяснение может избавить меня от множества неудобных вопросов, и поэтому подтвердил эту версию. — И что было дальше? — Служба. Учебка, затем воинская часть. На учебке я услышал слово «спецназ». А через год получил предложение пройти экзамен для зачисления в спецвойска. Совзводники завидовали, сержант говорил, что оторвёт мне голову, если я не пройду испытаний: служить в спецназе — огромная честь и знак особых воинских способностей. Я сдал все экзамены. И теорию, и физподготовку. Выдержал спецучебку. Воевал в горячих точках, стал лейтенантом. Был ранен, комиссован. Вернулся в Лондон, открыл спортклуб. — Джон немного помолчал. — Мою судьбу можно было бы счесть удачной, будь я урождённым сквибом, которого изначально готовили к жизни в маггломире. Но я родился магом. И почти ничего не знал о магглах, пока меня не вышвырнули к ним как мусор. Но Дамблдор не виноват. Он сделал для меня всё, что мог. — Да неужели? — ядовито спросил портрет. — Дамблдор не мог попросить какого-нибудь сквиба приютить вас на два-три месяца и научить жить в маггломире? Это наука нехитрая, много сил от учителя не потребует. — Портрет Хозяина Кевина, — подошёл к нему эльф, — вы думаете, что Дамблдор хотел, чтобы Гостя Джона навечно заперли в психушке? — Не обязательно навечно. Достаточно побывать там один раз, чтобы в маггломире к такому человеку относились с недоверием, а в магомире вообще никто никогда с ним не заговорил бы и не стал бы слушать, что он говорит. Практически это была бы та же самая смерть, которой не смог добиться Пожиратель. — Дамблдор не мог сотрудничать с Пожирателями! — возмутился Джон. — Я и не говорил, что он с ними сотрудничал, — усмехнулся портрет. — Я всего лишь хочу обратить ваше внимание на то, что Дамблдор очень хорошо умеет решать свои проблемы чужими руками. В окрестностях Хогсмита и Хогвартса всегда шныряли Пожиратели. Но ни один из них не мог воспользоваться тёмной магией. И вдруг в защите появилась брешь. Разумеется, кто-то из Пожирателей заметил бы её и не переминул бы воспользоваться. И вне всяких сомнений он постарался бы кого-то убить, ведь для этого и создавался орден Пожирателей Смерти. Но почему рядом с брешью оказался ты? Почему рядом с ней вообще кто-то оказался, ведь она была в безлюдном месте? И кстати, почему в безлюдном? Не потому ли, чтобы Пожиратели не убили больше того, что им планировалось отдать на убой? Ваша дуэль наделала много шума, привлекла внимание мракоборцев, и Пожиратель был вынужден бежать. Однако он успел убить предназначенную ему жертву. — Зачем это Дамблдору? — не поверил Джон. — Я-то откуда знаю? Эльфийка Сонди, когда по просьбе другого портрета Кевина Роджерса собирала о вас сведения, выяснила только то, о чём в тот год в Хогвартсе и Хогсмите говорил любой и каждый — где напали, на кого напали и с какими последствиями. Но я, в отличие от болтунов, умею думать и сопоставлять. А теперь, когда вы рассказали недостающую часть истории, всё стало очевидным. Джон сел на кровать, дрожащими руками потёр лицо. — На меня никогда не действовали никакие заклинания забвения. Даже Обливиэйт в исполнении Снейпа. Дамблдор знал об этом, потому что видел, как Снейп и Макгонаголл на моём примере хотели научить других учеников противостоять заклинаниям стирания памяти. Дамблдор сказал тогда, что научить не получится, что моя устойчивость качество не приобретённое, а врождённое. Это было на четвёртом курсе. Но у Дамблдора не было причин меня убивать! Ведь я ничем не мог повредить ни ему, ни Хогвартсу. — Насчёт Хогвартса — несомненно. А вот насчёт Дамблдора всё крайне подозрительно. Убивают свидетелей, Джон. Уверен, что если вы немного подумаете, то вспомните, обладателем какого компромата на Дамблдора стали. А если совсем хорошо подумаете, то поймёте, как он об этом догадался. Джон встал с кровати, вытащил из кармана портключ. — Мне надо побыть одному. Извинитесь за меня перед Гарри. И ещё просьба — когда вас доставят в Хогвартс, передайте привет портрету Агнессы Рыжекудрой в Гриффиндорской гостиной. Джон аппартировал. — Весёленькая ситуация, — хмыкнул портрет. — Хозяину Гарри грозит опасность? — обеспокоенно спросил Молниус. — Не исключено. — Он хороший. — Да, — кивнул портрет. — Мой коллега в библиотеке сделал хороший выбор. О тебе снова есть, кому позаботиться. Оригинал был бы доволен. Вошёл Гарри. — Всем привет! — весело сказал он. — А Джон ещё не приходил? — Он был, но ушёл, — ответил портрет. — Вспомнил, что у него срочные дела. Просил передать извинения. — Что ж, жаль, но ничего не поделаешь. Поговорим в другой раз, это не срочно. — Куда ты вляпался, Гарри? — Пока никуда. И не собираюсь вляпываться. Надеюсь, что не вляпают меня. — Если это так, Гарри, то зачем тебе книги на подоконнике? Гарри досадливо фыркнул, бросил на Молниуса мрачный взгляд. «Но я сам виноват — не приказал хранить тайну». — Молниус здесь ни при чём, — сказал портрет. — Книги напугали Джона. Что в них? — Всего лишь общедоступные сведения по маггловской истории. Разве что изложение больше научное, нежели популярное. — И что такого страшного там изложено? Иллюстрированный репортаж из Освенцима? — Нет... Пожалуй, мне следует обсудить это с вами, сэр. Но сначала небольшое предварение. Вы позволите? — Слушаю тебя, Гарри. — Мои опекуны, Дурсли, всегда меня ненавидели. И когда я вынужден возвращаться из Хогвартса на летние каникулы, делают всё, чтобы превратить их в ад. Они перестали меня бить с прошлого года, с тех пор, как я достаточно окреп, чтобы дать дяде Вернону сдачи... Но нашли другой способ испортить жизнь. Мне запрещали выходить из моей комнаты, где ничего не было — ни книг, ни телевизора. Я с ума сходил от скуки. Это было ещё хуже побоев. Я упрашивал их позволить мне выполнять домашнюю работу, потому что лучше это, чем глядеть на пустые стены. Я иногда навещал Молниуса, но всегда ненадолго, потому что Дурсли внимательно следили, чтобы я не сбежал. И каждый день обыскивали мою комнату, чтобы я не припрятал хогвартский учебник, письмо от друзей или даже вчерашнюю маггловскую газету, из которой можно было бы сделать оригами. Нарушать приказы Дурслей я не осмеливался, потому что они постоянно грозили отправить жалобу в отдел Надзора за несовершеннолетними волшебниками. Дурсли не понимали, что это такое, но сообразили, что жалоба станет основанием для отчисления из школы. Тогда я ещё не знал, что отделом руководит честный волшебник, который требует тщательной проверки жалобы, и если факты не подтвердятся, клеветника накажут. Поэтому подчинялся. Мой кузен Дадли пристрастился тем летом к чтению фэнтези. А Дурсли, которые ненавидели даже слово «волшебство» покупали ему столько книг, столько он хотел. Вкус у Дадли оказался отвратительным — он читал только об избранных, супермечах и суперартефактах, пророчествах и великих походах не пойми зачем. Герои там то трахали, то убивали всё, что шевелится. В книгах не было ни смысла, ни логики, а сюжетных несосотыковок обнаруживалось по две штуки на главу, да и то если повезёт — обычно их бывало больше. Я это знаю потому, что Дадли бросал прочитанные книги ко мне в комнату, чтобы я понял, какими должны быть настоящие волшебники, и осознал, каким ничтожеством являюсь я сам. Слова Дадли я игнорировал, но книги читал — просто чтобы не сойти с ума от безделья и скуки. Гарри вздохнул. — Дальше много чего было. И нападение дементоров, и суд, и Долорес Амбридж, и совещания Орден Феникса, и битва в отделе Тайн... Но дело не в событиях, а в том, что у меня всё сильнее становилось ощущение, будто я — герой одной из бездарных книжек Дадли. Как будто наш мир не настоящий, что он — придумка не особо одарённого халтурщика-фэнтезиста, который ради лёгких денег шмаляет том за томом низкосортное читво для закомплексованных кретинов. Наличествовали все признаки фэнтезийного дурновкусия: пророчество, избранный, чародей злой, чародей добрый, орден светлый, орден тёмный и Ковен Магов, сиреч Министерство в придачу. К лету чувство ирреальности происходящего стало настолько сильным, что я мечтал поскорее уехать из Хогвартса, чтобы всё спокойно обдумать и во всём разобраться. Я подумал, что лучше разберусь в ситуации магомира, если почитаю об аналогичных процессах в мире магглов. Ведь социальные механизмы одинаковы везде. — Гарри усмехнулся: — Впервые в жизни я захотел поработать в библиотеке, прямо как Гермиона. Молниус посмотрел недоверчиво: — Но, Хозяин Гарри, как же вы решили проблему с опекунами, которые не выпускали вас из дома? — Стащил у Снейпа флакончик с зельем удачи. — Это очень опасно! — вскричал портрет. — За искусственную удачу приходится расплачиваться реальной неудачей. — Если неудачу запланировать, то всё будет в порядке. Я выбрал уборку в саду. Несколько дней старательно думал о ней как об ужасе и кошмаре, а затем выпил зелье. — Гарри улыбнулся: — На самом деле мне нравится ухаживать за садом. И когда-нибудь у меня будет свой сад. — И как же вы использовали удачу, Хозяин Гарри? — По дороге с Лондонского вокзала в Литтл-Уингинг я нашёл работу в книжном магазине. Дурсли очень жадные, и ради того, чтобы получить мою зарплату, они позволили мне ездить в Лондон. Но удача на этом не закончилась. Убирая в одной из кладовок тёти Петунии, я нашёл письмо моей мамы, где говорилось, что если с ней что-нибудь случится, то тётя Петуния должна обратиться в очень серьёзную адвокатскую контору за распоряжениями о моей судьбе. В контору, судя по всему, тётя Петуния ходила, но ей не понравилось то, что она там услышала. Я решил проверить. Спёр у Снейпа оборотное зелье, и под видом тёти Петунии поговорил с адвокатом. Оказалось, что мама оставила у адвоката для меня конверт с маггловскими фотографиями. На них были мои родители и я. Тётя должна была или забрать конверт под расписку с обязательством немедленно передать мне, или оставить у адвоката до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать. Меня удивило, зачем волшебнице делать маггловские фото и отдавать их на хранение маггловскому же адвокату. Поэтому я проверил фотографии на скрытые магические свойства. И получил пароль к анонимному банковскому счёту в очень надёжном банке. А так же пароль доступа к финансовым документам. Родители перевели три четверти денег Поттеров в фунты и доллары. — Так вот откуда у тебя средства на покупки, — понял портрет. — Да. Я сказал Дурслям, что, кроме работы в книжном, нашёл ещё две. Почти не соврал. В магазине цифровой техники я действительно работал, потому что хотел научиться ею пользоваться. А вот уроки в спортклубе оплачивал. Надоело, что Дадливы дружки-кигбоксёры меня всё время бьют. На каникулах палочкой пользоваться запрещено, и мне хотелось научиться давать отпор без неё. Позже Джон узнал во мне волшебника и стал заниматься со мной отдельно, по усложнённой программе. — Но, Хозяин Гарри, как вы могли брать деньги родителей, будучи несовершеннолетним? Ведь оборотного зелья у вас было только на один раз. — Счёт анонимный, Молниус. Если знаешь пароль, управлять им можно при помощи письма, телефонного звонка или через СМС. Работники банка не знают, кто отдаёт им распоряжения. Твой счёт тоже анонимный. Деньги, которые тебе платят за открытки и картины, ты можешь обналичить, не показываясь магглам на глаза. Я же объяснял тебе, как это сделать. — Я не понял. — Хорошо, объясню ещё раз. Или сниму деньги вместе с тобой, чтобы ты как следует запомнил порядок действий. — Хозяин Гарри, а зачем вообще держать деньги в маггловском банке, когда есть Гринготс? — Учитывая, как Министерство любит конфискации, маггловский счет надёжнее. Особенно анонимный, который не позволяет предъявить обвинение в нарушении Статуса Секретности магомира. Да и доказать сам факт наличия такого счёта очень трудно даже маггловской полиции, не говоря уже о нашем Министерстве. Портрет кивнул. — Лили Эванс была чрезвычайно мудрой и предусмотрительной. — Вы что-то вспомнили о ней, сэр? — с надеждой посмотрел на него Гарри. — Увы, нет. Я знаю только то, что она много времени проводила в библиотеке. А вот твой отец заглядывал туда крайне редко. Однако на шестом курсе он взялся за ум и начал заниматься, у него улучшилось поведение. Думаю, именно тогда Джеймс влюбился в Лили. И всячески старался стать тем, кто может ей понравится. Джеймсу понадобился целый год, чтобы из засранца сделаться человеком, но него получилось. И тогда Лили ответила на его чувства. На седьмом курсе они стали неразлучной влюблённой парочкой и поженились сразу после выпускного. — Скажите, сэр, а о себе вы что-нибудь вспомнили? — Тоже нет, Гарри. Я не знаю, зачем Волдеморту понадобился мой оригинал. Не знаю, как заставить работать маггловскую технику. Я не знаю даже, где секретные дневники Кевина Роджерса. Но могу дать совет, как побольше узнать о твоей маме. Мой коллега поможет тебе найти её библиотечный формуляр. Обрати внимание на те книги, которые Лили Эванс брала вне программы. В них ключ к её особым способностям и умениям. — Спасибо, сэр.