Увидеть истину

Какое зелье готовил Снейп для Дамблдора, осталось неизвестным, но что-то очень сложное — процесс приготовления потребовал двенадцати часов непрерывной работы, постоянного внимания и огромного расхода магии. Дамблдор ушёл с зельем, половина членов Ордена Феникса отправилась выполнять операцию против Пожирателей, Снейп сидел в одной из малых гостиных с какой-то книгой. Рон осторожно заглянул в комнату к Снейпу. Зачем — и сам не знал. Профессор зельеварения спал. Книга лежала на коленях. Рон осторожно подошёл к Снейпу. Лицо у профессора усталое, но из-за сонной расслабленности не такое резкое и жёсткое как обычно. Рон осторожно прикоснулся к волосам Снейпа и тут же отдёрнул руку. Зельевар не проснулся. Рон погладил его волосы смелее — они оказались мягкими и шелковистыми. Рон достал палочку, прикоснулся ею к плечу Снейпа и пошептал заклинание Истинного Вида. И замер, очарованный красотой зельевара: тёмной, неправильной, но невероятно притягательной. Рон кончиками пальцев провёл по щеке Снейпа — кожа у него оказалась гладкой и бархатистой. А пахло от Снейпа чем-то терпким, пряным, дурманящим. Зельевар обхватил Рона за талию и посадил себе на колени. — Профессор Снейп? — Да, — прошептал зельевар Рону на ухо. — Я преподаю в Хогвартсе. Забавно. Мы и предположить не могли, что так будет. Снейп поцеловал Рона в шею. Губы у него оказались горячим и нежными, а руки — сильными и бережными. — Счастье моё... — прошептал Снейп. — Ты ведь сегодня не уйдёшь? Не растаешь, когда я проснусь? Я так устал засыпать и просыпаться один, любовь моя! Он положил Рону руку на затылок и поцеловал в губы. Мир для Рональда Уизли остановился, чтобы мгновением спустя завертеться с удвоенной скоростью. Рон понял, почему люди так любят целоваться. Это было... необыкновенно, сказочно, сладко, великолепно! Он застонал от удовольствия и плотнее приник ко рту Снейпа, обхватил его за плечи, прижался всем телом. Снейп проник языком в рот к Рону, и это стало тем, что превратило поцелуй в совершенство. Снейп скользил ладонями по спине и бёдрам Рона, а тот зарылся пальцами в его волосы. Когда поцелуй завершился, Рон прошептал «Ещё!», потянулся к губам Снейпа. Зельевар сбросил его с колен. — Какого чёрта вы вытворяете, Уизли? — гневно спросил Снейп. — Но ведь вы сами, профессор... — Вон!!! — рыкнул Снейп и Рон опрометью метнулся прочь из гостиной. Остановился только на третьем, нежилом этаже. Рон попытался осознать произошедшее. Но ничего не получилось, в голове была сплошная пустота, а тело горело от неутолённого желания. Рон стиснул ладонями пах, пытаясь унять стояк. Куда там! Рон оглянулся по сторонам, расстегнул ширинку и несколькими движениями руки довёл себя до разрядки. Кончая, простонал «Северус». — Это сумасшествие, — сказал Рон, глянув на заляпанную стену. Он застегнул штаны и спустился вниз. В гостиной Северуса не было. Как и в доме, Рон чувствовал его отсутствие, как чувствуют боль — не сильную, но достаточную, чтобы лишить покоя. — Вывод первый: я гей. Но это ерунда, быть геем нормально. Вывод второй: я пассивный гей, что тоже нормально. Гораздо хуже вывод третий — я влюбился в Северуса Снейпа, а он любит Лили Эванс. И плевать ему, что она замужем за другим, да ещё и пятнадцать лет, как в могиле. — Рон судорожно сглотнул. — Чёрт, я, кажется, начинаю понимать Сириуса Блэка. Рон нервно ходил по гостиной. «Если я скажу об этой дохлой крысе Лили хоть что-то плохое, Гарри решит, что я предатель, и не будет со мной разговаривать. Но мы же с первого курса вместе! Я без него с ума сойду от тоски. Но ещё раньше меня убьёт Северус. Он до сих пор за эту гадину Эванс любому готов глотку разорвать». Рон судорожно вспоминал, что говорили в Хогвартсе о том, как Северус проводит досуг. Кто-то упоминал, что дважды в неделю он ходит в маггловский бордель. «Почему к магглам, а не в Лютный переулок? Не хочет, чтобы о нём сплетничали? Так из-за маггломира сплетен ещё больше. И кого он берёт в борделе — только девушек или парней тоже? Большинство магов бисексуальны, но Северус никогда не был похож на большинство». Предпочтения зельевара следовало выяснить точно. Но как? Ни единой толковой мысли у Рона не было. «Гермиона! Она самая умная в Хогватсе, и она обязательно что-нибудь придумает». ............. ............. Гарри нравился профессор Слизнорт. Пусть он сноб и зануда, но эти качества у Слизнорта — безобидное чудачество, которое никогда никого не задевает и не оскорбляет. На уроках у профессора интересно, к тому же он всегда дарит какую-нибудь приятную мелочь тому, кто лучше всех выполнил практическую работу. Обычно это был маленький флакончик с зельем — ароматизатор воздуха, лосьон для удаления чернил, настойка для ночного зрения... Гермиона избегала Слизнорта, говорила, что он похож на паука, обвиняла в алчности и манипуляторстве. — Да ладно тебе, — отмахнулся Гарри. — Придумала тоже. — Поттер, смотрите в свою тетрадь, — сказала Макгонагалл. — Домашняя работа даётся для самостоятельного, а не коллективного исполнения. Сидевшие за соседним столом первокурсники хихикнули. — Надо было в Гриффиндорской гостиной уроки делать, а не в Главном зале, — сказал Гарри. — Или вообще забить на домашку. — В пятницу ты пойдёшь к Слизнорту пить чай? — спросила Гермиона. — А почему нет? — Потому что бесплатных пирожных не бывает. — Какая же ты зануда, Герм... — вздохнул Рон. — А вот я бы пошёл к Слизнорту. Только он меня не позовёт. Ему только отличники нравятся. — Всем учителям нравятся ученики, которые успешны по их предмету, — возразила Гермиона. — Гарри хорошо, он вдруг отличником стал, — буркнул Рон. — Хотя раньше в зельеварении всё время был дуб дубом. — Если бы ты внимательнее слушал преподавателя, тоже справлялся бы с зельями. Рон бросил на неё хмурый взгляд. — Мне нужно сто баллов по зельям, — сказал он грустно. — Или хотя бы девяносто. — Тебе нужно понимание предмета. Пока не поймёшь, у тебя ничего не получится. — У меня и не получается, — вздохнул Рон. — Ничего. — Плюнь, — посоветовал Гарри. — Зельеделие тебе по жизни и на фиг не нужно. Закончишь школу, забудешь, что оно вообще было. — Не забуду. — Да, — хохотнул Гарри. — Такое попробуй забудь. Хотя в исполнении Слизнорта зелья вполне терпимы. — ЗОТИ у меня тоже не получаются, — тоскливо вздохнул Рон. — Ну и на кой они тебе? Или ты решил сдавать экзамен на службу в Мракоборческом отделе? — Нет. — Вот именно, что нет. Поэтому ни ЗОТИ, ни зелья тебе не нужны. Ты вообще мог бы бросить школу после пятого курса и заниматься только квиддичем. Хотя молодец, что остался. Без тебя мы с Гермионой совсем затосковали бы. — Вообще-то, — задумчиво сказала Гермиона, — уйти было бы правильнее. Рон мог бы оказаться во втором составе профессиональной сборной, получить более качественные тренировки, нежели занятия с мадам Трюк. Но уйти можно и сейчас. — Нет! — испуганно вскрикнул Рон. И торопливо добавил: — Мама будет в ярости, если и я школу брошу. Она до сих пор не может успокоиться, что близнецы до ЖАБА не доучились. — Успешно вести бизнес им это не мешает, — заметил Гарри. — Старшая школа нужна только тем, кто будет работать в Министерстве или в исследовательских лабораториях. С нашего курса половина ушла. — Я вам что, надоел? — разозлился Рон. — Дурак, — спокойно сказала Гермиона. — Это твоя карьера. Ты уже определись, что ты хочешь — играть в квиддич, получить место в Министерстве или работать в магазине своих братьев. Они, кажется, собираются в Хогсмите филиал открывать? — К чёрту магазин! — Рон, что с тобой творится? Последние дни ты сам не свой. — Со мной всё нормально! — Рон вскочил из-за стола, выбежал из Главного зала. Гермиона встревожено посмотрела ему вслед. — В какую дрянь он вляпался? — Герм, — вздохнул Гарри, — это школа, во что тут можно вляпаться? — Кто бы говорил! Гарри задумчиво почесал подбородок. — Если Рона напрямую спрашивать, он ничего не скажет. — Он пытался мне что-то рассказать, но не решился. Для него это слишком тяжёлый разговор. — Тогда понятно, — усмехнулся Гарри. — Рон влюбился. Гермиона немного подумала. — Похоже на то, — согласилась она. — Но в кого? Что в ней такого особенного, чтобы Рон не мог нам признаться? — А если она — это он? — Ну и что? Когда ты путаешься с очередным парнем, Рона это не смущает. Так почему Рон должен застесняться признаться нам, что ему нравится парень? — Потому что это слизеринец. Или слизеринка. Но я бы поставил на парня. С девушками у Рона никогда не складывалось, хотя на отсутствие их внимания он не мог пожаловаться. — Да, — проговорила Гермиона. — Ты прав. Это явно парень, и он со Слизерина. Понятно, почему Рону так трудно. Он всегда ненавидел Слизерин. И теперь пытается заставить себя разлюбить своего возлюбленного, потому что считает это влечение аморальным. — Не все слизеринцы аморальны. Как и не все гриффиндорцы — зерцало чести и доблести. — Объясни это Рону. — Ха! — Гарри, я серьёзно. Если Рон будет знать, что мы примем любой его выбор, он быстрее смирится со своими чувствами и сможет признаться своему возлюбленному. Или возлюбленной. Ты должен поговорить с Роном. — Герм, прости, но душеспасительные беседы не по моей части. Мне не хватит ни ума, ни такта для столь тонких материй. У тебя лучше получится. — У меня всё всегда получается лучше, потому что вы никогда ничего не делаете. С Роном поговоришь ты. Ему в первую очередь нужна поддержка парня, а не девчонки. И дай мне домашку по зельям, я проверю. Гарри посмотрел на Гермиону жалобным щенячьим взглядом. Это помогало практически везде и всегда, даже в четверти случаев срабатывало с Дурслями, но только не с Гермионой и не со Снейпом. Гарри протянул неумолимой подруге листок черновика. Гермиона внимательно прочитала написанное. — Это... Великолепно! Гарри, где была твоя голова все предшествующие годы? — Не знаю. Наверное, всё дело было в Снейпе. Не хотелось учить зелья, когда их преподавал Ужас Подземелий. Со Слизнортом всё стало иначе. Зельеварение начало мне нравится. — Ну хоть какая-то польза от этого паука, — глянула на Гарри Гермиона. — Но всё равно странно. Пять лет ты сидел на зельеварении баран бараном, а тут вдруг выдал такое прекрасное решение достаточно трудной задачи. Признайся, ты его откуда-то списал? Под проницательным взглядом подруги Гарри смутился. — Я не списывал. Не совсем списывал. Просто видел похожие решения по этой теме и скомпоновал их. Гермиона одобрительно кивнула. — Для начала это то, что надо. Но на чужих образцах долго не проживёшь, так что пробуй решать самостоятельно. Пусть даже не всё будет правильно, но самостоятельно. И кстати, где ты видел похожие решения? — Да так... В одних старых записях. — Слизнорт показал? — Что-то вроде того. — Переписывай в тетрадь, — вернула Гермиона черновик. — И будем делать эссе по ЗОТИ. Для себя и для Рона. — А что у него? — Комплексные чары против болотной нечисти. Гарри тяжко вздохнул. На старших курсах преподаватели повадились давать каждому студенту индивидуальное задание, и блаженные времена списывания домашек канули в Лету. А индивидуалки Снейпа отличались особой изощрённостью и каверзностью. Хотя... Гарри достал учебник по зельеварению, нашёл тему «Нейтрализация вредных воздействий». Так и есть, среди пометок на страницах нашлось полезное заклинание и ссылка на рецепт нужного зелья в каком-то справочнике. — Гермиона, ты знаешь «Справочник по зельеварению Роуз-Мартена»? — Конечно. Очень хорошее дополнительное пособие. — Там должно быть одно зелье... Оллморт. С ним систему комплексных чар можно сократить вдвое. Гермиона прикусила губу, припоминая содержимое справочника. — Да. Ты прав. Но Гарри, откуда об этом известно тебе? — Да так... — пробормотал он. — Слышал что-то от Слизнорта. — И торопливо добавил: — Я ничего не перепутал? — Ничего. Просто я не ожидала, что у тебя окажется настолько хорошая память. — Я начал стараться, Герм. Только и всего. — Надеюсь, этот запал у тебя не попадёт. Гарри кивнул, отгородился учебником. Гермиона занялась своим эссе. Гарри медленно перелистывал страницы учебника по зельеварению, рассматривал обильные пометки на страницах. Ориентируясь на эти записи, Гарри и достиг столь неожиданных успехов. Здесь были решения всех задач, примечания, пояснения, а зачастую и исправления лекционного текста. «Кому же книга принадлежала раньше? Этот студент практически переписал весь учебник заново, здесь нет ни одной не переправленной страницы. А ведь ему было всего лишь шестнадцать лет, как и мне. А заклинания? Здесь почти везде есть изобретённые им самим заклинания, которым позавидовали бы профессор Флитвик и Кевин Роджерс. Так что же это был за студент такой?» Учебник к Гарри попал по случайности — когда Слизнорт потребовал заменить все пособия по зельеварению, Гарри забыл записаться на покупку новых книг, а потому пришлось взять совсем старые, из тех, которые эльфы нашли в кладовых Хогвартса. И если «Поурочный справочник» оказался в приличном состоянии, то учебник достался самый потрёпанный из всех, такой, что им побрезговал даже привыкший к неказистому виду книжек Рон. Этот поганец вырвал последний относительно приличный учебник прямо из рук своего лучшего друга. Разозлённому и обиженному Гарри пришлось удовольствоваться книжкой помойно-макулатурного вида. Но через двадцать минут он понял, что ему неслыханно повезло — потрёпанный учебник оказался настоящим сокровищем. «Судя по разным оттенкам чернил на страницах, он делал пометки не поурочно, а заглядывал в будущие темы, возвращался к прошлым. У него была какая-то своя система изучения предмета. И система знакомая, где-то я её видел. Только не могу вспомнить, где. Интереснее другое — почему свои заметки по заклинаниям он писал в "Зельях"? Логичнее было бы делать это в учебнике по заклинаниям. Или в отдельной тетрадке, чем подклеивать листочки в учебник. Стикеры, кстати, маггловские. Старого образца, примерно конца семидесятых. И писал он шариковой ручкой». Гарри открыл первую страницу учебника. Сверху надпись «Собственность Принца-полукровки», внизу — печать фонда Хогвартса. «На школьной книге он не мог бы делать надписи — его наказала бы библиотечная магия. Значит, владельцем книги изначально был он сам. Но зачем было её подписывать? На такой потрёпанный учебник всё равно никто не позарился бы, у него наверняка было не меньше десятка хозяев, за один год книгу до такого состояния довести невозможно. — Гарри в который раз внимательно осмотрел учебник. — Принц-полукровка его очень берёг, старался, насколько это было возможно, отреставрировать: подклеивал страницы, подшивал переплёт. Это был его первый собственный учебник? Похоже на то. И логично предположить, что когда появилась возможность купить свою книгу, он взял учебник по самому любимому предмету — зельям. Но как же тогда книга стала собственностью Хогвартса? Фонд школы покупает подержанные книги для малоимущих учеников, но такой затёртый учебник там бы не взяли даже даром. Получается, что Принц-полукровка бросил учебник где-то в школе, а летом кто-нибудь из эльфов нашёл его и отнёс в библиотеку. Странно. Что побудило его бросить вещь, которой он так дорожил, да ещё и сделал в ней столько полезных записок?» Гарри нашёл заклинание против болотной нечисти, стал переписывать в черновик. ЗОТИ в исполнении Снейпа превращалось в кошмар. Нельзя было отрицать, что предмет он знал лучше, чем весь Маркоборческий отдел, вместе взятый. И учил только тому, что было действительно нужным и полезным. Но методы и задания Снейп выбирал убийственные — в прямом смысле слова. «Мистер Поттер, — вспомнился холодный голос Ужаса Подземелий, — вы полагаете, что нечисть будет деликатничать с вами перед тем, как съесть?» Гарри вздохнул, отдал Гермионе черновик, чтобы она дописала туда рецепт и способ применения зелья. — Иди найди Рона, — велела Гермиона. — Твою домашку по ЗОТИ я сама сделаю. Гарри кивнул и вышел из Главного зала. ...Рона не было на карте Мародёров. Это означало, что он либо сбежал в Хогсмит, либо спрятался в Выручай-комнате. В любом случае поговорить с ним можно будет только тогда, когда Рон вернётся в спальню. ............. В это же время ............. Выручай-комната открылась в личные покои Северуса. — Люмос максима! — сказал Рон. С кончика его палочки сорвался светящийся шар и завис под потолком. Рон с любопытством огляделся. Ни свечей, факелов. Похоже, хозяин комнаты пользуется только Люмосами. Это вполне в стиле Снейпа, но всё остальное никак не соотносилось с Ужасом Подземелий. Небольшая уютная гостиная в бежевых, золотистых и светло-шоколадных тонах. Пол затянут сплошным полотном толстого ковролина. Два пейзажа на стенах — солнечная, приветливая речная заводь и залитая дождём лондонская улица. Много книжных полок, причём литература как магическая, так и маггловская. На камине — часы и несколько элегантных статуэток. Перед камином кресло и журнальный столик, на котором лежит свежий номер «Пророка». У противоположной стены — секретер, мягкий стул старинного вида. В третьей стене арка, занавешенная бархатными портьерами. В четвёртой — обычная дверь. — Здесь живёт Северус? — не поверил Рон. — Но Выручай-комната не ошибается. Он осторожно приоткрыл дверь. За ней обнаружилась прихожая, довольно просторная, но неряшливая, холодная и мрачная, освещённая факелом. — Точно, Северус, — улыбнулся Рон. — Прячет настоящее под маской. Закрыл дверь, прошёлся по комнате. Заглянул за портьеру и тут же отскочил, покраснев как рак, — там была спальня. Но любопытство оказалось сильнее смущения. Рон вошёл в спальню. Всё тот же ковролин, простая деревянная кровать без балдахина, тумбочка, платяной шкаф. Дверь в санузел. Комната совсем маленькая, скорее альков, чем собственно спальня. — Странно, подземелье, но здесь теплее, чем в Гриффиндорской башне. Рон подошёл к кровати, сел, погладил подушку и ткнулся в неё лицом. Наволочка пахла свежестью и немного Северусом. Рон вздохнул, поцеловал подушку и вернулся в гостиную. Что делать дальше, он понятия не имел. На секретере лежал альбом с фотографиями. Маггловскими. Рон понятия не имел, как они выглядят, но, судя по описаниям Гарри, это должны были быть именно маггловские фотографии — неподвижные, однако более выразительные. В альбоме были снимки лондонских улиц и окрестностей Хогвартса. Цветные, чёрно-белые, сепия... Грустные, весёлые, нежные, тёплые, печальные... — Неужели это всё снимал Северус Снейп? — не поверил Рон. Но на альбоме нет никакой дарственной надписи, лишь поставлены даты под снимками, иногда обозначены места съёмки. И почерк Северуса. Рон хорошо его запомнил, когда не меньше сотни раз перечитал уничижительный отзыв Снейпа на свою работу: это было пусть и негативное, но всё же внимание любимого. Фотографии вдруг вылетели у Рона из рук, а на горле сомкнулись тиски. — Что вы здесь делаете, Уизли? — с ледяной яростью спросил Снейп. Одной рукой он держал Рона за горло, в другой сжимал палочку. «Быть мне жабой, — обречённо подумал Рон. — Или даже флоббер-червем». Снейп ждал ответа. — Я... Профессор... Мне... — Поконкретнее, Уизли. Что вам здесь понадобилось? — Вы, профессор. Я люблю вас. Снейп убрал руку, отошёл к камину. Сказал, не оборачиваясь: — Уходите, Уизли. И навсегда забудьте глупость, которую только что сказали. — Я люблю вас. Это правда. Снейп ответил, по-прежнему не глядя на Рона: — Это всего лишь приступ похоти, Уизли. Он быстро закончится, особенно если вы проведёте сегодняшний вечер в объятиях кого-нибудь из ваших поклонников или поклонниц. Рон подошёл к нему, робко прикоснулся к плечу Снейпа: — Мне нужны только вы. Я люблю вас. Снейп посмотрел на Рона, усмехнулся. — Уизли, среди моих предков есть вейлы. Это было очень давно, но некоторые свойства остались. К сожалению, проявляются они в очень узком диапазоне. И к ещё большему сожалению, проявляются не по желанию, а постоянно. — Поэтому вы носите маскировочные чары? — Мне не нужны приставания толпы сексуально озабоченных подростков. — Профессор, я... Это не из-за вейломагии! Я люблю вас целиком, а не только ваше тело. — Вы влюбились в свои фантазии обо мне. А меня вы не знаете. — Неправда. Знаю. Я же видел ваши фотографии! — Это ничего не значит. — Нет, — упрямо сказал Рон. — В них настоящий вы. Как и в этой комнате. И в том поцелуе, который вы мне подарили. Пусть по ошибке, но всё равно он был настоящим. И если всё действительно решает вейломагия, тогда почему Лили Эванс вышла замуж за Поттера, а вас любила только как брата? Огненная ярость, сверкнувшая в глазах Снейпа, заставила Рона испуганно отшатнуться. Но Снейп тут же овладел собой. — Подите прочь, Уизли. Немедленно. Или я вышвырну вас отсюда как вора. — Меня впустила сюда Выручай-комната! Профессор... Северус... Если бы я не любил вас по-настоящему, она бы мне не помогла! — У Выручай-комнаты нет этических принципов. Она реагирует только на интенсивность желания. Если вдруг в Хогвартс проникнет Тёмный Лорд и пожелает камеру пыток, чтобы истязать магглорождённых студентов, Выручай-комната станет камерой пыток. — Но я действительно люблю вас! — Рон смотрел на Снейпа с отчаянием и мольбой. Тот молча кивнул на дверь. Рон сморгнул слёзы, покорно вышел из комнаты. Снейп вздохнул и сотворил Патронуса. — Проводи Рональда Узли в Гриффиндорскую башню эльфийскими коридорами. Никто из студентов или преподавателей не должен его видеть, иначе этого недоумка примут за вора, и тогда последствия для него будут катастрофические. Патронус умчался выполнять поручение. ............. ............. Гарри и Драко, полулёжа на постели и опираясь на подушки, кормили друг друга конфетами. — Какие забавные, — сказал Драко. — По виду и форме похожи на всевкусные леденцы, но внутри только шоколад. И где мама нашла такие конфеты? — В первой попавшейся маггловской кондитерской, — ответил Гарри. — Это называется «шоколадное драже в глазури». — Скажешь тоже. Мама никогда и ничего не купит у магглов. — Значит какой-то маг-кондитер разжился маггловским рецептом. — Ну не знаю... А у магглов точно такие есть? Гарри рассмеялся. — Полно. Есть и поинтереснее. Например, зёрнышко арахиса или изюмика, покрытые слоем шоколада, а затем глазурью. Или карамель, внутри которой жвачка. Зефир с начинкой из джема. Белый шоколад в виде старинных монет. Да мало ли чего ещё! Это в магомире одна, редко две кондитерские фабрики на всю страну, а в маггловской Британии их больше тысячи. Чтобы выдержать конкуренцию, чего только не придумывают. — Магглы такие... — Драко запнулся, подбирая слово, — ...деятельные. Их деревушка меньше Хогсмита, но в ней пять пабов и полтора десятка магазинов, да ещё всякие парикмахерские, ремонтные мастерские. Тогда как в Хогсмите только три паба и шесть мелких лавок. Да и те закрываются одна за другой. — Близнецы Уизли хотят открыть здесь филиал своего магазина. Предлагали Рону в нём работать, но тот пока колеблется. — А Гермиона? — Что Гермиона? — не понял Гарри. — Она могла бы хорошо подрабатывать, делая для Уизли разные товары. Её семья обеспечена, но не настолько богата, чтобы Гермиона могла свободно тратить деньги на всякие девичьи мелочи. Гарри пожал плечами. — Не думаю, что Гермиону заинтересует магазин Уизли. Она очень серьёзная, а у них только глупости всякие продаются. — Но всё равно скажи ей. — Скажу. Драко выискивал среди конфет красные драже. — Интересно, — сказал он, — Дамблдор уже получил наше письмо? — Получит примерно через час. Но стоило ли ему писать? После всего, что мы о нём узнали. — Пусть Дамблдор и не образец добродетели, но он сделает всё, чтобы избавить Магическую Британию от Тёмного Лорда. Гарри отрицательно качнул головой: — Боюсь, с Томом Реддлом всё не так просто, как выглядит на первый взгляд. Хотя это не отменяет того факта, что он превратился в законченного маньяка. А Дамблдор действительно хочет избавить от него магомир. У нищих нет выбора блюд, как гласит поговорка. Насколько бы ни был плох Дамблдор, но никакого другого союзника против Волдеморта у нас нет. Увы. — Увы, — согласился Драко. — А как у тебя со списком студентов Слизерина? — Никак. — Драко положил в рот Гарри конфетку. — Никого с фамилией Принц за последние сто лет на Слизерине не было. В Когтевране тоже, мне одна девчонка показывала списки. — Как и в Гиффиндоре с Пуффендуем. А если это прозвище или титул? — В Хогвартсе прозвище «принц» за последние двести лет было только у Тома Реддла, у моего отца и у меня. В магомире титулов нет, а у магглов, по твоим словам, ни один принц в Хогвартсе не учился. — Я не могу сказать это точно, — возразил Гарри. — Маггловские принцы строго переписаны только в Европе и Восточной Азии. А в мусульманских странах принцев как собак, среди них есть не только неучтённые, но и совсем нищие. — Почему? — Там у эмиров и султанов были четыре официальных жены, а наложниц столько, сколько вздумается. Сыновья официальных жён принцами становились автоматически, дети наложниц — по прихоти отца. Вот и посчитай, сколько принцев появлялось за одно правление. В свою очередь у сыновей тоже были дети, которые так же становились принцами. Монархии существовали по многу столетий, а некоторые остались до сих пор. Так что принцев на мусульманском Востоке едва ли не четверть населения. И далеко не все вписаны в официальный реестр титулов, особенно если они небогаты. — Ннеет, — задумчиво протянул Драко. — Студентов с мусульманского Востока в Хогвартсе тех лет не было, я это точно знаю. Есть один сейчас, двое были во времена учёбы Тёмного Лорда. В том регионе пять собственных отличных школ, так что Хогвартс, как и Дурмстранг с Шармбатоном, им без надобности. — Хреновые из нас следователи. Принца-полукровку найти не можем, в библиотечных карточках мамы и Кевина Роджерса тоже ничего полезного не увидели. — Да уж, не Шерлоки Холмсы, — согласился Драко. — И даже не докторы Ватсоны. — Откуда ты о них знаешь?! — изумился Гарри. — Ты же разрешил брать твои маггловские книги. — Не мои, а библиотечные, но не суть дела. Тебе понравилось? — Очень. Скажи, а Гермиона читала «Хижину дяди Тома»? — Читала. А что? — Просто я понял, — сказал Драко, — почему у неё не удалась кампания по освобождению эльфов. Когда в маггловской Америке освободили рабов, они смогли найти себе работу, которая их кормила. Бывшие рабы могли даже открывать магазины и маленькие фабрики. Но самое главное, что у них были свои кварталы для проживания. А вот для эльфов в магомире места нет. Магомир вообще очень скуп на вакансии. Когда в результате катастрофы погибли земли эльфов и гоблинов, им пришлось искать себе новую нишу. Гоблины попали под удар стихии первыми, но и первыми успели найти себе убежище. Они стали банкирами магомира, а маги за это отдали им часть своих земель. Для гоблинов это стало удачей, и в то же время проклятием. Они по сути дела находятся в рабстве у своей общины. Старейшины решают, как кому жить и чем заниматься. Вырваться из этих оков могут только единицы. Флитвик, например. — А что было с эльфами? — До них катастрофа докатилась позже. Места в магомире к тому времени не осталось. Они вынуждены или домашними рабами быть, или умереть с голода. Но даже если эльфы найдут работу, то жить им будет негде. А хозяин обязан обеспечивать раба хоть каким-то жильём и питанием. Он вынужден это делать. Даже если хозяин жесток с рабами, то не кормить и не давать жилья он не может. Поэтому, чтобы освободить эльфов, нужно сначала найти им место для жизни. Или хотя бы подсказать направление, в котором они могут сами его искать. Если у эльфов будет собственное место для жизни, то заработок они изыщут без посторонней помощи. — Тебе бы с Гермионой это всё обсудить, — ответил Гарри. — Она не будет со мной разговаривать. Разве что письмо анонимное послать, вроде тех, что мы пишем Дамблдору. — Даже и не думай! Гермионе хватает проблем с её анонимным поклонником. — Проблем? — переспросил Драко. — Ей не понравились цветы и конфеты? Но все девчонки на курсе завидуют такому подарку — Гермионе не понравилось, что её преследует маньяк. Здесь никакие подарки не обрадуют. — Почему «маньяк»? — А кто ещё? Какой нормальный парень будет так ухаживать за девушкой? Драко опустил голову. — Гермиона боится своего поклонника? — Да уж не радуется. Мы с Роном хотели поймать этого козла и морду набить, но он хитрый, гад, никаких следов не оставляет. Даже отпечаток ауры из магической подписи вытащить не удалось. — Может всё не так страшно? А если это не маньяк? Вдруг девчонки из зависти решили напугать Гермиону? Гарри отрицательно мотнул головой. — Слишком дорогие цветы и конфеты для мелкой пакости. Это может быть только поклонник. Причём ненормальный, который обязательно потребует расплатиться за подарок. — Не бойся. В Хогвартсе Гермиона в безопасности. Здесь никто не причинит ей зла. — Не уверен, — хмуро сказал Гарри. — Маньяк среди студентов шестого курса, а укромных местечек, где можно убить человека, здесь полно. — Я всё же думаю, что это девчоночьи пакости. На всех факультетах есть богатенькие дочки, которым такие расходы пустяки. И половина из них — тупые стервы, для которых подобные шутки в порядке вещей. Либо стерва была нищая и просто подговорила какую-нибудь богатенькую дурочку профинасировать пакость. — Не исключено, — согласился Гарри. — Не бойся за Гемиону. Её никто не обидит. — Ох, хотелось бы верить. ............. ............. — Как вы это объясните, Северус? — показал на письмо Разочаровавшегося Дамблдор. — Это вопрос для ответа или для риторики? — Мне не до шуток, Северус! — гневно воскликнул Дамблдор. Снейп глянул на него с подчёркнутым безразличием и стал рассматривать картины на стенах директорского кабинета. — Северус! — Что вы хотите услышать, Альбус? Я ведь уже сказал, что информация достоверная и более подробная, чем та, которую удалось достать мне. Разочаровавшийся сообщил важные детали, которые гарантированно позволят сорвать задуманное Тёмным Лордом дело. — Разочаровавшийся категорично заявил, что будет переписываться только с Гарри Поттером, а если я снова попытаюсь встрять в их контакты, Разочаровавший прекратит присылать информацию. Снейп ответил с ядовитостью: — После той рекламы, которую вы устроили Мальчику-Который-Выжил, это неудивительно. — Но мы не можем впутывать ребёнка в войну! — Об этом надо было думать тогда, когда вы собрались малевать из него народного героя. Теперь поздно. Дамблдор сурово сдвинул брови, но проговорил мягко и ласково: — Северус, мальчика может потянуть начать собственную игру. А это опасно. — Для ваших планов или для его жизни? — Для жизни, разумеется! — возмущённо воскликнул Дамблдор. — Жизнь его и так в опасности с тех самых пор как Трелони первый раз произнесла своё пророчество. Не говоря уже о втором. — Северус, пророчество... — ...фальшивое, — оборвал Снейп. — И вам это прекрасно известно. — Первое — да, я с этим не спорю, но второе было истинным! — Однако по странному стечению обстоятельств прозвучало оно только после того, как у Поттера начались видения о намерениях Тёмного Лорда. — На что вы намекаете, Северус? — Я не намекаю, а говорю прямо — некто узнал о видениях Поттера и, соответственно, о планах Тёмного Лорда, сформировал на их основе пророчество. И этим некто может быть любой, потому что вы не просили Поттера хранить видения в тайне. А теперь объясните, почему вы не предупредили мальчишку, как он рискует, говоря о видениях где бы то ни было за пределами вашего кабинета? — Я понадеялся на его благоразумие, — печально вздохнул Дамблдор. Снейп смерил его уничижительным взглядом. — С вашим педагогическим опытом — и надеяться на благоразумие подростка? Особенно такого, как Поттер. — Я ведь признал ошибку, Северус. — Да что толку от вашего признания! Альбус, вы обещали уничтожить убийц Лили. Но всё, что сделали — это снова подвергли жизнь её сына опасности! — Не я науськал Волдеморта на Лили. И не я пишу Гарри письма. — Вызывайте Поттера, Альбус. И объясните ситуацию. Только не вздумайте говорить ему об опасности и необходимости быть осторожным. На подростка это произведёт прямо противоположное впечатление. Надёжнее будет сказать, что болтовнёй и несогласованными с руководством Ордена действиями Поттер может повредить Разочаровавшемуся или напугать его, и тот перестанет присылать информацию. — Хорошо, — кивнул Дамблдор. ............. ............. Драко сидел в рукомойной части коридорного туалета для девочек на втором этаже. В туалет практически никто и никогда не заходил — обитающее здесь привидение Плакса Миртл своим нытьём и жалобами распугивала даже вездесущих и ко всему привычных эльфов. Сейчас Плакса Миртл так рыдала и выла в одной из кабинок, что было слышно даже в коридоре, поэтому Драко мог не опасаться, что кто-нибудь нарушит его уединение. Сама же Миртл была не в счёт, она столь страстно упивалась своими страданиями, что не обращала внимания ни на что остальное. А самые обычные маггловские беруши помогали не обращать внимания на Миртл. «Гермиона меня боится, — с отчаянием думал Драко. — И ненавидит. Но я же не хотел ничего плохого! И я не могу признаться ей открыто». Поначалу всё это было упоительно приятным — смотреть на Гермиону, рисовать то, на что она похожа: цветы, ласточек, золотистые осенние рассветы... Придумывать для неё подарки. Радоваться, когда подарки нравились. Но радость обернулась кошмаром. «У меня всегда так. Всё неправильно, вся моя жизнь». Драко отрешённо смотрел в никуда. По щекам текли слёзы. — Почему ты плачешь? — спросила Миртл. Драко не ответил. Миртл подлетела ближе, помахала рукой у него перед лицом. Драко отшатнулся. Вытащил беруши. — Миртл? Что тебе нужно? — Почему ты плачешь? — Я не плачу. — Ты сам этого не заметил, — Миртл показала пальцем на его щёки. Драко вытер слёзы. — Так что случилось? — снова спросила Миртл. — Ничего. Миртл вздохнула. — Это или родители, или девушка. Такому, как ты, больше плакать не из-за чего. — Не только, — криво усмехнулся Драко. — Есть ещё и Тёмный Лорд. — Тёмный Лорд? — удивилась Миртл. — Это который Том Реддл? Он-то здесь при чём? — Я Пожиратель Смерти. Его раб. И ещё всего много. И всё запуталось. Я... я просто не знаю, что мне делать! Драко рассказал Миртл всё — о родителях, Тёмной Метке, Гермионе, о том, какие письма они с Гарри пишут Дамблдору. Ему давно требовалось выговориться, но открыться было некому. Перед Миртл тоже следовало бы помолчать, но не получалось, не осталось сил тащить всё это в одиночку. — Не бойся, я никому не скажу, — пообещала Миртл. — Могу дать Непреложный Обет. — Ты же призрак, какой может быть Обет? — На призраков он тоже действует. — Не нужно, — качнул головой Драко. — Я тебе и так верю. — Но... — Нет! — Драко показал Миртл Метку. — В Непреложном Обете нет ничего хорошего. — Ты милый, — Миртл погладила его по щеке. — Хочешь, я скажу тебе, как подружиться с Гермионой? — Это невозможно. — Напиши ей письмо, расскажи обо всём. Она поймёт. — Нет. Это означало бы втянуть её в мои проблемы. А я не хочу, чтобы у неё были проблемы, и тем более — мои. — Но у Гермионы уже есть проблемы, — возразила Миртл. — И проблемы из-за тебя. Поэтому пиши письмо. — И чем оно поможет? — Если правильно написать, то многим. Драко достал из школьного рюкзака тетрадку.