Увидеть истину

Люциус Малфой внимательно смотрел на жену. Нарцисса едва заметно улыбалась, у неё блестели глаза. «Новый любовник», — покривил он губы. Тело Нарциссы никогда его не интересовало. Оно было всего лишь средством получить наследника. К сожалению, только одного. Нарцисса оказалась слаба здоровьем и, едва не умерев при родах, не могла больше иметь детей. Разводиться же с ней было бы неразумным. Нарцисса оказалась чрезвычайно умной, волевой и проницательной женщиной. Иметь такого партнёра было редкой удачей. Любовниками друг для друга супруги Малфой не стали, друзьями тоже, но подельниками были надёжными. Эльфы-невидимки подали завтрак и исчезли из малой столовой. Талисман в виде конного рыцаря, сигнализирующий о том, есть ли комнате посторонние, опустил вздыбленную лошадь на ноги. Пару секунд спустя убрал в ножны меч. Это означало, что разговор сидящих за столом никто не услышит. — Тёмный Лорд в бешенстве, — сказал Люциус. — Четвёртая акция подряд провалена. — Хуже всего то, что в последнем рейде мракоборцы уничтожили лачугу Мраксов, — ответила Нарцисса. — Дом Томаса Реддла для Тёмного Лорда был потерян ещё раньше. Ему срочно нужна новая резиденция, причём очень просторная. Это означает, что он воспользуется поместьем одного из своих слуг. — Нет. Я позаботился об этом. Для Тёмного Лорда арендован большой удобный дом в пригороде Лондона. — Этого мало. Надо позаботиться о том, чтобы Тёмный Лорд никогда не появился в Малфой-мэноре. Люциус с интересом посмотрел на жену. Если Нарцисса заговорила об этом, то она придумала решение. — Башни замка пустуют, — сказала Нарцисса. — Будет неплохо, если Министерство решит открыть в Большой Южной временный опорный пункт мракоборческого надзора в Уитлшире. — Что?! — растерялся Люциус. Но спустя мгновение довольно улыбнулся: — Ты гений, Нарцисса. Первое время мракоборцы будут совать нос в каждую щель и следить за каждым нашим движением, но недели через три внимание ослабнет, а ещё через месяц нас вообще перестанут замечать. Однако в глазах Магической Британии и Министерства мы будем вне подозрений. — И Тёмный Лорд будет к тебе благосклонней, потому что станет ждать информацию о планах мракоборцев. — Но я не смогу ничего сказать, — нахмурился Люциус. — Меня просто не допустят к информации. А Тёмный Лорд... — Тёмный Лорд не сможет подойти к нашему дому — вот что главное. И будет держать и тебя, и Драко подальше от наиболее скверных дел. Во всяком случае, ближайшие два месяца, а к тому времени многое может измениться. — Несомненно. Однако не следует сбрасывать со счетов и то, что Тёмный Лорд может победить. Нарцисса улыбнулась: — На этот случай у тебя будут доказательства твоей преданности. Ты установишь «жучки» в башне... Люциус посмотрел на Нарциссу как на законченную дуру: — Мракоборцы их тут же найдут! — Нет, если «жучки» будут маггловским. Надо отдать им должное, магглы виртуозны в технике слежения. А мракоборцы никогда в жизни не догадаются проверить на техническую прослушку. — Нарцисса, в замке ни одна техника работать не будет. — В замке нет, а в Керинс-Долле — запросто. — Керинс-Долл? — удивился Люциус. — Но это же деревня в полумиле от замка. — Из которой отлично видна Большая Южная башня. А у магглов есть техника, которая может по вибрации оконного стекла услышать всё, что говорится в комнате, даже шёпот. Невидимый луч, при помощи которого она это делает, действует на расстоянии три километра. Может и больше, но тогда запись будет не очень чистой, хотя и приемлемой. — Невероятно! — поразился Люциус. — Так ты хочешь... — Если во дворе одного из деревенских домов на высоком шесте под видом новомодной телеантенны установить это устройство, ты будешь знать всё, что происходит у мракоборцев. — Главное, чтобы ничего не заподозрили магглы. — Не заподозрят, — улыбнулась Нарцисса. — Я пришла в дом, из которого лучше всего видны окна башни, и сказала хозяевам, что они выиграли в лотерею новую спутниковую антенну. Вместе с ней рабочие установят и устройство слежения. — Но как... — Дослушай, а после вопросы задавай! — рассердилась Нарцисса. — Устройство слежения будет один раз в сутки в строго определённое время передавать записанное на устройство приёма. После запись на устройстве слежения начнётся заново, а ты сможешь прослушать то, что получилось. — Лишь бы по дороге часть записи не потерялась. — Это тебе не сова с письмом, — фыркнула Нарцисса. — Не потеряется. Перехватывать запись тоже некому, о слежке нелегко догадаться даже специально обученным магглам. Тёмный Лорд и мракоборцы тем более не когда не сообразят. — И где я должен забирать записи разговоров? — В твоём маггловском офисе в Суиндоне. Можешь забирать все записи за неделю сразу, во время своих четверговых визитов. Они будут на жёстком диске твоего нового компьютера, который я приказала поставить у тебя в кабинете. Компьютер запаролен, поэтому открыть его сможем только мы с тобой. Люциус поёжился. — Делай это сама. Я ничего не понимаю в маггловской технике. — Хорошо, буду ездить в офис вместе с тобой. Наиболее интересные разговоры можно будет распечатать на бумаге. Или велеть прыткопишущему перу записать их с аудио. — Зачем? — не понял Люциус. — Я не страдаю склерозом. — Зато любой мракобороец впечатлится и испугается твоего могущества, увидев пергамент, где слово в слово приведён его тайный разговор. Особенно если он доказывает, что говоривший занимался в рабочее время посторонними делами или нелестно отзывался о начальстве. — Ты права, — кивнул Люциус, — это будет полезно. Но как ты намерена заманить в Большую Южную башню мракоборцев? — При помощи всё тех же магглов. Я наняла двух студентов из актёрской школы, которые приедут в поместье, чтобы арендовать Большую Южную башню для ретрансляторной станции подписного коммерческого телеканала. Ты с шумом прогонишь их прочь, но фраза о том, что Большая Южная башня Малфой-мэнора идеально подходит для охвата всего Уитлшира, прозвучит неоднократно. А эльфы растрезвонят её по всей Магической Британии. Уже на следующий день об этом будет знать старший мракобороец. — Гавейн Робардс — редкостный тупица. Он не сообразит, какую пользу можно извлечь из этой информации, пока не объяснишь ему раз десять. Но зато члены ордена Феникса догадаются за секунду. Например, твоя племянница Нимфадора Тонкс. — Формально она мне никто, — ответила Нарцисса. — Моя тётка Вальбурга, жена главы рода Блэков, вычеркнула мою сестру Андромеду из семейных хроник, поэтому с её дочерью меня ничего не связывает. И затащить Нимфадору в Малфой-мэнор невозможно. — Наоборот, легче лёгкого. Всего лишь напиши ей, что нашла в старых архивах мужа рецепт зелья, которое поможет этому недооборотню Люпину легче пережить полнолуние, и хочешь обменять какое-нибудь из украшений Андромеды. Нимфадора примчится в Малфой-мэнор впереди собственной метлы. — Мысль превосходная, — одобрила Нарцисса. — Тед Тонкс обладал невероятно утончённым и изысканным вкусом, частенько заказывал для Андромеды украшения по собственным эскизам. Пусть и дешёвые, из полудрагоценных и поделочных камней, однако прелесть дизайна делает их настоящими сокровищами. И Нимфадора, и мракоборцы, и даже Тёмный Лорд легко поверят в то, что я прельстилась на одно из украшений бывшей сестры. Но где взять рецепт? — Северус немного переработает то зелье, которым поил Люпина в Хогвартсе. А ты перепишешь рецепт и отдашь Нимфадоре. Заодно она послушает весьма интересные подробности о Большой Южной башне. — Пожалуй, это сработает. Люциус с любопытством посмотрел на жену. — Ты стала так хорошо разбираться в маггловской жизни. — Глупо их недооценивать, Люциус. Они невероятно изобретательны. Люциус криво усмехнулся: — Всё так, но прежде ты никогда не интересовалась миром магглов. — Как оказалось, зря. Он весьма полезен. Люциус ничего не ответил. ............. ............. Рон метался на постели в бреду. Судя по репликам, отбивался от паука по имени Ромильда Вейн. — Надо позвать мадам Помфри, — сказал Невилл. — Скорее, колодомедиков из Мунго, — возразил Сэм. — Рон явно не в себе. — И то верно, — согласился Невилл. — Но вызвать их всё равно может только мадам Помфри. Пойду за ней. — Подожди, — остановил его Гарри. — Похоже, он под воздействием какого-то зелья. Пересохшие губы, расширенные зрачки и желтоватый оттенок белков. Плюс бред и сильная слабость. Характерные признаки отравления трайлитом, растением, которое является основой... — ...для зелий, меняющих чувства, — закончил Невилл. — Но как ты догадался об этом так быстро? Гарри достал из несессера диагностический талисман и просканировал ауру Рона. — Амортенция, — сказал он. — Самое сильное приворотное средство, почти на грани запретных зелий. Кто-то хотел его приворожить. — Ромильда Вейн, — ответил Сэм. — Рон повторяет её имя. Странно, мне казалось, что она с тобой крутит. — Мы расстались. — Тогда понятно. Хотела опоить тебя, а зелье как-то попало к Рону. По ошибке. «Или он принял его специально, — подумал Гарри. — Надеясь забыть своего слизеринца. Приворот действует лишь на тех, чьё сердце свободно, а для влюблённых становится ядом. Рон идиот, если надеялся так избавиться от любви!» Гарри закинул руку Рона себе на плечо и вытащил его из кровати. — Отведу Рона к Слизнорту. Он даст противоядие. — А мадам Помфри может придти сюда! — возразил Невилл. — Не надо будет лишний раз Рона мучить. — Слизнорт надёжнее. «А главное, его комнаты защищены от прослушивания. Чего не скажешь о госпитале и нашей спальне. Когда противоядие начнёт действовать, Рон, скорее всего, будет признаваться в любви настоящему объекту своих чувств, не понимая, что говорит, кому и зачем. Свидетели при этом ни к чему. Помфри, конечно же, болтать не будет, но Рона легко подслушать. И изводить насмешками». Гарри повёл Рона к Слизнорту. Старый зельевар достаточно порядочен, чтобы никогда никому не рассказать о столь интимных тайнах. «Ромильда наверняка прислала мне какое-то лакомство, конфеты или печенья, приправленные амортенцией. Дамблдор неоднократно повторял, что все адресованные мне посылки надо проверять на магию и яды. Те, которые присланы извне, проверяет он или Макгонагол. Внутренние пересылки должен проверять я сам, Рон или Герминона. Вот он и проверил». ...Слизнорт с первого взгляда понял, что случилось с Роном, и дал ему противоядие. — А это снотворное, мистер Поттер. Мистеру Уизли лучше пережить встречу с образом своей настоящей любви во сне, а не наяву. Тогда он не будет страдать из-за того, что мы услышали его личные тайны. — Вы правы, профессор, — сказал Гарри. — Большое вам спасибо. — Пустяки. — Слизнорт глянул на Рона, прикорнувшего на софе в гостиной, и поморщился. — Какая грубая, некрасивая работа. Бедный юноша. Слизнорт дал Гарри пузырёк с антиамортеционным. — Это лекарство излечит негативные последствия приворота. Проследите, чтобы ваш друг принимал его три раза в день по столовой ложке. — Да, профессор. Я всё делаю, профессор. Спасиюо. Слизнорт стал готовить чай. — Мистер Уизли сильно пропотеет, ему понадобится много жидкости. — Он вздохнул. — Отвратительно сваренное зелье! Ваша матушка, мистер Поттер, варила амортенцию идеально. Но никогда ею не пользовалась. Лили Эванс сама по себе была очаровательной юной леди, и её окружало множество поклонников. Вашему батюшке, мистер Поттер, пришлось немало потрудиться, чтобы завевать её благосклонность. — Но ведь он не пользовался амортенцией? — Нет-нет, что вы, мистер Поттер. Когда человек влюблён так сильно и страстно, как Джеймс, он нуждается только в истинном ответе на свои чувства, а не в суррогате, которое дают привороты. Слизнорт поставил на чайный столик вазочку с шоколадом и печеньем. — Угощайтесь, мистер Поттер. — Спасибо, сэр. — Он взял печеньку. — Профессор, я часто слышал, что мама была очень талантливой волшебницей. Её трансфигурации были виртуозны. Но я не знал, что она была и способной зельеваркой. — Великолепной, Гарри, просто великолепной. Ничего, что я называю тебя по имени? — Мне приятно, профессор. А какие ещё зелья у мамы хорошо получались? — Да практически все. Для волшебницы, которая обнаружила выдающиеся способности к тонкоэнергетической магии, это в порядке вещей, но Лили обладала ещё и уникальной фантазией, помноженной на тонкий вкус. Это зачастую позволяло ей творить волшебство, недоступное даже деканам факультетов. Вы представляете, Гарри, однажды Лили превратила лепесток розы в живую золотую рыбку! Уникальное, очень творческое волшебство. Это было её подарком на мой день рождения. Слизнорт продолжал предаваться воспоминаниям, а Гарри сидел, как шаром-вышибалой пристукнутый. «Тонкоэнергетическая магия, ну конечно же! Какой же я идиот... Гермиона ведь тоже тонкоэнергетичка. Все считают её зубрилкой, и она действительно такая, но неслабая тонкоэнегетичка тоже. У Гермионы семьдесят шесть целых и двадцать одна сотая баллов по шкале Основателей. Это очень и очень много. Просто офигенно много, потому что редко кто может перейти пятидесятибалльный уровень. У Дамблдора и Волдеморта по восемьдесят пять целых и тридцать девять сотых. А мама была ещё сильнее Гермионы. Судя по всему, она тоже перешла восьмидесятибалльный барьер, иначе говоря, стала тоэнвой, тонкоэнергетическим волшебником высшего уровня». Гарри перевёл дыхание. Головоломка сложилась. Тоэнвы были невероятной редкостью и суперэлитой магического мира. На них не распространялись предрассудки о чистоте крови, их имущественное положение не имело никакого значения. Они становились сверхценностью, полубогами сами по себе. Такими, каким был Дамблдор. Или оказывались сверхкошмаром, как Волдеморт и Гриндевальд. «Неудивительно, что Рабастана Лестрейнджа так корчило от зависти к отцу. Простой смертный, пусть и наследник одного из четырёх знатнейших и богатейших семейств Магической Британии, но всё равно простой смертный, женился на богине. Лили Эванс могла выбрать любого, но честь была оказана Поттерам». Гарри отхлебнул чай. «Тоэнвов не регистрируют, как это делается для анимагов. И далеко не всегда такой дар сочетается с высокими способностями к обычной магии как у Дамблдора или Волдеморта. Но тонкоэнергетическая магия тысячекратно ценнее обычной. Поэтому магглорождённый Кевин Роджерс был бы для Волдморта очень нужным союзником, а для его прихвостней было бы честью сидеть с ним за одним столом». Способности тоэнвов пробуждались в возрасте пятнадцати лет, тогда же в школе появлялся предмет «Введение в тонкоэнергетическую магию». Но знали о ней даже первокурсники. И иногда — очень редко! — тоэнвские данные проявлялись в двенадцать-тринадцать. «Похоже, приютский паренёк Кевин Роджерс оказался очень сообразительным и решил припрятать туз в рукаве. Но Волдеморт его вычислил. Не исключено, что при помощи Дамблдора, которому не нравилось, что в Магической Британии есть тоэнв, не пылающей по отношению к нему личной преданностью». От этой мысли стало больно и горько. Гарри всё ещё любил Дамблдора. И не хотел верить в то, что тот способен на скверные поступки, хотя доказательства были несомненны. — Гарри, — сочувственно сказал Слизнорт, — не стоит так переживать. Ваш друг проснётся через полчаса полностью исцелённым. Никаких скверных последствий не останется. — Да, сэр. Спасибо, сэр. Гарри посмотрел на Слизнорта. — Какой балл тоэнвы был у мамы? — Восемьдесят три. — А у профессора Снейпа? Ведь он тоже тоэнв? — Восемьдесят целых двадцать пять сотых, как и у меня. Но не исключено, что на самом деле выше. Вряд ли больше восьмидесяти одной целой, но для тонкоэнергетической магии и одна сотая балла — немалая величина. Слизнорт похлопал Гарри по руке. — Всё возможно изменить упорными тренировками. У вашего отца было сорок три балла, а стало семьдесят пять целых восемьдесят девять сотых. Думаю, если бы не то печальное происшествие, Джеймс Поттер смог бы перейти восьмидесятибалльный барьер. Одной сотой было бы вполне достаточно, чтобы получить титул тоэнва. Так что вам есть, к чему стремиться. — Да, сэр. Я так и сделаю. На диване зашевелился Рон. Гарри бросился к нему. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, а что случилось? Почему я здесь? Где я?! Слизнорт принёс ему чашку чая. — Вы стали жертвой собственной привлекательности для прекрасного пола, молодой человек. Вам дали приворотное зелье. А поскольку ваше сердце уже принадлежит какой-то прелестнице, то приворот стал ядом. — Правда? — обрадовался Рон. — Значит, если я отравился, то любовь настоящая? — Самая настоящая, молодой человек, можете не сомневаться. — Классно! Это же просто... супер! Слизнорт сказал строго: — Надеюсь, мистер Уизли, вы не пытались таким образом доказать своей избраннице серьёзность ваших чувств? Это был очень опасный эксперимент! Вы могли погибнуть. — Нет, это... я... В общем, это случайно получилось. Я не знал, что в шоколаде амортенция. Гарри едва заметно усмехнулся. «Когда же ты врать научишься, Рон? Если ты случайно съел приворотное зелье, то откуда тебе знать, что это была именно амортенция? Ведь ни я, ни Слизнорт об этом не говорили». Судя по улыбке Слизнорта, он подумал о том же самом, но вслух ничего не сказал. Заставил Рона выпить ещё чашку чая и отправил восвояси. Гарри проводил друга в спальню. — Присмотрите за ним, парни. А я пройду пройдусь по Галерее Гриффиндора, отдышусь после всего. — Да, Гарри, тебе нужно успокоиться, — сказал простодушный Долгопупс. — Иди отдохни, а то не заснёшь. Я позабочусь о Роне. — Спасибо, — кивнул Гарри. Спустя пять минут он был в комнате Роджерса и попросил Молниуса вызвать Драко. ............. ............. Дамблдор, обряженный в длинную ночную рубашку и халат, смерил Снейпа укоризненным взглядом. — Что случилось, Северус, если вы разбудили меня в такой час? — Всего лишь половина двенадцатого, директор. — Но я уже спал! Снейп бросил на стол камешек-голыш. — Ознакомьтесь с этим. Дамблодор подошёл, внимательно оглядел камень. Нахмурился, достал из шкафа магическую лупу и оглядел снова, медленно и внимательно. — Мерлин и Моргана! Да это же... О, нет! — Разряженный талисман «мираж боггарта». В рабочем состоянии заставляет человека переживать самые страшные и ужасные события его жизни снова и снова, пока он не окажется вне зоны действия талисмана или не сойдёт с ума. И то, что для кого-то такое событие будет всего лишь разбитой чашкой, которую подарила бабушка, или усопшей от старости канарейкой, не отменяет того, что подвергшийся воздействию «миража боггарта» переживёт сильную душевную боль, которая лишит его немалой части магии, а восстановление потребует нескольких месяцев. И значительных денежных затрат на лечение. — Школу просто закроют, Северус. Родители никогда больше не доверят детей Хогвартсу, если в нём произойдёт такое. — Закрыть не закроют, но весь педсостав и директор окажутся в Азкабане. — Как вы нашли талисманы, Северус? — На один из них наткнулся сторожевой эльф во время обхода. К счастью, остальным хватило сообразительности не вытаскивать пострадавшего самим, а вызвать меня. Я разрядил талисман и отправил Макгонагол, Флитвика и Бинса на зачистку территории. При каждом пятеро сторожевых эльфов. Трюк, Стебль и Хагрид при поддержке остальных сторожевиков должны прочесать местность в радиусе мили от замка. Им всем срочно нужны защитные амулеты. Я дал те, которые были в хранилище, но надолго этого не хватит. Необходимо ещё несколько комплектов. Слизнорта я уже вызвал. — Профессор Слизнорт прибыл, — сказал кабинетный эльф Дамблдора. — Проводи его в мою лабораторию, Дилли. Идёмте, Северус, у нас будет много работы. ............. ............. — Что там за шум? — посмотрел в окно комнаты Драко. — Действительно, — подошёл к нему Гарри. Плотная штора отгораживала комнату от окна, и свет нисколько не мешал смотреть на ночной двор. Гарри приобнял Драко за талию. Тот убрал его руку. — Что с тобой? — удивился Гарри. — Ничего. Просто не хочу. Гарри пожал плечами и стал смотреть на суету во дворе. — Похоже, они ищут что-то маленькое, но очень опасное. — Молниус может узнать, что именно? — Сонди может, — ответил Гарри. — Она, в отличие от Молниуса, в Хоргватсе находится легально. Но кухонному эльфу нелегко собрать информацию, поэтому придётся подождать. — Подождём. Возвращаться на факультет, не зная, что происходит в замке, было бы глупо. — Ты прав, — Гарри опять попытался обнять Драко. Тот резко отстранился. — Мы больше не будем этим заниматься, Поттер. — Драко... Но почему? Драко вышел из-за портьеры и потянул за собой Гарри. — Кое-что произошло. Очень важное. Я не могу больше с тобой трахаться. — Надеюсь, ты не подцепил триппер. — Нет, — усмехнулся Драко. — Не подцепил. Я вообще ничем не болен. Дело в другом. — Волдеморт? Что он с тобой сделал?! — Пока ничего, кроме метки. Дракон тебя сожри, Поттер, можешь ты немного помолчать? Мне нелегко рассказать. Гарри шагнул к Драко. — Мне ты можешь рассказать всё. — Я знаю. Но всё очень сложно. Я кое-кого встретил. Точнее, я знал этого человека давно. Просто... Всё вдруг изменилось, Гарри. Внезапно. Этот человек. Я. Весь мир. Я не сразу это понял. Но я не смогу без этого человека. Вчера я написал признание. И теперь жду ответа. — Но это же здорово, Драко! Ты всегда хотел влюбиться. И теперь это случилось. Я так рад за тебя! — Правда? — Ещё как, Дарко. — Гарри пожал ему плечи. — Рассказывай, кто это? — Не могу. Мне нужно разрешение. Пусть ничего и нет, но говорить об этом человеке без его согласия я не могу. — Ты молодец. Это правильно. Драко сел за стол, спрятал лицо в ладонях. — Я так боюсь отказа. Гарри погладил его по волосам. — Кто откажет слизеринскому принцу? — Таких немало. И моя любовь в их числе. Гарри нахмурился: — Надеюсь, это не Джинни Уизли? — Нет. — Хвала Мерлину! Ты достоин много лучшего, чем эта безмозглая вертихвостка. — Это не Джинни. Но лучше была бы она. Джинни чистокровна. Гарри ошалел: — Ты запал на грязнокровку?! — Если отец узнает, этому человеку не жить. Отец убьёт его. А мне не жить без этого человека. Гарри сел на стол, положил Драко головой себе на колени. — Быть может, всё скоро пройдёт. — Нет. Это навсегда. Даже если меня отвергнут, я буду любить этого человека до конца моих дней. Гарри поверил. Драко до сих пор не назвал имя своего возлюбленного. Для Хорька это было немыслимо, он не признавал понятия личной тайны, не берёг честь любовников и любовниц. «Кем бы он ни был, но этот человек действительно очень дорог Драко». Гарри пожал Драко плечо. — Андромеда Блэк вышла замуж за магглорождённого и ничего. Всего лишь вычеркнули из родовых списков. — Андромеда происходила из младшей ветви семьи и не была наследницей. Ко мне требования несоизмеримо выше. — Твоя мама ещё молода, — ответил Гарри. — Родит Люциусу и других наследников. Для надёжности, чтобы фамилия не прервалась. — Мама не может больше иметь детей. И у отца нет детей от любовниц, иначе он развёлся бы с ней вскоре после моего рождения. У Гарри дрогнули пальцы. «А если Драко не сын Люциуса? Они похожи, но чистокровки все похожи между собой из-за многих поколений родственных браков. К тому же Драко больше похож на Нарциссу, чем на отца». Драко тихо спросил: — Ты не сердишься на меня? — Нет, что ты. — Но ведь я тебя бросил. — У нас был только секс. А теперь ты нашёл настоящие чувства. Я очень рад за тебя. И мне жаль, что всё так сложно. Драко поцеловал ему ладонь. — Спасибо. Но знаешь, я всё равно счастлив. Как только подумаю об этом человеке, мне кажется, что душа превращается в цветущий сад. Я думал, такое бывает только в книгах, но оказалось, что всё так и есть. Гарри вновь погладил его волосы. — Мы что-нибудь придумаем. Вы сможете быть вместе. — Если этот человек ответит мне «да». — Ответ будет «да». Обязательно «да». ............. В это же время ............. Рон сосредоточенно размышлял, глядя в балдахин над кроватью. «Теперь Северус не будет во мне сомневаться. Есть доказательства того, что чувства настоящие. Но как мне сказать ему об этом? В покои Северуса мне больше не пройти, он такую защиту поставил, что даже Выручай-комната не поможет. Вот если бы я учился на Слизерине...» От этой мысли стало жутко. Рон ненавидел Слизерин неистово и яро. Но — вот незадача! — вновь и вновь возвращался к идее перевода на чёртов змениный факультет. «Я лучший вратарь в Хогвартсе. А Северус очень высоко ценит успехи своей команды. Значит, не сможет не ценить и меня». Рон оборвал крамольные мысли. Но предательница-память подсунула картинку того, как Северус похлопывает по плечу вратаря Слизерина после удачного матча с Когтевраном. Сердце в ту же секунду обожгла ревность. «Гарри рассказывал, что Кевин Роджерс, один из главных библиотекарей, сменил факультет аж четыре раза. Неужели я не смогу сделать это хотя бы один раз?» Рон ударил кулаком по кровати. Это невозможно. Отец будет в ярости. Старшие братья будут в ярости. Джинни будет в ярости. «А мама меня просто убьёт». Но это случится не раньше каникул. А до того он будет рядом с Северусом. Рон провёл ладонями по лицу. Он не знал, на что решиться. ...Утром Рон сидел на ЗОТИ, не сводя глаз со Снейпа. «Я хочу быть с ним. Всё остальное не важно». На перемене Рон помчался в Галерею Хогвартса и принялся расспрашивать портрет Кевина Роджерса о том, как перевестись в Слизерин. Попрыгунчик пояснил с усмешкой: — Надеть Распределяющую Шляпу и сосредоточиться на мыслях о нужном факультете. — А разница в предметах? Гарри говорил, что это важно. — Нет никакой разницы. Разве что история факультета, но и ту в общих чертах все знают с уроков истории магии. Неужели ты не заметил сам, что все предметы у факультетов одинаковые? — Зачем же тогда факультеты? — не понял Рон. — Не знаю. Магический мир вообще не может похвастаться логикой и здравым смыслом. Созданы факультеты были для того, чтобы Основатели могли хвастаться друг перед другом учениками. При этом выбирали они их не по уму и способностям, а только лишь по удобству характеров, чтобы не воспитывать учеников, не тратить на них время, формируя достойные личности, а воспользоваться готовым материалом. Основатели хотели побыстрее выдрессировать в учениках нужные навыки и как можно скорее употребить их себе на пользу. Родители учеников прекрасно это понимали, но другой школы не было, частное образование стоило слишком дорого и позволить его себе могли лишь единицы. Поэтому пришлось соглашаться на компромисс — обучение в обмен на использование в определённых целях на определённый период времени. Чтобы не возиться с ученической массой самостоятельно, Годрик Гриффиндор при помощи коллег сделал Распределяющую Шляпу. Тогда же была разработана и нынешняя система межфакультетных состязаний, которыми Основатели доказывали друг другу свою крутизну. Это очень глупо, однако понятно, а для тогдашней ситуации даже в чём-то логично. Но после смерти Основателей в таком варианте деления не стало никакого смысла. И всё же он остался как традиция Хогвартса. — Неужели никто из директоров и деканов не задумался о том, что это неправильно? — возмутился Рон. — Гарри говорил, что у магглов факультеты делятся по направлениям знаний, там разные предметы и специализация выпускников. — Так и есть. Начальная школа для всех одна, но в средней и старшей идёт деление на естественнонаучные, математические, гуманитарные и художественные факультеты. Или хотя бы по способностям — один факультет занимается по общему стандарту, другой по усложнённому, третий по очень сложному. Соответственно, на выходе получается пролетариат, офисный планктон и люди интеллектуального труда. — Честно говоря, я ничего не понял, но это и не важно. Гораздо важнее, как заполучить Распределяющую Шляпу. Я не могу ждать начала следующего ученого года. В Слизерин мне надо прямо сейчас! Портрет задумался. — Пожалуй, возможность у вас есть, юный джентльмен. Но это очень рискованно. — Плевать на риск! Мне нужно в Слизерин! — Что ж, тогда вам нужно погасить потолок Большого зала. И сделать это так, чтобы было похоже на случайный выброс магии. Рон нахмурился: — Но выбросы магии разнонаправлены, они не могут делать что-то одно конкретное. — Именно поэтому будет назначено немедленное расследование. А вы в качестве самозащиты скажете или лучше закричите, что ни в чём не виноваты, и вам необходимо правосудие феникса. В радиусе десяти миль есть только один феникс — Фоукс, принадлежащий Дамблдору. Он принесёт на суд Весы Истины и Распределяющую Шляпу. Вам надо проявить проворство и надеть её до того, как Дамблдор прикоснётся к Весам. После приговора Шляпы они будут не нужны, и Дамблдор о них забудет. — Шляпа сдаст меня с потрохами, — зло сказал Рон. — Она же самый сильный легилимент! — Далеко не самый сильный, но добротный. — Да мне один хрен! Главное, что из меня окклюмент никакой. — У Шляпы есть слабые места, мистер Уизли. Он до смерти боится пауков. Если вы будете усиленно представлять, как на вас с ней надвигаются паучиные полчища, Шляпа согласится на что угодно, лишь бы вы перестали. Именно так я и заставлял её переводить меня с факультета на факультет. А Дамблдор, несмотря на его ум, свято верит в то, что говорит Шляпа и никогда в ней не сомневается. Но на самом деле она не блещет мудростью. Это довольно глупый артефакт с громадным самомнением и тщеславием. Хотя, надо отдать ей должное, именно в сортировке по методу Основателей она права в девяноста процентах случаев. Рон кивнул. Идея была проста и понятна. Но мысли о пауках, которых он сам боится до смерти, да ещё усиленные магией Шляпы... Рона пробрала дрожь. «Я не смогу». Стерва-память подкинула картинку того, как его целовал Снейп. В штанах мгновенно стало тесно, колени ослабели, а по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. «Без Северуса я не смогу ещё больше», — понял Рон и спросил вслух: — Как погасить потолок в зале? — Этого я не помню, — с сожалением ответил портрет. — Вам придётся составлять заклинание самому. Могу лишь подсказать, что это самая обычная, а не тонкоэнергетическая магия. — Это хорошо. Тонкая у меня двадцать две целых семь сотых. А обычная вполне на уровне. — Удачи, — тепло улыбнулся портрет. Рон поблагодарил, попрощался и пошёл в библиотеку составлять заклинание.