Увидеть истину

Утомлённый каким-то ночным переполохом Бинс стал ещё зануднее, чем обычно. И злее, строго следил, чтобы ученики его слушали. Джинни посмотрела на Бинса с ненавистью. Мама прислала очень важное письмо, которое прочитать надо как можно скорее. Речь шла о Гарри Поттере. ...В прошлые выходные Джинни поехала домой и рассказала матери о своих мечтах стать миссис Поттер. Молли это решение полностью одобрила. — Я тоже с первого взгляда поняла, что моим мужем должен быть Артур Уизли. Он в то время бегал за всякими шмарами и совсем не хотел на меня смотреть. Но хорошая амортенция всё исправила. — Мама, — поразилась Джинни, — ты приворожила папу?! — А по-другому хорошего мужа никогда не заполучишь. Без приворота будешь или старой девой куковать, или смотреть, как твой супруг прыгает по чужим постелям. Тогда придётся либо терпеть этот позор и унижение, либо жить разведёнкой, что ничуть не лучше старой девы. — Но Меропа Мракс... — Меропа — дура! Зачем надо было прекращать поить мужа приворотным? Джинни нахмурилась: — Ей хотелось, чтобы всё было по-настоящему. — У неё и было всё по-настоящему. Нежный и заботливый муж-красавец, который к тому же умел хорошо зарабатывать. А Меропа погналась за нелепой эфемерностью и получила то, что заслужила за свою глупость — сдохла одна в приюте для нищебродов, да ещё и ребёнка сиротой оставила. Джинни посмотрела неуверенно: — Но ведь папа не зарабатывает. И не красавец. — Он с самого начала был таким, и я прекрасно знала, что ждёт меня в семейной жизни. Но он спокойный, послушный и стал хорошим отцом моим детям. Я всегда хотела много детей и мужа, который будет им образцовым отцом. И я получила всё, чего пожелала. Джинни скользнула взглядом по лачуге, в которой они жили. Молли презрительно фыркнула: — Это всё не имеет значения. Главное — дружная большая семья. Твой отец рискнул ради меня пройти Арку Судьбы. Благодаря этому мы стали единственной чистокровной семьёй, где так много детей. Ты ведь знаешь, что у волшебников крайне редко бывает больше трёх детей, да и то если очень повезёт. Но у тебя трое ребятишек будут точно — остатки волшебства Арки Судьбы достались и всем моим детям. — И что вы с папой отдали взамен? — Карьерную удачу Артура. Для него это было наименее ценным качеством, и я поняла, что могу совершить сделку, не повредив ему. — Но и ты лишилась всего, что могла бы иметь жена успешного чиновника. — Ничто не даётся бесплатно, — пожала плечами Молли. — Зато я получила то, что всегда хотела: много детей и по-настоящему домашнего мужа, который к тому же весьма хорош в постели. Джинни мрачно зыркнула. Молли думала только о себе. Она захапала то, что пожелала, нисколько не заботясь об остальных участниках сделки. Ей и в голову не приходило подумать о том, какое унижение и неполноценность чувствуют дети, которые не имеют ни гроша карманных денег и одеваются в мерзопакостные дешёвые шмотки мамашиного изготовления. «Ладно бы у неё вкус был или мастерство. Но она и шьёт, и вяжет отвратительно! Но при этом считает себя виртуозкой и гордится тем, что семья носит одежду только её собственного изготовления. А у нас всего лишь нет возможности отказаться от её шмотья и купить нормальную одежду. Матери плевать, как она выглядит и где живёт, однако это не значит, что плевать и всем остальным». Однако Джинни не могла не отметить и то, что мать получила всё, что желала и сделала это исключительно за чужой счёт — с судьбой расплачивался только отец. — Приворот меняет характер, — заметила Джинни. — Влюбляешься в одного, а он после станет совсем другим. — Поскольку изменения характера неизбежны, их нужно сделать управляемыми и направить в наиболее безобидное русло. Начни твой отец чавкать, храпеть или бурдеть по любому поводу, жить с ним было бы невозможно. А такое лёгкое безобидное чудачество как страсть к изучению и коллекционированию всяких маггловских штучек вполне терпимо. Тем более что жалованием Артура распоряжаюсь только я, и благодаря этому он не может тратить на своё хобби денег больше, чем это позволительно без ущерба для семейного бюджета. Джинни кивнула. «Зря её считали тупой никчёмной курицей. Оказывается, она чрезвычайно умная, хитрая и искусная волшебница». — Хотя я не разделяю твоих вкусов, мама, но не восхищаться тем, как ловко ты всё устроила, не могу. — Ты всё устроишь не хуже. Главное, чётко определись, чего ты хочешь получить от брака с Гарри. Найди все взаимоисключающие пункты и придумай для них посреднический фактор. — Как это? — Мёд и перец несовместимы. Их сочетание омерзительно и на вкус, и на запах. Но если добавить муку и сливочное масло, то получишь острые медовые коврижки, которые всё едят с превеликим удовольствием. Джинни кивнула. Готовила Молли в большинстве случаев так же отвратительно как вязала и шила, но несколько блюд, в том числе и коврижки, были великолепны. — Точно так же и с мужем, — сказала миссис Уизли. — Если тебе нужны несовместимые качества, найди то, что их объединит, и воспитай это в супруге. А когда оно появится, воспитаешь и то качество, которое хотела изначально. Умная жена не переделывает мужа, а создаёт в нём то, что ей необходимо. — Разумно. Но бесполезно. Я никогда не смогу дать Гарри приворотное. Дамблодор следит за ним зорче любого аргуса. — Смотря какое приворотное, — усмехнулась Молли. — И как давать. Если рецепт будет нестандартным, а доза — по капле каждый день, то Дамблдор ничего не заметит. К летним каникулам Гарри будет твоим. — Но летом он уедет, а к сентябрю приворот выветрится. — Будешь навещать его раз в неделю и давать по семь капель приворотного, столько же дел. Ради такого я дам тебе денег на дорогу. — Я не умею пользоваться маггловским транспортом! — с отчаянием сказала Джинни. — А пользоваться портключами и мётлами на каникулах запрещено. — Попроси Гермиону, чтобы научила ездить по-маггловски. Ты же не просто так стала её подругой. — Я хотела к Гарри поближе быть. — Вот и будешь. Джинни, у магглов есть поговорка, что иногда ближе всего к цели ведёт кривая. Этот как раз твой случай. Джинни кивнула. Мама говорила мудрые вещи, и не воспользоваться её советами было бы грешно. Молли взяла тетрадку для записи домашних дел. — Давай, милая, разберёмся, что ты хочешь получить от Гарри, что он может дать, и что нужно в нём дорастить, чтобы моя драгоценная девочка исполнила все свои желания в полном объёме. Джинни села рядом с матерью и сосредоточилась. Работа предстояла очень важная, и сделать её надо как можно лучше. От этого зависела вся последующая жизнь Джинни. — Но я даже не знаю, с чего начать! — в отчаянии сказала она. — С того, что первое придёт в голову. После упорядочишь по значимости. Джинни немного подумала. — Я хочу жить во дворце. Но Гарри ненавидит особняк Блэков. А дом Поттеров разрушен. — Значит накануне свадьбы Гарри продаст дом Блэков и купит другой. Его денег с лихвой хватит, чтобы содержать Малфой-мэнор. — Нет, — поморщилась Джинни. — Я не хочу такой мавзолей. Пусть дом будет поменьше, но зато уютный, миленький и со всеми удобствами, которые только есть в магическом и маггловском мирах. Ведь если волшебник полукровка или магглорождённый, то запрет на использование изобретений магглов на него не распространяется. — Хорошо, — кивнула Молли. — Комфортабельный особняк в Лондоне. — Ещё я хочу много эльфов и драгоценностей. И красивые платья! — Тогда нужен брачный контракт, где будет определён процент ежемесячных доходов Гарри, который выделяется на хозяйственные нужды и наряды жены. ...Список Молли составляла долго и ещё дольше сортировала, но в результате получился предельно точный перечень того, что и в каком порядке должна получить от жизни Джинни. Молли отметила наиболее проблематичные пункты и те задачи, которые требовалось решить в первую очередь, затем отдала листок Джинни. — Выучи наизусть и сожги. Такие вещи нельзя оставлять. Вообще привыкай ничего компрометирующего не иметь. А перед тем, делать что-то тайное, проверь, действительно ли всё останется в тайне. Джинни кивнула. Мама говорила правильные вещи. ...Молли велела дочери взять у Гарри немного крови. Добыть всё это оказалось несложно на ближайшей тренировке Армии Дамблдорта. В этом году в их собраниях не было нужды, но Джинни настояла на том, что они должны собираться хотя бы раз в неделю для отработки скоординированности действий. Гарри и Гермиона поверили, созвали Армию на тренировку. А там осталось всего лишь слегка перенаправить атаку одного из участников так, чтобы она по касательной задела Гарри. Юноша получил лёгкие ранения, которые Джинни бросилась лечить. В итоге она получила признательность Гарри, что позволило вытянуть из него приглашение на прогулку в Хогсмит, и образцы крови для Молли. И вот теперь мама должна была прислать особый рецепт приворотного зелья, который гарантированно подействует на Гарри и будет незаметен Дамблдору. Письмо следовало прочитать срочно, ведь время в их с мамой плане шло на минуты. А этот гадский Бинс внимательно следит за тем, чтобы ученики не занялись ничем посторонним. Джинни притворилась, что плохо себя чувствует, и отпросилась в больничное крыло. Памятуя наказ мамы никогда не давать повода для подозрений, взяла у мадам Помфри зелье от болей при критических днях, сделала вид, что выпила, и прилегла на кровать ждать исцеления. Теперь можно было спокойно прочитать письмо, обдумать, и на перемене начать действовать. ............. ............. То, что Рон прогулял историю магии, не удивило. Но когда он не пришёл и на травологию, Гермиона встревожилась. — Он или заболел, или вляпался в неприятности. Гарри, посмотри по карте, где сейчас Рон? Тот обнаружился в библиотеке. — Где? — не поверила Гермиона. — Действительно, в библиотеке. Что он там делает? — Наверное, готовится к зельеварению. Он вбил себе в голову, что наберёт выше девяноста пяти баллов. — Идея превосходная, но не в ущерб другим предметам. Два прогула подряд — Макгонагал его живьём съест. Гарри кивнул. Прогулов декан Грифиндора не прощала. — Но есть и кое-что похуже, — сказала Гермиона. — Куда хуже-то? — Сейчас большая перемена. А Рон не пришёл на ланч. Ты за все минувшие годы можешь припомнить хотя бы один случай, чтобы он отказался покушать? Рон ест, даже если не голоден. Гарри оторопело посмотрел на Гермиону. — А ты права! В мире нет ничего такого, ради чего Рон отказался бы от ланча. — Значит, нашлось. — В библиотеке, — ядовито сказал Гарри. — Если бы под юбкой какой-нибудь смазливой слизеринки, я бы ещё поверил. Герминона глянула на стол Слизерина. — Все слизеринцы обоего пола на месте. — Наши тоже все здесь. — Как и Когтевран с Пуффендуем. — Вопрос, — мрачно произнёс Гарри, — что делает Рон в библиотеке? — Сейчас спросим, — сказала Гермиона. — Рон пришёл. Но говорить с друзьями тот не стал. Жадно, торопливо поглощал пищу, не чувствуя вкуса и не замечая того, что ест. Обычно Рон наслаждался процессом еды, но сейчас просто утолял острый голод. Что-то или кто-то вытянул из него все силы. Поспешно набив живот, Рон бросился из Большого зала прочь. Гарри осторожно развернул под столом карту. — Он опять в библиотеке. — Я иду к нему, — решительно сказал Гермиона. — И чёрт с ним, с зельеварением. Пока я не вытащу Рона из того дерьма, в которое он вляпался, знать больше ничего не хочу. Гарри посмотрел на неё с сильнейшим удивлением. — Я с тобой, — только и смог вымолвить он. Рона они встретили на полдороги в библиотеку. — Вы это куда намылились? — буркнул он хмуро. — Был уже гонг на урок. Идём в класс. Рон потянул растерявшихся Гарри и Гермиону в кабинет зельеварения. Слизнорт мягко пожурил их за опоздание. — Простите, профессор, — виновато улыбнулся Рон. — Я хотел найти свиток Делии Мей о зелье очищения, но запутался в каталоге. Гермиона и Гарри помогли мне его найти и скопировать. Пока ошарашенные ученики, в первую очередь Гарри и Герминона, пытались осмыслить услышанное, Слизнорт расплылся в благожелательной улыбке. — Вижу, вы заранее прочитали тему урока, мистер Уизли. Классический рецепт зелья очищения, предложенный в учебнике действительно не очень хорош, и вашим лабораторным заданием должна была быть его модификация. Однако зелье Делии Мей настолько совершенно, что пытаться его превзойти бессмысленно. Хотя рецепт немного и сложнее обычного. Мистер Уизли, расскажите классу об этих двух зельях. — Я... — смутился и испугался Рон. Но тут же овладел собой: — Профессор, я кое-что не понял в обоих вариантах зелья, и хотел у вас спросить. Слизнорт ободряюще похлопал его по плечу: — Идите к доске, молодой человек, и объясняйте. А когда дойдёте до того, что вам оказалось непонятным, разберёмся вместе. Рон мелом разделил доску пополам и стал записывать оба рецепта по очереди, объясняя ход приготовления и сравнивая оба варианта. Говорил при этом не хуже Гермионы. Довольный Слизнорт одобрительно кивал, подробно объяснял то, что Рон не понял, а тот задавал толковые и дельные вопросы, делал пометки в записях, которые должны были помочь с лабораторной. — Что это с Роном? — спросил Гарри Гермиону. — Не знаю. Но это явно не к добру. Началась лабораторная. Рон попросил у Слизнорта разрешения вместо очистительного зелья приготовить левитационное, которое у него не получилось на одном из прошлых занятий. Слизнорт разрешил, и Рон сосредоточенно занялся зельем. Гарри и Гермиона только и могли, что удивляться. ............. ............. После четвёртой пары ученикам давалось три часа отдыха с обязательной прогулкой на свежем воздухе. Гермиона дождалась, когда Слизнорт выйдет из класса, и взмахом палочки нарисовала на доске магическим светом розу. — Это ещё зачем? — удивился Гарри. — Просто так. У меня эссе о Визжащей хижине, и я решила поднять себе настроение перед тем, как туда идти. — Сходить с тобой? — Сама справлюсь. Ты лучше за Роном присмотри повнимательнее, странный он какой-то. — Хорошо, — кивнул Гарри. Гермиона вышла из класса, и вслед за ней стали расходиться и все остальные, обсуждая невероятные происшествия — Рон Уизли учился, а Грейнджер шутила. ...Поскольку хижина была на окраине Хогсмита, то вместе с Герминой в ту же сторону шло немало других шестикурсников, желающих заглянуть в магазины. «Очарованный Розой должен быть среди них, — размышляла Гермиона. — Он явно с нашего курса, поэтому намёк видел и понял». Гермиона неторопливо прошла через деревню, посмотрела на витрины, перекинулась короткими разговорами с некоторыми девушками и пошла к хижине. Очарованный Розой уже должен был быть там. Встречи Гермиона не боялась. Кем бы он или даже они ни оказались, но в хижине попадут в полную власть Гермионы. Ещё на третьем курсе, когда Гриффиндорской Троице раскрылась тайна хижины, Гермиона немало постаралась, обустраивая их тайное убежище. С пятого курса ей стал помогать взявшийся-таки за ум Гарри. Нынешняя хижина была надёжным магическим убежищем. Против Дамблдора или Снейпа оно, понятное дело, не выстояло бы, но минут пять продержалось бы. А этого времени как раз хватало, чтобы уничтожить все следы своего пребывания и аппартировать. Гермиона вошла в гостиную. На лестнице, ведущей на второй этаж, сидел Драко Малфой. Вот этого Гермиона никак не ожидала. Драко поднял пустые руки. — Моя палочка на подоконнике. Возьми для надёжности. Гермиона овладела собой. — Чего ты хочешь на самом деле, Малфой? Тот печально улыбнулся: — Жениться на тебе и прожить в любви и согласии многие годы. Знаю, что это невозможно, но хотеть всё равно хочу. — Почему я, Малфой? Точнее, почему вдруг я? — Не знаю. Так получилось. Но я рад. Ты самая необыкновенная! Гермиона села в полуразломаное, но крепкое и удобное кресло. Драко посмотрел на неё с беспокойством. — Грейнджер, я бы этого не делал. В смысле — не сиди там, это рискованно. Лучше сядь на лестницу. Он встал и отошёл к окну, причём не к тому, на подоконнике которого лежала его палочка. Гермиона не верила собственным глазам и ушам — Малфой, и вдруг думает не о своём, а о чьём-то ещё удобстве. — Ты же всегда предпочитал юношей, — сказала она. — А я девушка. — Мне было всё равно. Но теперь есть ты. Всё другие исчезли. — Это ненадолго. Биологические потребности никуда не денешь, и тебе скоро захочется секса с юношей. Драко улыбнулся. — В моих снах ты отлично смотрелась со страпоном. И ты достаточно умна, чтобы не закомлексовать и позволить парню ублажать тебя не только вагинально, но и анально. Гермиона фыркнула: — Если ты надеешься меня смутить, то зря стараешься. — Я надеюсь объяснить, почему мне не нужен никто другой. У тебя есть всё, что необходимо человеку моих сексуальных потребностей. И не только это. Ты просто есть. Этого вполне достаточно. Если ты согласишься встречаться со мной иногда — просто так, безо всякого секса, я буду счастлив. Хотя и понимаю, что это невозможно. Но всё же я это сказал. Признался, что люблю тебя. Теперь будет легче. — Что легче? — Жить, — просто ответил Драко. — Молчать было невыносимо. — И что ты намерен делать дальше? — Ничего. Учиться в Хогвартсе. Врать Тёмному Лорду и надеяться, что он свернёт себе шею. И эта надежда более реальна, чем та, где ты отвечаешь мне взаимностью, так ведь? Гермиона внимательно смотрела на Драко. — Если ты против Волдеморта, то почему не пойдёшь к Дамблдору? — У меня есть основания не доверять ему. — Какие? — Я расскажу. Но не сегодня. Сначала мне нужно получить согласие на такой разговор моего друга. Он слишком тесно со всем этим связан, чтобы можно было обойтись без него. — А если он не согласится? Драко пожал плечами: — Буду думать, как рассказать, не касаясь его. — Ты сам на себя не похож, Малфой. — Люди меняются, Грейнджер. — Но не столь кардинально! Драко криво усмехнулся: — Ты не видела Тёмного Лорда. Даже после одной встречи невозможно остаться прежним. Гермиона кивнула. — Ты хоть как-то можешь защищаться? — Единственная защита от Тёмного Лорда — быть от него подальше. Нашей семье это пока удаётся. Не присутствовать на собраниях мы не можем, но очень стараемся отсиживаться на «задней парте», если школьная метафора уместна. — Но так не может продолжаться вечно! — Само собой. Вскоре Тёмный Лорд даст нам прямые приказы. Но я и мой друг надеемся найти средство не выполнить их так, чтобы Тёмный Лорд не убил ни меня, ни родителей за проваленное задание. «Друг — это Северус Снейп? — предположила Гермиона. — Ну он-то никогда не согласится открыться». — Я могу лишь пожелать вам всем успеха, — сказала она вслух. — Спасибо, — искренне поблагодарил Драко. И спросил робко: — Можно мне написать тебе ещё раз? — В этом нет смысла. Как и будущего в наших отношениях. Драко кивнул печально. — Я знаю. Гермиона встала. — Пора возвращаться в школу. Я иду сейчас, ты — через десять минут. И не бойся, в хижине нет ничего опасного. Она вышла во двор и быстро пошла к Хогвартсу. На сердце было тяжело и тревожно. ............. ............. Заставить учеников делать уроки не было никакой возможности. Все наперебой обсуждали новость дня, если ни года — Ромильду Вейн отчислили из школы. Девушке ещё повезло, её действия квалифицировались от «покушения на убийство» до «причинение тяжкого вреда здоровью», а это Азкабан, крыло для малолетних преступников. Дамблдор проявил чудеса дипломатии, чтобы уладить скандал и с семейством Уизли, и с Мракоборческим отделом Министерства магии, куда взбешённая Молли успела написать заявление. Вейны забрали непутёвую дочь домой, оставив крупную сумму в фонде Хогвартса. — У мамы часы особые есть, — хвасталась Джинни. — Она сама их сделала! По ним всегда видно, всё ли в порядке с каждым из членов семьи. Поэтому мама сразу узнала, что Рона отравили. Кукушка в часах должна была кричать как резаная. — Тихо всем! — гневно гаркнул Дамблдор. — Займитесь уроками. Или все пойдут на хозяйственные работы. Ученики поспешно уткнулись в тетради. Дамблодор прохаживался между рядами, смотрел, чтобы никто не отвлекался от уроков. — Он похож на Снейпа, — заметил Гарри. — Скажешь тоже! — брезгливо ощерился Рон. — Как можно сравнивать Снейпа с Дамблдором? Гарри глянул на него озадаченно. Фраза Рона была какой-то не такой. Но в чём неправильность, Гарри понять не мог. — А Снейпа почему-то нет, — сказал он. — Директор сам следит за учениками. — Снейп повёл Слизнорта в «Кабанью голову» на встречу с поставщиками ингредиентов для зелий. Дамблдор дежурит вместо них. Гарри кивнул. И Снейп, и Дамблдор интересовали его лишь постольку поскольку. ............. В это же время ............. Церемония знакомства закончилась, и Слизнорт начал торговаться с поставщиками. Теперь помощь ему не нужна и старого зельевара можно оставить одного. Снейп вышел из таверны и неторопливо пошёл к школе. — Северус! — позвал его кто-то из кустов хриплым сорванным шёпотом. — Помоги мне... Северус... Снейп досадливо поморщился и шагнул к кустам, ожидая увидеть похмельного Пожирателя, который надеется скрыть от Тёмного Лорда свои похождения. А увидел раненого Сириуса Блэка. — Стой! — вскинул руку Блэк. — Я не убивал Лили Эванс! Клянусь памятью Джеймса. — Лили убили Тёмный Лорд и Петтигрю, но направлял их ты. — Нет, Северус! И если ты добьёшь меня сейчас, то не узнаешь, кто на самом деле убил Лили Эванс. — Я и не собираюсь убивать тебя сам, — Снейп стремительным росчерком палочки начертал знак вызова мракоборцев. — Стажа Азкабана сделает это лучше. Блэк рванулся выбить палочку, но Снейп легко отшвырнул его в сторону. Знак вызова мерцал, ожидая активации. — Я знаю, как убить Волдеморта! — выкрикнул Блэк. Снейп посмотрел на него с интересом. Блэк быстро проговорил: — Скажу, если поклянёшься помочь мне. — Почему я должен тебе верить? — подчёркнуто спокойно спросил Снейп. — Я хочу отомстить Волдеморту за Джеймса. Однако мне этот не под силу. Здесь нужен тоэнв. Пусть даже с одной сотой, как у тебя. Но обязательно тоэнв. — Иди к Дамблдору. У него барьер превышен на пять целых и тридцать девять сотых. — Я не могу ему доверять. Он не помог мне, когда узнал, что я не виновен в смерти Джеймса. — Прошло всего лишь три года, и ты это понял, — иронично проговорил Снейп. — Твоя скорость мышления значительно возросла. — Ты будешь мне помогать или нет? Я же кровью истеку! — Почему ты не вызвал Люпина? — Это он хотел убить меня! Вместе со своей Нимфадорой. Выследили меня в Ливерпуле. Снейп оценивающе посмотрел на него, несколько мгновений поразмышлял. Убрал знак вызова и взмахом палочки сделал над Блэком пентакль. Спустя мгновение пентакль вспыхнул, а Блэк, взвизгнув от боли, превратился в собаку. — Тебе не хватило бы сил перекинуться самому, — с ядовитой ухмылкой пояснил Снейп. — А тащить тебя в Хогвартс в истинном виде было бы самоубийственно для нас обоих. И шерсть перекрасить надо. Снейп взмахом палочки изменил чёрный окрас Бродяги на бело-рыжий. Тот испуганно дёрнулся. — Всё вернётся к прежнему виду через час, — сказал Снейп. Он заклинанием левитации поднял пса в воздух. Убрал кровь и следы Блэка и пошёл к Хогвартсу, внимательно следя, чтобы Бродягу не трясло и не дёргало. Ученики и преподаватели провожали Снейпа изумлёнными взглядами. — Северус, что это? — изумлённо охнула Стебль. — Раненая собака, — с ледяной вежливостью ответил Снейп. — Нашёл по дороге в Хогвартс. Залечу раны и отправлю в маггловский приют для бродячих животных. Снейп пошёл в свои покои в подземельях. Задавать вопросы или остановить никто больше не решился. ...Блэк лежал на маггловской раскладушке в гостиной Снейпа и с удивлением оглядывал обстановку. Аккуратная и уютная комната никак не вязалась с тем Снейпом, которого он знал. Блэк прикоснулся к умело наложенным повязкам. Зельевар оказался искусным лекарем. Снейп принёс из лаборатории стакан с лекарством и протянул Блэку. — Пей всё. Блэк взял лекарство. Снейп тотчас отошёл от него, сел за стол и достал какую-то папку. Блэк нахмурился. В Снейпе что-то изменилось, и он никак не мог понять, что именно. — Да ты вейла! — сообразил наконец. Внимательно рассмотрел тёмную, обжигающую красоту Снейпа и сказал склочно: — Не надейся меня зачаровать. Я умею противостоять магии вейл. — Да кому ты нужен, — брезгливо фыркнул Снейп. — На такое не позарится даже сексуальный маньяк после года полового воздержания. Оскорблённый и возмущённый Блэк дёрнулся бить Снейпу морду, но тут же с болезненным стоном рухнул обратно на раскладушку. Отдышавшись, спросил: — Почему ты скрывал очарование вейлы? У твоих ног была бы почти вся школа. — Я обещал матери, что не буду показывать это кому попало. Блэк презрительно покривил губы. — Всегда знал, что ты маменькин сынок. — Она очень любила меня. Как и отец, несмотря на его пьянство. Блэк шевельнул желваками, стараясь сдержать приступ ненависти. Снейпа любили родители. Они были нищими тупыми неудачниками, но любили сына и были с ним очень нежны, Блэк сам это видел на вокзале в тот раз, когда впервые ехал в Хогвартс. И возненавидел чахлого, обряженного в лохмотья полукровку за то, чего никогда не было у него, наследника богатой и знатной фамилии. А Джеймс, безоговорочно доверявший другу и не привыкший думать о причинах и следствиях, легко подхватил эту ненависть, стал то и дело шпынять Нюниуса только для того, чтобы сделать приятное Блэку. Сам Джеймс возненавидел Снейпа намного позже, когда влюбился в Лили Эванс и понял, что надежды сблизиться у него нет никакой. Снейп достал из ящика стола ноутбук и стал что-то печатать. — Как?! — изумился Блэк. — Здесь же техника не работает! — Мои покои защищены тонкоэнергетической магией. А она прекрасно взаимодействует с техникой. — Такое под силу только тоэнву! — Я и есть тоэнв. — Всего лишь с одной сотой! — зло выкрикнул Блэк. — Почти ничего. — В волшебстве тонких энергий зачастую именно одна сотая оказывается решающей. Блэк откинулся на раскладушку, закрыл глаза. Чёртов гадёныш прав. Тоэнвов с баллами больше восьмидесяти, но меньше восьмидесяти одного дразнили соточниками, к ним относились без того пиетета, который окружал тех, кто перешёл восьмидесятибалльный барьер на полную единицу и выше. Однако соточники всё же были тоэнвами, и магический мир ни на секунду этого не забывал. Волдеморт и его приспешники прямое тому доказательство. Они приняли полукровку Снейпа с почётом и уважением. Пусть перед ним и не стелились как перед Эванс с её восьмьюдесятью тремя баллами, но Снейп сразу же вошёл в ближний круг Тёмного Лорда и занял там одно из высших мест, а ни у кого из чокнутых на знатности и чистоте крови Пожирателей не возникло и тени возмущения. «Тонкоэнергетическая магия действует вдвое быстрее обычной, а сил берёт в два раза меньше. Иначе говоря, если на простую Бомбарду нужно десять секунд, а выдать можно только десять зарядов — на одиннадцатом волшебник свалится от магического истощения, то на тонкой энергии тратится пять секунд, и зарядов можно сделать аж двадцать. Исход боя предрешён. Но баллы для этого должны быть не меньше пятидесяти. Тонкоэнергетическая магия может быть потаённой, не обнаруживаться никакими поисковиками и следилками. Однако уровень нужен не меньше шестидесяти пяти баллов. А то, что способен сотворить тоэнв, даже односоточник, вообще уму непостижимо». Блэк, как ни старался, а выше тридцати восьми баллов так и не набрал. Зато Римус со времён выпускного сумел подняться аж до шестидесяти трёх целых одиннадцати сотых. Джеймс вообще мог бы стать тоэнвом. Путь и всего лишь односоточником, но тоэнв — это тоэнв. Блэка передёрнуло при воспоминании о том ужасе, который он испытал, когда в начале седьмого курса услышал, что Нюниус стал тоэнвом. Джеймс и Римус сдриснули не меньше, но они дружили с тоэнвой Лили, которая могла прикрыть их от мести Снейпа, а Блэку пришлось бы выкручиваться самому. На счастье Блэка, новоявленное магическое величество Северус Снейп (Какой, к чёрту, Нюниус, вам всем жить надоело?! Забудьте это прозвище навсегда!) был слишком занят какими-то своими делами, чтобы вспоминать о бывших обидчиках и придумывать им кары. У Лили Эванс изначально, ещё на СОВ, по тонкоэнергетической магии было восемьдесят один и пятнадцать сотых балла. И она сумела всего лишь за два года резко нарастить уровень. — Северус, это правда, что у Волдеморта теперь восемьдесят пять целых и четыре десятых, иначе говоря, сорок сотых? — Да. На одну сотую больше, чем у Дамблдора. И эта одна сотая станет для него смертным приговором, если он встретится с Тёмным Лордом. При равных баллах Дамблдор мог бы победить — и побеждал — за счёт опыта и более глубоких знаний тонкоэнергетической магии, но теперь это не имеет никакого значения. Блэк оценивающе посмотрел на Снейпа. «И как только этот хитрый гадёныш умудрился с тридцати баллов скакануть сразу в тоэнвы? Столько лет был пустым местом и ни с того ни с сего одним махом оказался в высшей касте». Блэк скрючился на раскладушке. Его вдруг начал бить озноб, и близость жарко горевшего камина нисколько не помогала. Снейп услышал шорох, подошёл, стал внимательно рассматривать ауру. — А вот это очень плохо, — сказал он. — У тебя отсроченное проклятие Истончения. Ты должен растаять и развеяться как туман. — Что значит «отсроченное»? — тревожно дёрнулся Блэк. — Действовать начинает не сразу, а спустя какое-то время. Снейп вышел в прихожую, где была дверь в лабораторию, и вернулся лишь спустя пять минут. В руках у него была чаша с талисманами. Снейп установил их на груди и животе Блэка и начал творить заклинание, но талисманы обратились в пыль. Снейп установил новые. И их постигла та же участь. Снейп взмахом палочки убрал мусор. Блэк смотрел на него полубезумным взглядом. — Всё так плохо? — спросил он. — Да. Такую структуру проклятия я никогда прежде не видел. И наложено оно на тебя довольно давно, не меньше полугода назад. Причём пусковой механизм у него не дата и время, как бывает обычно, а твоё ранение или отравление. Блэк сосредоточено нахмурился, пытаясь уразуметь услышанное. — Кто-то знал, что меня попытаются убить, и решил подстраховаться для надёжности? — Или был уверен, что с тобой произойдёт несчастный случай. Снейп провёл над телом Блэка другим талисманом, который тоже рассыпался. — Это был очень сильный волшебник, — сказал Снейп. — Невероятно сильный. И он очень не хотел, чтобы о его вмешательстве могли узнать. Всё выглядело бы лихорадкой от раны. Магглы называют это сепсисом. И у них, и у колдомедиков есть от него лекарства, но при остром сепсисе они не всегда успевают сработать. Блэк судорожно сглотнул. — Я умираю? — Да. Тебе осталось не больше суток. Но я не просто волшебник, а тоэнв. Пусть и всего лишь соточник, однако тоэнв — это всегда тоэнв. — Ты ведь повысил уровень с тех пор? — догадался Блэк. — Двадцать пять сотых. — Ого! — охнул Блэк. — Не хило. — Надеюсь, этого хватит, потому что проклятие на тебя накладывал тоже тоэнв. И не соточник. Снейп стал плести заклинание. Именно плести — он вытягивал прямо из воздуха золотистые нити, которые сами собой стремительно вывязывались в плед. Блэк, приоткрыв от изумления и восхищения рот, смотрел на руки Снейпа, на то, как они ловили, подчиняли и сплетали нити магической энергии. «Всё же тоэнвы — это и впрямь нечто и некто более высокое и совершенное, чем обычные волшебники. Пусть даже тоэнв всего лишь соточник, но он — тоэнв». Снейп продолжал плести волшебство. Красота движений рук завораживала. Как и сами руки — прекрасной формы, сильные, гибкие, с длинными чуткими пальцами. «Интересно, каково тем, кого ласкают такие руки?» — мелькнула у Блэка шальная мысль. Бывший Мародёр помотал головой, вытряхивая из неё столь нелепые помыслы, но отвести взгляд от рук Снейпа так и не смог. Зельевар тем временем завершил заклинание, укрыл Блэка пледом. — Он должен впитать проклятие и истаять вместо тебя. Успех не гарантирую, тоэнв был намного сильнее меня, но я надеюсь обмануть его волшебство за счёт нестандартного рисунка моего. Даже если не получится снять проклятие, то я сумею его отсрочить. Это даст время на поиски контрволшебства. — А ведь ты соврал на счёт соточника, — сказал Блэк. — У тебя давно больше восьмидесяти одного балла. Твой уровень ниже, чем у Дамблдора, но гораздо выше, чем у Слизнорта. Снейп накинул плед Блэку на голову. — Не высовывайся, если хочешь жить. Снейп вернулся за стол и занялся работой, а Блэк поудобнее устроился под пледом. Тот оказался приятным и тёплым. Блэк быстро задремал, и во сне ему грезилось то купание в летнем море, то Снейп, который гладил его обнажённое тело.