Увидеть истину

На трансфигурации Гермиона, вместо того, чтобы слушать Макгонагал, напряжённо размышляла о Драко Малфое. Со слизеринцем необходимо было поговорить, но на фоне его недавних признаний и отказа Гермионы приглашение на беседу выглядело бы дешёвым трюком, подначкой капризной кокетки. Однако поговорить требовалось. И срочно. «Ему это тоже необходимо, — решилась Гермиона. — Он увяз в этой грязи не меньше нашего». Она взяла стикер и написала: Там же, в то же время. Разговор деловой, очень важный. Гермиона. Незаметно передать записку труда не составило. А спустя минуту на тетради Гермионы появилась роза. Девушка вздохнула. Мучить Драко ложной надеждой она не хотела. «Об этом тоже надо поговорить». ...После четвёртой пары Гермиона прямиком пошла в Визжащую хижину. Драко был уже там и даже растопил камин, поставил возле него кресло. — Оно крепче, чем выглядит, — сказал Драко. — Здесь всё выглядит поломанным и грязным, хотя на самом деле не так. — Я понял. И принёс старый чайник и чашки. И ещё два кресла. Всё будет выглядеть так, что здесь иногда ночуют бродяги. Ваше тайное убежище будет немного удобнее, но подозрений не вызовет. — Тебе не нужно было так утруждаться. Драко опустил голову. — Это было совсем не трудно. — Давай поговорим о деле, — быстро поговорила Гермиона. — Мне очень нужно знать причины, по которым ты не доверяешь Дамблдору даже тогда, когда он стал единственным, кто может тебе помочь. Я надеюсь услышать не перечень слизеринских предрассудков, а настоящие причины. И чтобы ты не думал, будто я тебя использую, сначала назову причины, по которым Дамблдору не доверяю я. — Ты?! — Да. Моё доверие к Дамблдору исчезло в конце пятого курса. — Вот как... — растерянно проговорил Драко. И тут же спросил с испугом и злостью: — Этот гад что-то тебе сделал? — Нет. Но я сопоставила факты, которых накопилось слишком много, чтобы их игнорировать. Результаты получились очень скверные. — Мне жаль, — с сочувствием посмотрел на неё Драко. — Разочарование — это очень больно. — Боль давно прошла. А проблемы остались. И теперь мне нужен взгляд на них со стороны. — Сначала чай, — твёрдо сказал Драко. — Это трудный разговор, а с чаем будет легче. Он расставил на чайном столике перед камином чашку, вазочку с печеньем, налил чай. — Первый раз в роли домового эльфа, — смутился он. — Но вроде бы получилось. — Ты не должен. — Мне приятно. Попробуй чай. — Тогда налей и себе. Не могу же пить одна. — А почему нет? — удивился Драко. — Я же сам предложил быть эльфом. — Так нельзя. — Среди высокородных чистокровок считалось престижным заполучить на место эльфа мага. По возможности чистокровного. Сейчас закон запрещает такое на официальном уровне, магический контракт о служении является преступлением и Хозяина ждёт Азкабан. Но возможны и неофициальные соглашения. Причины могут быть любыми — от шантажа и долгов до, — тут Драко провоцирующе улыбнулся, — добровольного желания. Гермиона смутилась. — Мне не нравятся такие игры. — Я тоже их не люблю, но если это позволит иногда быть рядом с тобой, я с радостью стану твоим эльфом. Даже это лучше, чем вообще ничего. — Я не могу брать, не давая ничего взамен. Поэтому садись пить чай, и вернёмся к делу. Драко кивнул. Поставил чашку и для себя, налил чай. Гермиона держала свою чашку в руках, грея пальцы. Сделала глоток и сказала: — Рон и Гарри мне как братья. Я должна их защитить, потому что сами они о себе позаботиться не смогут. — Для этого тебе надо забрать их из магического мира в маггловский. Самое надёжное спасение от Дамблдора — оказаться вне сферы его влияния. — Невозможно. Ни Гарри, ни Рон не смогут отказаться от магомира. — А ты? — побледнел Драко. — Ты сможешь? — Тоже нет. Счастливое лицо Драко смутило Гермиону, она отвернулась. — Дамблдор манипулирует Гарри, — быстро сказала Гермиона. — Использует в каких-то своих целях, и уничтожение Волдеморта в них — всего лишь один из этапов, причём не самый главный. — Меня это не удивляет. Снейп оказался в ещё худшем положении. Каждый раз, когда он отчаянно нуждался в помощи, Дамблдор обещал её, брал со Снейпа ответные обязательства, но ничего не делал, лишь видимость создавал. А Снейп вынужден был отрабатывать несуществующую помощь. Вот причина, по которой я ненавижу Дамблдора. — То же самое происходит и с Гарри. Драко посмотрел на Гермиону с удивлением и тревогой. — Как это?! Единственный, о ком Дамблдор действительно заботится, это Гарри Поттер. — Нет. Он всего лишь использует его. Драко, когда мне прислали приглашение в Хогвартс, то, прежде чем прилетела сова, к нам домой пришёл чиновник из Надзорного отдела Министерства, специальный инспектор по адаптации. Он сказал родителям то, что они могли принять — у меня обнаружились особые способности, есть школа для таких детей, а в дальнейшем будут перспективы соответствующей работы. Когда родители с этим согласились, инспектор наглядно показал, что я могу сделать сейчас, и красочно расписал то, что смогу сделать после обучения. Родители были в восторге, и повели меня на экскурсию в магический мир. При этом мы были не одни, а вместе с другими такими же семьями. Нас сопровождали три инспектора, всё объясняли и показали Косую аллею не целиком, а лишь небольшой, самый спокойный кусочек. Когда мы к этому привыкли, была вторая экскурсия, где показали всю Косую аллею, позволили кое-что сделать самим и похвалили за успехи. При этом после каждой экскурсии на следующий день инспектор приходил снова, говорил со мной и с родителями, объяснял и подбадривал. Но самое главное, что те дети, которые жили в приюте или неблагополучных семьях, были на экскурсиях вместе с нами. За ними присматривали наши родители. И перед первой, и перед второй экскурсией к нам домой привезли двух девочек. Одна приютская, родители второй — алкоголики. Девочки пробыли у нас два часа, освоились, привыкли к моим маме и папе. Родители ободряли их, хвалили, говорили, что в школе у них начнётся новая жизнь. В приют и домой девочек отвозил инспектор на следующий день после экскурсий. Поэтому, когда пришло время ехать в Хогвартс, никто из нас не боялся оказаться в магомире, не чувствовал себя в нём чужим. — А Гарри боялся? — поразился Драко. — Но у него тоже была экскурсия. — С Хагридом. Он чудесный человек и прекрасный друг, но плохо осведомлён о маггловской жизни и совсем ничего не знает о том, как знакомить выросших среди магглов с магомиром. Искренне желая показать наилучшее, Хагрид окунул Гарри в самую гущу магической жизни. И Гарри получил то, что магглы называют культурным шоком. Магомир ему очень понравился, но всё же оставил сильный стресс. — Ещё бы, — хмыкнул Драко. — Столько резких перемен сразу. — И никакой поддержки после. Повторной экскурсии тоже не было. Но и это ещё не всё. Нас и родителей на платформу 9¾ провёл инспектор, позволив при этом понаблюдать, как туда попадают жители магомира. Благодаря этому первокурсники в следующий раз смогли бы сделать всё сами, без подсказок со стороны. — А с Гарри было не так? — Нет, — качнула головой Гермиона. — Хагрид просто дал ему билет и велел приехать на вокзал. Ему даже в голову не пришло, что Гарри не умеет пользоваться порталом и ничего не знает о Хогвардс-экспрессе. Ведь в мире Хагрида о нём знал любой и каждый. Он просто забыл об этом рассказать. Как и о множестве других вещей. Хагрид ведь не инспектор, который специально обучен вводить новичков в магомир. Если бы Гарри случайно не натолкнулся на Уизли, то не смог бы даже попасть на платформу 9¾. — Случайно? — усомнился Драко. — Я тоже сомневаюсь. Миссис Уизли неоднократно рассказывала, что с Гарри они встретились после того, как к ним прицепился маггловский полицейский. Он задержал их, и у нужной арки вокзала Кинг-Кросс они оказались на полчаса позже, чем планировали. Но благодаря этой задержке познакомились с Гарри Поттером. При этом Вернон Дурсль не только не отказался привести ненавистного племянника на вокзал, но и позаботился, чтобы Гарри оказался там в строго определённое время. Гарри сам говорил, что дядя был очень озабочен тем, чтобы доставить его минута в минуту. Гарри как раз хватило времени, чтобы придти в отчаяние, всё больше убеждаясь в том, что стал жертвой жесткого розыгрыша. — И тут — о, счастливая случайность! — появилась целая компания тех, кто всё объяснил и показал, а потому вызвал симпатию и благодарность. — Именно, — кивнула Гермиона. — Но дальше было ещё круче. Проводник нашёл Гарри на платформе, отвёл в купе. — Что?! — охнул Драко. — Да проводникам Хогвартс-экспресса плевать на пассажиров! — А после он подошёл к миссис Уизли и рассказал ей душещипательную историю о том, что в поезде едет очень одинокий, бедно одетый мальчик, по всей видимости, магглорождённый сирота. И попросил, чтобы её сын, который выглядит сообразительным и добрым, позаботился о том мальчике, поболтал с ним. Миссис Уизли тут же прониклась и строго велела сыну подружиться с мальчиком хотя бы на время поездки. Проводник показал Рону купе, где в одиночестве грустил утомлённый переживаниями и впечатлениями Гарри. — Как это «в одиночестве»? — не поверил Драко. — Поезд всегда забит под завязку. — А Гарри и Рон ехали вдвоём. Я сама видела. И даже поболтала с ними немного. — Ничего себе... Гермиона кивнула и продолжила: — Дальше, уже во время учебы, Рон вдруг оказался в полной изоляции. Его обвиняли и до сих пор иногда продолжают обвинять в том, что он получает какие-то неведомые выгоды и привилегии от дружбы с Гарри Поттером, что он специально к нему прицепился. Оснований для таких обвинений не было и нет никаких, но слухи держатся с невероятным упорством. У Рона не осталось выбора, кроме как общаться только с Гарри. А сам Гарри сторонился софакультетников, которые смотрели на него как на редкого зверя в зоопарке. Ему хотелось быть обычным мальчиком, у которого есть обычные друзья. Рон, пусть и не блистал умом, мог ободрить и поддержать, посоветовать не обращать внимания на идиотов. Гарри и Рон оказались обречены на дружбу, несмотря на то, что не очень-то совпадают по характеру. — А как в их компанию попала ты? — Ботанов не любит большинство учеников. Но в маггловских школах другое деление на факультеты, и в одном классе всегда не один ботан, а несколько. К тому же магглам с самого начала твердят, что все люди разные, и это даже хорошо — быть не таким как все. Поэтому у меня были друзья. Но в Хогвартсе всё иначе. Ученики заперты в гостиных и предрассудках факультета как в клетке. На Гриффиндоре, отделении для приключенцев и озорников, я оказалось чужой и очень одинокой. Найти друзей на других факультетах я не могла, потому что хоть мы и сидели вместе на уроках, но учёба с первого и по третий класс организована так, что на переменах и в часы отдыха студенты одного факультета не могут ни секунды общаться со студентами других. У меня всё чаще появлялись мысли вернуться в обычную маггловскую школу. Я уже решила написать родителям, чтобы забрали меня домой, но случилась драка с троллем и у меня появились друзья. А дальше закрутились такие приключения, что я и думать забыла о маггломире. Драко посмотрел непонимающе: — Но почему Шляпа не отправила тебя в Когтевран? Он как раз для ботанов. Там бы ты была своей. — Я сама попросила Шляпу о Гриффиндоре. Почему-то и у меня, и у моих родителей была уверенность, что этот факультет — лучший. — Странно, — задумчиво проговорил Драко. — Те, кто приходит из маггломира, все факультеты воспринимают одинаково. Их больше волнует перспектива не пройти последнюю проверку и отправиться домой. Поэтому им плевать, какой будет факультет. И если Гарри мысль о преимуществе Гриффиндора внушил Уизли, то у тебя-то откуда взялись такие мысли? И тем более у твоих родителей, которые даже книжку «Хогвартс. История» прочитать не могли. Да и там все факультеты подаются как равноценные. — Не знаю. Но когда мама везла меня на вокзал, то просила приложить всё усилия и поступить именно на Гриффинор. Тогда она воспринимала его как спецкласс для одарённых детей. В маггломире такие есть — там углублённо изучают математику или физику, или иностранные языки. Могут ходить на дополнительные занятие по танцу или живописи. Смотря что за класс. Драко кивнул: — Логика твоих родителей понятна, но кто им наболтал, что в Хогвартсе вообще есть спецкласс? — Этого мы не узнаем. Но факт того, что нас с Гарри и Роном специально свели в команду, неоспорим. Иначе с чего вдруг тролль вылез из такого уютного с его точки зрения подземелья и пошёл через весь первый этаж именно в тот женский туалет, в котором рыдала я, а незадолго до этого Джесси Лоренс, спокойная добродушная девочка, с которой у меня завязалось некое подобие дружбы, начала вдруг жестоко меня дразнить и высмеивать? — Гермиона криво усмехнулась: — Разговаривать с Джесси я больше не хотела, а Гарри и Рон... Драка с троллем на грани жизни и смерти сближает, знаешь ли. Особенно если вы — три изгоя, которые не нужны больше никому. Тут уже не до разницы во вкусах и характерах. У нас просто не осталось выбора, кроме как подружиться. Драко смотрел на неё с таким раскаянием и сочувствием, что Гермиона невольно погладила его по руке. — Не думай об этом. Всё давно в прошлом. За эти годы мы притёрлись друг к другу. Рон и Гарри стали мне настоящими братьями. Драко кивнул. Гермиона помрачнела: — Хуже то, что нас постоянно используют для каких-то интриг. В первый год мы понадобились, чтобы вынудить Николаса Фламеля уничтожить философский камень. Да и сам Фламель вскоре умер, лишившись поддержки камня. — Но разве Тёмный Лорд не охотился за камнем? Гермиона ядовито фыркнула: — И потому Дамблдор спрятал его так, что даже первокурсники смогли добраться. Пусть и на пределе возможностей, но трое одиннадцатилетних детишек успешно прошли все преграды и заполучили камень. Развоплощение Волдеморта было при этом всего лишь побочным эффектом. А вот в Гринготсе камень действительно был в полной безопасности. И не говори мне, что волшебник уровня Дамблдора до последнего мгновения не подозревал, что профессор Квиррелл таскает на своём затылке Волдеморта. Драко кивнул: — На втором курсе Дамблдору понадобилось провести полную перестановку в Попечительском совете школы и значительную — в Мракоборческом отделе Министерства. Златопуст Локонс нужен был, чтобы подтвердить разгул тёмных сил невиданной мощи, а ваша троица — нейтрализовать этот самый разгул в нужный момент. Ни за что не поверю, что дневник Тёмного Лорда можно было незаметно пронести через охранные системы Хогвартса. «Особенно когда Снейп предупредил Дамблдора о планах Волдеморта и Люциуса Малфоя», — мысленно добавила Гермиона. И сказала вслух: — На третьем курсе нашими руками был спасён этот гадёныш Сириус Блэк, который мог убивать для Дамблдора тех, на кого он укажет. На четвёртом... Здесь Дамблдор потерял контроль над ситуацией, и в партии стал вести Волдеморт. Причём стало очевидно, что его методы лишь немногим хуже методов Дамблдора. Но пока они грызлись, мы выживали сами, как могли, и преуспели в этом настолько, что на пятом курсе Дамблдор с нашей помощью вернул себе власть. А мы вновь стали его марионетками. — Гермиона, что мне нужно делать? Я сделаю всё, что ты скажешь. — Ты уже сделал. Подтвердил, что мои сомнения — реальность, а не плод воображения. — Этого мало! — горячо воскликнул Драко. — Я могу быть полезным тебе гораздо больше. Только скажи как. — Я не могу брать, ничего не давая взамен. — А мне ничего и не нужно! — вскочил Драко. — Я хочу помогать тебе просто так! Мне это нравится, понимаешь?! Он выбежал из хижины, быстро пошёл к Хогвартсу. Гермиона смотрела на него в окно. Ей было жаль Драко, но помочь ему она ничем не могла. «Как же всё запуталось...» ............. ............. — Рон Уизли изменился! — вопила на весь Большой зал Распределяющая Шляпа. — Он теперь должен учиться на Слизерине! «Иначе Хогвартсу грозит беда», — мысленно добавил Рон. — Иначе Хогвартсу грозит беда! — послушно добавила Шляпа и мысленно потребовала: «А теперь снимай меня, гад паукастый!» Рон с облечением стянул Шляпу и бросил на учительский стол. О пауках можно было больше не думать. Северус Снейп посмотрел на него с омерзением и сказал: — Рона Уизли надёжнее отчислить. Тогда он точно не повредит Хогвартсу. — Нет! — побелевшими губами прошептал Рон. — Я не могу. — И умоляюще посмотрел на Дамблдора: — Директор, я не могу уйти, сэр! Эта новая магия... Я же не умею с ней управляться! Пусть профессор Снейп сначала научит меня колдовать по-слизерински. — Слизеринского волшебства не существует, — отрезал Снейп. — Всему виной ваша собственная безалаберность, Уизли. — А Шляпа сказала, что бывает! Я должен два года отучиться на Слизерене. — И потянулся снова надеть Шляпу. — Сейчас она подтвердит. — Подтверждаю! — заорала Шляпа так, что в зале зазвенели стёкла, а у преподавателей заложило уши. — Вали на Слизерин и не смей меня больше трогать! — Решения Распределяющей Шляпы неоспоримы, Северус, — пробормотал растерянный Дамблдор. И сказал твёрдо: — Рональд Билиус Уизли — студент Слизерина! Рон уверенно прошёл к слизеринскому столу, оттолкнул оторопевшего Драко Малфоя и сел на лучшее место ученического стола. Большой зал взорвался гвалтом. Слизеринцы были возмущены, гриффиндорцы — оскорблены, а остальные наперебой обсуждали сногсшибательную новость. — Тихо! — гаркнул Дамблдор. И приказал: — Старосты, отведите студентов на факультеты. Преподавателям проследить, чтобы ученики занялись уроками в гостиных и не отвлекались ни на что постороннее. А вы, профессор Снейп, и вы, профессор Слизнорт, поможете мне починить потолок. Все — и учащиеся, и учителя, и эльфы — невольно глянули на почерневший, закопчённый потолок. Полчаса назад Рон Уизли решил продемонстрировать, как хорошо он научился варить зелье левитации, и вылил его на чернильницу Долгопупса. Та ракетой взмыла под потолок, врезалась в него и взорвалась, полностью уничтожив и потолок, и основную часть магии Большого зала. А Рон после короткого, но бурного разбирательства стал студентом Слизерина. И теперь довольно улыбался, не сводил сияющих глаз с Северуса Снейпа. — Предатель! — выкрикнул Долгопупс. Его поддержали и другие гриффиндорцы, а так же ненавистники Слизерина с других факультетов. Сами слизеринцы смотрели на Рона с гневом и презрением, их возмущало, что из-за шальной фантазии какого-то траченного молью артефакта к ним на факультет попал гриффиндорский выкормыш. И ладно бы ещё Поттер, Грейнджер или Финниган, с них факультет мог бы поиметь хоть какую-то выгоду, но Рон Уизли, один из главных дураков и неудачников Хогвартса, был и на фиг никому не нужен, даже Пуффендую. Долгопупс, и тот лучше — по крайней мере, он сидит себе тихонько в уголке и жизнь никому не портит. А Уизли вечно доставляет проблемы. — Гриффиндор, в гостиную! — велела Макгонагал. — Мадам Трюк, присмотрите за Слизерином. — Встать! — тут же гаркнула преподавательница. — Построиться! Слизеринцы подчинились. Спорить с мадам Трюк было почти так же опасно, как и со Снейпом. Трюк привела студентов в гостиную, взмахом палочки трасфигурировала диваны и пуфики в парты и стулья. — За уроки! Рон и здесь сел на одно из лучших мест, опередив Драко. — А он шустрый и ловкий, — заметил Блез Забини Миллисенте Быкоморт. — Он был вратарём у Гриффиндора. И хорошим вратарём. — А Драко — ловец! — Но без вратаря и ловец не нужен, — возразил Блейз. — А наш вратарь не очень-то хорош. Миллисента фыркнула. — Разговоры! — рыкнула Трюк. Слизеринцы поспешно уткнулись в тетради. К Трюк подскочил один из личных эльфов Дамблдора, передал записку. — Я на десять минут к директору, — сказала она. — И если в моё отсутствие возникнет хоть малейший шум, этот вечер вы все проведёте за уборкой в Запретном лесу! Едва Трюк вышла за пределы факультета, как к Гарри подлетел Кровавый Барон. — О, да у нас пополнение! — произнёс он ядовито. — Разрушитель года пожаловал. И болван десятилетия. — Исчезни, — ответил Рон, не отрывая взгляда от тетради. — Или я порадую публику кое-какими подробностями о твоих болванствах с Еленой Когтевран. Слизеринцы испуганно охнули — напоминать Кровавому Барону об убитой им возлюбленной было равносильно собственному смертному приговору. Призрак издал грозный рык и бросился на Рона. Но ничего не случилось. Кровавый Барон исчез. — А где он? — оторопело спросил Грегори Гойл. Рон показал на стену, на которой полупрозрачной фреской отпечатался Кровавый Барон. — Часа через три отлипнет, — сказал Рон и невозмутимо продолжил писать в тетради. Слизеринцы оцепенели от изумления. Справиться с Кровавым Бароном мог лишь Северус Снейп. Склочный и зловредный призрак боялся его до полуобморока. Из учеников более-менее противостоять Кровавому Барону мог только Драко Малфой. Но чтобы вот так легко и просто.... — Чувак, — охнул Блейз, — ты нереально крут! Драко скептично хмыкнул: — Прилипни-Чары, беспалочковое беззвучное заклинание, тонкоэнергетическое волшебство баллов на шестьдесят. Неплохо, Уизли, очень даже неплохо. Однако второй раз Кровавый Барон в такую ловушку не попадётся. Он и сейчас пропустил удар только потому, что недооценил тебя. Но больше Кровавый Барон такой ошибки не совершит. И захочет отомстить тебе. — Пусть попробует. Но тогда он Прилипни-Чарами не отделается. В гостиную вошла Трюк. — По местам! Чего соскочили? О! — увидела она Кровавого Барона. — Хм... В таком виде он гораздо лучше. Жаль, что это лишь на три часа. Кто его прилепил? — Я, мадам Трюк, — сказал Рон. — Но это была самооборона. — Вы сумели сделать такое заклинание? — не поверила Трюк. Однако никто из слизеринцев слова Уизли не опроверг. — Наконец-то вы взялись за ум, — процедила Трюк. — Поздновато опомнились, но лучше так, чем никак. Жаль, что вы не попали в Когтевран, но хотя бы не достались Гриффиндору и Пуффендую. — И рявкнула на остальных: — Чего вылупились? За уроки! — Почему она такая злая на Гриффиндор и Пуффендуй? — шёпотом спросил Драко Винсент Крэбб. — Поругалась утром с Макгонагал и Стебль из-за дополнительного финансирования. Флитвик поддержал Трюк. — А ведь она в чём-то права, — сказал Винсент. — Уизли полезен. И мог достаться другим факультетам. — Иногда и в твою голову приходят дельные мысли. ............. ............. Рон скрючился под одеялом, отрешённо смотрел в ночную тьму, дрожа от холода. В подземелье Слизерина было тепло, даже жарко, но юношу бил озноб — сказывались напряженная работа и потрясения последних дней. Внешне всё выглядело великолепно. Его кровать поставили в одну комнату с Малфоем, Забини и Шеппардом, тем самым причислив к верхушке слизеринской табели о рангах. Рону дали персонального эльфа. Забини и Майкл Шеппард наперебой рассказывали слизеринские сплетни и пригласили играть в «войну магов» — настольную игру вроде шахмат, но для троих. Опытный шахматист Рон быстро разобрался в правилах и свёл свою первую в жизни партию «войны магов» вничью, заработав восхищённые взгляды новых соучеников. Малфой своего общества не навязывал, но и обычных гадостей не говорил. Сидел молча у мольберта и рисовал багряного феникса. — Не обращай внимания, — сказал Блейз. — На него последнее время часто хандра находит. Но в квиддич сыграет и повеселеет. — Квиддич — это хорошо, — ответил свеженазначенный вратарь Рон. Прежний вратарь уступил своё место без споров и возражений, сразу же признав превосходство Рона. Девушки-слизеринки посматривали на него с интересом, слегка кокетничали. Их интриговало то, что Ромильду Вейн выгнали из школы за попытку приворожить Рона. — Смотри, — заметил Майкл, — опять подсунут амортенцию, а то и что похуже. — Плевать, — буркнул Рон. — Мой антиприворотный талисман сильнее прежнего. Да и привораживала Ромильда не меня, а Поттера. Мне зелье досталось по ошибке. — Да прям, — фыркнула Пэнси Паркинсон. — Если бы она и правда попыталась приворожить этого «народного героя», то вместо отчисления получила бы срок в Азкабане. Нет, Рон, её прельстили твои милые веснушки. Рон оторопел. Вот какими-какими, а милыми он свои веснушки не считал. Но слизеринки явно решили иначе. «Надо и правда обзавестись антиприворотным талисманом посильнее», — решил Рон. Короче говоря, переселение в Слизерин можно было считать удачным. Однако всё успехи превращались в ничто на фоне того, что Снейп смотрел на Рона с холодным равнодушием. Он не ругал новоявленного подопечного, не изводил обычными насмешками и придирками, Снейп его просто не замечал. И Рон понял, что зря потратил столько сил, добиваясь перевода. Если раньше у него было хоть какое-то внимание возлюбленного — пусть горькое, болезненное, но всё же внимание, то теперь обожаемый Северус стал ещё недоступнее. И переменить его отношение нет никакой надежды. Слизеринцы сказали, что у Снейпа не бывает ни симпатий, ни антипатий к ученикам своего факультета. Над другими он издевался как мог, но на слизеринцев смотрел с вежливым равнодушием. — Он не злой, — щебетала Пэнси. — И никогда не обижает своих. А то, что холодный как ледышка, так нам же с ним не целоваться. Зато надёжен в том, что касается поддержки на конкурсе или в том, чтобы прикрыть тебя от Дамблдора. Так что нам с деканом повезло. Главное, не зли его, и всё будет в порядке. Рон пробормотал что-то согласное и поспешно отошёл к Блейзу и Майклу, которые обсуждали последний матч по квиддичу. Тогда ему удалось сохранить самообладание. Но сейчас, оставшись один, он глотал слёзы. «Всё было зря. Всё напрасно». Рядом с ним появился Кровавый Барон. — Мир! — поднял руку призрак. — Я не собираюсь мстить. — С чего вдруг? — Я узнал заклинание. Делать Прилипни-Чары всего лишь с двадцатью двумя баллами по тонкоэнергетической магии мог только Попрыгунчик. Если ты сумел раскрутить портрет этого гада помочь тебе, то ты слизеринец больше, чем всё нынешнее отребье, вместе взятое. — Кевин Роджерс не гад! — горячо воскликнул Рон. — И его портрет тоже. — Ну-ну, — криво усмехнулся Барон. — Плохо ты его знаешь. Но речь не о нём. Я вижу, что твоё сердце разбито от безответной любви. И знаю к кому. — Хочешь рассказать об этом всем? — зло оскалился Рон. — Нет. Я слишком хорошо знаю эту боль. Я жил с ней несколько лет до смерти, и столетия после. Она будет со мной всегда. Но лучше боль, чем пустота, так ведь? — Да, — тихо сказал Рон. — Они не поймут, — Барон жестом обозначил всех обитателей Хогвартса. — Никто из них. Почти никто. Рон кивнул. Барон ободряюще прикоснулся к его плечу. — Возможно, твоё положение не безнадёжно. Рон криво усмехнулся. Барон настойчиво повторил: — Шанс очень маленький, но есть. Ты должен стать ассистентом Снейпа в экспериментальных разработках. Он как раз подал Дамблдору заявку. Директор обещал подыскать кого-нибудь в Министерстве. Но они оба предпочтут взять на эту должность ученика-слизеринца, чем кого-то чужого. Так что делай выводы, собрат мой по разбитому сердцу. — Барон ободряюще улыбнулся и исчез. Рон откинулся на подушку и прикусил губу, чтобы не закричать от восторга. «Я не напрасно пришёл на Слизерин. Здесь у меня появился шанс!» ............. ............. Суббота в Хогвартсе всегда была самым хлопотным и суетливым днём — после ланча многие ученики ехали на выходные домой, а тех, кто оставался, преподаватели старались занять различными мероприятиями, чтобы не было времени скучать по родным. В первую очередь это были конкурсы, на которых можно набрать немало баллов для своего факультета. К концу недели это становилось весьма актуальным, поскольку баллы, один из смыслов жизни в Хогвартсе, скатывались в ноль у всех четырёх факультетов. Если с Гиффиндора, Пуффендуя и Когтеврана их снимал Снейп, то со Слизерина — деканы других факультетов. А мадам Трюк снижала баллы всем без разбора. Особенно тяжёлой выдалась эта неделя, ознаменованная несколькими межфакультетными драками, когда ненавистники слизеринцев пытались избить Рона, а он с Забини, Шеппардом и Паркнинсон, иногда ещё и с Малфоем, давал жёсткий отпор. В итоге к субботе баллы всех четырёх факультетов оказались в области отрицательных чисел. Поэтому на конкурсах пришлось выкладываться изо всех сил, чтобы хоть немного исправить положение. Гарри и Гермиона надеялись ещё и с Роном поговорить, выяснить, зачем ему вдруг понадобился перевод, но тот всячески избегал любых контактов. В итоге и Гарри, и Гермиона не только устали почти до обморока, но были и глубоко обижены. Кое-как доплелись до своих спален и сразу же заснули, надеясь, что завтра хоть что-то изменится к лучшему. Молниус разбудил Гарри в полпервого. — Хозяин Гарри, ваша помощь срочно нужна Гостю Драко. Он сидит в вашей комнате и очень горько плачет. Гарри чуть не задохнулся от изумления. Хорёк и слёзы?! Да что должно произойти, чтобы Драко заплакал? Гарри торопливо оделся и велел Молниусу переместить его в комнату. Драко лежал на кровати, отрешённо смотрел в потолок и не замечал текущих слёз. Гарри сел рядом, погладил его по руке. — Что случилось, Драко? — Отец выгнал меня из дома. — Как?! — Прямо с порога, — ответил Драко. — Приказал вернуться в школу и не появляться Малфой-мэноре, не пытаться связаться ни с ним, ни с мамой до особого распоряжения. На каникулах меня отправят в Канаду к двоюродной тётке мамы. Переписываться с другими родственниками мне тоже запрещено. Гарри нахмурился, соображая: «Все другие родственники со стороны Малфоев, а не Блэков. Люциус узнал, что Драко не его сын?» — Нет! — дёрнулся Драко. — Что «нет»? — То, что ты подумал. Мы долго были близки, и я могу чувствовать некоторые твои мысли. — Особенно когда они совпадают с твоими, — ответил Гарри. — Это невозможно, Поттер. В семьях волшебников детей проверяют сразу после рождения. Ублюдка обнаружат немедленно. А присутствие свидетелей лишает неверную жену шанса уговорить мужа принять её отродье. Не спорю, в чистокровных семьях бывают случаи, когда бесплодный муж или жена соглашаются подделать результаты проверки и призвать своим прижитого половиной бастарда. Но мой отец никогда бы на это не согласился. Если я вписан в родовой свиток, это означает, что я сын Люциуса Абраксаса Скорпиуса Малфоя. — Подделать результаты проверки не так сложно, как кажется. А твоя мать — умелая и хитрая волшебница. Она смогла бы обмануть Люциуса. Ты сам говорил, что у твоего отца нет бастардов, хотя блудит он весьма активно. Однако у него не было детей до тебя, и не появилось после. — Возможно, ты прав, — неохотно согласился Драко. — Но как тогда отец мог узнать об обмане? — Родовой свиток и магическая проверка — источники крайне ненадёжные. Твоя кузина Нимфадора Тонкс по всем параметрам считается тебе чужим человеком, однако биологическое родство никуда не делось. — И что с того? — Да то, — сказал Гарри, — что Люциус мог сделать экспертизу ДНК. Она от магии родовых свитков не зависит. У твоего отца бизнес с магглами, офис в Суиндоне и Лондоне. Он легко мог взять образец и заказать экспертизу. — И она показала, что я не его сын? — Думаю, да. Иначе с чего бы он стал так с тобой обращаться? Драко скрючился на кровати, застонал болезненно. Гарри притянул его к себе, стал гладить по спине. — Но наследником Малфоев ты всё равно остаёшься. У Люциуса нет выбора — либо ты, либо пресёкшийся род. Драко оттолкнул его и закричал: — Плевать мне на наследство! И на род плевать! Пусть всё провалится к демонам! У меня больше нет отца, Гарри! Был отец — и исчез. Боль друга хлестнула Гарри не хуже плети. И заставила работать соображалку. — А что если всё не так? — сказал он. — Нарцисса родила тебя от Люциуса, а вот результаты экспертизы фальшивые. Любой маггл на месте Люциуса сам заказал бы повторную экспертизу. Но твой отец не настолько хорошо знает маггломир, чтобы до этого додуматься. Так что его вполне могли обмануть. Врагов у вашей семьи немало. Драко смотрел на Гарри с мольбой и надеждой. — Я ничего не понял, — сказал он. — Ты это к чему? — Сделай экспертизу и покажи результаты отцу. Он снова признает тебя сыном. — И как я это сделаю? — Отнеси образцы в ближайшую лабораторию биоисследований и оплати работу. Это недорого, фунтов триста-четыреста, срок — неделя, иногда, если заказов много, две недели. Но можно доплатить за срочность, чтобы сделали вне очереди. — Какие образцы? — хрипло спросил Драко. — Слюна, живые луковицы волос, соскоб кожи... Сейчас точно узнаем! Гарри достал смартфон. Когда они узнали, что Кевин Роджерс был тоэнвом и рассказали об этом портретам, те общими усилиями вспомнили, где лежат тайные тетради их прототипа. В записях нашлись способы, благодаря которым Гарри и Драко смогли пользоваться в Хогвартсе достижениями маггловской цивилизации. — В Лондон мы не поедем, — говорил Гарри. — Незачем привлекать лишнее внимание. А вот тайком улизнуть на пару часиков в Глазго вполне сможем. Значит там фирму и будем искать. — А она не хуже лондонской? — Они все одинаковы. Что в Лондоне, что у Суиндоне, что в Глазго. Главное, найти подробную рекламу, где говорится, как брать образцы. О, то, что нужно. Смотри. Гарри протянул Драко смартфон. Тот посмотрел на него с неуверенностью. — А ты сам? — Драко, тут же нет ничего сложного. Открой свёрнутый текст и читай. Я же показывал тебе, как пользоваться интернет-страницей! Ладно, сам прочту. — Гарри стал читать вслух и пояснять детали. — Понятно, — кивнул Драко, выслушав. — Удобнее всего будет добыть трубочки, из которых родители пили коктейль. В крайнем случае — их исподние рубашки, в которых они проходили весь день. — Годятся ещё палочки, которыми чистили уши от серы, обрезки ногтей, кровь, сперма... Главное, чтобы образцы были свежие и их правильно положили в контейнер. Но эльфы достаточно сообразительны, чтобы такое сделать. — Гарри улыбнулся. — Видишь, не зря ты меня послушал и завёл приятельство с несколькими эльфами. — Да, — кивнул Драко. — И обязательно возьми образцы не только Люциуса, но и Нарциссы. Это позволит точно определить, где её гены, а где — Люциуса, и исключить любую погрешность. — Хорошо. Но как мы сделаем экспертизу без маггловских документов? — Паспорт и официальное взятие анализа нужны, только если экспертиза делается для суда. А для себя всё может быть анонимно. Только заказчик Джон Буль, наличные деньги и образцы от лица-1, лица-2 и лица-3... Является ли лицо-3 сыном лица-1 и лица-2? Экспертиза даст точный ответ, а ты покажешь его Люциусу и настоишь на прямой проверке, когда образцы берут у всех участников сами работники лаборатории с их ведома и согласия. Драко кивнул, слабо улыбнулся. Гарри ободряюще пожал ему руку.