Свадьба младшего брата или Nevermore

— Речь практически на «Оскар»! Подошёл ко мне чиновник из Министерства. NN был из тех людей, чья фамилия любителям ЗагиМеда и прочей попсы ничего не скажет. Но это был человек плотно сидящий на потоках. Разделял и властвовал. Знаете, есть такие люди в любом госучреждении — начальство меняется, а они, смотрители, вечны. — Да и сама вы, Этери Георгиевна, как статуэтка! «Символично, — подумалось мне, — с этим Оскаром. Многие мечтают, получают избранные, да и те, как Ди Каприо, норовят потерять напившись. Не ценят» — Блистательно! Продолжал лить елей чинуша. Платье в ответ сверкнуло каменьями. — Не ждал вас тут увидеть, — его тон мнгновенно стал холодным и былого восточного сладоречия не осталось и в помине. — Нам вас кроме льда нечем удивить, — ответила я тем же тоном, — а во всём остальном у нас всё в порядке. У мужчины приподнялась бровь в сомнении. — Мы были вместе и остаёмся вместе. Остальное сплетни. Он снова посмотрел на меня предваряя свой вопрос. — Работаем дальше. — Ответила я лаконично на неозвученное. — Саг ол, ханум. Кланяюсь. — Восточный человек приложился к руке, забрал свой пиджак с прозрачного кресла и покинул мероприятие. Я заметила, как спешно Даня выдернул свой взгляд с нашей беседы и стал детально изучать меню ресторана, которое он откуда-то выцепил. Смотрел в книгу внимательно, практически не моргая, как будто собирался накрывать ещё одну свадьбу. А я смотрела на него. Торжествующе. Игра в гляделки — моя любимая после подковёрных игр. И Олимпийских. А потом вокруг меня начался какой-то абсолютно ненормальный ажиотаж. Подбегали люди, дети, фотографировались, даже те, с кем мы были знакомы 300 лет. Перефоткалась вся Глейхова компания, от которой он меня так оберегал, заявляя, что мне там не место среди молодёжи. Ребята выражали восхищения, бывшие фигуристы из других штабов не скрывали воодушевления пообщаться лично, задавали какие-то профессиональные вопросы, их девочки выражали восторг более неприкрыто — «вы такая класснючая, можно я вас обниму». Где-то на заднем плане пыталась что-то строить из себя невеста, а ведущий снова пытался вернуть внимание к виновникам торжества. В общем праздник разделился и обрёл два эпицентра — взрослые, умные и самодостаточные, жаждущие общения с великим тренером и детская дискотека — пьяненькие Щербакова с Загитовой, которые играют по юности-дурости в феминисток-лесбиянок, какой-то сиреневый туман из платьев близких подружаек невесты, Рыжий, на всякий случай державшийся от меня подальше и Кац в тёмных очках. Неужели Вика взяла реванш за бойню в Америке и разрисовала Никитоса? Был ещё Эдик, который ел. Когда Аксёнов доел, он внедрился в наш разговорный клуб по интересам, растолкав жаждущих вербальности и взял меня по-хозяйски под локоть — Вы позволите. Публика мгновенно всё поняла и позволила, а Эдик развернул меня на выход. — Мишель уже в машине. — Сказал Эдя с неменяющимся выражением лица. Я осмотрела зал, не найдя няньку-Филатова, сообразила, что Аксёнов не врёт, решила забрать мою девочку из машины этого монстра и чётким шагом, забыв, что я в платье, а не в спортивных брюках, двинулась на выход. — Домой? — задал громче обычного свой вопрос Эд догоняя. — Ты еще спроси — к тебе или ко мне. — Огрызнулась я давая понять окружающим, что дом у нас, всё-таки, не общий, а Эдуарду Михайловичу какую он херню он сейчас порет. Около двери нас нагнали молодожены, Дуд и фотограф-мальчик. Эдик пытался на общем снимке пристроиться ко мне с краю, но я его прогнала, чтобы становился рядом с Паутовой. С ней он не захотел. Он пробовал. Ему не понравилось с Паутовой. Даня сжимал свою клешню у меня на талии синхронно щелканью объектива фотографа. — Этери, нам надо… — прорвало наконец мачо на разговоры. — Не надо. — Отодвинул жениха Эд, накинул мне на плечи пиджак и взяв за талию, повёл на выход из этого пристанища маразма. — Спасибо, мой сладкий. — Ответила я Эдику на заботу, нежно повела ладонью по щеке и поцеловала в губы. Глейх офигел. — Горько! — крикнула Паутова вслед поцелую. Я её проигнорировала как говорящий стол. Хотя, если бы в моем присутствии заговорила мебель, ей бы, всё же, досталась толика моего внимания.