Свадьба младшего брата или Nevermore

Было жалко дуру. Дура в данной ситуации — это я. Не она. Даже тогда, что-то внутри не давало жалеть эту бедную девушку, которая, по-сути, была в том же положении, что и я. Ее обнадёжили, а потом обманули. Но жалости и сочувствия к ней не было. И этим я тоже была сама себе противна. Интуиция? Думала я тогда. Нет. Наблюдательность. Вся наша интуиция — и есть сигналы мозга о знании, которое мы не можем для себя конкретизировать. Уже потом я поняла, почему не было эмпатии к Паутовой. Кольцо. Если бы она была со мной тогда в разговоре честна и эмоции её правдивы, она не могла бы не отреагировать на то, что кольцо, которое она думала, что Глейх припас для новой любовницы, оказалось у меня на руке. Не заметить тоже не могла — мои пальцы, взяв телефон в руки, летали у неё перед глазами. Но у Паутовой тогда была роль — притвориться, что она не знает о наших отношениях и под этим соусом хорошей, но наивной девочки, слить мне всю информацию про любимого. Общего нашего любимого. И я сыграла партию, которую она мне прописала, как по нотам. Она правильно поняла, что гордость не позволит мне больше находиться с таким человеком в отношениях. И я, прогнав тогда Даню, фактически отфутболила его к ней. Триумф Ольга праздновала под самой большой ёлкой, загадывая желание. А после возвращения в Москву, желая укрепить свои позиции, решила сделать приворот. Юлька, Люсина сестра, которая организовывала эти ведьмацкие дела, сказала, что первый раз не подействовал. Так и было. Оказавшись на самом дне я сделала самое логичное в этой ситуации — я оттолкнулась от дна и поплыла вверх. Я вспомнила кто я. Восстановила удалённый, в чувстве отчаяния, инстаграм, где мы были втроем и с подписью «семья» Я осознала, что за всё надо бороться. И вернула себе всех — и статус, и беглянок Трусову и Косторную. И Даню. И снова, вроде бы, было счастье. Однако, Даня изменился. Внешне было так же — мы хохмили, балагурили, обнимались, целовались, планировали планы. Но я чувствовала его внутреннюю холодность. Не по отношению ко мне. В общем — он словно превратился в Кая и внутри уже не горел, а складывал кубики льда. Те, которыми потом его Снежная Королева, декорировала свадьбу. Лёд везде. Он стал истеричным, дёрганным. И именно на этом этапе начали проявляться все его хамские дела — ранее он себе такого не позволял по отношению ко мне. Сейчас я это связываю с приворотом, видимо, он пришёлся как раз на этот наш сход. А может просто Глейх распустился и понял, что ему позволено всё, а я никуда не денусь? Приблизительно так он решил меня опозорить, когда припёр в Канкун Паутову и поселил её в соседний отель. Он мне рассказывал какие-то сказки о «Клубе путешественников» и о том, что они теперь только друзья. Я была в растерянности. Самым логичным было в этой ситуации снова его выгнать и теперь с концами. Но я помню, чем закончился прошлый его выгон на вольный выпас — сломалась и не выдержала я. И свою слабость завернула в обёртку — вернуть своё. Быть женой Лотта Дуда, которая делает вид, что не понимает того, что у неё происходит под носом — не позволяла гордость и реноме. Тогда отдыхали мы все вместе, всей хрустальной компанией + дети. Но быть решительной мне в данной ситуации уже не позволяло моё положение. Даня с радостью поделился этой новостью за ужином, на который была приглашена и Паутова. Все пили-выпивали за здоровье будущей Чемпионки. А меня тошно от сюра этой ситуации. Я шла к океану и долго сидела думала, думала, думала. И так каждый день. Даня развлекался, ездил путешествовал, я не рисковала лезть в горы да гробницы по понятным соображениям. Честно говоря, меня вообще не ждали в Мексике. После получения новости, мы с Даней решили, что я никуда не полечу, ведь путь неблизок. Поэтому Глейх и привез туда свою подругу — не пустовать же номеру и не скучать же ему в моё отсутствие. Но я увидев Паутову на сборах решила ехать. Теперь жалею, очень жалею. В том моём состоянии гормонального фейерверка в организме, такое решение казалось правильным. А полеты? Я с Дишей летела в Америку и на 9 месяце, перед самыми родами. Я думала, думала, думала, а океан шептал — не плачь, не плачь, не плачь. А тем временем на меня падал интересный контент — о выкидышах, внематочных беременностях, разных аномалиях и прочем. Не скажу, что я была сильно впечатлительна, но в моем состоянии оно как-то всё воспринималось остро. Что ли. Слали ссылки, статьи, публикации, фото, видео. Паутова устраивала мне качели. Тупо расшатывала мою психику. То была приятна, как патока. «Я так рада, я так рада. Мы с Даней просто друзья, не ревнуйте Этери Георгиевна» — артистка хоть куда. Вела себя так, как будто и не она приходила ко мне под Хрустальный. То иногда, когда никто не видел, подходила и тихо шептала «Давай, закати истерику Дане, выгони меня. Ты же понимаешь, почему я здесь. Что ты меня терпишь? Ты что терпила?» То демонстрировала с балкона Глейховы трусы. Я было заикнулась об этих трусах с оленями, как Даня вытянул их из гардероба со словами «Мамочка, ты с ума сходишь» И нежно обнял нас. Я не сходила с ума. Меня сводили. Но всё мимо, я решила не вестись на провокации. Любому цирку приходит конец. Однажды вечером меня сломило. Буквально. Напополам. Началось кровотечение. Его врачи купировали. Но подтвердили ужасную новость. Я лежала в номере лицом к стене, как расстрельная. Мой приговор мне озвучили в клинике. Даня метался по номеру как раненный зверь. — Из-за тебя всё случилось! Из-за тебя! Я уже готов был, я уже настроился! Глубоко в душе я признавала правоту Дани. Если бы я не приехала сюда, возможно, ничего бы и не случилось. Да, я правда так думала. Хотя врач разрешила мне лететь и летела я в комфорте бизнес-класса. Да и тут на месте береглась. — Знаешь, если бы ты не устроил тут бордель на выезде со своей Путановой, я бы и не приехала! — Если кажется, надо лечиться. Тебе везде видятся бляди с проституками. И все, почему-то, по мою душу. Твоя ревность — признак твоего же чувства собственной неполноценности. Этери, я устал тебе оправдываться, что я не сплю со всеми проходящими мимо. Ольга — мой друг. И она сюда приехала по работе. И осталась отдохнуть. Так что мне с ней не здороваться из-за того, что она рядом поселилась? И вообще, на сборах она мутила с Дудом и спала с ним. — Но на всех фотографиях, почему-то прижималась к тебе. — Эдик тоже жмётся на всех фото к тебе. — Причем тут Эдик? — А причем тут Ольга? — При том, что не вешай мне лапшу на уши, Глейх. Она твоя любовница до сих пор. Как оказалось. Я не удивлюсь, если вы и не расставались никогда. И ты всё это время жил на две семьи. — У тебя вечно находятся виноватые. Все вокруг суки, одна Этери Тутберидзе святая в белом пальто. Не перекладывай свою ответственность на Олю. Это ты виновата, что я не стану отцом! Я как обычно была понимающей, на этапе когда было Данино ледяное молчание и даже слезы. Но на такое я не отреагировать не могла. — Я тоже, между прочим, была нашей девочке в такой же степени мать, как и ты отец. Дань… не трави…мне тоже больно. Пожалуйста… — Ты убила нашего ребенка! Ты! Ты! Ты! Ты! — Да что ты несёшь, блять! Хоть как мне было не тяжело я дала Глейху в морду. Пощёчиной. Слов он не понимал, видимо, это шок. Но оказалось нет. Всё понимал. — Ты специально сделала аборт! Ты не хотела этого ребенка! Тебе дороже сезон с Олимпиадой, чем семья! Я просто опешила. Да, действительно, когда мы только получили новость, я растерялась. Впереди был Олимпийский год. Совмещать его с младенцем чертовски тяжело. Но. Но возможно. Не я первая. Да у меня Диана на катке со второй недели жизни присутствовала. И это в голодные и нищенские нулевые, когда ничего не было. Сейчас вопрос воспитания ребенка и совмещения этого процесса с работой — вопрос денег и тайм-менеджмента. И с тем и с другим у меня полный порядок. Поэтому мыслей «или-или»: «семья-работа», «дитя-сезон» не было. Мой первый шок после новости длился ровно одну ночь. Но Даня его принял за нежелание иметь детей. Я не знала, что сказать на такое заявление, просто стояла, крутила головой и разводила руками. — Дань, какой аборт…ты нормальный? Я с тобой была тут всё время… — Какой! Медикаментозный! И Глейх убежал куда-то в коридор, порывшись в шкафчике, достал нечто завёрнутое в салфетку. — Полюбуйся! — Даниил из салфетки мне на руку выбросил две прозрачные ампулы. — Твоё же! Больше у нас никто не колется. Я действительно все эти дни делала себе инъекции витаминов и специальных гормонов, которые мне приписал врач. Поддерживающий и укрепляющий курс. «Syntocinon» — прочитала я на ампуле. Мне это название ни о чём не говорило, я же не фармаколог. — Знаешь, что это? — зло и язвительно не унимался Даня. — Нет. Это не моё. 200%. Кроме того, — я повертела ампулу в руках, — это местное производство. А у меня все лекарства с рецептами наши. Кстати, можешь посмотреть в рецепте, там такого точно нет. Мне такое не прописывали. — Хорошая отмазка, Этери. Но плохая. — Продолжал Глейх дальше меня третировать. — Тебе и не могли его прописать. Это абортируещее средство. И ты его купила уже здесь. — Что????????? — То! Эти ампулы нашла Оля в нашей мусорке перед бунгало. Ты их туда выбросила накануне … накануне происшедшего, она чуть не порезалась. В голове бил набат. И только одна дурацкая мысль крутилась по кругу — зачем Оля рылась в мусорке перед нашим бунгало. Но Дане же не докажешь. Оля — хорошая. И никому ничего не докажешь. Не пойман за руку — не вор. Период выведения препарата из организма — часы, даже анализы не покажут уже, что меня накормили этой гадостью. Кто бы знал, что впереди нас ждет целый год, а то и не один, под лозунгом — все всё понимают, что подсыпали, а доказать нереально. Я собрала вещи, заказала билет и собиралась лететь. Вопреки рекомендациям врачей воздержаться от резких движений и в том числе от перелётов. Запаслась в полет прокладками, хер с ним, беречь уже нечего, а сама не рассыплюсь. Но оставаться в этом кошмаре, где убили моего ребёнка, больше не могла. Когда я ждала такси, на рецепцию выскочила Паутова и нежно улыбаясь, так, чтобы со стороны можно было принять нашу беседу за задушевный разговор сказала: «Всё произошло так, как должно было произойти. Рожать должны молодые и здоровые. Как я. А старушкам пусть рожают внуков дети» Дети, к слову, тоже переехали в другое место после случившегося. Порывались улетать вместе со мной. Но я их остановила — пусть наслаждаются океаном и друг другом, у них впереди тяжелый год. А у меня в Москве срочные дела. Правду о происшедшем я даже Диане не сказала. Иначе, дочь точно бы меня никуда одну в таком состоянии не отпустила. По прилёту домой я сделала два важных дела. Показалась врачу, и та уверила, что я вышла из этого ада без серьёзных потерь для здоровья. И потенциал у меня еще есть. И второе. Главное. Подала на развод. Даня вначале даже не звонил и не интересовался, долетела я или нет. И это в моём-то состоянии! Как он позже объяснил, он дулся на меня. По возвращению домой, он просил прощения, плакал, стоял на коленях, пенял на себя и свою эмоциональность — у него было оправдание, он так хотел для себя нового статуса. Соглашался, что был неправ, обвиняя меня, и что Ольга потом подтвердила, что нашла эти ампулы в общественном мусорнике. Да, он был рядом с нашим бунгало, но выбросить их туда мог кто угодно. И снова в воздухе был вопрос — какого хера Паутова лазит по чужим помойкам. Да и аргументы со ссылкой на нее — не аргументы совсем. Ведь, скорее всего, нигде она не лазила и ничего не находила. А просто вылила мне в напиток или в мороженое препарат и всё. Я же не спортсмен, чтобы беречь тарелку. А о том, что кто-то может такое вытворить со мной, я даже и не подумала. Всё-таки отдыхали в ближнем кругу. Но меня его слёзы больше не трогали. Во мне внутри что-то сломалось и заморозилось. Всё простить можно, относительно себя. Но относительно детей — никогда. Так, за Диану, я в свое время не простила Серёжу. А за того человечка, который мог быть, я не простила Глейха. Пока мы были в Новогорске, нас быстро и беспроблемно развели. Глейх даже и не знал, что он опять стал свободен. Ведь все уведомления ему приходили в почтовый ящик по адресу прописки. А там никто не появлялся. Даня был в Новогорске, а Паутовы, на тот момент, не были самостоятельно вхожи в дом. Этот развод и создал инфоповод на спортсе — «Тутберидзе сменила отчество в базе ФФКР» Не отчество. А просто документы с фамилией. Вернула себе своё. Их перерегистрировали в моём профиле, так и получилась новость. Даня даже тогда, прочитав эту информацию на спортсе, не понял, что произошло. Сделала я еще третье дело посое прилёта из Канкуна. Категорически. Непримиримо. Потребовала отстранить от ледовых новостей Паутову. А лучше вообще её нахер выбросить с ТВ и за пределы всех столичных колец. За своих детей я порву кого-угодно. Что произошло не рассказывала, но Оля Черносвитова и без объяснения поняла мой мотив. Как она призналась, давно этого ждала от меня. И не только она. Сказочку про хитрых Олечку и Данечку, и терпилу Тутберидзе, оказывается, наблюдали в онлайн режиме многие. И Паутову, действительно, отправили вначале на летнюю Олимпиаду, потом по коровникам, а от открытых прокатов отстранили вовсе без объяснения. Но она тоже была не дура, всё поняла сама. И задействовала свой админресурс. А он у неё был. Зря она что-ли столько лет пёхалась с таким количеством разного народа? О ком-то что-то, видимо, знала, вот и надавила. В подарок девочке за прекрасный секс, извините, я не верю. Нашим ТВ руководит не секс, а бабло и власть. Вот однажды мне позвонил уютный и мяконький Мишка-крышка всей нашей спортивной редакции и объяснил, что по просьбе сверху Ольгу Паутову вернут в ледовые сюжеты. А нам посоветовал с ней помириться. Советы таких людей не игнорируют. Да и из ФФКР после моих новых документов поступила та же рекомендация — в олимпийский сезон не бушевать. Я выдохнула и вкатились мы в сезон. Холодные. Обиженные друг на друга. И внутренне пустые. Даня закрылся в себе, я в себе. Глейх прекрасно понимал, что после Олимпиады я его терпеть не буду. А на этом закончится его карьера. Молил. Просился обратно. Терроризировал. Иногда я даже верила, что ему плохо. Но помнила, к чему привело прошлое прощение. Сама рыдала по-ночам в собаку. Держала себя за руку, но слабину не давала. Хотя, были моменты, когда была готова сдаться. Мне кажется, моя история, всё же, просочилась в своем истинном виде в околохрустальные массы. Очень уж вовремя у меня появилась моя маленькая девочка — Мишель. Конечно, собака не заменит ребёнка. Но живое существо, которое всегда рядом, которое в тебе видело мать, было очень кстати. Глейх опять стал шелковым. Сомневалась я ровно до того момента, когда перед вылетом в Пекин вначале нашли ковид у него, а потом у Паутовой. Тут и без слов стало ясно, что выводов он никаких не сделал, а продолжает так же плыть по течению и теперь ему срочно нужно спасать свою рабочую жопу — мириться со мной, чтобы я его не выгнала. Но тут опять вмешались обстоятельства. Допинговый скандал — не время жечь мосты. Так и живём. Я в этой тупой игре, под названием жизнь, всё чаще становилась просто сторонним наблюдателем, который не в состоянии управлять этим потоком, а может только офигевать. Даню прорвало в Сочи на прогулке. Ему было плохо, некомфортно, он себя чувствовал ведомым, сломленным. «Этери помоги!» Я к тому времени уже точно знала, что с ним происходит. Но вмешиваться в этот процесс не имела ни единого желания. Да и возможности тоже. Мне не по силам управлять метафизикой, какой бы ведьмой я не слыла. И мне до сих пор кажется, что ни на что человеческое я больше не способна. Любовь, сочувствие, эмпатия — это все мимо меня. Чем очень сильно обижаю окружающих людей. Хороших людей. Влюблённых в меня людей. Только работа. Работа, дело жизни — этот огонь вечен. Это то, что не предаст тебя никогда.