Двойное попадание

Была ли зла Тобирама? Степень ее негодования ещё пару суток назад побила все мыслимые и немыслимые рекорды. Ровно в тот момент, когда брат сообщил ей "радостную" весть. Так что, Тобирама была чертовски зла. Собственные принципы не могли прийти к компромиссу с доводами рассудка. Открывшиеся радужные перспективы неожиданного перемирия с Учиха, ни в какое сравнение не шли с ее иррациональной ненавистью к этому проклятому клану. Хотя, ненависть к красноглазым нельзя было назвать необоснованной. Их было, за что ненавидеть. И список этот огромен. Но Хаширама просто взял и с небывалой легкостью перечеркнул это. И почему-то чувством вины перед предками страдала она. Ее грызла совесть и разъедал стыд за действия брата. Последней надеждой был совет старейшин, но его обаяние и красиво расписанные плюсы сего события, подкупили старых маразматиков и они дали добро. К счастью, не одна она была такой недовольной. Большинство сочли Хашираму полоумным. Но, оказалось, что Тобирама единственная в своем клане, кто упорно отстаивал собственную точку зрения, потому что не боялась гнева главы. Брат был непреклонен, а не сходящая с его лица дебильная улыбка, вызывала тошноту. Дело, правда, не в улыбке, а в факте, который так осчастливил брата. Глава клана Сенджу был признанным красавцем, но сущим дураком! — Дурак, — пнула она, ни в чем неповинное, дерево. Лучше бы это был зад брата. А в идеале, голова Мадары, но увы и ах, это всего лишь бездушное дерево. Тобирама, шумно дыша, давясь гневом и негодованием, удалялась все дальше и дальше от территории клана, вполголоса сетуя на происходящее безобразие. Выбить дурь из головы не получилось. Банально силенок не хватило. Хаширама быстро ее уделал, дав четко понять: он сильнейший, и не зря числился главой клана, и заочно считался Богом Шиноби. Сила с лихвой перекрывала его придурь. Она бессильна перед ним. Что бесит. Ужасно сильно бесит! Быть против него одной - бесполезно. — Угробить всех нас вздумал! — Сенджу сорвала с пояса очередную глиняную тыкву, зубами откупорила пробку, и запила горе рисовым вином. Горло и желудок обожгло. Как и глаза. Злые слезы обиды уже давно напрашивались, но она упорно давила в себе желание поплакать. Плач - это удел слабых, а она сильная! Она переживет. Взрослая же. И вообще, она воин! Хладнокровный и равнодушный. Последний раз она плакала над могилой Итамы. Там она нарыдалась вволю. На десятилетия вперёд, выжав себя до суха. Боль была всепоглощающей, как и чувство несправедливости. Потеря брата тогда отразилась на ней не лучшим образом, и дала отцу повод для унижений. Ведь вела себя, как девчонка, а не как воин. Позор семьи, а не дочь. Истеричка. Настоящий шиноби не должен себя так вести. Брат погиб на поле боя, получив достойную смерть, вот и проводить его должны достойно, без соплей. Но Тобирама была не властна над собой. Осознание смерти очередного брата резало и без того израненное сердце, и она вновь завывала от раздирающий изнутри боли. Из-за чего получала тычки под ребра от отца, и полный осуждения взгляд. С Итамой она тогда похоронила и значительную часть себя. Зарыла, вместе с гробом, любые девчачьи повадки, и предпочла забыть, что она, вообще-то, женщина по рождению. Именно со смерти младшего брата она и ведёт себя, как настоящий воин: сильная, смелая, хладнокровная, грубая, и никаких намеков на женское начало. С поведением изменился и образ. Отец оценил перемены. Но при любом промахе напоминал ей, что она женщина, и такие успехи, каких достиг старший брат, ей не светят. Причина была одна - она не сын, а дочь. Мало того, что уродилась абсолютно белой и красноглазой, так ещё и пола не того. Только почему он ее в этом обвинял, она не поняла. Ведь со временем Тобирама разобралась, что вины в том, что она родилась девчонкой, нет. То, что по мнение Бацумы его ребенок не того пола - вина отца, а не ее. Но доказать это было уже некому. Отец умер. На его похоронах Сенджу не проронила и слезинки, в конце-концов, ей удалось подавить в себе любые слабости и стать черствой и равнодушной. Да и с его смертью она ощутила облегчение, больше никакого давления и упрёков, что не такая. Можно было перестать строить из себя невесть знает что, но… как оказалось, быть мужчиной проще, чем быть женщиной. Поэтому она продолжила притворяться. Меховой воротник выгодно прятал отсутствие кадыка. Доспехи, надёжно скрывали формирующиеся женские "прелести". Голос ее был низкий, с едва слышной хрипотцой. Да и генетика наградила ее высоким ростом. В свои семнадцать она была чуть ли не одного роста с двадцатилетним Хаширамой. Выглядела она внушительно и авторитетно. Как мужчина. И вела себя подобающе. Ее боялись и воспринимали всерьез. Но сейчас воля трещала по швам, и хотелось разреветься, как маленькой. И больше всего с того, что брат не воспринимал ее предостережения всерьез, возвращая к тому, от чего она убегала. — К биджу все! — воскликнула она, и разрыдалась. В голос. От всей души. Вкладывая в это действие все то, что накипело за немаленький срок. Ноги подкосились, и Тобирама начала заваливаться в бок, едва успев облокотиться о ближайшее дерево. Привалившись к тому спиной, она медленно съехала по нему, обессиленно осев в корнях. Радовало, что это происходило в лесной глуши, без лишних свидетелей, и можно было нарыдаться вволю. Ещё лет на десять вперёд, выплакав свои обиды, не скрывая слабости. Мито говорила, что это помогает. Слезы - естественный и необходимый процесс. Особенно для женщин. Так организм справлялся с эмоциональными перегрузками. А ещё, невестка поделилась мудростью, что женские слезы - это оружие против мужчин. И Тобирама пару раз видела, как Мито плакала, и как терялся перед лицом плачущей жены Хаширама, от былой уверенности бравого война не оставалось и следа. И спор решался в пользу Узумаки. — Может надо было расплакаться перед Хаширамой, и тогда он бы меня послушал? — задрала она голову вверх, смотря на проблески ясного голубого неба, которое чуть ли не начисто скрывала изумрудная зелень высоких деревьев. Краски смазывались, лишая четкого контура пространство вокруг нее. Слезы всё ещё текли, хотя уже не таким бурным потоком. И без стенаний. Небо и лес были безмолвны к ее вопросам. Возможно, так было бы проще. Но это не решило проблемы. Тобирама понимала, что Хаширама слишком сильно грезил подобной идеей. И отказываться от мечты, когда ему предоставили шанс ее исполнить, не собирался. — Ненавижу Учиха, всю жизнь мне поломали! — прокричала она во весь голос, выплескивая гнев. — Горите синим пламенем! Мадара, чтоб ты сам себя своим же Аматерасу подпалил! Тобираму вновь затрясло от бешенства. К такому ее жизнь не готовила – ходить с Учиха чуть ли не рука об руку, и не враждовать… — Надеюсь, земля разверзнется и поглотит все ваше презренное племя! Чтобы вы все… — крик сорвался и Тобирама закашлялась, не высказав до конца все то, что хотела бы сказать. Быстренько отцепив новую бутыль, она откупорила крышку и сделала большой глоток. Алкоголь ещё сильнее обжёг разодранное от плача и крика горло. Но морщась, она пила и пила, пока спазмы в горле не сошли на нет, а тяжёлая голова не стала головокружительно лёгкой. — Глупо надеяться, на это, да? Что земля разверзнется и поглотит этих кровопийц, да? — задала она вопрос, высунувшейся из норки мыши. Чувство полнейшего одиночества вновь врезалось в сознание, разворошив свеженькие обиды. Придурок Хаширама заставил себя чувствовать потерянной и одинокой, когда наотрез отказался прислушаться к ее доводам. Губы предательски задрожали в преддверии новых рыданий. Мышь с опаской смотрела на Тобираму, шевеля маленькими усами, принюхиваясь. — Конечно глупо! Такие землетрясения бывают раз в тысячелетия, чтобы тектонические плиты двигались и земная кора шла трещинами, — пьяно хихикнула Сенджу, дернувшись всем телом, стараясь отвлечь себя от разъедающей нутро обиды Мышь испуганно юркнула назад, спрятавшись от нее. Тобирама вновь приложилась к бутылке. — И боги… Боги не пошлют на Мадару кару небесную, не испепеляет его за его злодеяния, — продолжала монолог Сенджу, пока мир вокруг нее хаотично раскачивался из стороны в сторону. Внутренняя буря подулеглась, убаюканная спиртным. — Или… Я могу попробовать убить его, да, — озарило ее и глаза лихорадочно заблестели. — Хаширама не понимает, что Мадара зло, не все Учиха, нет. Большинство, да, но не все. И, нужно просто взять и проредить проклятый клан от паршивых овец. Да, так и надо! И эти рассуждения казались такими правильными, такими воодушевляющим, что мир с Учиха уже не казался таким уж плохим. И вполне реальным. Ведь не будет Мадары, и тогда она будет спокойна за жизнь и здоровье своего горе братца. Тобирама, преисполненная решимости, попыталась встать. Но не получилось. Тело оказалось непривычно тяжёлым и, на удивление, неповоротливым. Что заставило нахмурится в недоумении. Какой-то алкоголь не мог так на нее подействовать. Но она была достаточно упрямой, чтобы встать на ноги и направится делать то, что задумала. Раз боги и природа ей не помощники, то она сама поможет себе. И брату. Но мир, кажется, был против. И продолжал раскачиваться, как будто бы она сидела не в лесу, а в лодке, раскачивающийся на небольших волнах. Соответственно, это мешало ей выпрямиться, Пока у нее перед носом не появилась рука помощи. Тобирама подняла расфокусированный и полный недоумения взгляд, натыкаясь на сосредоточенную, голубоглазую блондинку. И как только она незаметно подобралась к ней? Тобирама лучший сенсор! — Ты… ты меня бесишь, — грубо отбила она протянутую руку, с максимально возможным самодостаточным видом. — Не тебя одну, — пожала та плечами. Игнорируя откровенную грубость, та вновь протянула ладонь. —Уйди, — отмахнулась она от Наруто, как от назойливой мухи. И зыркнула исподлобья так грозно и злобно, что и ежу понятно бы стало, что пора катиться отсюда по добру по здорову. Но Наруто не еж, и катиться не собиралась. — Я не дам тебе убить Мадару, — серьезно произнесла блондинка Узумаки, продолжая раздражать уже не только своим присутствием, но и намерениями. Тобирама подавила в себе стыд от того, что Наруто застала ее за рассуждениями с самой собой, но виду не подала. — Тебя это не касается, — волна злости, приглушенная алкоголем, вновь набирала обороты. Тобираму аж заколотило. Ну нет, эта блондинка реально ее бесит! — Ты себя убьешь быстрее, чем его, — справедливо подметила Наруто после того, как придирчиво осмотрела ее с головы до ног. Чем взбесила ещё сильнее, заставив Тобираму недовольно цокнуть языком. Она не даст себя убить какому-то там Мадаре Учиха! — Нет Мадары - нет проблем, — отчеканила Сенджу. — Сложно поспорить, — снисходительно улыбнулась Наруто. — Отойди и не мешай, — приказала Тобирама охрипшим голосом. — Ты не понимаешь, Мадара Учиха должен умереть! — Неа, — тяжело вздохнула Наруто и отступила на пару шагов назад. — Не отойдешь, или Мадара Учиха, по твоему мнению, должен жить? — не поняла ее Тобирама, но встать у той, наконец-то получилось. Даже без использования подручных средств, таких как дерево за спиной, в виде опоры. И ее почти что не шатало. Но мутило. Организм всячески сигнализировал, что с алкоголем перебрала. Она принимала досадный факт во внимание, но это не являлось веской причиной, чтобы сдаваться. Хорошему шиноби такая ерунда не помеха! — Все и сразу, — пояснила Наруто, с видом, будто бы Тобирама страдала тугодумием. И это стало последней точкой и в без того переполненном терпение. — Ты не оставляешь мне выбора, — и Тобирама со всей свирепостью бросилась вперёд, потянувшись на ходу к мечу. Но ножн не было, соответственно и меча тоже. В лес она ушла со связкой тыкв с рисовым вином, безоружная. — Какие вы тут все агрессивные, — картинно закатила глаза Узумаки, увернувшись. Тобирама озадаченная отсутствием оружия, чуть не врезалась в дерево за спиной соперницы, едва успев притормозить. Что ж. Она и без меча многое может. Развернувшись на пятках лицом к Наруто, она приготовилась сражаться. — Ладно, — в руках соперницы загорелся голубоватый шар неизвестного Тобираме дзюцу. Не успела Сенджу проанализировать, что это за техника и как увернуться, как Наруто оказалась возле нее, впечатывая голубой шар прямо ей в грудь. Тобираму мгновенно отбросило в сторону, а тело наполнилось болью. Но не такой острой и яркой, как если бы она была трезвой. И чудо, она не сбила своей спиной ни одного дерева, а милостиво пропахала лопатками и копчиком землю. — Ты пьян! — констатировала та. К собственному прискорбию, Тобирама была с ней согласна. — Так что, тебя Мадара убьет быстрее, чем ты успеешь произнести его имя, — услышала она голос Наруто, шелест травы и хруст веток. Узумаки неотвратимо приближалась к ней. Тобирама попыталась встать. Не получилось. — Ты недооцениваешь меня, — ей едва удалось перекатится на бок. Мир по-прежнему шатался. — Это ты переоцениваешь себя. Иди домой, — назидательно произнесла Наруто, остановившись подле нее. — Вы, мужчины, чувствуете себя самыми сильными и непобеди… — и Узумаки резко замолчала на полуслове, не договорив пламенную тираду про власть патриархата в этом мире. Сенджу, пользуясь замешательством своей противницы, сделала подсечку и повалила Наруто на землю, мгновенно нависнув над ней. Скользнув рукой по ее животу, ниже, она нащупала на бедре подсумок с кунаями, вытащив один. Правда, чем было вызвано замешательство Узумаки, Тобирама так и не поняла. Но это было на руку. Так что она по полной пользовалась случаем, перехватив инициативу в этом жалком подобии заварушки. — Я знаю себе цену, — прошипела Сенджу, приставив к горлу Наруто клинок. — Ты правда женщина? — вытаращив глаза, удивлённо спросила она. Так вот чем! — Тебя это сейчас волнует? — Тобирама с запоздалой досадой поняла, что техника Узумаки испортила доспех. Это заставило сильнее прижать лезвие к загорелой коже врага. И как только она умудрилась увидеть? Сенджу настолько туго перетягивала грудь, что и не разглядишь под одеждой. До нее никто не мог! — Нет! Этого не может быть! Совсем-совсем! Ты не должен…а быть девушкой! — панически запричитала та, игнорируя кунай у горла. Голубые глаза бешено метались по ее лицу, шее, ключицам, груди, и так по кругу. — Это иллюзия? Да? — с надеждой заглянула она в ее глаза. — Тебя это не должно волновать, — с нажимом продолжила Тобирама, увеличивая давление на оружие, вспоров тонкую кожу. Эта женщина, что ли, не понимает, в какой она опасности? Ну и что, что несколькими днями ранее, Наруто спасла ее от неминуемой смерти? Эта Узумаки всё ещё очень непонятный персонаж, с кучей отрицательных очков лишь по той причине, что якшается с Учиха. А для Сенджу многого не надо. Водишься с красноглазыми - виновен. — Если бы ты хотела меня убить, то уже давно бы убила, пользуясь случаем, — неожиданно подметила Наруто, будто бы мысли прочитав. А следом, Сенджу окатило едкой чакрой, что заставило волосы на загривке зашевелиться и инстинктивно отпрянуть, зародив в глубине души чувство непреодолимого страха. Рука дрогнула, и она чуть не перерезала ей горло, но Узумаки перехватила ее кисть, больно вывернув, заставив ослабить хватку и выронить оружие. — Ага, не иллюзия, значит. Спасибо, Ку, — а потом Наруто разразилась диким смехом, и вовсе обескуражив Тобираму. — Кто такой Ку? Курама? Кто он? Где он скрывается? — заозиралась Сенджу, чувствуя, как желудок стягивает и чувство тревоги, помимо тошноты. Хотелось кричать "Я же говорила вам!". Но свидетелей этому происшествию не было, а ее доводы опять спишут на паранойю. Хотя… Вот в Наруто больше и ни следа подобной чакры. Ей померещилось? Может она реально так сильно пьяна? Но Наруто, словно не слышала ее, продолжала смеяться. — Тобирама Сенджу девушка! Вот умора! — сквозь смех и слезы, выдавила Узумаки, из-за чего сама Тобирама напряглась, испытывая отголоски обиды. В этом факте она не видела ничего смешного. В бешенстве зарычав, она грубо встряхнула Наруто, чтобы та заткнулась и сосредоточилась на ней, Тобираме, которая, между прочим, угроза для жизни. — И что? — она пыталась не выдать обиду, но было сложно. Поведение Наруто оскорбляло. — Не, ты не понимаешь, да? — Узумаки, задавив в себе смех, глубоко вздохнула вперила в нее полный искрящегося веселья взгляд. — Учиха сколько лет воюют с тобой и при всех своих Шаринганах и Мангекью Шаринганах не увидели, что ты женщина! А так кичатся своими глазами… Слепые идиоты! — и снова разразилась хохотом, да таким, что и Сенджу сотрясалась напару с ней. Тобирама недоуменно моргнула. Раз. Два. На третий она уже засмеялась вместе с Наруто, во весь голос. Да, ее всегда веселил этот факт. Сенджу откатилась в сторону, понимая, что драки не будет. Наруто, при всей своей силе и пугающей временами чакре, не агрессивна, и нападать не будет. Поэтому можно было расслабиться. Хотя есть ещё вопросы, на которые очень хотелось выбить ответы. И чувство тревоги всё ещё не рассосалось, или это все таки тяжесть от выпитого алкоголя? Вот только в какой-то момент смех Наруто перерос в плачь. Тобирама поняла, что чувствует себя растерянно, наблюдая, как Наруто, лёжа на траве, заливается горючими слезами. Чутье подсказывало, что это не уловка и хитрая манипуляция, а искреннее разочарование в чем-то. И совершенно не представляла, что с этим делать. И первое, что пришло ей в голову, это подползти к плачущей девушке и с осторожностью погладить ту по голове, в знак утешения. —Ненавижу Учих! — проскулила та, и, резко сев, налетела на Тобираму, буквально нырнув той в объятия. Что ж. У них, оказывается, есть нечто общее, хотя Тобирама и не понимала, почему при всей той ненависти к Учиха, та не хочет убить главного злодея клана красноглазых. Сенджу, чувствуя, что Узумаки, так же, как и она сама, нуждается в поддержке, обняла ее, похлопывая по спине. А потом, кое как отвязав бутыль, протянула ее Наруто. Ей тоже не помешало бы притупить эту горечь разочарования, чем-нибудь погорячее. Мадаре Учиха придется подождать своей смерти ещё некоторое время.