Тёмная сторона

      Омеги удивлённо смотрят на девушку перед собой, которая всем своим видом излучает возмущение и злость.       — Вы знакомы? — своим глубоким голосом спрашивает Ким, выгнув одну бровь.       После вопроса лицо Суны тут же меняется, становясь невинным и обиженным. Она подбегает к мужчине и прижимается к его руке, обнимая своими.       — Папочка, это они меня побили сегодня… — жалостным голосом произносит девушка, делая вид, что вот-вот заплачет.       От услышанного Югем чуть язык не проглатывает от шока, Чонгук тронул омегу Тэхёна?! Становится не на шутку страшно за своего парня, он неуверенно подходит к нему и закрывает своим телом, как бы защищая.       — Господин Ким, э-это какая-то ошибка, — тараторит Гын под напором чёрных глаз напротив и гулко сглатывает. — Он сейчас же извинится…       Отстраняясь на шаг, чтобы омега сделал сказанное, говорит парень. Тэхён внутренне усмехается, когда видит, что Чонгук окидывает Суну безразличным взглядом и твёрдой походкой направляется к ним, а девушка с каждым его шагом словно сжимается. Югем пытается остановить младшего, но его руку тут же скидывают.       Чонгук наклоняется, чтобы быть на уровне её глаз, и грубо хватает подбородок, отчего та крупно вздрагивает.       — Бедняжка Суна, не можешь за себя постоять? Поэтому жалуешься своему парню? — выпятив нижнюю губу, писклявым голоском издевательски спрашивает Чонгук.       Тэхён не сдерживается от смешка. «Вот это омега», — проносится в мыслях. А то, что Суна в ответку молчит, уже не на шутку начинает бесить.       — Я не буду извиняться перед какой-то соплячкой, — Чон поднимает глаза на мужчину, у которого на губах застыла лёгкая ухмылка. — Нефиг было лезть в мои дела, — с этими словами он отпускает её из своей крепкой хватки.       — Папочка, сделай что-ниб…       — Суна, успокойся и сядь, — прерывает её строгий голос, отчего та прикусывает язык, обиженно смотря на Тэхёна. Тот скидывает её руки со своих, а она в ответ быстрым шагом направляется на выход, показательно громко хлопнув дверью.       Чонгук хмыкает и тут же забывает о её существовании, подозвав к себе работника клуба, чтобы заказать много алкогольных напитков и закуски к ним. После чего, как и Чимин, усаживается на колени своего парня, который выглядит так, будто постарел на пару лет. «И чего он настолько испугался?» — удивляется Чон в мыслях.       Югем обхватывает его тонкую талию большой ладонью и расслабляется, когда любимый омега легонько чмокает в щёку, как бы говоря, что всё хорошо. Они с Чонгуком уже больше полугода вместе, и за это время он уже осознал, насколько взрывной у его парня характер, поэтому он всегда старается быть с ним помягче, потому что знает, что Чон своей агрессией просто защищается. К тому же он вообще не хотел афишировать их отношения Тэхёну, омега и так привлекает к себе много внимания особенно со стороны альф, и Югем их понимает, ведь сам тоже сразу по уши влюбился в тот день на вечеринке в честь дня рождения Хосока. Но план оборвался ровно в тот момент, когда Ким увидел в телефоне контакт с названием «Любимый».       Заказанные напитки приносят за считанные минуты, и они с такой же скоростью начинают их осушать.       — Так вы втроём вместе учитесь? — как бы невзначай спрашивает Ким, ни капельки не морщась, пока разжёвывает лимон.       На его слова Чонгук расслабленно кивает, пока Пак уже вовсю целуется с Хосоком.       — Хося, хорош сосаться с моим другом, мне не оставишь! — пьяно смеётся омега, потянув Чимина на себя.       — Не называй меня так! — раздражённо отвечает мужчина, притягивая парня обратно.       Он громко смеётся и вновь возвращает внимание к Киму.       — Что ты нашёл в этой сучке? — от одного упоминания злость снова накатывает.       — То же, что и ты в Югеме, — неоднозначно отвечает Ким, после чего опустошает ещё одну рюмку крепкого напитка. Любой другой на его месте уже бы давно пьяно по полу катался, поэтому Чонгук удивлённо следит за его действиями, считая про себя количество выпитого.       Тем временем рука Югема обжигающими прикосновениями проходится по его оголённой спине, ныряя под одежду к закрытым участкам тела. Омега поджимает пальцы ног от удовольствия, при этом не сводя взгляда с Тэхёна, который внимательно следит за каждым его вдохом. В груди словно пламя разжигается, а внутренние демоны дрова в них подбрасывают. Мужчина прожигает взглядом его тонкую лебединую шею, имея странное желание сжать её в руках, провести языком по песочной коже и вонзить в неё зубы, а после слизать потёкшую кровь — она у него наверняка сладкая…       Из мыслей его выбивает рингтон телефона Гына, тот просит прощения и удаляется, чтобы ответить.       — Не знаю, как вы, но я бы пошёл танцевать, вы со мной?.. — обращаясь к опять «сосущейся» парочке, говорит Чон. — Блять! Ну ладно, тогда ты, господин Ким? — протягивая руку, спрашивает омега.       Тэхён отставляет стакан с виски на столик, положив большую венистую ладонь на маленькую омежью, и вместо того, чтобы встать, притягивает Чона к себе, усаживая рядом. На это действие омега ничего не отвечает и пьяно улыбается, рассматривая красивое лицо рядом, и, чёрт возьми, когда Ким проводит по его шее кончиком носа, шумно вдыхая сладкий запах крови, он чуть ли не стонет.       Разум затуманивает выпитый алкоголь, а наличие властного альфы, который гладит своей сильной рукой внутреннюю часть оголённого бедра, с ума сводит.       Мужчина властно целует омегу, напористо проталкивая горячий язык в его рот, сливаясь в диком танце и делая поцелуй мокрым и голодным. Чонгук ухмыляется в поцелуй и зарывается пальцами в тёмные волосы, немного оттягивая их назад, тем самым прерывая Кима. Мужчина всегда полностью контролирует себя, но сейчас, рядом с Чонгуком, голова идёт кругом, и им управляет вовсе не большое количество выпитого алкоголя, а дурманящий, металлический запах этого омеги.       — Плохой мальчик, — цокает мужчина, голодно ухмыляясь и смотря затуманенным взглядом, пока Чон облизывает влажные губы. — Изменяешь своему парню?       На его слова Чонгук отстраняется и смеётся. Кто бы говорил?       — Не люблю быть с кем-то одним, тебе не кажется, что это слишком скучно? — залпом осушив мохито, задаёт риторический вопрос омега.       С этим Тэхён согласится, сам не может насытиться лишь одним человеком, тем более, что это для него равносильно оковам. Чонгук же уже родился в золотой клетке и всю жизнь живёт по указке родителей, их предпочтениям и желаниям. Из-за этого всё, что даже отдалённо напоминает зажим свободы, он всей душой ненавидит и выступает против, для него она слишком сладка и кратковременна.       — Прошу прощение за задержку… — с этими словами входит Югем.       — Гем-а, отвези меня домой, — беря сумочку и поднимаясь, просит Чон.       — Уже уходишь? — наигранно-расстроено спрашивает Тэхён.       — Да, комендантский час, знаешь ли, — приобнимает своего парня за спину омега. На его слова мужчина коротко смеётся и кивает Гыну в знак согласия, после чего тот делает полупоклон и направляется с Чоном к выходу.       — Пока! Чимин и… как тебя там? Хося, — машет рукой Чонгук, прекрасно осознавая, что этим выбешивает названного, но что поделать, если мотать нервы парня друга доставляет удовольствие?       — Увидимся завтра, — неоднозначно подмигивает Пак.

***

      В машине Югема омега переоделся в свою первоначальную одежду на случай, если наткнётся на кого-то из домашних, что было маловероятно, учитывая, что уже идёт второй час ночи.       Он медленно и максимально тихо снимает чёрные туфли и на корточках идёт по коридору. Проходя мимо гостиной, он слышит какой-то шорох и замирает. Свет показательно громко включают, а перед ним предстают родители в своих шёлковых пижамах.       — Дорогой сын наконец соизволил явиться? — с сарказмом произносит Сэге.       Чонгук неспешно входит в гостиную, пока его смеряют строгим взглядом.       — Я задержался, потому что вечер затянулся на аукцион… — начал было оправдываться омега, как по помещению эхом проносится звук звонкой пощёчины.       Младший в недоумении кладёт ладонь на горящую щёку, подняв глаза на отца, который выглядит, словно озверевший. Сердце начинает бешено биться от страха, а к глазам подступают слёзы.       — Нам позвонил господин Мин с жалобой на тебя, выяснилось, что ты поднял руку на его дочь, — уже трясясь от накатывающей злости, говорит Вонги, после чего хватает омегу за волосы и притягивает к себе. — Совсем страх потерял! Я думал, что смог перевоспитать тебя ещё пять лет назад, но ты всё никак не научишься вести себя правильно! — как не в себе от злости орёт альфа, пока по щекам парня начинают течь горячие слёзы, и брезгливо откидывает его в сторону.       — Я думаю, его следует запереть, чтобы хорошенько подумал над своим поведением, — холодным тоном произносит Сэге.       При упоминании ужасного наказания взгляд Чона сразу меняется, всё тело пробирает дрожь, а конечности немеют; животный страх появляется в зрачках.       — Так и поступим! — рычит альфа, грубо схватив сына за локоть.       — Нет, нет, нет, папочка, не надо, — ухватившись за руку старшего, умоляет Чонгук. От слёз всё становится размытым, а кислород перекрывает накатывающая паника. — Я изменюсь, сделаю что угодно, только не туда!       — Кастиэль! — громко зовёт Сэге, на что тут же отзывается дворецкий. — Забери его.       Парня грубо хватают за обе руки и силой оттаскивают от него. Чонгук в руках альфы начинает брыкаться и сопротивляться, но это оказывается бесполезно — несмотря на то, что он довольно сильный для омеги, дворецкий вдвое крупнее.       Его тащат через весь холл в самый конец коридора, темнота и мрак стоят в этой части большого дома.       — Отпусти меня! — кричит Чон перед дверью той самой страшной комнаты.       Его силой заталкивают внутрь, и он быстро поднимается, чтобы успеть выбежать, но перед самым его носом дверь громко хлопает, а в замочной скважине слышится щелчок, означающий, что теперь он заперт.       — Нет! Не бросайте меня здесь, — омега барабанит в дверь, когда слышит звуки удаляющихся шагов.       Это узкая комната с маленьким, тонированным окошком, холодными голыми стенами и мраморным полом.       Неужели он снова оказался здесь? Коленки подкашиваются, а нижняя губа крупно дрожит. В ушах слышится стук собственного сердца. Комната полностью тёмная, и в этом мраке ему начинают видеться страшные силуэты.       Омега сильно жмурится до белых мушек перед глазами и обнимает себя руками, пытаясь защититься от собственных фантазий. Из груди вырывается тихий плач, и одной рукой он пытается перебить звуки, потому что до ужаса боится, что его услышит тот самый силуэт в темноте. Он словно возвращается в прошлое… И вот ему снова четырнадцать и он плачет от того, что с самого детства панически боится темноты. Чонгук снова чувствует себя беззащитным и одиноким, никому ненужным и непринятым мальчиком.       Ночь длится мучительно долго, он ни на секунду не падает в объятия сна, продолжая дрожать и не осмеливаясь открыть глаза. Грудь сковывают тяжёлые цепи, отчего он рвано дышит через приоткрытый рот. Как оказалось, по ночам вовсе не бывает тихо, наоборот, в сумраке слышится каждый скрип и шорох, и теперь у Чонгука, кажется, начинается паранойя: по его телу блуждают холодные руки, от которых волосы на затылке встают дыбом, и туда же кто-то громко дышит. А может, это его собственные руки? И это не дыхание, а просто сквозняк, проходящий сквозь отверстия двери, прислонившись к которой он сидит?       Проходит всего четыре часа, а ощущается как целая вечность. Под глазами появляются ужасные последствия бессонной ночи в виде чёрных кругов и мешков, а лицо обретает нездоровый бледный цвет. Под утро дверь отворяют дворецкий и одна прислуга.       Чонгук бросается на омегу, громко заплакав, на что та приобнимает его и успокаивающе гладит по спине, давая выплакаться до тех пор, пока не проносится безэмоциональный голос Кастиэля:       — Вам нужно принять ванну, одеться и спуститься на завтрак, — обращаясь к Чонгуку, говорит альфа. — А ты помоги ему это сделать, — на его слова прислуга кивает, а Чон продолжает прижимается к ней.       — Всё хорошо, я рядом… — поглаживая мягкие, каштановые волосы, успокаивает омега после того, как дворецкий скрывается из виду. — Пойдёмте наверх.       Это добрая пожилая женщина, которая работает у них по нужде, хотя должна была в эти годы наслаждаться пенсией и отдыхать дома. Хоть Чонгук никогда с ней особо не говорил до сегодняшнего дня, она помогла ему успокоиться после страшной и стрессовой ночи и дойти до комнаты, набрала горячую воду в ванну, после чего помогла одеться и даже принесла таблетку, потому что голова опять страдала от похмелья.       При виде родителей лёгкие сковывает цепь, не пропуская кислород. В их глазах не отражается ни капли жалости, лишь полная уверенность в своей правоте.       — Ты ведь помнишь, что всё, что мы делаем, это только ради твоего блага? — без эмоций произносит Вонги.       Омега на автомате соглашается, кивая, при этом опустив голову. Естественно, всё, что делают родители — это только ради Чонгука и его счастья! По-другому и считать запрещено, в голове это заложено с самого детства.       Чонгук, как и положено после подобных наказаний, целует обоих родителей в щёки, попросив прощения за непослушание. После чего под наблюдением Кастиэля выпивает таблетку и уезжает в университет с сердцем, наполненным осколками и обидой. Но ни в коем случае не на родителей, думать о таком он не посмеет.