Тёмная сторона

      Отовсюду слышен гул пожарной и скорой машин, десять крупных пожарных пытаются потушить пламя, а скорая приехала в надежде, что удастся кого-то спасти.       Чонгук сидит на заднем сидении машины Тэхёна и с пронзающей сердце болью наблюдает за тем, как от его дома и воспоминаний остаются одни лишь руины. Сам Ким сидит у его ног и обрабатывает раны на коленях, что образовались, когда тот порывался побежать в самое пекло, но его удерживал мужчина.       До приезда скорой Чонгук только и делал, что истерил, плакал и временами бил Тэхёна — в итоге в него вкололи пару кубиков сильного успокоительного. От препарата все силы истратились, поэтому он тихо сидит, откинув голову на сиденье, и продолжает лить крупные слёзы.       Его родители сгорели заживо. Чонгук так ни разу и не сказал им о том, что любит их, и не слышал того же от них. Его глаза красные и опухшие от долгих рыданий, нижняя губа дрожит, как и пальцы. Чон себя не чувствует, ощущение, будто сердце живьём вырвали, а в груди теперь образовалась огромная пустота. Больше всего невыносимо больно и губительно кровоточит душа по любимому, омега должен был крепче его обнять и больше говорить, как сильно любит его и дорожит им. Жизнь потеряла смысл и всякий оттенок.       — Тэхён… — слабо, но так сломлено произносит омега, привлекая внимание мужчины, который заканчивает с раной, наклеив напоследок пластырь.       Киму душу наизнанку выворачивает от такого вида этого лисёнка. Больше нет в этих глазах искры и прежнего азарта, словно всё это больше не может существовать, будто мир этого парня часами ранее сгорел вместе с семьёй и домом. Хочется вернуть прежнюю лисичку, прежнего Чонгука, который один имел наглость огрызаться ему и называть его имя.       — Исполнишь одну мою просьбу…       — Что угодно, лисёнок.       «Лишь бы тебе полегчало», — остаётся неозвученным.       — У тебя ведь есть ружьё, — заглянув в глубины недоумевающих глаз напротив, тихо говорит омега. — Избавь меня от этой боли.       Тэхён видит, как большие глаза парня снова наполняются слезами, и физически ощущает, как ему сейчас плохо. Сам прошёл через это, знает, как сильно влияет на внутренний мир потеря самого любимого человека. Хочется сдаться и отдаться в руки поглощающей душу темноте, сделать всего шаг навстречу смерти и покончить с теми муками, что причиняет эта жизнь.       Мужчина молча откладывает аптечку и садится рядом с омегой, притягивает его к себе, а тот охотно укладывает голову на чужую грудь, отдаваясь в тёплые объятия.       — Что угодно… кроме твоей смерти, я никогда не допущу этого, — зарываясь носом в мягкие каштановые волосы, обещает Ким.       Он впервые за долгие, долгие годы обрёл то, что хочется беречь так же сильно, как хотелось папу, — любить и защищать даже от себя. Однажды он совершил самую огромную ошибку в жизни и позволил погубить частичку своей души, за что будет корить себя и губить чувством вины до конца жизни, но такого больше не повторит. Тэхён уверен, что это не любовь, скорее привязанность альфы к своему омеге на инстинктивном уровне.       Проходит больше часа, пока пожарным наконец удаётся потушить огромный особняк. Всё это время Чонгук сидит, прижавшись к теплу рядом, а Тэхён вырабатывает сильные альфьи феромоны, которые хорошо успокаивают истинного, жаль, что боль забрать не в состоянии.       Омега подписывает кое-какие бумаги, пока прибывшие на помощь выражают свои соболезнования потере родителей и дома. Чонгук тихо благодарит их и проводит взглядом по листу, но не находит имени Минхо.       — Прошу прощения, но не могли бы вы повторить, сколько тел вы там нашли? — каждая буква давалась с трудом, разрезая под своим напором горло, но Чонгук должен знать.       — Ваших родителей: Чон Вонги и Чон Сэге, — с этими словами пожарный кланяется и удаляется вместе со своими коллегами.       Глаза омеги расширяются и неверяще смотрят на руины особняка.       — Это значит… — он оборачивается, сталкиваясь с нахмурившимся Кимом, — что Минхо может быть жив?       — Получается, так, — приподнимает уголки губ альфа, замечая, что в глазах Чона снова зарождается отблеск света надежды.       — Мне нужно найти его! — шокировано и одновременно с неким счастьем от того, что не всех ещё потерял, произносит омега, робко схватив большую руку мужчины.       Тэхён гладит большим пальцем нежную кожу парня и многообещающе кивает.       — Сделаешь это завтра, а сейчас тебе нужно поспать.       С этими словами он усаживает его обратно на пассажирское сиденье. Чонгук совершенно не сопротивляется и послушно садится, полностью погрузившись в мысли о том, что его кузен жив. Это всё меняет, возможно, он не остался совсем один в этом мире. Эта надежда позволяет сделать полноценный глоток оживляющего кислорода. Теперь слёзы текут больше от облегчения, нежели от боли.       Пока они едут, Чонгук успевает немного вздремнуть, но когда машина останавливается, то самостоятельно пробуждается. Хоть время уже довольно позднее, но у порога особняка Тэхёна их встречают мужчина средних лет в строгом смокинге и красивая омега примерно одного возраста с Чонгуком.       — Добро пожаловать, господин Ким, — произносит дворецкий, и они почтительно кланяются.       — Это Мигель, дворецкий, — указывая на альфу в смокинге, знакомит Ким, на что тот ещё раз кланяется.       — Чон Чонгук, — кивнув на его жест, представляется омега.       — Её зовут Молли, раньше она отвечала за порядок, но впредь будет прислуживать тебе.       Девушка всё ещё стоит с опущенной головой, а когда слышит своё имя, то ещё раз кланяется, но уже Чонгуку, на что тот приподнимает уголки губ, хоть сделать это было очень трудно.       — Приготовь для него ванну и помоги искупаться, — даёт указания альфа, подталкивая притихшего парня вперёд за поясницу. — Я подойду чуть позже.       На его слова Чонгук кивает и неуверенно следует за служанкой, которая ведёт его в сторону ванной. Тэхён провожает их взглядом, пока они не скрываются за деревянной дверью.       — Принеси виски и что-нибудь для Шел.       Дворецкий кивает и как обычно уходит на кухню. Ким устало потирает переносицу и ослабляет галстук, голова его сильно болит, а в груди разливается невыносимо мерзкая и настолько же знакомая боль. Он долгие годы всячески прикрывал и скрывал даже от себя эту рану, ещё пять лет назад похоронил свои чувства, но сегодня словно пощёчиной в лицо кинули воспоминания.       Жестокий и кровожадный господин Ким…       Мужчина медленно поднимается вверх по лестнице, в здании как всегда царит тишина и холодный мрак, минимум света как в доме, так и в душе. Он входит в свою комнату, в темноте не замечая своего большого кота. Тот приоткрывает зелёные глаза, которые сияют, как изумруды, увидев хозяина.       Не впуская в спальню свет, он не спеша идёт в сторону балкона, замечая, что лёгкий дождь льёт за окнами. Мужчина приоткрывает прозрачную дверь, впуская в покои прохладный, но приятно ласкающий кожу ветер.       Делая глубокую затяжку, он наполняет лёгкие густым дымом и выдыхает через раз. В голове туман, и альфа проводит взглядом по окрестностям, слушая шум дождя и продолжая делать тяжки.       — Солнышко, посиди, пожалуйста, в своей комнате и не выходи, — мужчина прикрывает глаза, ощущая, как кровь вытекает из сердца…       Он чувствует, как к его ногам прижимается пантера и коротко рычит, привлекая внимание хозяина. Тэхён медленно устремляет свой взор на любимицу и, усмехаясь, тушит сигарету, после чего садится на корточки перед питомцем.       — Проголодалась, моя девочка? — ладонью проводит по чёрной, как ночь, шерсти.       — Тэхён?..       Ким оборачивается на зов и видит в дверном проёме омегу, который неуверенно переминается с ноги на ногу. Он одет в чёрный банный халат, волосы его не до конца высушены, из-за чего по краям виднеются капельки воды, щёки красные от недавней ванны, глазки покрасневшие, а по краям опухшие, похоже, он снова плакал. Альфа ещё раз проводит по макушке Шелли и, поднявшись, направляется в сторону Чона.       — Что ты здесь делаешь? — остановившись в двух метрах от него, с нотками раздражения задаёт вопрос мужчина, замечая замешательство в глазах напротив.       — Я искал те… — омега резко прерывается и начинает стремительно бледнеть, заметив рядом с альфой хищника, который громко зевает, открывая вид на свои большие и острые клыки.       Чонгук застывает в немом крике от того, что Ким прижимает указательный палец к губам, веля молчать. После чего как по закону подлости пантера подходит к омеге, и, кажется, вся жизнь его перед глазами пролетает в ожидании, что его сейчас укусят. Он не делает даже малейший вдох, пока Шелли делает круги вокруг него, а сердце как будто замирает от страха. Чон не двигается всё это время, боясь даже попросить о помощи, с немой просьбой смотря на Тэхёна, который глядит с некой усмешкой, но, когда пантера снова рычит, нараспашку раскрыв пасть, Чонгук не сдерживается и, громко закричав от ужаса имя мужчины, кидается тому на шею.       Тэхён низко смеётся, подхватив напуганного парня, на что Шелли тоже прибегает, ревниво ударяя по ногам хозяина тяжёлой лапой.       — Не бойся, Шелли добрая девочка, если не отбирать у неё мясо, — говорит омеге, который мёртвой хваткой обнимает его шею, как спасательный круг.       Но в ответ следует лишь тишина, поэтому Тэхён усаживает его на подоконник. Больше не чувствуя защиты, Чонгук почти что плачет, но благо Ким уводит пантеру в другую часть комнаты, берёт с подноса большой кусок говядины и кладёт его в тяжёлую железную миску. К удивлению омеги, Шелли даже не притрагивается к лакомству, пока Тэхён, похлопав, не даёт одобрение.       — Ты держишь в доме дикое животное, — утверждая, задаёт риторический вопрос Чон, а когда видит, что альфа выжидающе смотрит в ответ, продолжает: — Это ведь ненормально, она может однажды сожрать тебя!       — Не думаю, что я сочетаюсь с понятием «нормально», — усмехнувшись, отвечает мужчина.       После чего наливает в стаканы со льдом виски и двигается к нему. При виде алкоголя омега оживляется и без колебаний принимает стакан с толстым дном. Ким быстро осушает его, как воду, и ставит рядом, наблюдая, как Чонгук следует его примеру и немного морщится с непривычки.       — Ты соврал мне тогда… — часто облизывая влажные губы, начинает омега, на что Тэхён вопросительно смотрит, — когда говорил, что… убил Суну?       Голос омеги слегка дрожит, ведь он тогда не поверил Тэхёну — это слишком жестоко, да и мотивов у альфы на это не было. Да, он продаёт людей как рабов, в бардачке его автомобиля имеется оружие, а в доме живая пантера, но при всём этом он, ни на секунду не задумываясь о собственной жизни, кинулся спасать его от взрыва. По сути в наличии у них тогда было не больше пяти секунд времени, но мужчину это не остановило.       Ким медлит с ответом, изучая глаза истинного, столько боли и горечи в них… И страху сейчас в них не место.       — Конечно, не нагружай свою голову этим сейчас.       Омега заглядывает в глубины чёрных глаз, пытаясь найти в них отблеск лжи. Он ставит стакан рядом с тэхёновым, при этом про себя облегчённо выдохнув. До тех пор, пока он не услышал этих слов, не смог бы спокойно стоять рядом с Кимом.       Мужчина медленно подходит к нему, вставая вплотную между ног, пока омега снова облизывает пересохшие губы.       — Тэхён… — в голове опять появляются мысли, а сердце кровью обливается. — Помоги мне найти его.       В голосе слышится мольба и невыносимая боль. Сегодня он потерял свой дом, папу и отца, а если ещё и надежду на то, что любимый человек окажется живым, потеряет, это определённо его сломает. Тэхён медленно, словно змеёй, проводит большой рукой по тонкой шее к затылку, пока омега загнанно дышит в ожидании ответа.       — У всего есть своя цена, лисичка… — выдыхает ему прямо в губы альфа.       Тэхён терпеть не может этого Минхо и мечтает свернуть ему шею, но сейчас хочется исследовать другую, хочется испробовать каждый миллиметр желанного тела, вновь почувствовать сладость клубничных губ на своих, сделать его своим…       Долгие двадцать секунд Чон тратит на принятие решения, не отрывая взгляда от губ, которые находятся в ничтожных сантиметрах от его собственных. В данный момент в голове гуляет глухая пустота, что немного пугает. Решив, что один он не справится, омега делает выбор, примыкая к альфьим губам, на что Тэхён быстро перехватывает инициативу, ухмыляясь в поцелуй. Чонгук только что сам бросился в лапы зверя. Продал душу дьяволу.       Мужчина напористо проталкивает язык в горячий рот, посасывая чужой, целует так, словно вечность голодал и сейчас наконец получил свою порцию лакомства; будто зверь, который жаждет вкусить его полностью, но всё равно не насытится.       Ким подхватывает его на руки, при этом не позволяя разорвать мокрый поцелуй. Чонгук крепко хватается за чужую шею, ногами обвив поясницу, чувствуя, будто уменьшается в размерах в этих сильных руках. Альфа аккуратно опускает Чона на кровать, нависнув над ним.       Плавным движением Ким стягивает с него халат, оставляя парня полностью обнажённым. Взгляд мужчины темнеет, а во рту слюна скапливается, и Тэхён позволяет себе полюбоваться этим божеством под собой.       Тонкая лебединая шея с немного виднеющимися от напряжения венками, нездорово выпирающие ключицы от худобы, нежная и бледная, как лепестки роз, кожа, на которой наверняка отчётливо остаются следы рук, розоватые соски и выпирающая кость острого таза, плоский живот, аккуратный член, который полностью поместился бы в большой ладони альфы, от природы полноватые бёдра и длинные стройные ноги, которые омега немного раздвинул в приглашающем жесте. Такая раскрепощенность и соблазнительный лисий взгляд заставляют Кима постепенно терять самообладание.       Мужчина медленно, растягивая наслаждение, ведёт длинным языком по запаховой железе, почти что рыча от удовольствия — он желал этого ещё со дня первой встречи. Металлический вкус оседает на кончике языка, заставляя впасть в эйфорию, и омега откидывает голову назад, предоставляя ему свою шею на полную. От этого действия член кровью наливается, Тэхён не скупится на засосы и щедро осыпает ими сладкую кожу, жадно наполняя свои лёгкие усилившимся запахом крови. Омега тоже наслаждается болезненно-сладким процессом, прикусив нижнюю губу и прикрыв глаза.       Чонгук обвивает его шею рукой, словно змея, и прижимается губами к уху мужчины.       — Твоя очередь, — горячо прошептав, он толкает альфу и садится сверху, приземляясь голой попкой на чужой уже твёрдо стоящий член через ткань брюк.       Тэхён ухмыляется такому проявлению инициативы и сжимает крепкими руками его тонкую талию, пока Чонгук одну за другой расстёгивает пуговицы дорогой рубашки. Альфа слышит тихий восхищённый вздох омеги, когда тому открывается вид на накаченный торс и твёрдые бицепсы. Подушечками пальцев Чон проводит по крепким очертаниям мышц, горячим дыханием обжигает кожу груди, после чего губами прижимается к смугловатой коже, сладко прикрыв веки. Тяжело признавать, однако его тоже дико ведёт по горькому, но при этом до боли любимому запаху пороха.       По телу мужчины проходятся электрические разряды удовольствия, прикосновения этого мальчика слишком приятны и желанны, ни одна омега ещё не проявляла такой инициативы, но больше, чем чувствовать руки Чонгука на себе, он хочет сам прикоснуться.       Он впивается в медовые уста голодным поцелуем, горячо сплетая их языки и напрочь выбивая кислород из лёгких Чона, который ещё больше сводит с ума, приятно ёрзая на члене через ткань брюк, которые уже хочется стянуть и затрахать эту игривую лисичку так, чтобы кричал его имя всю ночь, а завтра поясница сладко ныла. Но он этого не делает, впереди целая ночь и никто не посмеет ему запретить растянуть удовольствие.       На белоснежной коже остаются красные следы ладоней альфы, что так крепко сжимает его талию. Чонгук снова стонет, покусывая чужую губу, после чего Ким обрывает поцелуй и губами ловит порозовевший сосок, давит и лижет языком, а временами мягко кусает, делая ощущения ещё более острыми. Чон сладко тянет стон, совершенно не заботясь о том, что он может быть слишком громким, пальцами зарываясь в тёмные волосы альфы и немного оттягивая их назад.       Проделывая то же самое с другим соском, Тэхён одновременно ладонью обхватывает аккуратный член омеги, отчего тот дёргается и сильнее тянет волосы Кима — слишком много чувств, много удовольствия…       Ким, хмыкнув, тягуче проводит рукой по всей длине, вызывая по телу младшего табун мурашек и сладкий всхлип. Альфа продолжает надрачивать, покрывая манящие ключицы яркими отметинами, и как нездоровый порывается оставить свой след на каждом сантиметре, своё клеймо о том, что этот омега всецело его и никто, кроме господина Кима, не смеет к нему прикасаться.       Чонгук уже на подходе и мелко подрагивает в его руках, но в этот момент Ким зажимает головку, не давая получить желанную разрядку, на что Чон недовольно мычит и болезненно сладко впивается в чужую шею зубами, как бы наказывая, после чего горячо лижет место укуса.       — Не сейчас, лисичка, — охрипшим от возбуждения голосом произносит альфа.       Резким движением мужчина возвращает их в изначальное положение. Брюки как и остальная часть одежды летят на пол, и Чонгук жадно следит за каждой перекатывающей мышцей, за крепкими икрами и сильными руками с сексуально выступающими венами.       И наконец чёрные боксеры тоже летят на пол, а омега проглатывает накопившуюся вязкую слюну. Он, конечно, достаточно членов повидал, и все они были немаленьких размеров, но, блять! Тэхёнов по сравнению с теми просто огромный, он даже на пару секунд начинает сомневаться, что это в него поместится. Длинный и толстый член с пульсирующими венами и уже мокрой головкой прижимается к его бедру.       Почему-то появляется жутко сильное желание испробовать его солоноватый вкус, ощутить у себя в горле… Он впервые сам хочет сделать кому-то минет, хоть и будучи не совсем уверенным, сможет ли сделать достаточно приятно, если будет делать это с такой громадиной. От предвкушения из дырочки выделяется ещё больше густой смазки, а внизу живота приятно завязывается тугой узел.       Ким приставляет к его губам два длинных пальца, и омега на пару секунд замирает, а после проглатывает до основания, соблазнительно облизав напоследок, отчего член мужчины дёргается, а взгляд твердит о том, что остатки здравомыслия почти что покидают его.       Он шире раздвигает ноги, держась за хрупкие коленки, и плавно проникает сразу двумя пальцами по самое основание, с лёгкостью дотягиваясь до комочка нервов, и Чонгук, вскрикнув, стонет, когда Тэхён дотрагивается до простаты, посылая по всему телу разряды наслаждения.       Чон громко хнычет в нетерпении от того, что мужчина медлит, из-за чего делает попытку протянуть руку к своему уже сочащемуся с головки смазкой члену, но её за тонкое запястье хватает Ким.       — Дотронешься, и я тебя отшлепаю, — холодно и слишком угрожающе произносит альфа. От чувства лёгкого страха и одновременно странного желания, чтобы его выпороли, Чонгук снова хнычет и сжимает в руках чёрные простыни.       С громким хлюпаньем Ким вынимает пальцы и медленно проводит языком по ним, собирая скопившуюся смазку, и сладко причмокивает под тяжёлое дыхание Чона, который следит за его действиями. Ким закидывает стройные ножки омеги на свои широкие плечи, предварительно оставив обжигающий поцелуй на внутренней стороне бедра.       Головка члена упирается в сочащуюся дырочку, которую Тэхён не до конца растянул, а Чонгук, понимая, что сейчас будет больно, обнимает альфу и утыкается в шею, которая вкусно пахнет теперь уже любимым запахом.       Мужчина, не медля больше ни секунды, плавным движением входит под прямым углом, давая привыкнуть к своим размерам. Он чувствует, как на его шею капают горячие слёзы омеги, но при этом не останавливается и входит по самое основание уже резко, чтобы боли было как можно меньше.       Чон громко вскрикивает и впивается ногтями в широкую спину, оставив за собой красную дорожку. Из альфы тоже вырывается полустон от того, как узко и мокро в Чонгуке, а сладкие стоны над ухом делают ощущения ещё приятнее. Омега снова тянется к своему члену, а его руку вновь перехватывают, Ким сжимает в большой руке запястья парня и припечатывает их над его головой.       Пухлые губы примыкают к омежьим, грубо целуя и больно кусая, тем самым наказывая. Он зализывает сладкую кровь и начинает плавно двигаться в нём, сплетает их руки и продолжает сжимать их над головой. С каждым толчком член встречается с чувствительным комком, отчего с губ Чонгука срываются тягучие стоны, которые сладко ласкают уши альфы. Чон сжимает пальцы ног, закатывая глаза от удовольствия, смешанного с болью.       — Ах… Тэ… Хён, глубже… пожалуйста… — под стон тянет последнее слово омега, сжимая ладони альфы, которые держат его руки.       Ким набирает скорость, входя по самые яйца и буквально втрахивая Чона в кровать. Теперь вместо стонов, как он и хотел, он вслушивается в то, как сладко кричат его некогда ненавистное имя, которое из уст этого парня он готов хоть вечность слышать.       — Ты слишком… агх… узкий, лисичка, — низко произносит Ким, кусая мочку горячего уха.       По всей комнате раздаются звуки шлепков двух тел, пошлого хлюпанья и громких стонов-криков омеги. Их запахи смешиваются в единое, создавая убийственно-опасный и тем самым нереально вкусный для них запах.       — М-м… Я… больше не могу…       Тэхён ускоряется и одновременно, не удержавшись, впивается зубами в лебединую шею. Из места укуса вытекает струйка брусничной крови, которую с садистским удовольствием слизывает альфа, как сумасшедший жаждая испробовать снова. Он вновь кусает, но уже плечо, снова пуская кровь. Чонгук обильно кончает и под негой оргазма почти не чувствует боли от глубоких укусов мужчины, который с жаждой вылизывает металлическую жидкость.       Тэхён изливается глубоко в Чонгука, но выходит до того, как успевает завязаться узел — дети им пока не нужны. Удовольствие волной накатывает на всё тело, и он ложится в сторону, как и Чон выравнивая дыхание, после чего, подняв омегу, укладывает на себя, чувствуя приятное тепло в груди, куда Чонгук укладывает голову.       Впредь всё будет по-другому.