Глава II. Тайны истока
21 июня 2023 г., 16:00
Квазимодо этой ночью прыгал по балюстрадам и сводам Нотр-Дама, но в звонницу и не намеревался идти. Наказ мэтра для него был законом, горбун никогда бы не ослушался его. Лишь когда луна зашла за горизонт, звонарь прислонил ухо к двери и, убедившись в покое архидьякона, прилёг у колоколов.
***
Девушка крепко спала до рассвета, её смог разбудить лишь гулкий перезвон. Она с трудом расщепила ресницы. Перед ней предстал сначала мутный, а потом яркий деревянный свод. «Я жива?» Менестрель с трудом поднялась на локти, жмурясь и рассматривая просторную звонницу. Её одежда, которая была покрыта плотным слоем инея и снега, теперь была мокрая. Влажную одежду обдувал ветер, ей было холодно. Пусть даже и близко не так, как вчера, но вполне ощутимая дрожь пробежалась по спине. Девушка принялась стягивать сырое пальто. Аккуратно отряхнув и расправив его, она уложила его рядом с тюфяком. «Пусть сохнет.» Лишь протерев глаза, она увидела какое-то чёрное пятнышко в другом углу звонницы. Прищурившись, менестрель увидела, как медленно поднимается и опускается ткань. Девушка насторожилась и стала отползать к окну. Что-то начало шевелиться, что не могло не напугать девчушку. Как это обычно бывает, когда пред ней предстаёт опасность, она твёрдо встала на ноги, сжимая руки в кулаках. Сняв одну туфельку с ноги, девушка была готова вооружиться ею. Лишь она услышала чих, её рука опустилась, и она ближе подошла к тени. Её ладонь с боязнью потянулась к ткани, чтобы развернуть её. Архидьякон поморщился от резкого света и, открывая глаза, мгновенно возвысился над головой девушки. Его лицо было бесстрастным, но при этом глаза выражали удивление. Девушка подняла руки и медленно встала. Фролло был приятно удивлён её высокому росту. Потупив свой взгляд, она сделала шаг назад. Наконец, нарушив тишину, архидьякон спросил: — Как вы? — В порядке, мэтр. Только менестрель проронила ответ, как в груди защемило. К глотке подступил сухой кашель, который терзал горло до слёз. Священник покачал головой, холодно сказав: — Полагаю, вы простудились. Девушка виновато смотрела в пол, её щёки зарделись. — Прошу прощения, мне стоит уйти... Её ответ вновь осёк кашель. Она зажимала рот руками, едва не сгибаясь вдвое и жмурясь. Фролло положил ладонь на её хребет. От прикосновения по телу менестреля вновь пробежались мурашки. — У вас нет ночлега, не так ли? Девушка, поразмышляв, решила соврать. — Н-нет, то есть да. Есть, у меня есть дом. Её взгляд, который выпрашивал оценки, выдавал её ложь. Клод сочёл это за низкий поступок слабоумного человека. Он, стараясь максимально прятать презрение, отчеканил: — Поэтому вы едва не умерли на паперти, мадмуазель? Менестрель опустила взгляд. Девушка с иронией и лёгкой улыбкой ответила: — Это небольшое недоразумение, мсье. Фролло едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Девушка разочаровывала его своим интеллектом. Хотя, быть может, он слишком привык быть в обществе философов, то есть в собственном. Не зная, что ответить, он поинтересовался: — Я слышал и видел, как вы играете и поёте, но так и не узнал вашего имени. — В каждом городе у меня новое имя и новая жизнь, – менестрель с беспечной гримаской смотрела то на священника, то в окно. Фролло ещё больше был удивлён её ответом. Перед ним был очередной еретик? — Не иметь имя значит быть полностью беззащитным и неправедным в глазах Господня, мадмуазель. — В ваших словах есть доля правды, – менестрель обиженно скрестила руки на груди, — но имя у меня есть! Девушка бросила взгляд на архидьякона, который с холодным и безразличным лицом прожигал её светом красных глаз. Что-то вывело её на мысль о признании. — Я Лали, мэтр, — менестрель призадумалась, — Лали Шерро. Фролло, опустив брови, бесстрастно кивнул. Расправив плечи, он монотонно и строго произнёс: — Вы находитесь под покровом святыни, мадмуазель. Такая милость даётся раз в жизни. Я надеюсь, вы оцените это с должным уважением. — Спасибо, мэтр. Менестрель потупила взгляд. Длинные растрёпанные волосы напоминали многократные лучи яркого тёплого солнца. Девушка закашлялась, культурно отворачиваясь и закрывая ладонью рот. — Я навещу вас как только освобожусь. Тогда я обеспечу вас всем нужным и необходимым, – священник, надевая капюшон, открыл дверь, — Подумайте, что вам нужно.***
Менестрель осторожно изучала звонницу, прыгая по перилам и лестницам. Серый Париж с высоты полёта выглядел как полуживое кладбище. От перепада погоды начал расти мох. Приближающаяся весна не давала о себе знать. Слякоть и болотные лужи окрашивали город в унылые краски осени. Высокие дома мрачно шли друг за другом по улицам и уменьшались, пропадая за горизонтом. Вернувшись в звонницу из колокольни, Лали нашла маленькую корзинку со снедью: пару кусков хлеба, молоко, румяный, но остывший пирог. Менестрель так долго не ела, что ей хватило только пары кусочков. От скуки девушка взяла в руки лютню. Перебирая струны, девушка погрузилась в мечты о бесконечном солнце, море. Петь бессмысленно — гортань першила и не давала говорить. Восточные мотивы возвращали Лали в края, где она никого не знала, даже языка, но была счастлива. Османы научили её многому. Как минимум принять, что в жизни всё зависит строго от тебя самого и ты – сам себе хозяин. От сладких грёз прошлого менестрель оторвал Фролло. Архидьякон вернулся, как и обещал. Священник некоторые мгновенья подслушивал и подсматривал за девчонкой, прежде чем войти в звонницу. Иностранные манящие мелодии, рождающиеся под изящными её пальцами, не могли не вызвать его презрения и подозрения. «Неужто неверная?» — Как вы поживаете, мадмуазель.., – священник вспоминал имя менестреля, — мадмуазель Шерро? — Лучше, — Лали не хотела отрываться от игры, но в знак уважения подняла взгляд на архидьякона. Его лицо было таким же мрачным, слегка обременённым морщинами. Клод достал из кармана бутылёк с жидкостью: — Я каждый день оставлять вам по одной чашке этого отвара. Быть может, неделю через другую оправитесь. Менестрель взяла горячую баночку, одобрительно кивая. Выпив отвар, Лали с любопытством, но осторожностью спросила: — Где вы приобрели этот настой? У меня, как знаете, нет денег. Пока что... Долго тупив взгляд и неловко молча, Фролло отрезал: — Я занимаюсь алхимией... — Я полагала, что занятие чернокнижих, – менестрель слегка удивлённо вскинула брови. — Будто бы мне неизвестно, – пробормотал Фролло, уходя к двери. — И, не играйте здесь, это католическая обитель, а не гарем. Лали не скрывая удивления на прощание прошептала: — Будто бы мне неизвестно... Как он догадался?!
