Под тенью Сан-Илии

      Мы прошли несколько десятков шагов и попали в небольшую лачугу. Пройдя немного вглубь, я услышал глухой звук захлопнувшейся за спиной двери. Внутри, не считая света от слабой лампы, которого едва хватало даже на то, чтобы достать до ближайшей стены лачуги, было ещё более темно, чем снаружи. На меня нахлынула очередная волна неприятных чувств. Там мы были на открытой местности, теперь же мы заперты в четырех стенах, а эта девушка в мантии стоит совсем рядом. Было тяжело разглядеть что-то, кроме черной фигуры впереди. Но, мельком посмотрев на лицо Асфары, я даже при таком скудном освещении увидел с трудом скрываемые страх и волнение. Девушка, стоя к нам спиной, сделала несколько шагов вдаль, затем наклонилась и одной рукой подняла кусок деревянного покрытия. Из прямоугольной дыры, образовавшейся на месте отсутствующего куска пола, полился свет.       — Давайте вниз. — сказала она, и начала спускаться. — И не забудьте опустить за собой этот люк, если не хотите, чтобы нас нашли, ага?       «А мы точно не хотим?» — подумал я непроизвольно.       — О-осторожно, — прошептала неуверенно и едва слышно Асфара. — Я не знаю, что она такое, но она точно не человек.       Я нервно усмехнулся. Скорее, от пугающего осознания того, что я согласен с волчицей, нежели потому, что было в её словах что-то смешное. Замешкавшись на некоторое время, мы последовали за девушкой и спустились по лестнице в довольно немаленькое, сравнительно с хибарой наверху, помещение. И достаточно богатое для трущоб, к слову. Непозволительно богатое. По углам комнаты стояли изящные канделябры, по-видимому, из серебра, на каждом горело по десятку свеч. На стене, что была ближе к лестнице, висел прекрасный ковёр, в котором я узнал знакомый мне с детства стиль — непревзойденную красоту творений мастеров Сабасы. Около противоположной стены стояла исполинских размеров кровать, формы её были изящно выделаны и сразу привлекали внимание. Поверх неё, бескрайне растекаясь, лежало красное бархатное одеяло. Над кроватью же висела огромная картина, занимая добрую часть стены. На ней была изображена конечная сцена неизвестной мне битвы, из которой никто не вышел победителем: склонившийся над убитой монстродевой-ламией человеческий герой, тяжело раненый, из последних сил пытающийся опираться на воткнутый в землю меч и не упасть, почему-то роняет слезы на лежащее внизу тело. Действие происходит на необъятной пустоши, с мертвыми деревьями вокруг и едва пробивающимся сквозь серую пелену облаков солнцем. Около одного из канделябров стоял стол и несколько стульев, сделанные из того же дерева и, по-видимому, тем же мастером, что и кровать. Поодаль стоял шкаф, невысокий, но самый широкий из тех, что я видел в жизни. Девушка в мантии сидела на краю кровати, скрестив ноги и положив лампу на пол. Она наблюдала за нами, всё ещё скрывая лицо, но теперь я заметил свисающие до груди пряди светлых волнистых волос из-под капюшона. Затем, как только мы, изучив мельком окружение, вдвоем уставились на неё, она скинула капюшон, и свечи осветили её бледноватое личико, по-настоящему аристократичное, прекрасно вписывающееся в эту обстановку, тёмные глаза, лукаво прищурившиеся, слегка растрепанные желтоватые волосы и слабую хитрую улыбку, которая, казалось, не сходила с её лица всё это время.       — Добро пожаловать в мой дом, путники. К сожалению, даже еды вам предложить не могу! Я такая бедная, денег совсем нет, ага? — она театрально зажестикулировала на этих словах, звучащих абсолютно по-идиотски в таком богатом окружении, и следом за этим она пристально посмотрела на нас, всё с той же улыбкой. — Но я могу предложить вам кое-что получше.       Воцарилась тишина, нарушить которую первой решилась Асфара. Продолжая крепко сжимать мою руку, она спросила довольно сдавленно и осторожно.       — Что же нам может быть нужно от тебя?       Улыбка девушки начала расширяться, а взгляд перетек с меня на Асфару.       — Волчонок ещё не понял, что сам себя загнал в мышеловку пару дней назад, правда? Вместо того, чтобы принять несправедливость и уйти, как сделали её сестрёнки, она осталась в городе, решив испытать терпение своего бывшего нанимателя. Опасная игра, ага? Волчонок всё ещё верит, что у людей есть честь и совесть?        Глаза Асфары расширились, было видно, что она старательно отгоняла эти мысли, но теперь вынуждена была признать их, признать то, о чем мне стало понятно ещё перед входом в комнату в таверне. Я не мог оторвать взгляд от девушки передо мной, но как будто почувствовал, как у Асфары из глаз потекли слезы. Из-за её решения мы оба остались в живых лишь по нелепой случайности, а останемся ли в ближайшем будущем — неизвестно. Она и впрямь могла бы уйти сразу, и всё бы было совсем по-другому.       — Ну-ну, волчонок, не стоит доверять первым встречным людям. Даже тому, кого ты сейчас держишь за руку, есть что скрывать, ведь он не очень хороший человек, не так ли? — она снова перевела взгляд назад, одарив меня в очередной раз своей насмехающейся улыбкой, и продолжила. — Впрочем, не думаю, что он нанесёт тебе вред.       Кто же она такая, почему она знает так много? Как будто она всё время была где-то рядом, но этого ведь не может быть. Не может же, да? Я не выдержал и довольно резко спросил, повысив голос.       — Откуда ты всё это знаешь, чёрт возьми? Кто ты такая?       — Кто я такая, да? Действительно, — она снова сделала театральный жест, поднеся кончики большого и указательного пальцев к подбородку и посмотрев куда-то в сторону, и в той же позе после непродолжительного молчания вдруг начала напевать какую-то детскую считалочку, совершенно мне незнакомую.

«Прыгал зайчик по лугам, Наследил и тут, и там. Зайчик прыгал, зайчик глуп, На него точили зуб…»

      Она начала замедляться.

«И лисичка, и волчок, И охотника сачок, Совушка. И пес Барбос На следы направил нос. Зайчик в норку забежал, В темноте малыш пропал. Только травка и кора Показали, где нора.»

И окончательно замедлилась, отчетливо выговаривая каждое слово.

«Нужно в норку нам залезть Зайчика нам нужно…»

      Она резко перевела взгляд на нас. Никакой улыбки, никакого милого хитренького взгляда. Лицо, необычайно холодное и равнодушное, как будто стервятник смотрит на умирающего от истощения человека в пустыне.       — Съесть, — непроизвольно сказал я, очень тихо и с какой-то податливостью в голосе.       Она снова улыбнулась и прищурилась.        — Стража уже знает об убийцах, я думаю. Монстродева-волк, растерзавшая безоружного человека, и мужчина, что ей помог в убийстве, а теперь помогает и скрыться, ага?       Я хотел улыбнуться на слове «безоружного», но внезапно у меня в горле пересохло от осознания. Я с ужасом посмотрел вниз, на булаву, что до сих пор сжимаю в руках. И сжимал всё это время. И мерзкие следы запекшейся крови с кусочками высохшей розоватой слизи на ней. Одежда, чёрт, я забрызган кровью этого ублюдка с головы до пят. Я поглядел на Асфару, она тоже. Вновь глянул на сидящую, она всё также улыбалась.       — Какая неприятность, правда? В святом городе монстр убил человека, очень нехорошо. Все ворота уже перекрыты, или будут в ближайшее время. Бедненькие, бедненькие убийцы, не завидую я им. А вам, по стечению обстоятельств, тоже нужно покинуть город, не так ли? Ай, как не вовремя. Но есть выход, за небольшую услугу я вам помогу, согласны?       Выбора, к сожалению, не было. Навряд ли кто-то ещё предложит помощь. Если, как я хотел сначала, попытаться добежать до Фрида… Через город, полный стражников, да так, чтобы никто не заметил? Добавить к этому, что я даже не знаю, где он живет. Будь я один, то имел бы небольшой шанс на успех, но с Асфарой, когда весь город ищет монстродеву-волчицу? Нет, определенно невозможно. Чтож, придется цепляться за соломинку, оказаться за пределами города это лучшее, что мы сейчас можем пожелать.       — Что за услуга? — я решил уточнить, хотя у меня не было никаких возможностей торговаться.       — Иногда девушке, живущей в подвале, бывает так одиноко. Я кое-что с тобой сделаю, а ты не будешь сопротивляться, ага? — она всё также хитро улыбалась, и ни по тону, ни по эмоциям было невозможно понять, шутит она или нет. — Кое-что запретное-презапретное, ага?       — Что ты…? — ошеломленно попытался переспросить я, но она перебила.       — Тише, тише, всё будет потом. И это тебе точно не навредит, хе-хе. А мне будет очень-преочень приятно. Ты же не откажешь несчастной девушке? — она встала и продолжила, подходя к шкафу. — А теперь, раз все согласны, я больше не заставлю вас ждать.       Мне с Асфарой ничего не оставалось, как пойти за ней. Выбора не было. Она открыла дверь шкафа, отодвинула фальшивую стенку. За ней было углубление и какой-то деревянный люк. Девушка подняла его без особых усилий. Под ним не было никакой лестницы, была только тьма. И мерзкий смрад начал подниматься в комнату. Неужели это…       — Канализация? — пробубнила Асфара. — Ненавижу эту вонь. Но другого пути нет, правда?       Я задумчиво кивнул. Ещё и в дерьме придется измазаться, черт. К таким приключениям я точно не готовился.       — Можете взять эту лампу, я заправила её недавно, — незнакомка отошла и вернулась с масляной лампой, что до этого стояла у кровати. — Ай, я такая предусмотрительная, кто бы мог подумать, хи-хи. Ах да, падать отсюда долго, так что не сломайте ножки, хорошо? Будет большая-большая трагедия. И назад оттуда уже не подняться. По крайней мере, вам.       Девушка улыбнулась ещё шире, затем сказала несколько уточнений. Её лицо стало как будто серьезней. Или мне показалось.       — Оставьте все вещи которые могут вас замедлить, здесь, ага? Они не дороже, чем ваши жизни. Не стоит переживать за них.       Я беспрекословно положил свой мешок рядом, а Асфара бросила туда же комок одежды, который она уже какое-то время, компактно смяв, держала между левой рукой и торсом. Булаву я решил оставить, мало ли что мы встретим там, внизу.       — Пойдете прямо, до первого поворота, затем направо и до конца, долгий-предолгий коридор со множеством ответвлений, длинный-предлинный. Не шумите там сильно, некоторые солдаты скоро спустятся и туда. А может уже спустились, кто знает. Но помимо солдат, там есть и другие опасности, о которых не принято говорить горожанам. Не умрите глупой смертью, ага?.. Волчонок и… зайчик.       От последнего слова холод пробежал по спине. Мне показалось, что она сделала особый акцент на нём. Стоять дальше смысла не было. Чем дольше мы здесь, тем опаснее внизу. Важно каждое мгновение. Сука, как до такого дошло, почему я тут оказался? Неужели нельзя было просто перезимовать с братьями, спокойно и по-человечески, как все нормальные люди. Нет, я должен прыгать в ебучую темную дыру, полную говна, в то время как за мной охотится каждый долбаный стражник этого сраного города. Вот же…       — А, хер с ним, — в сердцах сказал я, выхватил лампу из рук девушки в мантии и, сев на край дыры и свесив ноги, оттолкнулся и исчез.       Полёт. И шлёп. Дыра находилась прямо над потоком воды, что нёс отходы горожан. Приземление было не было очень болезненным, я погрузился в воду примерно до середины голени, но встать нормально на ноги не получилось, я поскользнулся и присел, прямо в это мерзкое течение, стараясь при этом не окунуть в воду зажженную лампу — единственный лучик света в окружающей тьме. Теперь я был измазан в дерьме по пояс. Я резко встал на ноги, всё ещё пытаясь справиться с вонью, ударившей мне в нос. От неё у меня закружилась голова, и пришлось потратить какое-то время, чтобы прийти в себя. Я сделал шаг в сторону, и тут же на мое место приземлилась Асфара, которой, к счастью, удалось удержаться на ногах, хоть я и счел это несправедливым. Сказать по правде, я очень боялся, что, оставив Асфару одну там, наверху, с этим существом, хоть на одну секунду, я её больше никогда не увижу. Я с трудом поборол желание крепко обнять монстродеву. Сверху раздался тихий и непонятно каким образом достающий до нас, внизу, голос.       — Вы живы, дорогие? Не умрите там, хорошо? Надеюсь, и тем несчастным убийцам кто-нибудь поможет бежать, ай-яй-яй, бедняжки, бедные-пребедные. Кстати, меня зовут Намисса, запомните это имя, ведь мы ещё обязательно встретимся, ага?       И с этими словами люк сверху закрылся, а тот небольшой свет, что шел из комнаты наверху, также исчез. Осталась только лампа, едва справляющаяся с окружающей тьмой. Асфара поглядела на меня и тихо хихикнула, пытаясь сделать вид, что она контролирует ситуацию, хотя я видел прекрасно, что это было не так и она была готова сорваться в любой момент.       — Как водичка?       — Водичка, водичка. Говённая. Что это за хуйня сейчас была там, наверху, есть идеи?       Она моментально посерьёзнела.       — Без понятия, честно. Она как будто играла с нами, словно мы какие-то… куклы в театре? Я не хочу знать, что она такое, и лучше бы мы её больше не встретили.       — Встретим, я уверен. Но пойдём, не будем стоять.       Мы выбрались из течения на подъём сбоку и осторожно пошли прямо по тоннелю. Я аккуратно держал лампу, стараясь освещать пространство перед собой. Стена, позеленевшая от сырости, с незамысловатой кладкой, уходила вдаль, растворяясь в темноте. Каждый шаг освещал немного новых камней спереди и покрывал темнотой столько же сзади. Едва только мы отошли от дыры, из которой прыгнули в канализацию, я остановился.       — Ч-что там? — сказала Асфара из-за моей спины, старавшаяся держаться ко мне как можно ближе и наткнувшись вдруг на меня, прекратившего движение.       — Посмотри.       Она выглянула из-за моего плеча. Лампа освещала скелет человека, сидящего на подъеме. Кости одной ноги отсутствовали. По-видимому, они после смерти оказались опущены в воду, поэтому со временем их унесло течение. Череп валялся около торса, на который была надета кольчуга стражника Сан-Илии, довольно потрепанная. Ни шлема, ни оружия поблизости. Я подошел и начал осматривать труп. Наклонился, поворошил между ребер и наткнулся на жетон. Такой есть у каждого стражника, для идентификации тела в случае смерти. Там должны быть написаны имя, населенный пункт и ранг.       — Хм, стражник 1 ранга. Насколько я знаю, у них прогресс идет по возрастающей. Этот совсем зеленый. Был. Ладно, пойдём.       Я бросил жетон к телу и встал. Сделав ещё несколько шагов, я вновь остановился. На этот раз любопытные ушки Асфары высунулись из-за моего плеча без приглашения. На пути лежало ещё четыре трупа, в таком же состоянии, все кем-то сваленные в кучу.       — Кто это мог сделать? — в недоумении спросила она с нарастающим испугом. — Ни одного повреждения. Ни на костях, ни на кольчугах. Неужели… Намисса?       — Было бы замечательно, ведь в таком случае мы к ним не присоединимся. Не думаю, что она хочет нас убить. Но если это кто-то другой, я бы не хотел с ним встретиться. — говоря, я машинально ощупывал кольчуги на скелетах в поисках жетонов. — Ага, все первого ранга. А нет, вот этот второго. Видимо, просто патруль новичков и их командир, обычный осмотр. Хотя, что осматривать в канализации, понятия не имею.       — Странно, что сохранились только кольчуги, — тихо проговорила Асфара. — Они же не надевали их на голое тело. Да и остальная экипировка, оружие…       Меня позабавило, что я могу использовать немалый опыт работы в своей «профессии», чтобы развеять недопонимание Асфары, и я глупо и неуместно оскалился в улыбке.       — Ну смотри, тут как раз всё понятно. Меч можно легко продать, торговцы спрашивать не будут. Заточат, да кому-нибудь перепродадут потом. Со шлемом посложнее, но тоже можно, у солдат они обычные, с прилавков. А вот кольчуга, — я наклонился и подсветил чешуйки. — У стражников Сан-Илии она довольно специфичная, видишь эти изгибы на кольцах? Такие только здесь производят, и только для городской стражи. Сразу появятся вопросы, если пытаться её сбыть. Разве что на чёрном рынке, где её просто переплавят, но тогда удастся получить лишь жалкие гроши. Больше сил потратишь, таща на горбу всё это. Более того, на черный рынок доступ не у каждого есть. В общем, всё ценное, по-видимому, уже забрали какие-нибудь ушлые мародёры. Не поверю, что тут никто не скрывается. А вот что случилось со стёганками и штанами, не знаю. Их точно никто бы не стал снимать.       Асфара с умным и сосредоточенным лицом кивала на каждое мое слово. Мне это даже польстило. Но сейчас нужно двигаться дальше, хотя бы потому, что ресурс лампы не бесконечен, и мы рискуем остаться без единственного источника света, если будем медлить.       — Ладно, хватит болтать, нужно двигаться. Где-то дальше нужно свернуть направо.       Она в очередной раз молча кивнула, и мы снова двинулись вперед. Довольно долго мы шли, не останавливаясь и не говоря ни слова, пока впереди не появилось разветвление. Налево, вперёд и направо. Я замедлил шаг, повернул голову и шепотом сказал Асфаре поворачивать.       — Сейчас поворачиваем направо, надо перебраться через этот вонючий поток на другую сторону.       Но стоило мне только ступить в воду, как из темноты, откуда-то слева, раздался булькающий звук. Мы, чувствуя нехорошее, быстро поднялись на другую сторону и перебрались ближе к повороту. Пузыри в это время медленно выплыли в центр перекрестка. Затем, продолжая булькать, из воды выросла огромная зеленая масса, формируя большое, широкое женское тело.       — Мя-я-ясо? — бурляще выдавила слизь и начала приближаться к нам. — Пуру-пуру, пуру-пуру.       — Слизь? Здесь? — удивилась волчица.       Нет, она совсем не была похожа на ту, что я видел в лесу около Сан-Илии. Эта выглядела совсем недружелюбно, и явно намеревалась пожрать нас и переварить. Её лицо было искажено страшной ухмылкой, а водяные руки тянулись к жертвам. Покачивая огромными вибрирующими грудями, масса двигалась в нашу сторону. Теперь вопрос с теми скелетами был снят. Видимо, и штаны, и стеганки были просто переварены слизью вместе с тканями и органами бедолаг. Незавидная судьба. Я начал быстро перебирать дальнейшие действия. Булава, которую я держал в руке, бесспорно, была полезнее копья в бою со слизью, но не в том случае, когда вокруг слизи есть огромное количество воды, в которой она может в любой момент раствориться и восстановиться. Даже тот арбалет с кислотой, что мгновенно убил слизь на поверхности, может быть бесполезен в этой ситуации. Я повернулся к Асфаре.       — Надо бежать, не отставай и следи за лампой.       Не дождавшись её реакции, я соскочил с места, повернул направо и побежал. Изо всех сил, надеясь лишь, что слизь не окажется быстрее. Понятия не имею, с какой скоростью они передвигаются в воде. Мимо мелькали повороты, я спрыгивал в воду при пересечении развилок, затем запрыгивал на возвышения снова, но тот факт, что нужно было бежать прямо, бесспорно радовал душу. Вопрос лишь, как долго. Я повернулся на мгновение, обнаружил бегущую за мной Асфару. За ней, по воде, быстрыми рывками двигалась слизь. Она, несомненно, отставала, но всё же двигалась быстро и, если коридор затянется, рано или поздно могла нас нагнать. В очередной раз пробегая мимо одного из пролетов, я мельком заглянул в него и с удивлением обнаружил стражника, стоящего с факелом, свет которого впереди я даже не заметил, сконцентрировав всё внимание на том, что у меня под ногами. Не останавливаясь, я пролетел мимо. Следом и Асфара. Повернув голову налево, я что было воздуха в лёгких закричал.       — Э-Э-ЭЙ, ЧЛЕНОСОСЫ!       — Стоять именем Патриарха! — раздалось где-то сзади.       И затем, через пару секунд.       — Н-нихера себе, прекратить погоню, встать ближе, арбалетчик — давай, остальные — отвлекайте.       — Заряжаю кислоту.       — А-А-А, СУКА, ЖЖЁТ.       — Черт, че там?       — Да погоди ты.       — А-А-А, БОЛЬНО КАК.       — Целюсь… — уже едва слышно стихло где-то вдали.       Я мысленно выдохнул, но не сбавил темпа. План сработал. Богиня решила спасти меня, пожертвовав своими преданными слугами. Как это мило с её стороны. Теперь нужно отбежать так далеко, как получится. Через несколько минут довольно ускоренного бега и прыжков я начал замедляться и перешел на шаг. Неважно, кто одержал победу, погони не будет. Если стражники, то им нужно оказать помощь раненым, если слизь… Ну, она поест на славу. А мне необходимо было отдышаться. Лёгкие сжало — либо от продолжительного бега, либо от канализационного смрада, который заходил в них с каждым вдохом. Я повернулся, Асфара, как ни в чем не бывало, стояла сзади.       — Ты не особо устала, погляжу, — я выдохнул в конце, жадно ловя мерзкий воздух ртом. — Отлично бегаешь.       — Быстрее многих людей, это точно. Я же всё-таки волчица, — ответила она, дыша лишь чуть более сбивчиво, чем обычно.       — А мне вот интересно уже какое-то время, — я опёрся рукой о влажную холодную стенку, продолжая попытки отдышаться, и продолжил непринужденно говорить, как будто мы только что не спаслись от смерти в очередной раз. — Твой нюх, он же сильнее человеческого, не так ли?       — Не сильно. По моим наблюдениям, тела монстродев совершеннее людских в некоторых особенностях, хотя иногда и наоборот. Но чем больше мы похожи на людей, тем менее заметны эти различия. Волчицы сильно похожи. Это будет глупо звучать, но мы тоже разводим собак, и тоже поражаемся их способности чуять запахи.       Я потихоньку начал двигаться вперед, и Асфара двинулась за мной. Лампа, которая чудом не потухла, всё так же скромно освещала стены и текущую внизу жидкость. Нет, Богиня точно освещает своим светом мой путь. Я продолжил разговор.       — То есть, волчицы бегают лучше людей, а нюх у них такой же, да?       — Быстрее и дольше, да, хотя, может и найдется человек, который сможет меня в этом превзойти, не знаю. А с нюхом, думаю, что он примерно такой же, может, чуть-чуть получше.       — А чем ещё твоё тело превосходит человеческое?       — Ну, самое главное — и это касается всех монстродев, думаю, — это обмен веществ. Нам необходимо меньше еды, и мы гораздо лучше её усваиваем. Например, как бы это сказать, ээм…       — Что такое? — я повернулся, и заметил, что она покраснела, подбирая слова.       — Ну, в общем, например, я хожу писать один или два раза в день. По сравнению с этим, люди вообще из туалета не вылезают.       — Ты не шутишь?       — Н-нет! Жидкость, да и пища, они словно отдают гораздо больше веществ нашим телам, чем человеческим, и мы выбрасываем ну совсем уж ненужное. — она затихла, и после небольшой паузы добавила. — Как я думаю. Это просто мои наблюдения, но всё же.       — Нет, нет, мне правда это интересно, у меня очень много вопросов. — ответил я без всякого лукавства.       — И на многие из них я не отвечу, — она погрустнела в голосе. — Ведь многие монстродевы-звери слишком похожи на человека, чтобы иметь какие-то невероятные и выдающиеся способности, превосходящие способности ваших тел.       — Не переживай, любой твой ответ меня устроит, — ответил я мягко.       Она счастливо улыбнулась, я не видел этого, но почувствовал. Эта непринуждённая беседа, в ней не было бы ничего странного, если бы мы не шли сейчас по темной смердящей канализации, измазанные кровью и продуктами жизнедеятельности городских жителей, ориентируясь на свет лампы перед собой, как какие-то насекомые. Если бы за нами не охотилась вся стража Сан-Илии, желая сжечь нас на костре, разумеется, после чудовищных пыток. Если бы мы чудом не избежали смерти много раз подряд всего лишь за какую-то жалкую ночь, которая ещё даже не кончилась. Ввиду всех этих обстоятельств, я чувствовал себя так, как будто не говорил ни о чем — вот так, спокойно и размеренно, — уже целую вечность. И в этом разговоре я забыл о всех обстоятельствах, кроме того, что существо, ставшее мне почти родным за это непродолжительное время, идет где-то сзади, близко-близко, и мне не нужно беспокоиться за свою спину, как и ей не нужно за свою, ведь она тоже может рассчитывать на меня.       Тем временем, мой нос начал ощущать первые, легонькие и едва ощутимые, потоки свежего воздуха. В предвкушении скорого освобождения мы ускорили шаг. Тоннель начал ощутимо опускаться вниз, и, пройдя ещё несколько минут, мы уже стояли перед выходом. Свежий воздух освободительно ворвался в наши лёгкие. Мы, как бежавшие от надзирателей узники после долгих лет заключения, жадно дышали им, смотря на звезды.       — Вот так вот выглядит свобода! — с нескрываемым упоением пропела Асфара.       Сток шёл в огромный водоём недалеко от города, выходя из каменной породы немного на высоте. Со стен, возможно, ещё могли бы нас увидеть и открыть огонь, но явно не ночью. Главное, не светить демонстративно лампой. Я наконец освободил руки, бросив лампу с булавой на выходе из круглого проема канализации, и мы синхронно, не договариваясь, спрыгнули в воду и погрузились по пояс. Да, отходы стекали в этот водоём, но он был достаточно большим, да и ничего лучше в ближайшем окружении не просматривалось. Отойдя подальше от стока, к берегу, я принялся отмазываться от того, что успело прилипнуть ко мне в вонючем и мерзком месте, оставшемся позади, и от крови на одежде. Хотя бы частично, это удалось. Затем умыл лицо. Как же хорошо, Богиня. Волчица была занята тем же. Медленно подойдя к ней, я брызнул на неё водой. Она, опешив от такой наглости, ответила мне аналогично. Негромко смеясь и булькая, мы резвились в воде, пока внезапно не оказались непозволительно близко друг у другу. Она взяла мою руку, мы постояли так, под светом луны, затем она прислонилась ко мне всем телом.       — Спасибо, — она надорвалась и зарыдала, прижав лицо мне к груди. — Ты спас мне жизнь, Риго. Я чуть не умерла. Много раз чуть не умерла.       — Ты тоже меня спасла, милая, — я обнял её одной рукой, другой нежно поглаживая ушки и сам едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать. То, что мы пережили этой ночью, этот ужас, смерть, наступающую на пятки раз за разом, это всё невозможно просто проглотить и забыть, и сейчас, когда, по крайней мере, большая часть этого ужаса позади, мы можем стоять в объятьях друг друга, наслаждаясь долгожданным спокойствием и выпуская всю ту боль, что пришлось пережить.       — Ну, ну, не стойте долго в воде, простудитесь, ага?       Снова этот голосок, словно разбившаяся вдребезги стеклянная ваза, ворвался в ночную тишину. Такой тихий, но неожиданно будоражащий. Он просто физически не может долететь до нас с берега. Но он точно оттуда. На меня нахлынуло ужасное чувство волнения и страха, я прекрасно ощущал на себе тяжелый взгляд, тянущийся откуда-то с суши. Что же, пришло время отдавать долги, да? Я не сомневался, более того, подсознательно знал, что она здесь будет. Я отстранился от волчицы, и пошел к берегу, потянув её руку за собой. Она не могла перестать рыдать, и покорно шла за мной, глотая слезы и утираясь свободной рукой.       На берегу одиноко стояла знакомая фигура в мантии. Лунный свет озарял её величественные изгибы, высоко поднятый бледный подбородок и золотистые волосы. Всё та же хитрая улыбка и прищуренные глазки, едва различимые в лунном свете. Она театрально раскинула руки в стороны, из-за чего мантия, расправившись, начала колыхаться на легком ветерке.       — Как же я рада, что вы выбрались, дорогие! Бедняжки-бедняжки, сколько бед на вас свалилось, но вы со всеми справились, ага? А у меня для вас сюрпри-и-из, смотрите, детки мои — она показала на темную кучу вещей около себя, в которых я, подходя ближе узнал всё то, что мы оставили в её доме — мой мешок и скомканные плащи с другой одеждой. — Вы большие молодцы, знаете? Ой, волчонок плачет? Что случилось, милый волчонок? Все беды позади, ага?       Асфара лишь ещё больше начала надрываться после этих слов. Я вышел из воды, держа её за руку. Она вытирала слёзы и подрагивала. Отпустив её, я встал напротив Намиссы.       — Ну что, я готов, давай, начинай, что ты там хотела.       — Какой нетерпеливый мальчик, ты так стремишься сделать приятно одинокой девушке? Очень похвально, ага? — Намисса улыбнулась ещё шире. — Ну что же, тогда начнём, чего ходить вокруг да около. Всё же уговор это святое, правда?       Мантия Намиссы вдруг распахнулась в стороны, полностью обнажив всё, что было под ней. Даже во тьме, при скудном лунном свете, я мог разглядеть её тонкие ножки, очертания её изящной небольшой груди и киску — гладкую и такую же бледную, как всё её тело. Девушка приблизилась ко мне и нежно провела пальчиками по мокрой рубахе вниз, прямо к штанам. Ещё ближе, и её грудь коснулась моей. Я прекрасно почувствовал твердые соски даже сквозь одежду. Её лицо тихо ласкала луна, распущенные волосы нежно колыхались на прибрежном ночном ветерке, едва касаясь моих плеч. Глаза, наконец избавившиеся от этого пугающего прищура, широко раскрылись, и я, смотря в них, чувствовал, как перестаю себя контролировать и теряю последние капли рассудка. Взяв мою руку, она повела её к своему животу, затем ниже, и вот мои пальцы уже касалась её твердого бугорка внизу. Я, словно очарованный, непроизвольно начал двигать ими, напрочь позабыв об Асфаре, продолжающей тихо дрожать в нескольких шагах от нас. После всего, что пришлось испытать этой ночью, мой затуманенный разум уже не находил сил сопротивляться. Намисса слегка изогнулась от этих движений и застонала. В её глазах была бесконечная бездна желания, совладать с которым не смогли бы и тысячи таких, как я, а слегка приоткрытый в ожидании ротик, из которого вырывались едва слышные стоны, моментально привел в движение мой член. Намисса поднесла свои губы к моим, и мы сплелись в невероятно долгом — по крайней мере, как мне показалось — поцелуе. Я всё это время, не в силах остановиться, двигал рукой, уже полностью мокрой от соков её киски, и наслаждался звуками, которые издавала эта девушка среди тишины ночи, что казались такими прекрасными, завораживающими. Вокруг нас как будто всё затихло, показалось, что нет никого, кто осмелился бы хоть как-то прервать эти хлюпанья и стоны. Затем её ротик нежно отстранился, и язычок пошел по щеке вниз. Дойдя до шеи, он замер, и я почувствовал нежный поцелуй.       — Ты очень интересный человек, знаешь? Жаль, что ты так легко сломался, хи-хи, могло бы быть повеселее, — прошептала она, после чего, не дожидаясь моего ответа, впилась мне в шею оголенными клыками. Я вмиг почувствовал холод во всем теле, и звёзды на небе бешено закружились в страшном круговороте наряду с ожившими в неожиданной какофонии звуками. Всё холоднее и холоднее с каждым мигом, всё меньше и меньше той живой жидкости, что наполняет моё тело. А чего я ждал? Что всё закончится хорошо после всего произошедшего? Нет, так не бывает. Все-таки это жизнь, а не глупая сказка. В голове пустота, как будто все мысли разбежались от меня, пытающегося уцепиться хоть за одну. Тщетно. Конец неминуем для всего, даже камень будет превращен в пыль течением времени. Звезды гаснут, наплясавшись. Звуки стихают, напевшись. Я вдруг оказываюсь на земле, в глазах всё темнее, и едва различимый бледный силуэт надо мной медленно поднимается, вновь заворачиваясь в мантию — так, что я уже не в состоянии понять, где он, а где окружающая тьма. Возможно, Намисса и была этой тьмой с самого начала. Либо же тьма была Намиссой. Какая теперь разница. На периферии сознания слышатся отголоски слов, как будто из другого мира, медленно удаляющиеся и растворяющиеся в пустоте.       — А теперь ты, миленький волчонок…       

***

             Я открыл глаза от непонятного дискомфорта, который вытащил меня из беспамятства. Им оказались резкие солнечные лучи, заставившие меня сразу же зажмуриться и непроизвольно сморщить лицо. Светило висело прямо над головой, и я попытался прикрыть глаза. Получилось, мягко говоря, не очень. Рука двигалась очень слабо, и мне стоило невероятных усилий поднять её и донести до лица. Сознание немного начало проясняться, воспоминания медленно возвращались. Таверна, ночь, канализация, Намисса. Погрузившись в них, я не сразу придал значение двум приподнятым ушкам, что склонились надо мной. Слегка пошевелил головой из стороны в сторону, и получил резкий прилив боли в области шеи. Одновременно с этим заметил, что лежу на чем-то мягком, и чья-то рука медленно и нежно гладит меня по голове. Я начал окончательно приходить в себя, и через мгновение узнал счастливое личико Асфары, дал себе отчет, что лежу головой на её подогнутых ножках, а она всё это время ждала, когда я наконец очнусь. Радость увидеть хоть что-то знакомое после бесконечной пустоты заставила резко дернуться в попытке вскочить, но боль в шее и слабость во всем теле поставили зарвавшееся сознание на место так быстро и грубо, что я застонал и бессильно опустил голову, которую смог чуть приподнять, назад.       — Не так быстро, Риго, — Асфара тихо и осторожно прошептала, будто боясь ворваться и повредить мой мир, едва начавшийся восстанавливаться по крупинкам — Она сказала, что тебе не стоит резко двигаться после того, как очнешься.       — Она… — невнятно прохрипел я.       — Намисса. Ах да, — Асфара уже начала говорить более уверенно. — Ещё она дала мне какой-то флакон, пообещала, что тебе станет лучше, если выпьешь.       — Лучше?       — Ага, — она забавно попыталась сузить глаза, повторить улыбку Намиссы и наигранно продолжила. — «дай бедняжке выпить это зельице, волчонок, ага? Он станет здоров-прездоров». Правда, я не очень ей доверяю, после…       Она затихла, не договорив. Я же всё ещё перебирал в голове все события, что произошли ночью. Всё же, несмотря на них, я не ожидал какого-то предательства со стороны Намиссы.       — Давай попробуем.       — Х-хорошо.       Асфара немного наклонила мою голову набок, я же старался в это время справиться с болью в шее и не давать знать волчице о её существовании. Не думаю, что получилось. Всё же, справившись, она откуда-то достала замысловатого вида голубой флакон и поднесла к моим губам, медленно заливая. Эликсир был сделан на довольно крепком спирте, и я скривился и закашлялся из-за обожжённого горла. Однако довольно скоро жжение сменилось приятным привкусом трав и ягод, и раздражение начало проходить. Уже через мгновение я почувствовал, что немощная хрипота в голосе проходит, и я снова могу говорить не напрягаясь. С телом же всё обстояло хуже, движения всё ещё давались мне с трудом.       — Где мы находимся? — спросил я, двигая глазами по всей орбите. — Мы не под стенами? Это лес? Почему мы здесь?       — Намисса, — ответила Асфара, как будто этого достаточно.       Затем, поняв, что я не удовлетворён и требую больше, крайне нехотя начала рассказывать, что именно произошло после того, как я потерял сознание, продолжая колыхать рукой мои волосы.       — Н-не думаю, что ты будешь рад это услышать, но… Ты сам пришел сюда. То есть, не сам, но… Когда ты упал, я боялась, что ты больше не очнешься, и не знала, что мне делать. Намисса стояла около тебя, а я будто окаменела, не могла пошевелиться, даже когда… всё кончилось. А затем… — Асфара сделала паузу, подбирая слова, в попытках передать то, что я не мог увидеть, — Она подошла, то есть не подошла, приблизилась… как-то… ко мне. Дала это зелье, сказала, чтобы ты выпил потом, после «путешествия». Я не поняла, но Намисса резко махнула рукой, что была как будто в каком-то фиолетовом огне. Я раньше не видела такой магии, думаю, это довольно сложное заклинание, а она использовала его без каких-либо слов! И после этого ты встал, резко дернулся, словно в судорогах. И стоял. Намисса так пугающе улыбнулась, сказала взять все вещи и идти за тобой. «Волчонку нужно следовать за зайчиком и не терять его, это в порядке вещей», или что-то вроде этого. А потом «Ай-яй, уже так поздно, мне очень пора, пора-пора», и…ушла… то есть, удалилась… я не понимаю… А ты, ты пошёл. В темноту, уверенно и быстро. Я едва успела схватить вещи. Ты зашел в лес, и молча двигался, при этом обходя колючие кусты, чтобы не пораниться, и петлял меж деревьев, будто знаешь эти места как свои пять пальцев. Мне было сложно поспевать. Сначала я думала, что она взяла тебя под контроль, но затем отбросила это. Мне кажется, ты и правда знал, куда идти, она как будто дала тебе приказ удалиться в безопасное место. А потом, мы пришли сюда. И ты упал. Похоже, твоя нынешняя слабость по большей части связана именно с этой магией, а не с тем, что Намисса сделала с тобой до этого.       — До этого, — я с удивлением ощутил небольшое покалывание по всему телу, то тут, то там, и медленно отходящую слабость. — Что она сделала? Неужели она…       — Да, именно, — монстродева кивнула и улыбнулась. — Наверное, тебя стоит поздравить, ведь ты пережил встречу с настоящим вампиром.       — Вампиром, — я не решил, удивляться ли мне этому факту или молча принять его. — Неужели это не просто нелепые крестьянские байки?       — Спроси меня об этом раньше, я бы тоже ответила так, но после вчерашнего… Однако даже в святом писании Илиас говорится о том, что одна из шести верховных монстродев находила в аромате и вкусе людской крови высшее наслаждение, помнишь?       — И правда, — я вспомнил этот кусок и подумал о Намиссе. — Стало быть, вампиры это и в самом деле один из родов монстродев.       — Один из самых могущественных, как говорят, и… сомневаться в истинности этих слов после вчерашнего я бы не стала.       — Вампир, обитающий в Сан-Илии, прямо под носом у самых ярых служителей Богини. — я улыбнулся от абсурдности, Асфара подхватила.       — Представила бы я лицо Патриарха, бууу.       Она скорчила рожицу, и мы вместе засмеялись. Вдруг волчица посерьезнела, будто вспомнив о чем-то важном.       — А что у тебя за табличка была в кармане?       — Табличка? — я вспомнил ту каменную табличку Заруна с непонятными каракулями, о которой с концами забыл из-за навалившихся событий. — Ах да, черт, я же как раз хотел спросить тебя про нее.       Я засунул уже гораздо легче двигающуюся руку в карман, но тот оказался пуст.       — А где она?       — Когда Намисса подняла тебя своей магией, эта табличка упала на землю. Я не придала этому значения, но сейчас вспомнила. Когда она говорила, что ей нужно идти, эта каменная штука каким-то образом уже была у нее в руке.       — А и хер с ней, — отрезал я, искренне не жалея о том, что так и не смог узнать, что там было. — Думаю, для Намиссы не составит труда расшифровать, что там написано. Надеюсь, что Заруна не надули и хоть для кого-то эта штука будет полезной.       — Зарун?       — Долгая история, — уклонился я, на удивление легко поднявшись и начав отряхиваться от налипшей травы.       В теле осталось лишь небольшая слабость от потери крови, да шея болеть не перестала. В остальном же я чувствовал себя гораздо лучше. Сейчас, после всего пережитого, захотелось закурить, но тут же неприятно всплыли воспоминания о том, что табак закончился ещё на входе в город, а я так и не успел купить новый. Смирившись с таким положением дел, я внимательно осмотрелся. Окружение же по-настоящему удивило. Видимо, я и вправду пришел сюда сам, Намисса лишь сказала идти. Мы находились на небольшой поляне, около одного из схронов нашей маленькой банды. В нескольких шагах от сидящей Асфары было укрытие, сколоченное из досок, с навесом, чтобы было где защититься от дождя. Под ним спрятан большой ящик с различными приспособлениями, не имеющими большой ценности в целом, но так необходимыми для выживания в диких условиях. Например, немного простого оружия, топоры, соломенные подушки, парусина, мыло и, главное, удочки. Кстати, недалеко, чуть севернее, течет река. Подумав о жаренной рыбе, я ощутил нахлынувшее на меня чувство голода. А ведь действительно, когда мы в последний раз ели? Уже далеко за полдень. Я перевел взгляд на Асфару, всё в той же позе сидящую передо мной и тоже смотрящую на меня.       — Ты умеешь рыбачить, Асфара?       — К-конечно! — бойко ответила она, оживленно приподняв ушки.       — Тогда, — я артистично сделал паузу, подойдя к скрытому досками ящику, раздвинул их и достал две скромные крестьянские удочки, что много раз спасали нас от голода в не самые удачные дни. — Магия!       Асфара мило и немного наигранно захлопала в ладоши, затем поднялась и приняла одну удочку. Я тактично ушел от её вопросов о том, что это вообще за место, вместо ответа неожиданно обняв её за талию и прижав к себе. Асфара покраснела и отвела взгляд. Я же нежно коснулся её губ своими, затем быстро отстранился и, взяв её за руку, потянул в сторону реки.       — Д-дурак! — она недовольно фыркнула, но охотно двинулась вслед за мной.       Забавно. Ещё пару дней назад я был готов покинуть эти места и думал, где буду зимовать, однако вот я снова здесь, среди до боли знакомых деревьев и звуков, цветов и запахов. Но всё же, кое-что изменилось. Теперь я держу за руку одну милую волчицу, с которой сблизился за пару дней едва ли не больше, чем с любым из братьев за месяцы и годы. А она так же крепко и уверенно держит за руку меня. Как так получилось? Думаю, я не хотел бы отвечать на этот вопрос, но могу с уверенностью сказать, что всё произошедшее за этот смешной до глупости промежуток времени изменило как меня, так и мою спутницу невероятным образом. Возможно, мне стоит начать зарабатывать как-нибудь по-другому? Но сейчас, когда перед моими глазами уже засияли щедрые блики солнца на водной глади, а лицо начал ласкать лёгкий влажный ветерок, я думаю, будет правильно оставить этот вопрос до лучших времён. В ближайшие дни нам следует хорошенько обсудить, куда мы — именно, мы, я в этом уверен, — отправимся зимовать, однако в первую очередь нужно сделать более важные вещи — наесться и отдохнуть, ведь мы вдвоём заслужили это, как никто другой.