Реванш

                   Два дня спустя, примерно 24 июля.       До баттла оставалось от силы две недели. Гнойный только-только дописывал первую половину текста. Что он может сказать о Мироне такого, не повторив себя из 2017 и интервью? Дабы победить, нужно внести эффект новизны, а не делать всё то же самое. Говоря за вином в доме Окси, что Славе абсолютно плевать на проигрыш, он, естественно, не соврал. Но ему плевать на проигрыш кому угодно, кроме Оксимирона. Он готов проиграть десять раз другим людям, чем один раз Федорову. Если так можно выразиться, то этот человек — его злейший враг. Около десяти лет непрестанно Слава питал неприязнь к нему, добился баттла в первый раз, завалил на лопатки как нехуй делать и продолжал вновь докапываться, словно одержимый. Кому угодно, но не ему. Не мог он так долго ненавидеть Оксимирона, чтобы позволить ему победить.       За счёт их разговора, что случился позавчера, Славик накинул пару идей для панчей, по крайней мере, теперь он знал, в какую сторону двигаться, чтобы задеть Мирона и он разнервничался на баттле. Нужно держаться изначального плана — узнать то, что не лежит на поверхности, и на этом выехать, во-первых, раздавив Окси, во-вторых, удивив всех. Разумеется, Слава понимал, что Федоров доверился ему, говорил так открыто о слабостях не для баттла, но с какой стати он будет жалеть своего врага? Оксимирон бы не жалел. Бывали моменты, в которые Машнов без удовольствия понимал, что невольно в груди разрастается что-то тёплое от воспоминаний их прогулок с Мироном. В эти мгновения он не мог ненавидеть оппонента, наоборот, как будто проникался нежностью, уважением, состраданием и чем-то ещё, что чувствовать ему не стоило. Слава не знал, как избежать этого чувства, мешающего ему ненавидеть, а ненависть была просто необходима для написания текста, в нём нужно выплеснуть всё. Ненависть нужна и для самого баттла, чтобы от него исходили эмоции злобы, глаза искрились отвращением, а язык сплёвывал грубые слова. Не выходило. Пару раз, печатая на ноуте гневные предложения, Слава тут же вспоминал об улыбке Мирона, смехе, касаниях... И тут же начинал улыбаться, подводя самого себя. Нужно было срочно придумать что-то.       Идея пришла вчерашним вечером. Попробовать в голове поделить MC Оксимирона и Мирона Федорова. Всю ненависть, что он чувствовал раньше, оставить для того самого образа успевшего стать дорогим человека. А всё тепло, что не мог сдержать, направить именно на Мирона. Таким образом, писав третий раунд сейчас, Гнойный переполнялся злобой, без оглядки и сожаления представляя заденут ли его слова Яновича. Хмурясь, Слава ставит точку и отодвигает ноутбук в сторону. Выдыхает.       Довольный собой, Машнов достаёт телефон из кармана и заходит в Телеграмм, открывая переписку с Мироном. И вся злоба, что была отдана Оксимирону, уходит. Правда, приходит расстройство. Вчера он трижды написал Мирону, сегодня один раз, а сообщения до сих пор не были прочитаны. Конечно, написав сегодня утром, он уже и не рассчитывал на ответ, но всё же, заходил он в приложение с мнимой надеждой, но вновь наткнулся на игнор. Грусть сменилась новой порцией злости, но уже на самого Мирона Федорова, который посмел игнорить его личные сообщения ему, как будто Слава какой-то мерзкий и приставучий фанат, а не... А не кто?       Сначала Машнов думал либо удалить сообщения, либо просто убрать телефон, но он, будто бы действительно зависимый наркоман, требовал дозы. И как не пытался сдержаться, подавить жажду внимания не получалось.       «Мирон» 3:48 PM       Гнойный задумчиво и вместе с тем нервно прикусил губу.       «Миро» 3:50 PM       «Ушлёпок» 3:53       «Увидишь, что будет с тобой на баттле» 3:58       И это походило на стадии принятия. Только вот, Слава скакал от отрицания к гневу, а потом ещё и успевал накрыться очень-очень яркими, приятными чувствами.       Может, он бы написал ещё что-то, но в комнату прошёл Фаллен, пребывающий в какой-то странной задумчивости, он редко был столь молчалив, как в последние дни. При этом прямо сейчас улыбался, как идиот...       — Вань, — Гнойный убрал гаджет, плюнув на этого Мирона, и повернулся к другу. — Ва-ань.       — А? — Светло закинул в рот кусочек плитки шоколада и наконец вырвался из нескончаемого потока мыслей.       — Чё такое? — Слава подошёл к севшему на старый диван Фаллену, похлопал по плечу. — Сам не свой.       — А, да хуй знает, — Ваня улыбнулся и предложил шоколадку, дабы диалог не продолжился. — Будешь?       — Ешь, ешь, тебе для мозга полезно, — Машнов ещё раз похлопал и убрал руку, отходя к двери.       — Нахуй иди! — посмеявшись, вдогонку крикнул Светло.       Слава же вышел из комнаты и чуть не натолкнулся на мимо проходящего Замая, уткнувшегося в телефон с лыбой.       — Вы что все такие ебанутые, — от неожиданности Гнойный дёрнулся.       — Славян, купи поесть чё. И попить, — на секунду подняв голову от телефона, подмигнул Андрей. — Ну сам разберёшься, — и вновь уставился в экран, направляясь на кухню.       Слава был очень ленивым, но возражать не стал. Во-первых, потому что Замаю в принципе возражать сложно и это казалось богохульством, а второй причиной было то, что он и сам собирался прогуляться. А то не пользоваться возможностью побродить по Лондону — пиздец.       Солнце ебашило как в последний. Дождя не предвиделось и за всё пребывание Славы здесь, это был один из самых ярких, поистине летних дней. А ведь, если бы не то, что произошло, то он бы мог сейчас гулять с Федоровым. И что его только сподвигло поцеловать мироновы пальцы? Такая глупость, невинная выходка, приводящая к самокопанию. Гнойный сначала очень сильно парился, был на грани возненавидеть себя за притяжение к мужику, но потом практически смирился. Вернее даже не смирился, но желание снова повидаться с Мироном, коснуться его, оказалось выше самобичевания.       А с чего Гнойный вообще решил, что Оксимирону на него не плевать? Ну погуляли они... И что? Почему Слава вдруг допустил, что Янович тоже что-то испытывает? Нынешний игнор показывал, что он всё ещё неприятен этому человеку, а те крохи внимания — простая случайность. Теперь он наверняка выглядит пидорасом в его глазах. Но разве это не так? И правду видит, получается. Машнов никогда не понимал гейства, даже не из гомофобии, нет, он не ненавидел геев очень давно, примерно сколько живёт в Петербурге. Не понимал скорее с точки зрения... Как вообще мужчина осознаёт симпатию к мужчине? Как мужчине может нравиться мужчина? Но ответы пришли тогда, когда Слава меньше всего хотел их знать. Он просто потянулся к человеку своего пола, ничего этого не предвещало.       Слава, продолжая идти к магазину, достал телефон и из интереса стал вбивать в Гугл, как называется ориентация, при которой всегда нравятся люди противоположного пола, но происходит исключение. Не может же он быть Оксимиронсексуалом. Сразу же выползает слово «гетерогибкий». Надо же, даже на такой случай что-то придумали. Гнойный усмехнулся. Хотя смешно нихуя не было.       Вдруг он стал вспоминать название вина, которое пил с Мироном, может быть такое и купит. Chateau Lafite Rothschild. Правда, последнее слово Слава так и не вспомнил, но Гугл сам подсказал. Глаза его округлились. Какие сто с чем-то тысяч рублей... Неужели Мирон решил такое пить с каким-то Гнойным? Не может же он просто так раскидываться дорогими вещами? Какова вероятность, что он всё-таки что-то значит?

***

                        19 июня, 2023 год.       Стрим вырубается. Замай и Рудбой пересекаются взглядами на пару секунд, уставшие до чёртиков, пьяные до сонной и небывалой лёгкости в теле. Они улыбаются, ничего не говоря, ведь ещё во время стрима ловили себя на мысли, что понимают друг друга без слов, порой договаривая предложения. Даже спорные моменты почему-то запросто сглаживались, за все пять часов не было ни одного намёка на то, что разговор перетечёт в конфликт, пусть мнение и расходилось.       — Тут ещё малость осталось, — Замай потряс бутылкой Bourgogne Pinot Noir La Vignee. И даже не дождавшись согласия, поделил последние глотки на два бокала. — Зажатый ты, конечно, немножко был, — Андрей улыбается.       — Да, немного не мой формат, — Ваня отвечает такой же теплющей, как редкое Лондонское солнце, улыбкой. — Но под конец уже прям комфортно было, устал просто.       — Давай, тогда, за любимое вино Леонида Парфёнова, — Замай поднял бокал для произнесённого тоста.       — Не-не, рандомные имена, Андрей, — посмеиваясь, Рудбой задумался, какое бы имя оригинальное придумать на этот раз. — За Мирославу Валерьяновну.       Замай сначала смеётся, потом же чокается и с лёгкостью не оставляет в бокале ни капли. Сонливость всё больше ударяет в голову.       — Стоп-стоп, Ванёк, — косится с ухмылочкой на светловолосого Андрей. — А откуда ты это знаешь отчество Славы?       — Нихуя ты внимательный, — покачал головой Рудбой, кончиком языка обведя губы, отдающие винной горечью. — Надо бы...       — Дай угадаю, — Замай перебил, что не обижало Охру. — Покурить? — он подмигнул.       — Ага, — и Евстигнеев поднялся с бордового кресла.       — Кстати, у меня останешься? Поздно уже, — сам не понимая почему, но Андрей рассчитывал услышать положительный ответ. Сердце сжалось.       — Останусь.       Охра кивнул и пошёл на кухню, планируя покурить у окна. Там лежали его же собственные сигареты, оставленные ранее. Открыв окно нараспашку, Ваня уселся на подоконник, позволяющий это, и закурил. После такого сумбурного вечера и всплеска эмоций, всегда хотелось побыть одному, переварить что-то, поразмышлять и просто отойти от какой-то социальной активности. А стриминг он считал именно таковой.       Было весело. Пожалуй, даже слишком. Но ему... Понравилось? Хотелось поскорее повторить, записать совместный трек с Андреем. И вообще, Замай оказался удивительно простым, пусть и не без самоуверенности, человеком. Ещё после первой встречи Охра был удивлён, что он... Ну вот такой. Не то чтобы он считал всех участников Антихайпа слабоумными выскочками, но да. Явно ожидал другого. А это оказался образованный, интересный и приятный человек. Мало того, душой молодой мужик, свежий, яркий. Такого в окружении Ване давно не хватало, чтобы растормошить себя. Что в нём вызывал Андрей? Исключительно положительные эмоции, но это казалось очень странным по какой-то неизведанной причине.       — Тоже курнул бы, — Андрей совсем неожиданно оказался рядом. Мало того, Рудбой не знал, что тот здесь уже почти минуту, просто не подавал голоса и остался незамеченным. Залюбовался Евстигнеевым, задумчиво выдыхающим струйки дыма в окно. Наверняка ведь о нём думал. Не посчитал клоуном?       — Конечно, — Ваня протянул пачку и зажигалку.       — Как сказал бы твой добрый друг, — Замай поднёс зажигалку к концу сигареты, щёлкнул и затем присел на подоконник. — Историческая хуйня, — и заржал, каким-то боком не подавившись сигой.       — Блять, да, — медленно покивал Рудбой и отодвинулся чуть подальше, позволяя удобнее разместиться Замаю. — Но это не только для твоих зрителей историческая хуйня, но и для меня лично. Я всегда радуюсь, когда удаётся встретиться с русскоговорящими в последнее время, особенно с выходцами из рэпа. Это всегда возвращение туда... Ты понимаешь, — он повертел сигарету меж пальцев.       — Кайфуля! — Андрей отвёл взгляд к виду за окном. — А чё у тебя за напряжёнка с харассментом то? — как бы невзначай спросил мужчина, улыбаясь.       — Хуйня это просто, ну хуйня! — смеётся Ваня.       — Не-ет! — тоже смеётся Замай, оглядев Евстигнеева в спортивке.       — Да почему нет то, — еле как подавляя смех, спрашивает Охра. — Я не хочу привлекать внимание к себе, строить свою известность на том, что я пососался с Андреем Замаем на стриме.       — А не на стриме? — тот выдохнул в сторону окна. Дым слегка задел щёку Рудбоя будто бы.       — Чё?       — Поцеловался бы?       Ваня хлопает глазами, потом хмурится, не понимая даже как вежливо на это ответить, и как придумать что-то умнее «иди нахуй», ведь слать Андрея не хотелось от слова совсем. Симпатизировал он очень. Но чужой смех не заставил долго думать, выдавая юмористический настрой Замая и малую серьёзную нагрузку в прозвучавшем вопросе.       — На самом деле, я просто не хочу наживаться за счёт фансервиса. Имитировать какие-то гейские прикольчики, чтобы навалили ещё порцию шипперского говна. Его и без этого наваливают, — Ваня пожал плечами и потянул руку к пепельнице. — Но я это и не осуждаю, понимаешь? Пусть пишут, если нравится, рисуют. Только я не хочу специально что-то делать, чтобы это появлялось.       — Так не-не. Не. В смысле имитировать, — Андрей помог, подтолкнув пепельницу к Ване. — Обняться с мужчиной — это нормально. Иногда реально переполняет радость и я могу обнять Славу, например, в щёку поцеловать. Это же не из романтических мотивов, просто дружески.       — Ага, и поцеловаться по-дружески? — ржёт Рудбой, потушив сигарету об пепельницу.       — Не знаю, по-моему, ты слишком серьёзно относишься к каким-то обнимулькам с мужчиной, — Андрей хихикнул, смотря, как догорает собственная сигарета.       — А ты гетеросексуал? Я чё спрашиваю. Просто это нормально, если что, — Рудбой поднял взгляд исподлобья, с замиранием сердца ожидая ответа.       — Ну да, — ненадолго задумавшись, ответил Замай. — Согласен, это нормально. Никакого осуждения к данному сообществу не имею. Но мне мужчины никогда не нравились, — он хмыкнул, глазами проходясь по Ване. И улыбнулся.       Тогда Замай ещё не знал, что этот человек перевернёт его мир. Не мог даже помыслить об их пылком романе и горьком расставании.

***

                  Та встреча в кафе, 2025 г.       — Бля, Вань, а ты ничё такой. Может нахуй Окситабор или что там сейчас у тебя? Идём в Антихайп! — прикрыл глаза за стёклами очков Светло и рассмеялся громче, бесстыдно, привлекая внимание. Он вздрогнул, почувствовав прикосновение к своему носу. Та самая капля молочного коктейля была убрана с кончика. Благо взгляда из-за очков не было видно...       — Нигде не пиши только, что ты меня видел. И не говори никому, — Рудбой отшатнулся, но неспеша. И спокойно сел на своём месте. — Ок?       — Ок, ок. А что такое? — Светло сейчас додумался, что всё это время жрёт при Рудбое, а тот сидит голодный. Некрасиво вышло. И как бы на отъебись отодвинул ему половину коктейля. — На, я не буду больше.       — Я хочу сделать Мирону сюрприз, — воодушевлённо произнёс Охра. На коктейль посмотрел скептически.       — Мирону... — усмехнулся, о чём-то задумавшись, Фаллен. Он думал, что Рудбой побрезгует допивать, как и его дружочек жидовский.       — Ага, — но тот одним махом опустошил стакан.       — И всё же, может была ещё какая-то причина для твоего приезда сюда? — Ваня расположился к Рудбою, видя, как тот уверенно выпил его молочный коктейль.       Они проговорили ещё около десяти минут, улыбаясь, смеясь, не имея никакого желания расходиться, казалось бы. Евстигнеев хмыкнул.       — Слушай, а как вообще ко мне относится Гнойный? Замай? — Охра аккуратно спрашивает о последнем, пытаясь понять, говорил ли тот что-то об их расставании и вообще о том, что они были в... Можно ли это назвать отношениями?       — Да нормально, вроде. А про Замая тебе лучше знать, вы же виделись, значит нормально. Слава ничего плохого не говорил, — жмёт плечами Фаллен, лыбится.       Получается, не говорил. Рудбой поднимается с места и протягивает руку.       — Было приятно повидаться, Ваня.       — О... Да, — Светло разочарование сдерживает и пожимает руку. Мало поговорили. — Удачи, Ваня.       Рудбой уходит и оборачивается уже у двери, чтобы ещё раз попрощаться глазами. Мужчины улыбаются друг другу.       Отойдя от кафе, Евстигнеев достаёт гаджет и открывает переписку с Замаем. К сожалению для себя, он встречается с сообщениями двухлетней давности. А была эта переписка за день до того, как они решили разойтись. Здесь ещё фигурируют слова в духе парочек, а особенно добивает Рудбоя предложение «мой мужик лучший фотограф». Вздох.       «андрюх, привет. я в лондоне. никому не говори, я хочу вечеринку замутить и мирона обрадовать. через дня три, зови всех. буду рад» 01:28 PM       «тебе» 01:29 PM

***

                        25 июля, 2025 г.       «МИРОН ГО» 10:17 AM       «ГОВОРЯТ, ЧТО ТАМ БУДУТ КАКИЕ-ТО ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ ГОСТИ» 10:18 AM       «Заебал» 10:20 AM       Янович пробегается глазами по всплывающим сообщениям. Конечно же, он читает абсолютно всё, что за три дня написал ему Слава. Как бы не хотелось, но вообще забить на него не получалось. Игнорировать — да. Не читать — нет. В каком-то роде, ему даже было приятно такое внимание от Гнойного, тем более он таким образом понимал, что это внимание нацелено именно на него. Игра не на публику в Твиттере, не для массы людей, ожидающих их контакта, а только для них двоих. Слава хотел ответа именно для их взаимоотношений. И, если честно, Мирон бы хотел этого не понимать, попросту быть тупым. Но он понимал и оттого расстраивался, скучая по глупым шуткам Гнойного где-то рядом с ухом. Скучал по гнусавому голосу и... В целом, скучал по Славе КПСС. Мерзость.       Может и стоило прийти? Не для Славы, разумеется. Но он засиделся дома, не вылезал совсем, так можно и прирасти к дивану. Более того, инсайд о том, что там будут спецгости, дошёл до него и ранее. Кто ж это мог быть? Кто-то со старых времён явно. Идей не было. А вдруг потом жалеть будет, что не пришёл? А он наверняка будет, если гости действительно стоящие. Как обычно всё пропустит. Ну уж нет.       Оксимирон к нужному времени приезжает в тот же самый клуб, на этот раз более смелый, ведь уже не в первый раз. Он думает, что специальных гостей ждать придётся, но стоит ему сесть за столик с надписью на бумажке, лежащей на нём, и гласящей, что это его место, находит понимание, что ждать придётся не гостей. Ждали его — самого Оксимирона.       Окси охватывают яркие, неописуемые эмоции, стоит увидеть Охру, именно Охру в фирменном костюме. Радость, перекрывающая кислород, а ощущается это именно так, сменяется шоком. Но Федоров привык сдерживать эмоции, потому он лишь глупо улыбается, хотя, как говорится, сердцу хочется кричать. Он бы реально тут всё разгромил, будь его воля. Но сюрприз на том не заканчивается. Порчи, мать его.       Мирон встаёт и охотно идёт им навстречу. Как бы он не думал обычно об общественном мнении, но сейчас ему откровенно похуй, что на него пялится каждый. Он словно всё ещё старый добрый Окси, со старыми добрыми друзьями, в чьих объятиях оказывается.       — Пиздец, парни, — Федоров капитально ахуевает. Обнимая Порчи и Ваню, он будто пытается подтвердить себе, что это не сон, что они реальны и вполне осязаемы. — Пиздец.       — Что, даже не будешь как-то поэтично это описывать? — смеётся Рудбой и хлопает по спине друга.       — Как could мы not support тебя? — говорит Дарио на смешанном английском и русском, улыбаясь.       — Бля, не так давно виделись вообще-то, ты чего, — Евстигнеев с трудом выпускает из объятий Мирона.       — Ты не понимаешь. Скоро реванш и ваше присутствие — это то, что обеспечит мне победу. Ведь победить я могу только с силами, а силами меня запасаете вы, — Янович остро чувствует на себе взгляд Славы. Только он так смотрит. Но игнорирует.       — Красиво сказанул, — с акцентом произнёс Порчи.       — Мамая будто бы не хватает, — смеётся Мирон и приглашает к своему столику приятелей.       Они говорят обо всём на свете, не обращая внимания на окружающих. Рассказывают новые истории, обсуждают дела, предстоящий баттл, совсем немного затрагивают Антихайп. И у Федорова не остаётся сомнений в своей победе, ведь он действительно ни за что не проиграет, пока рядом есть люди, которые приехали специально его поддержать. И Окси рад, что слишком занят, чтобы не думать о Гнойном, прожигающем его спину.       — Снобы ебаные. Даже не поздоровались ни с кем, сидят там и шушукаются, на других и не посмотрят, — бурчит Слава, сверля глазами смеющуюся компанию.       — Дядь, ты что-то вообще на негативе. Расслабься, — Фаллен раскинул руки на последнем слове. — Рела-акс.       — Да, нахуй их. Давно не виделись, пусть перемоют кости. Чё бубнить то, — Замай стучит пальцем по рюмке виски. — Мы же взрослые люди уже.       — А я не понял, — Слава повернулся к друзьям, нахмурившись. — Вы с каких это пор их защищаете? Обычно первые рады постебать уебана Оксимирона, его дружка Порчи и ебыря Рудбоя, — Гнойный сам на себя не похож. Ни тени улыбки, невыспавшийся вид...       Точно. Рудбой. Неужели это была его футболка? Ну, та, которую Мирон дал Славе на их случайной ночёвке. По размеру прям его, да и он видел что-то подобное в одном из видео с туров Окси. Не мог Янович дать свою. Так какого хуя у него была футболка Охры?.. Слава старался не думать об этом, не нагнетать. И так херово спит, думает только о баттле и оппоненте, причём об оппоненте думает ничерта не с точки зрения врага, а скучает, хотя тут вернее подойдёт не «скучает», а «ломает», ломает как наркомана.       Андрей же сам то и дело посматривает на Евстигнеева, очень надеясь, что тот хоть раз ответит взглядом на взгляд. И тот отвечает. Они расстались на практически мирной ноте, даже друзьями, можно сказать, и с тех пор Замай больше не был с мужчинами. Порой он скучал по Ване, их дискуссиям, спокойным спорам, его тёплому лбу, который любил целовать... Но возвращаться к бывшему — глупость. Всё закончено. Тогда почему он не может отвести глаз и так радуется приезду Вани? Хочется поговорить. Хотя бы на отдалённые темы.       Фаллен же тоже смотрит на Охру, но косо, стараясь не подавать виду. И вдруг Евстигнеев встаёт, направляясь в курилку. Это шанс. Ебучий случай. Светло поднимается быстрее Замая, который счёл логичным подождать какое-то время, как делал на стриме, а не сразу шёл вслед за Охрой. Но почему-то не обращает внимания на поднявшегося Фаллена, что такого? Андрей решает поболтать со Славяном...       Тем временем, Евстигнеев ловко выуживает сигарету из пачки, поджигает и закуривает. Когда дверь отворяется, то он почему-то растекается в надежде. Входит Фаллен. Он ожидал увидеть другого человека.       — Бонжур, ёпта, — Светло, закрыв дверь, подходит ближе и аккуратно пачку из чужих рук берёт. Рудбой не против.       — Привет, привет, — холодно отвечает Евстигнеев, но всё же дежурно улыбается.       — Мирон обрадовался, смотрю, — Фаллен наблюдает, как огонёк касается сигареты.       — Очень, — от мыслей о довольной роже Федорова, Охра добреет ещё больше. — Я тоже пиздецки рад. Счастлив. Каждый раз херово прощаться с ним. Постараюсь за это время нагнать всё, обсудить каждую мелочь в мире кино, книг и так далее, — мужчина выдыхает дым в сторону.       — О, а видел вторую часть Джокера? — Фаллен очень старается подобрать тему, вызвать интерес к разговору с собой. Правда очень старается.       — Видел. Пиздато, но первый больше зашёл, — Евстигнеев медленно ходит поблизости, разминая ноги.       Тишина. Неуютная, режущая Светло, который очень ждал этого разговора, как наждаком. Он перебирает в голове что-то, сначала пытаясь прикинуть, как разговорить Охру. А потом быстро-быстро выпалил, не задумываясь, следующее.       — Может обсудим?       — Что? — даже остановился Рудбой. Почему-то сердце сжалось.       — Ты знаешь что, — Светло подошёл к мужчине, перед этим выдохнув струйку дыма в стену.       — Блять, Ваня, не начинай, — нервно прикусил губу Охра. Он сам не понимал, почему так разволновался. — Это в прошлом. Я не хочу тебя обижать, давай просто не будем.       — Я не верю, что для тебя это ничего не значило, — Фаллен старается сдержать наплыв эмоций, что затмевает разум. Как обычно.       — Не значило, — но Охра разбивает его, уверенно выдав. — Это просто одноразовый секс, который ещё и был восемь лет назад. Мы с тобой даже не общались больше. Что ты от меня хочешь?       — Так может я не хотел, чтобы это была одноразовая ебля, Евстигнеев, — Светло хмурится. Ему больно. Он снова не нужен, снова лишний, снова чужой.       Речь шла о 2017. За месяц до баттла Фаллен и Рудбой переспали, абсолютно не на трезвую голову. В свой первый же разговор, после не виделись до этого года. И это был единственный секс Светло с мужчиной.       — А чё ты хотел, раз не одноразовую еблю? — Рудбой старается снизить градус напряжения. Ему даже похуй, что кто-то может зайти и услышать этот разговор. Он действительно не хочет обижать Фаллена, причинять ему боль, отторгать. Но он не может врать или приукрашивать свои слова. Говоря прямо, пытается делать интонацию мягче, но не более. — Трахнуть тебя ещё раз?       — Ты говоришь как уебан, — руки Светло дрожат, он роняет сигарету и злостно притаптывает, а после прячет руки в карманах. — В кафе ты улыбался мне, убрал ту каплю с моего носа. Я думал, это что-то... — Фаллен вздыхает. — Похуй.       — Ваня, ты хороший парень, правда. Но восемь лет назад я искал только секс, по большей части. И это было ахуенно. Ты был ахуенным. И я благодарен, что ты не доёбывал меня потом, не написывал, как обиженная девчонка, — Евстигнеев бросил сигарету под ноги и тоже потушил ступнёй. После накрыл чужие плечи и погладил. — Но уже давно мне не интересен только секс. Я привык к серьёзным отношениям, а ты ассоциируешься у меня исключительно с тем опытом. Понимаешь? Более того, мне нравится другой мужик, — Охра даже не знает, как сказать, что этот мужик — Замай.       — Просто секс? — ещё раз переспрашивает Фаллен, глянув на руки, касающиеся собственных плеч.       — Просто секс.       — Хорошо, — ровным голосом ответил Светло, вывернулся из касания и сразу затем покинул курилку.       Но в таком состоянии он не может идти тусить, потому сворачивает в туалет, находящийся рядом с курилкой. Слава Богу, здесь никого не оказывается. И Фаллен, не готовый к трезвым размышлениям и пониманию, что его здесь увидят таким разбитым, просто рухнул на пол, облокотившись спиной о стену. Прижав колени к груди, он уткнулся в те и взревел, сухие от сбитого дыхания губы кусая. Нервные клетки восстанавливаются, но очень медленно, а Светло в эти мгновения стремительно их теряет. Никому нахуй не сдался, конечно... Кому ж нужен ебаный Фаллен MC? Он просто шутка для всех. Как оказалось, ещё и одноразка.       Вдруг дверь открывается и Светло вздрагивает, но это оказывается Гнойный. Тот ахуевает, сразу замечая рыдающего, ёпт твою мать, Ваню. Он никогда не плакал на его глазах, никогда, что бы не происходило. Видимо, случилось что-то совсем ебаное. Кто-то умер?       Слава подходит и, не задумываясь, опускается рядом, тоже упираясь спиной о стену.       — Что такое, Вано? — Гнойный чуть погладил по башке друга. — Поделись.       — В 2017, за месяц до баттла вашего, я поебался с Рудбоем, — слишком опечаленный, Фаллен остро чувствовал потребность выговориться. — И я сох по нему, не мог принять то, что пидор. Спустя восемь лет он будто дал мне надежду, но оказалось, что я был подстилкой.       — Чего, блять? — Славик активно моргает глазами, как будто в один момент откроет глаза и окажется в постели после тупого сна. Но это не происходит.       — Я понимаю, как всё это звучит, но восемь ебаных лет я вспоминал единственный опыт с мужчиной. Понимал, что мне пиздец понравилось. Не мог больше получить сильное удовольствие от секса с женщиной. Ловил себя на мысли, что это не так ахуенно. Пытался спорить с самим собой, не могу же я быть пидором. И не мог сказать об этом никому, ибо... Сам понимаешь. Ужаснее всего, что поебался я именно с Рудбоем. Постоянно вспоминал именно о нём. Ещё эти фанфики... Пиздец. Приходилось улыбаться, хотя это нихуя не смешно. Я просто хотел, чтобы это был не одноразовый секс в первую же встречу. Узнать его, понимаешь? Встретил его, вроде как увидел знаки внимания и намёк, что ему интересно узнать меня в ответ. В итоге чуть ли не нахуй послан оказался. С осознанием, что мне всё-таки реально нравится парень. Я гей, либо, не знаю... Как это называется? В общем, раньше и с девушками было хорошо, но сейчас понял, что не настолько и меньше хочется. Я никогда не построю семью, у меня не будет детей, жены красивой и... Пиздец, — заплаканным, дрожащим голосом тараторит Фаллен, вдруг вытерев слёзы о футболку.       — Подожди, мне нужно переварить это, — Гнойный в ахуе смотрит на кабинки туалета, дабы не смущать взглядом Светло.       — Я понимаю, я пидорас, — не совсем связанно говорит Фаллен и грустно усмехается. — Мерзкий Ваня.       — Не, нихуя, — Слава повернулся и просто обнял друга через шею. — Ничего мерзкого. 21 век, Вань. Ты просто не представляешь, как много пидоров вокруг. И это норма. Это норма... — Машнов говорит это Ване, но как будто бы и себе. Пытается убедить обоих. — Это не значит, что ты сдохнешь один или ещё что. Ты можешь создать семью с мужиком.       — Слав, ты не понимаешь, — вздыхает Светло, но голос чуть выравнивается, а слёз становится меньше, ведь он как минимум не попадает под осуждение и не слышит ничего гомофобного, а он почему-то ожидал этого от Славяна.       — Нет, Вань, я понимаю, — Гнойный прикрывает глаза, ведь он и сам хотел услышать это «я понимаю». Сам нуждался в поддержке. — Мне тоже. Тоже симпатичен один уебан.       — Мужчина, в смысле?.. — Фаллен удивился, пробубнив в колени.       — Ага, — кивнул Слава. — Так что не парься. Зря ты раньше нам не сказал. Замай вообще всегда поддерживал меньшинства, сам знаешь. Букер давно, например, не гомофоб. Миша и Сд тоже лояльны, у них есть дела важнее ненависти к кому-то. А я... Сам видишь, — Гнойный хмыкнул и прижал Ваню к себе, успокаивающе хлопая по лопаткам. — Найдёшь другого, а этот хуй сосёт пусть, раз проебал такого верного, преданного человека, как ты.       Вдруг Слава поймал себя на мысли, что раз Рудбой был геем, то футболка действительно могла принадлежать ему. Блять. Неужели он спал с Мироном?       — И он сказал, что ему нравится другой мужик, — Светло перестал плакать, хотя голос всё ещё был дрожащим, а в горле был комок. Он поднялся и подошёл к раковине, дабы умыться.       Блять. Блять. Блять. Блять. Другой мужик...       — Пойду выпью, — Гнойный собрался выходить, но в последний момент глянул на Ваню. — Всё хорошо, — и вышел, решительно настроенный поговорить с Федоровым.

***

                        В это же время.       После разговора с Фалленом, Рудбою хотелось курить ещё больше прежнего. Чувствовал он, что одной сигой не обойдётся. Снова закурил, нервно теребя ключи от снятой квартиры в кармане. Слишком жёстко он с Ваней обошёлся, нужно было правильнее подбирать слова... Но сейчас то что, блять. Раньше думать надо было. А ведь Светло заслуживал большего. Жаль, что тогда, восемь лет назад, они решили переспать друг с другом, а не склеить каких-нибудь девиц.       — Ваня, — родной голос нарушил ход мысли, чему Охра был только рад.       — Андрей.       Оба распахнули руки для объятий, словно и не было никаких недомолвок. Прикрыли глаза, прижимаясь друг к другу. Прерывать объятие совсем не хотелось. Нужное тепло им обоим накрыло с головой. На опять тлеющую сигарету было похуй.       — Я, — Замай не знал, как сказать, оторвавшись от чужого тела. Но улыбался. — Я скучал, блять!       — Не торопись, не торопись, — смеётся Рудбой. За счёт того, что торс его открыт из-за фирменного костюма, тут же становится холоднее, потому хочется прильнуть к Замаю вновь, но он сдерживается.       — Наломали дров, конечно, — Андрей скоммуниздил курево у Вани.       — Есть такое, — кивнул Евстигнеев, подумав, что дохуя у него сегодня сигарет спиздили. Но ничего, им не жалко. И сам решил уже третью сигарету поджечь.       — Ну-ка, — Замай наклонился к Охре, дабы сигареты соприкоснулись кончиками. И на несколько секунд затормозил в таком положении, чувствуя, как сердце перехватывает.       Рудбой же сглотнул. Ощутив, что Андрей снова хочет отстраниться, за плечо прижал его к себе. Другой рукой свою сигарету вынул изо рта и выдохнул.       — Мы оба думаем об одном, да? — Андрей ржёт и выдыхает за спину Вани.       — Да, долбаёбы, — Евстигнеев не понимает. Он расслабляется из-за никотина или Замая? — Кстати, можешь кэб мне заказать потом? Чтоб подешевле, Лондон всё-таки. Я ещё не обосновался.       — Вань, я тебе папочка или кто? — пробурчал Андрей, отсылаясь к скиту из Горгорода 2. Но кивнул.       — Я верну.       Вскоре Андрей, ай да затейник, затевает разговор о своём новом альбоме, что перетекает в обсуждение разных музыкальных стилей, некоторые дебаты. Мешая обсуждение искусства и курение, они вовсе забывают, что расходились.

***

                        В это же время.       Гнойный, выйдя из туалета, не нашёл Мирона в зале, как, собственно, и Охру. Порчи одиноко сидел за столом. И ведь даже у Замая с Фалленом не спросишь, куда он пошёл. Может вовсе уже уехал? Нет... Порчи оставить не мог. Слава решился всё-таки поинтересоваться у Дарио, тот оказался удивительно приветливым и не самолюбивым. И сказал, что Окси вышел подышать. Ну конечно, как Слава сам не догадался? Этот ублюдок по-любому не может так долго быть среди толпы.       Перед выходом Гнойный залился ещё парой стопок бухла.       Но и на улице Мирона сразу найти не удалось. У центрального выхода, как и персонального, где они когда-то стояли под дождём, его не оказалось. Слава что-то бубнил себе под нос, проклиная весь мир, баттл-рэп и Оксимирона. И ведь даже друзей рядом не было. Он пошёл к машине, которую снимал, ведь смысла здесь находиться не было.       По пути притормозил, ибо доебались попрошайки денег, что-то по-английски выпрашивая.       — Отъебитесь! — по-русски крикнул и так злой Гнойный. — Сам нахуй пошёл! — на русском заговорил бездомный, чем дико удивил Славу, который тут же пошёл к машине быстрее, но его догонять не стали. Пиздец.       — Да блять, — Слава рыщет ключи от машины, но от агрессии и пьянства, ударяющих в голову, получается плохо.       — Ещё пара недель тебя тут и ты всех наших бездомных распугаешь, — послышался сзади язвительный голос.       — А я ведь тебя и ищу, — резко обернулся Слава, на Мирона уставившись. По голосу было ясно, что он совершенно нетрезв.       — А я думал, ты ключи ищешь, — саркастично произнёс Окси и смело полез в чужой глубокий карман, элегантным движением ключи выуживая. Из-за разговоров с Охрой и Порчи, сам не нашёл времени набухаться. — Кстати, непонятно зачем. Ты же в щи.       — Иди нахуй! — пробормотал Слава, вырвал ключи и залез в машину.       У Мирона не было в планах бегать за Машновым, наоборот. Но если тот разобьётся этой ночью, то он себе не простит. А если тот даже ключи достать не мог самостоятельно, то какой ему руль. Окси постучал по стеклу, принуждая выйти обратно.       — Да ты заебёшь, — Гнойный вышел и посмотрел в светлые глаза сверху-вниз. — Что надо?       — Я отвезу, — дабы не услышать сопротивления, Мирон забрался на водительское сидение и захлопнул дверь.       — Жид, бляха муха, — произнёс Слава уже в машине, обойдя её.       — Проветрись, — Мирон намекнул открыть окно, выезжая на дорогу.       — Ой, не делай вид, что тебе не похуй, заботливый, — Гнойный всё же открыл окно, вскоре чувствуя, как свежесть и ветерок расслабляют. Он поднял с пола лежащую бутылку газированной воды, разом выпив половину.       Пока они ехали, Слава, разумеется, не трезвел, но свежел на глазах, в один момент даже откинув голову на сидение и начав улыбаться. Похоже, Мирону не насрать. Сейчас до него дошло, что тот бросил Порчи и Охру, даже не предупредив, ради него. Переживает?.. Верится с трудом, но Гнойный надеется на это.       — Бля, останови тут, — Слава вздохнул, завидев какой-то парк или что это. Во всяком случае, деревья были. — Отлить хочу.       Окси припарковался и вышел первым, попросту решив оглядеться. Слава тем временем пропал в поисках кустов.