О гомофобии и проблемах

      В следующем году Оленька пошла в школу. Паниковала не меньше Антона при переводе в новую школу. Успокаивало лишь то, что они с братом стали учиться в одном учебном заведении, а значит она в любом случае не будет одинока. Но девочке мешало еще то, что она была совсем не социализирована, знакомства для нее были чем-то пугающим, как и незнакомцы в принципе. Так что в первый класс на линейку ее повели родители по обе руки, а вместе и с ними ребята: Бяша, Рома и сам Петров младший. Перед началом линейки первые два названных слиняли покурить за школой, пока Антон дарил сестре поддерживающие взгляды. Она была красива: мама нарядила ее в сарафан, заплела почти белоснежные волосы резинками с пышными бантами. Ее светлое личико заставляло Тошу улыбаться, какая же она уже взрослая.       Буквально через пять минут после начала прибежали парни с покрасневшими от бега лицами. Цепкий взгляд сквозь стекла очков зацепился за букет цветов в руке Пятифанова. Кажется, Петров где-то уже видел такие растения, а именно в клумбе, которая располагалась неподалеку от курилки. Антон подозрительно усмехнулся, но промолчал, возвращая взгляд к сестричке. Та с огромными глазками слушала свою будущую классную руководительницу, послушно вникая каждому ее слову. Родители гладили ее по голове, но между собой совсем не разговаривали. Первоклассников попросили выстроиться в линейку, выдали каждому ребенку по шоколадкой медальке и отпустили. Хулиган гордо вручил девчонке букетик. — Ой, спасибо, Ромочка! — она радостно кинулась обнимать его, из-за чего ему пришлось сесть на корточки. Папа с мамой лишь улыбнулись, явно не подозревая откуда были цветочки. Казалось бы, они могли посчитать это слегка странным, но Пятифана они видели практически также часто, как и своего сына. Оля совсем не боялась его, наоборот, считала его другом. Любила кататься у него на спине, смотреть мультики, играть в прятки, в которых он был просто ужасен, да в догонялки. Мама сначала реагировала на друга с подозрением, по нему же с первого взгляда видно, что тот хулиган, но со временем свыклась и начала видеть в нем не разбойника, а мальчика, что остался без внимания родителей. Карина в силу своих возможностей старалась уделять ему внимание. Постоянно спрашивала не голоден ли тот, проверяла домашнее задание, готовила еду да перекусы и на него.       Брат и сестра попрощались с родителями и вместе с парнями двинулись в саму школу. Оля смеялась, называя ребят своей охраной, когда они проводили ее до кабинета. В первый день занятий было немного, так что Тоша взял с сестры обещание посидеть напротив его кабинета после того, как она закончит, и они пойдут домой вместе. Но после окончания всего двух уроков парни ее не обнаружили. Волнение накрыло волной, они резво договорились разделиться и поискать ее. Антон пошел обыскивать школу, Бяша пошел к ее классной руководительнице, а третий двинулся на улицу.       Он же ее и нашел. Рядом с какими-то идиотами, что перебрасывались ее розовым мешком для сменной обуви. Девочка в слезах бегала то до одного забияки, то до другого, чуть ли не в истерике пытаясь вернуть украденное. Пятифан подбежал поближе, угрожающе надвигаясь на мелких хулиганов. — Эй, шпана, вы совсем охуели? Вернули сменку, — он навис над одним из мальчуганов, — иначе я займусь вашим, блять, воспитанием. — Да мы же просто играли, — ребенок дрожащим голосом начал оправдываться, роняя мешок из рук. — Хорошие у вас игры, аж до слез довели. Еще раз хоть кто-то посмеет ее обидеть, я поиграю с вами, — конечно, детишек он не бил, но стоило лишь замахнуться, и они испарились. Пятифан опустился к Петровой младшей и погладил ее по голове. В голове не укладывалось, как они были похожи с братом. Вот даже плакали почти одинаково, выражение лица один в один, только девчонка плакала громко, а парень тихо, стараясь никому не показывать свои слезы. — Я… они… Я ничего не сделала, шла к вашему кабинету, а они схватили мою сменку и убежали, — захныкала она. — Они тебя больше не побеспокоят, обещаю, — она уткнулась ему в плечо, что снова напомнило ему о ее брате. А вот и он, бежит совсем уставший и напуганный. — Оленька, что такое? Почему ты плачешь? — такие же большие глазки… Роме пора бы перестать думать о парне. — Уже все хорошо, меня спас рыцарь! — тот перевел взгляд на юношу и наконец улыбается. — Это Ромка-то рыцарь, на? Скорее дракон! — вскрикнул бурятенок, что шел за Петровым, и рассмеялся. — А по-моему очень даже похож, — продолжил лыбиться блондин, вызвав этой фразой удивление «героя», а потом тот улыбнулся в ответ почти нежно. — Правда! Вот Тоша меня понимает, а ты, Бяша, глупый, — обиженно возмутилась сестра. — Оля! — Я не глупый, на, просто сказки не знаю, — растерянно буркнул паренек. — А ты приходи к нам, Тоша нам их включит, правда ведь, Тошенька? — Конечно. Все равно родители уехали до вечера. Можете зайти, они не будут против. — Ура! Пойдем-пойдем? — Ну и как же вам отказать? Пошли. — А ты покатаешь меня на спине, Бяша? — Конечно, на!        Так и пошли они. Оля на спине у младшего из хулиганов, а сбоку от него Рома и Антон. Иногда «верный конь» ускорялся, заставляя девочку весело кричать, чувствуя себя принцессой на лошадке. Оставшиеся два иногда лишь переглядывались, один задумчиво, другой радостно и тепло. — Все хорошо? — поинтересовался мальчуган. — Все заебок, не парься, братан.        В остальном они дошли быстро. Бурятенок под конец дороги совсем выдохся, хоть Петрова была и весом с одуванчик. Но ей было весело, а значит все круто. Оля утащила Бяшу в комнату с видеомагнитофоном, чтобы устроить ему марафон принцесс. Пятифан с Тошей же пошли в комнату, где первый начал рассматривать новые рисунки на стенах. Когда они успели появиться, если он совсем недавно был у того в гостях в очередной раз? Картинка Вольтрона красовалась прям над столом, рядом с ней висел не особо проработанный, но и без того красивый эскиз его маленькой сестры. — Красиво рисуешь, Тох, — выдал тот, шумно выдыхая. — Спасибо. Хочешь и тебя нарисую? Как рыцаря, — парень в ответ захлопал глазами, — Если понравится, то заберешь, а если нет, то Оле отдам. — Я тебе че, педик? Позировать не буду, — он с улыбкой закатил глаза. — Ой, да заткнись, а, — беззлобно буркнул Антон, — сядь вон туда и не двигайся.       Мальчик послушно усаживается на кровать, принимая максимально удобную позу, пока Тошик торопливо достает лист и карандаши. Взгляд скользит по лицу друга в очередной раз, но в этот он мог сделать открыто, не боясь, что его на этом поймают. Рука начала вырисовывать вспомогательные линии, чтобы удобнее было строить форму лица. Немного грубые, но ставшие почти родными, черты переносились на бумагу. Карандаш аккуратно, будто нежно лаская, обводил глаза, делая их почти живыми. Закончив с наброском лица, Антон начал вырисовывать вместо привычной шапки друга шлем рыцаря. Затем переходит ниже, рисуя подобие брони. На удивление даже Полину он не так нежно писал. Портрет Ромы отличался даже от Олиного. Мальчишка безумно старался, выводя каждую линию трепетно. — Долго еще? — он раздраженно вздохнул. — Я только эскиз наметал, успокойся. — А говорили, что зайчики быстрые.       Ответом ему стало негромкое хмыканье. Ускоряться не хотелось, разглядывать парня так непринужденно нравилось Петрову, хоть он и не знал почему. Это же нормально, признавать красоту друга? А любоваться им? Штрих за штрихом и вот, спустя минут двадцать, рисунок был окончен. Мальчик плюхнулся рядом с моделью портрета на кровать, протягивая его другу. — Ну как? — спросил он. — Ого. Впервые могу сказать «неплохо», глядя на себя, — Рома усмехнулся, — ты талантище, Тошик. — А мне кажется, что не неплохо, а даже красиво, — про портрет или про друга осталось непонятным, но сам Пятифан, судя по задумчивости, тоже заметил двусмысленность фразы. — Правда так думаешь? — хулиган слегка приблизился к лицу Петрова. — Пацаны! Я принцесса, на! — Бяша с криком ввалился в комнату. Его волосы были заплетены в неровные хвостики, завязанные розовыми резиночками. Губы были накрашены детской косметикой Оли, — Опа. А че это тут у вас за шуры-муры, на? — Смотри, как Тошик меня нарисовал, — откашлявшись, сменил тему Пятифанов. — Ого, Тоха, да ты маэстро! А нарисуешь мне Вольтрона? Как вот этого, такого же, — повелся бурятенок. — Да, Тошенька у нас молодец, а я же говорила, что Рома на рыцаря похож! — гордо вставила фразу девочка, будто это она рисовала, а не брат, — А Бяша принцесса. — Ну такая явно не для такого рыцаря, как я, — только сейчас парнишки оглядели друга и разразились смехом. — Для такого, как ты? Для рыцаря Ромки подходит принцесса Тоха! — натурально заржал Бяша. — А ну заткнись, гаденыш, — конечно, он хотел высказаться иначе, но при мелкой материться не хотелось. Старший вдавил кулак в волосы более мелкого хулигана, тормоша прическу под звонкий смех друзей. — Надо из Антона тоже сделать принцесску, будет, как Золушка, — пролепетала Оленька. — Нет-нет, не надо, — блондинистый парень дал заднюю, медленно отступая. — Стража, держите его, — приказала малышка грозным голоском. Мальчики медленно и угрожающе двинулись на друга, схватили по обе руки и утянули на кровать, крепко, но не до боли, удерживая. Мелкая проказница сняла еще одну резинку с руки и завязала белые волосы максимально высоко, как только смогла. Уже хотела сбегать в комнату за «Маленькой Принцессой», чтобы накрасить брата, как ребята услышали хлопок двери. Пришли родители. Сняв куртку и ботинки, мама проследовала в комнату сына. — Привет, мальчики, — сказала, не успев даже в комнату зайти. Она уже привыкла, что Рома постоянно у них, отчего у Пятифана, да и у Петрова младшего, внутри становилось тепло. Но, оглядев помещение, она заметила также и Бяшу, кивнула ему отдельно, — вы уроки сделали? — Нет, мам, мы час назад пришли только, — ответил мальчик. — А кушать хотите? — все промолчали, явно стесняясь, — Понятно. Через двадцать минут спускайтесь вниз, я вас накормлю. — Спасибо, мам.       Где-то через час они разошлись. Сначала вчетвером вкусно покушали, а затем пришлось собраться домой, своих матерей же хулиганы не предупредили. Бяша отошел в ванную, чтобы смыть устойчивую помаду с губ, оставляя Антона со старшим наедине. Они неловко помолчали. — Рисунок заберешь? — Да, — кратко и задумчиво, протягивая руку вперед. Лист бумаги был аккуратно сложен пополам для удобства. Слегка прикоснувшись своими кончиками пальцев с чужими, главарь хулиганов убрал руку.