О гомофобии и проблемах

      С двенадцати лет Рома знал, что девочки его не привлекают. История, конечно, глупая вышла. Бяшка притащил ему видеокассету, что дали ему старшие ребята. С преувеличенным интересом они вставили её в видеомагнитофон, внимательно наблюдая за происходящим на экране. Голые мужчина и женщина вытворяли невиданные вещи, и, пока бурятенок неотрывно следил за женской персоной, Пятифан глядел лишь на парня. Сколько бы он не пытался перевести взгляд на девушку, ему просто становилось неинтересно. Шепелявый мальчик вроде не обращал внимания, так что Пятифанов не заставлял себя. — Ну как тебе, на? — он обернулся, но вместо интереса на лице друга увидел хмурое выражение лица. — Нормально, — кратко буркнул тот. Бяша окинул взглядом главаря их небольшой банды и пожал плечами. Больше они эту ситуацию не обсуждали.       Ночь за ночью Рома убеждал себя в том, что это была лишь зависть, а не что-то иное. Но прошел сначала один год, девушки его не привлекали, хотя, казалось бы, начался пубертат. Затем прошел другой, девочками он так и не заинтересовался, зато сильнее увлекся Антоном. Пятифан рушил себя изнутри, но разбивать их дружбу не хотелось. Самобичевание преследовало мальчугана и становилось главным спутником, несмотря на то, что старался засунуть эту мысль куда поглубже, лишь бы не появлялась никогда больше. Но это оказалось невозможным.       Рома старался скрывать свою тайну всеми способами. Одним из главных прикрытий стала «влюбленность» в Полину. К этой теме он относился с некой агрессией, боясь быть неубедительным. Но Бяша верил, хотя он и не был эталоном ума. Тем не менее, пока не знал Антон, Пятифанова это не волновало. На деле же Морозова была для него действительно близкой подругой. Девушка была по-настоящему понимающей и доброй. Хулиган спокойно мог назвать ее милой. С ней было достаточно интересно, хотя изначально он думал, что с ней возможно обсуждать только музыку. Она была образована, Полина хорошо усваивала школьный материал, а Рома же просиживал уроки, редко обращая внимание на слова учительницы. Но все же они находили много общих тем, пока парнишка провожал ее до дома.       Как и все девушки, Морозова часто обращает внимание именно на эмоции друзей, на их душевное состояние. Парни таким могли похвастаться намного реже, хотя Тоша и тут стал исключением. Он умудрялся и это часто упоминать. Но Ромка не стал бы обсуждать такое с самим Тошей. А вот с девчонкой вполне. — Ром, все нормально? — нежно, будто любящая мать, спросила Полина. — Ага, — пробормотал мальчуган, откинув осуждающие самого себя мысли. — Точно? Выглядишь грустным, — она явно не поверила. — Да, не парься. — Ладно, — но взгляд показывал, что она еще вернется к этому разговору, — Не мог бы ты проводить меня сегодня? — Тебя кто-то обижает? — оживился хулиган. — Нет, но лес нагнетает, — она охнула, соврав и не покраснев. — Хорошо, провожу. — Буду ждать тебя у ворот после уроков, Ромочка.       И вроде все хорошо, но главарь забыл о своей «банде», а они ведь сегодня договаривались пойти к Антону, чтобы погулять с его сестричкой, а затем помочь маме перенести мебель, ведь отец уехал в город оплачивать свет. Ребята ждали друга за школой, но он не пришел. Заволновавшись, они пошли ко входу и увидели там его. Не одного. С девушкой. И тот явно не выглядел так, будто собирается пойти с ними. Блондин хотел окликнуть друга, но Бяша ткнул его локтем. — Пусть идет, на. У него с Полинкой шуры-муры, — он хитро усмехнулся, высматривая реакцию Антона. Та не заставила себя долго ждать, мальчик сначала удивился, а потом выражение лица приобрело слегка мрачный оттенок. Петров нахмурился, пнув камень под ногой. — Ладно, пошли, а то Оля раскапризничается.       Они двинулись в противоположную сторону. Бяша с хитрой ухмылкой болтал, а Тоша хмуро молчал, думая о Роме с Полиной. А у тех разговор был в самом разгаре. — Ну и? Ты чего такой грустный? — все настаивала она. — Сложная хрень, Поль, не задумывайся. — Давай рассказывай. С Тошей поссорился? — Почему именно с ним? — возмутился тот, чувствуя непонятный укол от того, как она его назвала. Антон рассказывал, что так его называют только близкие. Оля да сам Рома, иногда мама, редко Бяша. — Ты вообще видел, как смотришь на него? — Морозова захихикала. — О чем ты? — злобным или испуганным голосом. — Поверь мне, я на Катю также смотрю, — он остановился, устремляя взгляд на девушку. Пытался понять, про дружбу она или про нечто большее. — Как? — Как на восьмое чудо света. Я тебя понимаю, Ромочка. Так что у вас произошло? — Он для меня, — Рома запнулся. Если он скажет, то это все окажется реальным. Он больше не сможет просто забить на эту мысль, если скажет ее вслух. Он глубоко вздохнул, — не просто друг. — Ты говорил ему? — она понимающе кивнула. — Нет, Тошик не такой, как я. Он не педик. — Не думай об этом. Лучше подумай о том, что его взгляд такой же, как у тебя, — она остановилась напротив своего дома и скрылась, махнув на прощание. А Пятифан так и остался задумчиво глядеть ей в след, а затем побежал назад. Сначала к школе, а затем в сторону дома Антона.       Только ни Рома, ни Антон с Бяшей до дома Петровых не добрались. Два мальчугана еле дошли до моста, где их встретил Семен. По кому угодно, но по нему они уж точно не скучали, а ведь он остался на второй год, что ограничивало их встречи. Но ему можно и было позавидовать, ведь он приобрел место в компании отбитых ребят постарше. Их было четверо, не считая самого Семена. Антон и Бяша мало того, что были в меньшинстве, так еще и младше да ниже. — Так это пидоры, говоришь? — вякнул один из парниш. — Очкарик пидор, второго рядом нет, а это их дружок, — ответил мерзкий голосок. — Тох, беги, на, — храбрился бурятенок, но названный отрицательно покачал головой, — смелый зайчик. — Фу, ну и мерзкие же вы, — один из компании подошел и резво пнул блондина в живот. Бурятенок и среагировать не успел, как и ему прилетело. Зато упав, он схватил какую-то палку, начиная отбиваться ей. — Бейте беззубого, этот даже не сопротивляется, — крикнул высокий, продолжая избивать.       По лесу раздался крик, что больше напоминал утробный крик. Злобный, словно волк, он перепрыгивал камешки. В руках сверкал нож-бабочка, во взгляде сверкало бешенство. Подростки стушевались. — Ну что, суки, как бить беззащитных толпой, так это вы сразу, — прорычал Пятифан, — а как силы сравнялись, так сразу зассали? — стоило Роме подойти поближе да помахать ножиком, отбитые хулиганы ретировались. Мальчишка окинул взглядом бурятенка. Тот орал что-то в след угрожающим голоском. Хулиган наклонился над с другим мальчиком, протянул ему руку. Но тот ее проигнорировал. — Уже вернулся от своей Полины? — проворчал Петров, даже не смотря на спасителя. — Она попросила проводить ее, — тихо и заикнувшись оправдался Рома. — Братву на сиськи не меняют, на, — подлил масла в огонь Бяшка, но они даже не посмотрели на него. — Полина для меня просто подруга. Даже как сестра, — почти интимно прошептал парень. — Мне пора к моей сестре. Бяш, идешь? — Твою мать, Тоха, не будь, как баба, — вновь разозлился. — Бабой я бы тебе нравился больше? — ядовито выдавил из себя Петров. Хулиган растерялся. — Че? — Ничего. Придурок, — Антон утер рукавом кровь из носа и ушел, постоянно шмыгая.