Глава 13
14 августа 2024 г., 22:33
Прибежал шиноби, посланный верхушкой деревни. Его заметили еще издалека: он перепрыгивал с крыши на крышу, с одной горы обломков на другую. Приземлившись рядом с Учихой Мадарой, который как глава полиции стоял рядом с подчиненными, сложив руки на груди, и негромко переговаривался с офицерами, он отчеканил:
– Старейшины деревни и Хокаге срочно вызывают вас. Вы должны прийти, как можно скорее.
Глава полиции, стоявший к нему спиной, неохотно повернулся, окидывая шиноби презрительным взглядом. Мадара не терпел, когда им командовали.
– Не я приду. Они придут, – надменно произнес он грубым голосом.
Стоявшие поодаль Яширо, Инаби и Текка победно улыбнулись, задирая подбородки вверх.
Присланный шиноби растерялся и нервно сглотнул. Он опустил голову вниз, забегал глазами и, выдавив робкое "хай", убежал туда, откуда пришел.
– Нии-сан, – Изуна встал рядом с Мадарой, – что ты собрался делать?
– Увидишь, – ответил тот.
Прошло около четверти часа, прежде чем старейшины явились на встречу с главой Учих. Четверо самых уважаемых пожилых людей Конохи вызвали к себе интерес своим появлением. Обессиленные от ран, потерь и страха, жители жаждали знать, что они скажут.
– Вы смеете так себя вести? – сказала Кохару, как только они остановились напротив Мадары. – Нам считать это угрозой?
– Постой, Кохару, – перебил ее Третий. – Прежде всего, мы выражаем благодарность клану Учиха за помощь деревне.
– Я бы хотел верить в это, – глава Учих дерзко обвел глазами Данзо, который, заметив это, нахмурился. – Я позвал вас сюда, чтобы вы видели, что стало со всей деревней и с моим кланом... и чтобы враги не посмели даже рот раскрыть, с целью обвинить нас в том, что случилось.
Мадара вновь прожег глазами Шимуру, который, будучи таким же гордецом, пожалуй, как и сам Учиха, с трудом сдерживал гнев.
– Клан Учиха не враг деревне! – громогласно заявил Мадара. – Никогда не был. Никогда не будет. Мы пострадали больше всех. Ни один из нас никогда не поступился бы жизнями своих родителей, детей и родственников ради амбиций, которых, я признаю, у нас много, – на последних словах он хитро-довольно ухмыльнулся.
– И что же вы предлагаете? – спросил один из старейшин, Хомура.
– В сложившейся ситуации есть только один выход. Это джинчуурики.
Шимура нахмурился больше всех. Главы кланов подтягивались с разных сторон, чтобы послушать и при необходимости вступить в разговор.
– Пока вы будете искать подходящую кандидатуру, я буду держать Кьюби под контролем. Под личным контролем, – выделил он и снова бросил взгляд на Данзо, словно все это ему и говорил.
– Мы не согласны, – возмутилась старуха Кохару. – Вы единовластно хотите обладать такой силой? Исключено!
– Хотите, чтобы я отпустил его? – с дерзостью спросил глава Учих.
– У нас нет выбора, Кохару, – обратился к ней Хирузен.
– Поручим это джоунинам из Анбу. Они смогут сдерживать Лиса, – директивно высказался Шимура, разумея в мыслях, скорее, подвластный ему Корень.
– В деревне нет силы, способной сдерживать хвостатого лучше, чем шаринган, – вступил в разговор глава Хьюга, строго положив руки на груди и прикрыв глаза. – Даже сейчас я вижу, насколько спокойна чакра внутри Лиса, – он открыл глаза и активировал бьякуган, смотря на зверя вдалеке.
– Нет смысла рисковать. Жизни людей должны стоять на первом месте, – поддержал его глава Нара, не забыв рассудить, как полагается в их семье, логически. – К тому же, если мы сейчас попробуем сменить контроль над Кьюби, то разозлим его еще больше и в таком случае уж точно не стоит ослабевать контроль.
– Я согласен. Жизни людей – всегда приоритет для нас. Верно, Минато? – обратился Хирузен к своему ученику.
– Безусловно, – ответил тот твердо. – Мадара-сан, я согласен на ваши условия. И у меня есть мысль о том, кто может стать джинчуурики...
Прошло три дня.
– Такой подлости никто не ожидал, – рассуждал Изуна. – Одно дело бросаться словами, но напасть вот так... О чем он только думает, этот старый шизик? Кулаки чешутся, не могу! Изуна взглянул на брата, который до сих пор не проронил ни слова. Будто бы все, им только что высказанное, должно было принадлежать не его устам, а нии-сановским. Ему такие речи к лицу. – У меня ощущение, будто ты меня не слушаешь, – высказался младший Учиха и с подозрением нахмурился. – В чем дело, нии-сан? Ты молчишь с самого утра. Мадара и Изуна сидели на кухне у первого. Младший все говорил без умолку, в то время как его брат только смотрел в чашку с чаем, крутя ею в руке и разбалтывая содержимое, так что маленькие лепестки на дне емкости взмывали вверх, как опавшие листья на ветру. – Думаешь о клане? – подкрадывался Изуна к сердцу неразговорчивого брата. – Нет, – отрезал старший. Изуна вздохнул, сдавшись. Он взял ложечку и помешал чай в своей чашке. – Квартал будет отстраиваться долго, – с печалью в голосе произнес Изуна. – Кланы Сарутоби и Нара предложили свою помощь. В обмен на нашу помощь, разумеется. Яманака также прислали письмо, они готовы помочь безвозмездно. Они сейчас всем помогают, их район почти не пострадал. Я договорился с ними от твоего имени. И еще... там пришло много писем от жителей деревни. Я не читал, оставляю это тебе, потому как мне кажется, что они просят твоего покровительства. С твоей силой ты точно сможешь их защитить. – Как можно так говорить, если я не смог защитить даже Учих? – Что? Мадара нахмурился и сжал кулаки: ему было бы тяжело повторить то, что и так далось ему с трудом. – Ты сделал все, что мог, – голос Изуны стал ниже и тише. – В этом и проблема, – Мадара горько усмехнулся. – Этого оказалось недостаточно. Изуна поджал губы. Что тут скажешь? Печаль давила всех от мала до велика. Мадара как глава возлагал на себя большую ответственность всегда и в произошедшем видел во многом свою вину. Благо, что только отчасти – отчаяние не съедало его с головой, однако этого бремени хватало, чтобы замкнуться в себе на месяц-два и думать, думать, думать... Идеалист по натуре – душой он считал, что ни один Учиха не должен был погибнуть в тот вечер, хоть умом и понимал, что это невозможно. Раздался стук в дверь. Братья обернулись. Изуна пошел открывать. Когда он дернул сёдзи, перед ним предстало знакомое лицо. – Санами? – удивился младший Учиха. Мадара, так и сидевший на татами спиной ко входу, повел глазами в сторону гостей. – Ты не вовремя, – Изуна посчитал, что брат не в лучшем настроении и нужно спровадить девушку домой. Но она не далась. – Мне нужен Мадара-сан. Срочно. Вероятно, случившаяся трагедия сильно впечатлила ее негативно, и она, слегка встревоженная и дерганая в движениях, обошла Изуну, заходя в дом без приглашения и игнорируя недовольство последнего. Мадара сидел на кухне за столом. Девушка подошла к нему. За ней хвостом прибежал Изуна. – Нии-сан, скажи ей... Не успел Изуна докончить жалобу, как блондинка упала на колени и поклонилась в пол. – Я от всего сердца благодарю вас за спасение моих детей, – говорила она дрожащим голосом, положив лоб на тыльную сторону ладоней, которые она сложила друг на дружку. – Я всю жизнь буду молиться о вашем здоровье. Благодарю вас. Мадара в изумлении округлил глаза. Изуна, заметив его растерянность, отметил, как брат пришел в чувства, и воскликнул: – Санами-чан, как же ты вовремя! Мадара сверкнул недовольным взглядом на своего отоото и, взяв девушку за предплечье, попросил подняться. Она подняла голову, оставшись сидеть на коленях, чтобы быть на одном уровне с ним. – Незачем благодарить меня. Хмурая часть Мадары попыталась отвоевать себе прежнюю власть над умом хозяина. Однако победа уже случилась. – Я ценю вашу скромность, но благодарить есть за что, – твердо, но деликатно стояла на своем девушка, и, когда она говорила, ее глаза поблескивали от слез. Мадара смутился, видя ее искренние эмоции, и перевел глаза на чашку с чаем, в которой листики уже не летали в разные стороны, а покоились на дне, вырисовывая причудливый рисунок. Это был первый раз, когда Изуна заметил изменения в брате. Страх многих заставил проснуться от духовного сна. Пока длился траур, пока не шумела суета на улицах, пока раненые стонали от боли в больницах, пока врачей на всех не хватало, пока стук молотка, которым Учихи закалачивали гвозди в доски, надеясь отстроить клан как можно быстрее, звучал громче любого обвинения и недовольства, – на клан Учиха снизошел мирный дух. Первые два дня прошли, как в тумане. Никто не мог работать, покупать и продавать, по улицам бродили не люди, а тени, которые выглядывали из домов и тихо ужасались, ведь Кьюби, принесший столько горя деревне, пусть и полностью обездвиженный и контролируемый, был все еще там, вдалеке, грозным напоминанием нависнув над Конохой. Изуми сидела в палате больницы. Рядом с Акеми. Она еще не приходила в себя, но ирьёнины убеждали, что ее показатели в норме и она идет на поправку. Скоро она откроет глаза. Может, Акеми и повезло вот так потерять сознание в разгар настоящего ужаса. Она многое не увидела, осталась на попечение лучшей подруги, которая не отходила от нее ни на шаг... и, может, поэтому осталась жива. Родственники Изуми были в порядке, за что она неустанно благодарила Небеса. Но были и те, кого она больше не увидит: знакомый из детства, с которым она когда-то играла на одной площадке, дальний родственник, приехавший погостить у друзей, девочка, с которой она сидела за партой в Академии... Изуми понимала, что никогда не забудет тот роковой день. Сегодня Коноха потихоньку оживала. Изуми видела с утра Обито, который несся куда-то так быстро, что чуть не сбил ее с ног. А потом долго-долго извинялся и даже пообещал купить данго в качестве жеста раскаяния. На вопрос, куда он так спешил, Обито наспех крикнул, что помогает строить жилые здания пострадавшим семьям. Изуми перевела грустный взгляд с собственных ладоней, которые держала в замке, на подругу. Перед тем как проснуться, Акеми, сама того не зная, вдохнула глубже воздух. Она открыла глаза. У правого уха пикал прибор. В комнате стояла прохлада. Она повернула голову – рядом никого не было. Пусто. Акеми заморгала и поднялась с постели. Последнее далось ей неестественно легко после полученных ею травм. Она поводила ногами по полу и опустила голову, чтобы найти тапочки, как вдруг заметила записку на тумбе. С неподдельным интересом она ступила босой ногой на холодную плитку и потянулась к бумаге, сложенной вдвое. Нехорошее предчувствие, похожее на страх, сравни по холоду плитке под ногами, проникло в ее сердце. Учиха с недоверием развернула записку и стала читать:Я устал от "долга". Очевидно, у клана Учиха нет будущего. Нет его и у меня... Я больше не могу идти по вашему пути.
Шисуи... мертв?... Акеми неприятно заглотнула ртом воздух и распахнула глаза. Сердце било дробь в груди и висках. Она вскочила с койки и тяжело задышала. Изуми подбежала к ней. – Акеми! Что с тобой?! – испугалась девушка, кладя руки подруге на плечи. Акеми положила ладонь на грудь, где чувствовался холод, и сжала больничную сорочку в кулак. – Изуми... – она взялась за руки подруги и умоляюще заговорила: – Шисуи... Что с ним? Где он?! – Шисуи? – Изуми напряженно осмотрела лицо подруги. – Он... у себя... должно быть. Или помогает Кагами-сану... Акеми пронзительно смотрела в глаза Изуми, будто проверяя, не обманывает ли она. – Акеми, что такое?.. – взмолилась Изуми. Акеми уронил взгляд на белое одеяло, покрывавшее ее ноги. Страх отступил. На его место свалилась усталось, так что девушка ссутулилась и прикрыла веки. Хриплым голосом она с трудом выдавила из себя: – Воды.•••
Старейшины посчитали личным оскорблением поведение главы клана Учиха. Хомура, Кохару и Данзо были недовольны всем: от полного контроля Учих над Кьюби до самоуверенной позы лидера нелюбимого ими клана. – Он вывел нас на всеобщее обозрение. Это фактически связало нам руки, – говорил Данзо. Четверо сидели за столом просторного кабинета в резиденции Хокаге. – Что такого ты хотел сказать, что нельзя озвучить прилюдно, Данзо? – сердился Хирузен. После того, что Какаши рассказал Третьему о Данзо, их отношения можно было описать как напряженные. Сарутоби и хотел вывести Шимуру на чистую воду, и одновременно с этим мешкал, не зная, как это сделать, что в итоге приводило его к агрессии в сторону старого друга. – Девятихвостый теперь принадлежит Учихам, Хирузен. И я не понимаю, как мы могли такое допустить, – продолжал глава Корня. – Мадара перешел все границы! – встряла Кохару. – Я согласен с тем, что у одного клана не должно быть доступа к такой силе. Это ведет к злоупотреблению ею. Но это касается не только Учих, а всех кланов Конохи, – стоял на своем Третий. – Всех или не всех... – возражал Данзо. – Не забывай, что только у Учих есть способность управлять хвостатыми! – Клан Учиха – один самых уважаемых кланов Конохи. Не вижу причин не доверять ему, – заключил упрямо Хирузен. Третий Хокаге стоял горой, и ни один из его давних товарищей не мог переубедить его насчет Учих. Данзо быстро это понял. Сразу же после собрания он направился к Орочимару. – Учихи сумели выкрутиться из паутины, которую вы для них сплели, Данзо-сан? – с ехидным прищуром проговорил Орочимару, даже не оборачиваясь к пожаловавшему гостю. Саннин стоял, как обычно, у медицинской койки, раскладывая инструменты в ряд. В его убежище всегда царил полумрак и неприятная уху тишина. – Они продолжают угрожать деревне, – сказал ему Данзо. – Конечно, ведь девятихвостый теперь под их контролем. На что вы надеялись, когда их глава – Учиха Мадара? Шимура нахмурился, прожигая недовольным взглядом спину своего сообщника. – Ты получил шаринган мальчишки? – спросил он. – Нет. Как я и говорил вам: я не приступлю к делу, пока вы не выполните свою часть уговора, – отвечал саннин. – За Кагэном уже следят! – нетерпеливо выпалил Данзо, сердито щуря глаза. – Как только я получу тело сильного Учихи, вы получите свою пару шарингана. Данзо сжал кулаки. Договариваться с этим типом стало сложнее, чем прежде. Шимура покинул змеиное убежище в мрачном расположении духа. Подле него приземлились подчиненные Корня в масках. – Какие будут указания, Данзо-сама? – Завершим начатое, – начал он пространно, а потом пояснил: – Учиха Кагэн должен быть пойман. Джоунин из Песка должна быть устранена. Пока это все. – Хай!•••
Вечером Мадара вышел на улицу. За эти дни клан отстроил большинство утраченных зданий. Учихи работали и днем, и ночью и охотно принимали помощь от других семей, не забывая при том платить своим помощникам взаимностью. Глава Учих оделся в синие брюки, привычную синюю мантию с высоким воротником, перевязав последнюю коричневого цвета ремнем, знакомым любому коноховцу. Днем Мадара был в корпусе полиции, но дел там не нашел. Учиха закрыл за собой сёдзи и оказался на улице. Вечер навивал прохладу на деревню, но солнце еще не садилось. Он обернулся и посмотрел туда, куда большинство жителей направить взгляд боялось – на Кьюби. Он так и сидел с поникшей головой, обездвиженный, словно памятник. До трагедии клан требовал взять Кьюби под контроль и напасть на деревню. Теперь о таком и заикнуться страшно! Как же слепы были Учихи тогда! Однако Мадара понимал: это действия того, кого загнали в угол. Не случись провокации со стороны старейшин или, надо сказать, Данзо, Учихи никогда не захотели бы этого. Глава полиции пошел вперед. Женщина на вид лет сорока подметала дорожки. Подросток бегал елочкой, собирая большие обломки: ветки деревьев, деревянные доски, гвозди... Он складывал их в тканевый мешок на краю дорожки. Таких мешков там стоял целый ряд. Женщина, увидев главу, приветствовала его. Он ответил тем же. Идя по полуразрушенному кварталу, Учиха слышал стук молотков и рев пилы где-то там, подальше отсюда, который доносился с опозданием в секундное эхо. Мадара видел Обито, подносившего тяжелые пакеты до дома попавшейся ему на пути бабули; Изуну, который говорил о чем-то с Кагами и Шисуи и, вовлеченный в беседу, не заметил брата; Итачи и Изуми, прошедших мимо и поклонившихся ему; Инаби, Текку и Яширо, несущих в руках огромные мешки с гвоздями. Клан работал, не покладая рук. Пора и Мадаре вернуться к работе! Завтра же в участок! Из интереса глава полиции вышел за пределы квартала. Картинка здесь несильно отличалась, а потому – то ли соскучившись по старым пейзажам, то ли пожелавши кого-то встретить – Мадара пошел дальше, в районы, которые почти не пострадали от нападения Кьюби. Здесь он нашел магазин, в котором обычно бывает Санами, увидел Яманаку, которая копошилась на клумбе, и наконец дошел до знакомого порога. Может, постучать теперь было бы странно? Почему? Потому что Мадара не привык к такому. Всю жизнь работал, никогда не ходил по гостям. Тем более к противоположному полу... Однако остановившись прямо посреди дороги, ему пришлось отойти в сторону, чтобы не заграждать путь. И вот, заветные ступеньки оказались уже ближе. Учиха посмотрел на дверь с интересом. Что она сейчас делает? Наверное, готовит ужин? Или, должно быть, уже ужинает – время-то позднее. А вдруг она готовится ко сну? В таком случае гости совершенно неуместны. Наверное, стоит зайти в другой раз, вот только... ноги не идут. Так и тянет постучать. Мадара незаметно вздохнул и стянул губы ниточкой. Он сделал шаг, как внезапно его позвали со спины. – Мадара-сан! Он обернулся. Что за насмешка судьбы – это была Санами! Как она подкралась так незаметно? – Что вы тут делаете? – она подошла и встала напротив, держа в руках картонный пакет с продуктами. Как всегда дружелюбна, но глаза ее выдавали груз пережитого – как и у всех. – Гулял, – ответил он довольно сухо. Санами мило улыбнулась. – Заходите, – предложила она и направилась ко входу, попутно доставая ключи из сумки на поясе. Что ж, раз уж она настаивает... Мадара нахмурился, пока шел за девушкой, чтобы она не увидела. "Ненавижу, когда кто-то выскакивает из-за спины", – мрачно подумал он. – На улицах судачат, кто мог бы стоять за этим, – первое, что услышал Мадара, ступив в прихожую и закрыв за собою дверь. – И что говорят? – заинтересованно отозвался он. – Сходятся на том, что это монстр и разрушения для него естественны, – понуро ответила девушка и бросила ключи на тумбочку у холодильника. Какое облегчение, пожалуй, знать, что никто не винит в случившемся Учих! Особенно для их главы. Мадара заметил цветы на столике в маленькой гостиной. – Красивый букет, – он подошел поближе, чтобы разглядеть. – Да, – отозвалась девушка с кухни. – Кстати, я не говорила вам... Кто-то из ваших подарил! – Из моих? – Мадара поднял бровь и посмотрел в сторону собеседницы. – Из клана вашего. – М? – напрягся Мадара. – Неужели? Откуда ты знаешь? – Букет из магазина, в котором работает моя хорошая знакомая. Она рассказала, – услышал Учиха. Мадара прикрыл глаза, медленно выдохнул и про себя пробухтел: "Дурак Обито... Этот магазин прямо за углом. Надо было выбрать подальше!" – Мог бы и покрасивее найти, – озвучил он свои мысли, складывая руки на груди. – Эй! Не вы же выбирали! – возмутилась Санами, выглядывая из-за угла. Мадара загадочно покряхтел. – Главное, что понравилось. Ты ведь любишь цветы, – сказал он, смягчившись. – Да-а... – протянула она, притормозив с тарелкой в руке. – Я заметил, – услышала девушка, когда Учиха зашел в кухню и сел на татами напротив стола. Санами пожала плечами: а что, в ее доме еще где-то стоят цветы? Или, может, у входной двери растет пышная клумба? Да нет... Санами действительно любила цветы, но об этом не так-то просто догадаться. Все, что она делала – дружила с Яманакой. Только чересчур внимательный это заметит. Впрочем, с таким типом Санами и имела дело, она не сомневалась. – Рис и мясо, пожалуйста, – поставила она на стол блюдо с горячей едой. – Вы не ужинали? – Нет, – отвечал Мадара, скрывая удивление. – Благодарю. Мадаре хватило осознанности, чтобы заметить то, как меняется его расположение духа рядом с этой девушкой. И эти цветы... Для чего он дал Обито то задание? Признаться-то и сил не хватит, да и гордость заест. К чему все это? Полжизни он потратил на клан, не пожалев себя и собственных нервов. В его доме нет никакого уюта, никакого тепла, и возвращаться туда порой даже не хочется, ведь Мадара – отнюдь не одиночка! А теперь рядом откуда ни возьмись возник человек, с которым так приятно... как бы не отпугнуть его от себя?.. Учиха взял хаси и, поймав кусочек мяса в тарелке, попробовал. Ну, что ж... солоно... – Кажется, я опять все испортила, – грустно заметила Санами и забрала тарелку у Учихи. – Не ешьте, это ужасно. Поздно, он уже проглотил. – Возможно... – начал Учиха и пододвинул свою тарелку обратно, – так будет лучше? Он перемешал рис с мясом. Никто так не ест, но пресный гарнир с пересоленным мясом составили настоящую съедобную гармонию. Мадара попробовал и кивнул. Санами охотно повторила за ним. – Я не очень хорошо готовлю, – призналась девушка, неловко улыбаясь. – Зато ты красивая, это тоже важно, – деловито заявил Учиха, на что Санами искренне рассмеялась, забыв на мгновение о грусти, висевшей над деревней черной тучей.
