Не в мою смену

Пять утра – время трудоголиков. Глава клана Учиха встает без лишних слов, капризов и выпрошенных пяти минут на боковой. Он на пару секунд задерживается в сидячем положении, чтобы окончательно проснуться, а затем отрывает себя от постели, к которой не прикасается до заката и мизинцем ноги. После водных процедур он направляется в по-утреннему холодную кухню, выпивает бодрящий стакан воды и идет на задний двор. Там он тренируется. Когда все дела сделаны, Мадара готовит скромный завтрак в стиле минимализм, переодевается в "рабочее", застегивая зеленый жилет до конца, и выходит из дома. Вот только сегодня привычный распорядок дня нарушился неожиданным поворотом: из жилета выпали бумаги. Учиха застегнул жилет и с интересом нагнулся, чтобы поднять листы. Полистав их, он вспомнил об одном важном деле, о котором Санами просила и его, и весь полицейский участок раза, пожалуй, четыре. Он наспех засунул листы обратно во внутренний карман обмундирования и вышел из дома. Мало кто был приучен вставать в такую рань в этом селении. Диву дается порой даже сам Мадара, но продолжает искренне верить в то, что все вокруг лентяи. В такой час в квартале Учиха было пусто, как в бочке. Не нашел никого он и в участке. Здание пустовало напрочь, хоть шаром покати. Ни хваленых офицеров, мнящих о себе горы, ни рядовых, ни помощников, ни Обито, обычно скользящего сквозь толпу работающих, как вошь по лысине, – ни-ко-го. Помимо этого, расстроил и вид здания. Его, безусловно, подлатали, как могли, но посыпавшаяся штукатурка, тонны пыли и побелки на всех поверхностях и выбитые окна пришли на патруль раньше самого главы Учих. Последний поднялся на нужный этаж, заходя в свой кабинет. Оттуда валил сквозняк. От окна осталась только рама. Учиха спрятал руки в карманы и деловито осмотрел последствия атаки Кьюби на свое маленькое пристанище. Работы немного, оценил он. Справится за вечер. Настроение испортила кучка писем... Сколько их? Штук тридцать? Сорок?..

...пришло много писем от жителей деревни. Я не читал, оставляю это тебе, потому как мне кажется, что они просят твоего покровительства.

С твоей силой ты точно сможешь их защитить.

Голос брата пронесся в голове, когда Мадара вспомнил эпизод. Странное шершавое ощущение пробралось внутрь. То ли был страх? Глубоко в душе Мадара боялся одного – оказаться вдруг бессильным. Вторая мировая война шиноби заставила его тренироваться денно-нощно, игнорируя усталость и отдых. Он добился многого, но всегда считал это недостаточным. Изуна верит в то, что Мадара способен защитить деревню. Эти слова глава Учих видел напечатанными на своем сердце и хотел верить в них тоже, но страх потери порой выскальзывал наружу, и никто, включая самого Учиху, не мог его унять, пока он сам не отступит до поры до времени. Сделав шаг навстречу письмам, глава Учих окинул глазами бумаги, оценивая, прежде всего, насколько небрежно Изуна раскидал их по рабочему столу. Глава нехотя взял одно из них, которое по случаю лежало к нему ближе всего и с большим нежеланием начал читать.

Доброго дня, Мадара-сан.

Пишет вам Изуно Амаги, глава клана Изуно. Прошу вас принять благодарность за спасение моей дорогой внучки, Изуно Васаби. Я стара и никогда бы не справилась, но ваш подчиненный, дорогой Учиха Кагами спас мою девочку! Благодарю Учиху Кагами-сана, вас и всю вашу семью.

Бабуля Изуно Амаги.

Шершавость внутри прошла, уступая место чему-то теплому. Доброму. Его благодарят – это дорогого стоит. Мадара, сдерживая эмоции, овладевающие его душой, отложил развернутое письмо в сторону и взял в руки следующее.

Уважаемый Учиха-сан,

Выражаю благодарность вам и клану Учиха за помощь в отстройке моего магазина. Обито-чан помогал мне последние два дня. Славный у вас ребенок!

Владелица магазина Анкородо.

Мадара не смог не усмехнуться. Наш Обито везде поспел, – подумал он, берясь за следующее письмо.

Мадара-сан! Возможно, мое письмо покажется вам странным, но я пишу, чтобы поблагодарить вас. Вы знаете, что подобная трагедия заставила бы нас идти до конца... Четвертый Хокаге пошел бы на все ради защиты деревни, и я боюсь представить, что могло бы случиться с ним, если бы вы не вмешались. Я отношусь к Минато как к младшему брату, а потому благодарю вас за то, что вы сделали то, что сделали.

С уважением, Гаку Инузука.

– А ведь они этого хотели, – сказал Мадара сам себе, припоминая один из самых неприятных моментов того злополучного дня. – Приказ верхушки, — кричал Текка. — Полиция должна усилить защиту деревни. – Что ты сказал? — Мадара свирепо смотрит на подчиненного. Он не верит собственным ушам. Единственные, кто может по щелчку пальца остановить хаос, спасти людей, единственные, у кого хватает сил на помощь в разразившемся ужасе... это клан Учиха! И что слышит сильнейший из них? — Только шаринган может контролировать Девятихвостого. Верхушка, вероятно, опасается… — Они скажут, что этот переполох затеяли мы! — заорал Яширо. В этот момент Мадара был солидарен с Яширо, как никогда. Он на мгновение задумался... Что было бы, поступи он иначе? Что если бы послушался и оставил все, как есть? Учиха четко знал – он изменил бы самому себе, если бы дал слабину. Глава полиции отложил письмо в сторону, на край стола, где уже формировалась небрежная стопочка. А еще Изуну ругал! Мадара взял следующее письмо. Печать Хокаге сразу же привлекла его внимание, и он недвусмысленно хмыкнул, чему-то ухмыляясь. Титул Хокаге в принципе вызывал у него противоречивые эмоции.

Мадара-сан, в первую очередь, хочу отблагодарить Вас...

Он благодарит его и клан Учиха, как и все. Надо же.

Деревня отстраивается, дел еще очень много, надеюсь на Ваше содействие...

Содействие – это хорошо, а отсутствие конкретики – плохо.

Признаюсь, то, что происходило между кланом Учиха и старейшинами деревни, было сокрыто от меня до сих пор. Но теперь, обещаю Вам, я приложу все усилия для того, чтобы клану Учиха вернули все его права. Теперь я лично буду заниматься делами Вашего клана. Прошу Вас, впредь обращайтесь ко мне, если что-то понадобится...

Глава полиции криво улыбнулся – едва ли он поверил этим красивым словам. Справедливости ради надо пояснить, что Минато был искренен и тверд в намерениях, но главе Учих слов мало.

Есть еще кое-что – Кьюби. Джинчуурики изъявила желание стать моя жена, Узумаки Кушина. Я буду честен, я не смог ее переубедить! Как только я получу Ваше согласие, я приступлю к запечатыванию.

Мадара молча взял первый попавшийся под руку листок бумаги со стола, написал аккурат посредине "согласен" и, сложив конвертом, бацнул печатью. Узумаки Кушина – лучшая кандидатура, на это Учиха и расчитывал. Тут и думать нечего. Мадара патологически не доверял Хокаге, кто бы ни занимал его пост. Подозрительный всегда начеку. Интересно, Изуна уже в курсе, кто станет джинчуурики? Следовало немедленно приступить к запечатыванию. Сейчас Учих благодарят за спасение деревни, после запечатывания Кьюби станут хвалить за скорое решение проблемы, и оттого затягивать не стоит. Понимая это, Мадара скоро передаст свое письмо подчиненному для отправки Хокаге, а сам примется за отстройку своего кабинета, ожидая подходящего момента для встречи с Минато.

•••

Санами проснулась рано утром и выпорхнула с кровати, как птица из клетки. Электровеником она понеслась в ванную, чтобы застыть перед зеркалом. – Ой, мама, – оценила она себя и взяла зубную щетку с полки. Один интересный мужчина вчера вечером назвал ее красивой. Такое случается не каждый вечер, и захотелось соответствовать! Сенсей распустила длинные светлые волосы. Походит сегодня так вместо бесформенной гульки на макушке, как привыкла. В дверь постучали – да так настойчиво, что стены задрожали. Санами вздрогнула и поспешила вниз, топая по скрипучим деревянным ступенькам. Открыв дверь, она увидела того, кого ожидала увидеть меньше всего на свете. – Я пришел за платой, – сказал безэмоционально стоящий на пороге мужчина. Это был хозяин квартиры. Низкорослый, с крючковатым носом, маленькими хитренькими глазками и неспортивного телосложения. Выглядел он на сорок с лишним лет. Мужчина недовольно цокнул, зашел в дом и окинул глазами пространство вокруг. – Еще неделя до конца месяца, – хмыкнула Санами и закрыла за ним дверь, хлопая глазами. Сенсей отошла на пару секунд и вернулась с нужной суммой денег. – 200 йен? – уточнил он недовольным тоном и поднял бровь, брезгливо смотря на деньги. – Да, как мы и договаривались, – отвечала девушка ровно. – Я поменял сумму, – с фальшивой легкостью отмахнулся он и, отодвинув стул под рукой, расположился на кухне. – Это нечестно! В нашем договоре указано 200! – воскликнула сенсей, указывая на деньги. – И что? Я хозяин дома. Могу выселить тебя, когда захочу! – закричал он в ответ. – Неправда! В нашем договоре... Санами заволновалась, когда услышала про выселение. Она судорожно искала аргументы против незваного гостя. Он же, тем временем, схватился за виски. – В каком договоре? Покажи мне его! – Сейчас! – разозлилась Санами и пододвинула стул к верхним полкам. Она пошарила руками по полке, но шкафчик предательски пустовал. И тут сенсей вспомнила, что совсем недавно отдала договор Учихам! Она спустилась со стула и со смущенным видом сказала: – Его пока нет. Потом... – Да не было никакого договора! – зацепился хозяин дома. – Был! – Санами покраснела от эмоций. – Я жду оплату до конца недели. И вот еще что, – вредно добавил он: – теперь оплата принимается только за полгода вперед. – Что?! – взвизгнула девушка, идя следом за мужчиной, который направился к выходу. – Я жду до конца недели! – он встал в дверях. – Это же совершенно несправедливо! – Ты, кажется, не поняла... – он открыл дверь. – Плати или освобождай помещение! Дверь захлопнулась прямо перед ее носом. После его ухода в доме стало так тихо, даже неприятно. Девушка села на татами, грустно водя глазами в разные стороны. – Да что происходит?! – разозлилась она, ударив кулаками по татами и пулей выскочив из дома.

•••

Санами нашла Изуну очень быстро: он занимался отстройкой семейного квартала и уже который день проводил на улице. – Изуна! Девушка замахала рукой и побежала навстречу. – Санами-чан! Он оторвался от блокнота, который держал в руках так близко к лицу, словно у него близорукость. Просто очень педантичный и ответственный. – Я отдавала Мадаре-сану свой договор. Отдай его мне! – подбежав к нему, выпалила девушка. – Договор? – переспросил Учиха, хмурясь. – Нии-сан мне ничего не передавал.. – Вы издеваетесь? – разозлилась блондинка. – Что случилось? – Кажется, меня хотят выселить из дома, – взволнованно произнесла она. – Пойдем. Расскажешь. Изуна, очевидно, направлялся по своим делам, но, чтобы не оставлять Санами невыслушанной и неутешанной, предложил ей высказаться между делом. – Сегодня он заявился в дом. Свалился как снег на голову! Стал требовать сумму большую, чем мы договаривались, – на повышенных тонах рассказывала девушка, загибая пальцы. – Так мало того, он еще и хочет, чтобы я заплатила за полгода вперед! – Он хочет выселить тебя, – кивнул Изуна, отвлекаясь от своего блокнота и вглядываясь во встревоженное лицо девушки. – У меня нет таких денег... – она обреченно всплеснула руками. – Почему бы не найти место получше? Подешевле? – предложил Учиха, зачеркивая что-то на бумаге простым карандашом. – Я так долго искала дом, – грустила Санами. – Это был самый дешевый и самый удобный для меня вариант. Отсюда недалеко до работы, мои ученики живут рядом, знакомые, подруга... До вас близко, коль уж я бегаю к вам каждый день! Да и денег у меня нет на жилье получше... – Я поговорю с братом, не волнуйся. Кажется, Изуна пока не предавал должного значения проблеме, возникшей у Санами. Они остановились у горы досок пшеничного цвета, источавших приятный древесный аромат, и инструментов, наваленных рядом, но горой поменьше. Откуда-то между всем этим, как гриб, вырос Обито. – Обито, нужно еще семь мешков с гвоздями и два молотка, – сказал ему Изуна, держа между пальцами карандаш и перелистывая листки в блокноте. – Сделаю! – крикнул молодой Учиха, стряхивая с плеча опилки. – Добрый день! Он поздоровался с Санами, на что та приветливо улыбнулась, и нырнул вновь в работу. – Я буду ждать, Изуна-кун. Только поторопись, – тихо говорила девушка, – ...иначе мне придется уехать.

•••

Акеми лежала в больнице. Восстановление займет около недели, сказали врачи, а дальше ее отправят долечиваться домой. Ее реабилитация, однако, проходила не столь спокойно, как того хотелось: Акеми стали сниться кошмары, из-за чего повышалась тревожность, а на пользу здоровью последнее, разумеется, не шло. Вот и сейчас Учиха наблюдала странную сцену, воспроизведенную ее бессознательным.

Я устал от долга.

– Что это за долг, Шисуи-кун? Шисуи отвернулся от нее. Он двигался, словно робот, говоря одну только фразу. – Я устал. – Шисуи! – Акеми бросило в дрожь, когда она увидела, как он отдаляется от нее. – Стой! Она хватает его руками, но не достает – он будто призрак. Недосягаемый, полупрозрачный, нетелесный... Он исчезает в тумане, и Акеми открывает глаза. Учиха простонала от боли и сморщилась в попытке встать. Ей снова приснился кошмар, и, хоть он не был таким правдоподобным и пугающим, как в первый раз, все же волновал ее не по-детски. Кажется, Акеми слишком переживала за Шисуи во время атаки девятихвостого, и теперь ее мучит невроз. Девушка провела ладонью по лицу и вздохнула. – Надеюсь, станет лучше, и это пройдет, – устало пролепетала она. Акеми почувствовала запах чего-то вкусненького. Она обернулась – на тумбочке лежал пакет с апельсинами. Один из них был почищен и лежал на блюдце. Акеми потянулась к нему. Она сняла пакет с тумбы и положила его на пол. Взяв блюдце, девушка уже хотела съесть дольку фрукта, как вдруг заметила на тумбе сложенный листок бумаги. Внутри похолодело, и девушке показалось, как будто кто-то ударил ее по вискам. Она медленно убрала блюдце в сторону и с опаской потянулась к бумажке. "Я устал от долга", пронеслось снова в памяти. Она встряхнула головой, отгоняя воспоминания о кошмарах, и подбадривая саму себя, развернула листок и принялась читать:

Акеми, я оставила тебе фруктов. Покушай, когда проснешься. Я зайду еще вечером, если будет настроение, поболтаем. Попрошу Шисуи-куна зайти к тебе, как и обещала!

Твоя Изуми.

Акеми довольно засмеялась, возвращаясь к апельсинкам и качая головой, осуждая при том свою мнительность. Изуми, как и многие женщины клана Учиха, помогала в лазаретах, а после смены встречалась на улице с Итачи, который провожал ее до дома. В этот раз как никогда кстати он пришел не один, а в компании лучшего друга. – Шисуи-кун, проведай Акеми. Она переживает за тебя, – Изуми перешла сразу к делу, так как побоялась забыть о важной просьбе. Все-таки она дала обещание! Шисуи вздрогнул от неожиданности, округлив глаза. – Что за глупости? Я переживаю за нее куда больше! – воскликнул он. – Как раз сейчас я и хотел зайти к ней! Изуми кивнула, улыбаясь. С Шисуи очень приятно общаться – он ясен как день. Все эмоции на лицо, такого Учиху еще поискать! Втроем они направились в сторону дома Изуми. Ее дом был достроен, но не отделан изнутри. В нем все еще пахло сырым деревом и камнем, а ночами бывало прохладно, но девушка не жаловалась. Она всегда держала в голове мысли о других. – Сколько людей, не обладающих чакрой, не имеющих способностей ниндзя, покинули нас... И ведь среди них могла быть Акеми, – сказала Изуми, идя слева от Итачи по шумному от строительных работ кварталу. – Количество первоклассных шиноби, погибших в ту ночь, не меньше, – заметил ей Шисуи серьезным тоном. – В чем же тогда дело? Почему одни остались, а другие ушли? – спрашивала девушка. – Они перешли в другую жизнь. И ждут нас там, – объяснял он. Изуми опустила голову, грустно водя глазами из стороны в сторону. – Я буду скучать, – прошептала она. – Никогда не забывай друзей. Мы рядом. Изуми посмотрела на старшего товарища и нежно улыбнулась. Один из клана Учиха прошел мимо с пакетом данго в руках. Кагэн Учиха – Изуми его знала. Ему было около пятидесяти лет. Он всю жизнь работает в отделе материально-технического обеспечения Военной Полиции Конохи. У него не было близких родственников, но был незаурядный талант в тайджуцу. Им он и проложил себе путь в корпус Учиха. Кагэн кивнул молодым людям в знак приветствия. По левую сторону от дороги, по которой шли Итачи, Изуми и Шисуи, проходила полоса леса – негустого, похожего больше на парк, однако немаленького и весьма подходящего для слежки. Фуу Яманака и Торуне Абураме прятались в его листве. – Это он, – шепнул Торуне. – Приступаю к выполнению задания, – Яманака сложил пальцы в соответствующий жест. – Техника переноса разума! Учиха вдруг содрогнулся и упал, как в обмороке. – Кагэн-сан! – закричал Шисуи, и все трое кинулись к нему. Учиха открыл глаза. Он неестественно быстро пришел в себя. Кагэн приподнялся, упираясь ладонями в асфальт и мотая головой. – Вы целы? – Шисуи и Итачи поддержали его за руки, когда он поднимался. – Да, все нормально, – крехтя, он поднялся. – Я провожу вас до дома, – сказал Шисуи и наспех попрощался с друзьями. – Не стоит, все хорошо, – уверял мужчина. Шисуи, однако, не позволил характер отпустить человека одного в таком состоянии. И вот Кагэн уже шел домой в сопровождении лучшего Учихи. – Пора, – сказал Абураме. – Нужно доложить Данзо-саме, что все сделано. Торуне взял обездвиженное тело Фуу и испарился.