Не в мою смену

Рин обещала себе не следить за Обито, чтобы не докучать ему и не волноваться самой.... поэтому девушка спряталась за углом и наблюдала оттуда. В прошлый раз, когда Какаши сказал ей, что у Обито "наиважнейшее задание", а затем прибавил "в цветочной лавке", Рин ждала к вечеру ни много ни мало букет цветов!.. а получила разочарование. Вазу пришлось вернуть обратно пылиться на верхнюю полку. Теперь же, когда он назначил встречу рано утром, Нохара точно знала: что-то не так. Не может этот любитель поспать до полудня по собственной воле перепутать "девять утра" и "час дня". Кто-то его заставил! Рин вынуждена была разобраться и, – как это обычно делает молодежь, – вместо того, чтобы подойти и поговорить, она выбрала путь драмы и приключений. Следить интереснее, чем болтать, разумеется. На часах восемь утра, и на улице ни души. Ярко светит летнее солнце. Обито, тем временем, спешно чесал по улице, явно пряча под курткой что-то секретненькое. Рин высунула из-за угла голову – а то плохо видно! Обито подошел к двери одного из домов. Он стал озираться по сторонам. – Что ты там прячешь... – кусая губу и щурясь, бубнила под нос девушка. Парень переминался с ноги на ногу в нерешительности. Нохара раздраженно закатила глаза. – Обито, для полицейского ты слишком очевидно мнешься! Рин замерла: Обито резко выдохнул, расстегнул свою зеленую куртку, достал из-за пазухи маленький аккуратный букетик в комплекте с какой-то коробочкой и поставил под дверь. Сделав это, он тут же вздрогнул, и через секунду его и след простыл. Девушка похлопала глазами. Это еще что такое? Он... Нервное поведение, подброшенный подарок, раннее утро... Рин не могла поверить: Обито... Это было даже страшно произнести! Обито влюбился! Кто живет в этом доме?!

•••

Врач рекомендовал Акеми прогулки на свежем воздухе. Рин нашла подругу на площадке, сидевшей на качелях. – В чем дело, Рин-чан? – забеспокоилась Акеми, видя, как грустное лицо Нохары приближается к ней. – Все нормально, – безразлично отвечала Рин с опущенной головой. Акеми замолчала. Она знала: Рин нужно время, чтобы собраться с мыслями и силой и выложить все свои проблемы, как карты на стол. – Представляешь, Обито в кого-то влюблен! – воскликнула Рин, присаживаясь на маленькую скамейку рядом с качелями. – Ну, да! – поддакнула эмоционально Акеми. – В тебя! – Нет! Я видела, как он подложил цветы на крыльцо одного дома. Видимо, там живет она, – объяснила Нохара. – Значит там живешь ты, Рин. Рин пожала плечами. Учиха видела: она действительно расстроена. Неужели все так, как она говорит? – А ты уверена, что там живет девушка? Может, там живет какая-нибудь бабулечка или вроде того... Обито же любит помогать старикам... – предположила девушка. – Нет, – покачала головой Рин. – По его поведению было видно, что ему неловко. Значит, не бабулечка... Акеми грустно вздохнула, не зная, как утешить свою подругу. – Вообще, странно, – заметила Учиха, берясь за подбородок. – М? – отвлеклась Рин от мыслей. – Поднести подарок вот так, без объяснений, без встреч... На него это не похоже. Может, кто-то попросил его? – сказала Акеми. – Попросил? – задумалась Нохара, но сразу же отвергла эту мысль. – Вряд ли. Ему было так неловко, зачем ему было бы соглашаться на такое? На Мадару никто в здравом уме подумать не мог. И Рин снова поникла, как летний цветочек, которого внезапно атаковали холода. – Так! – серьезно заговорила Акеми. – Я не хочу, чтобы ты сидела тут сложа руки и тихо унывала! Знаешь, что ты должна сделать? – Что? – Ты должна пойти к Обито и все выяснить! Кто живет в том доме, зачем он принес цветы, в конце концов, нравится ли ему кто-то или нет! Вот так! – перечислила девушка, загибая пальцы. От ее воодушевляющих речей качели под ней легонько подрыгивались в разные стороны. На площадку прибежали первые за сегодня детишки. – Да, – начала неуверенно Рин. – Да!.. Ты права! Я сейчас же пойду и все выясню! – Да! – поддакивала Учиха. – Пойду и узнаю, кто там живет! – разошлась Нохара. – Угу! – Зачем он нес цветы, да еще не понятно кому! – злилась Рин. – Вот-вот! – И что вообще происходит между нами! А то зовет гулять меня, а цветы дарит не пойми кому! – Верно! – Да! – вскочила девушка с лавочки и сжала кулаки. – Я пошла!!! Сильно топая, Нохара пошла к выходу с площадки. Когда она почти вышла, то внезапно развернулась, подошла вновь к Учихе и заявила: – Но сначала я узнаю, кто там живет! – объявила девушка и убежала. – Рин! – раздосадованно крикнула ей вслед Акеми. Нохара усвистала, как ветер. Оставалось обреченно вздохнуть, недовольно покачать головой и побежать попятам.

•••

Они встретились ближе к вечеру. Рин с прищуром Шерлока Холмса рассказывала план действий. – Я выяснила у соседей. Там живет какая-то Санами. Она сенсей в Академии. Девушки завернули за угол, поворачивая к кварталу Учих. Наивняк в лице Акеми пока считал, что они направляются к ней домой. Нохара же видела их вечер иначе. – Мне нужно узнать, кто она такая, – сказала Рин и обратилась к Акеми так, словно от нее зависело, получит она эту информацию или нет. – Ты же уже все узнала, – отвечала Учиха. – Ничего подобного! – возмутилась та. – Мне нужно знать о ней все! – Увы, знания соседей не бездонны...

Десять минут спустя

– Ты же такая рассудительная, спокойная, – жаловалась Акеми, крехтя, – но когда дело доходит до Обито, тебя словно подменяют! Дверь (читай: оконная рама) захлопнулась. Рин и Акеми с восторгом оглядели помещение. Ни пылинки! Деревянные стеллажи сияют ярче, чем улыбка Хокаге на предвыборных листовках! Этого просто не может быть – такого чистого кабинета не сыскать нигде! – Потрясающе... – прошептала Рин и шагнула вглубь вытянутого помещения. – Нам хана, – Акеми кивнула и прошла за Нохарой. Сначала они пытались сохранить природу архивного кабинета в первозданном, как говорится, виде. Потом, когда увидели, что скрепки на папках распределены по цветам, а уголки анкет подогнуты под идеальным и одинаковым углом на всех документах – плюнули на все, ибо ночевать здесь не хотела ни одна, ни вторая. Полчаса возни – и они уже ныряли в бумажные дюны, как аквалангисты в водную толщь! – А-а, Ри-ин, мы ни за что не найдем ее-е! – заныла Акеми и упала попой на кучу бумажек и свитков. Рин тяжело вздохнула. Одна из бумажек слетела с полки и елочкой приземлилась прямо перед носом Акеми. – Нашла-а, – плачущим голосом объявила Учиха. – Где?! Нохара спрыгнула со стремянки и вырвала из рук подруги анкету. – Это она! – воскликнула Рин и забегала по ней глазами. – Она из Суны? – девушка водила пальцем по напечатанным строчкам. – Санами. А фамилия? – продолжала Нохара. – Э-э, Акеми? – позвала она Учиху. Акеми, кажется, словила депресняк от того, что совершила дурной поступок, и совсем отключилась от процесса. На зов подруги она промычала что-то невнятное. – Ей 29 лет, – проговорила Рин с малюсенькой щепоткой отвращения. – С днем рождения, – ответила саркастически Акеми. – Да она же на шесть лет его старше! – Шесть лет не такая большая разница, – недовольно ответила Акеми. – Чего? – возмутилась девушка. – Да она ему в матери годится! Учиха закатила глаза на преувеличение подруги. – Надо убираться отсюда, – пришла в себя Акеми и включила серьезку. – Если Изуна-сан заметит нас... Дверь внезапно открылась. Внутрь забежал Шисуи и застыл у входа. В руках у него был очередной важный документ, который, по всей видимости, должен был обрести пристанище на одной из полок кабинета. Вот только за уральскими горами ни одной полки уже не было видно. – Эй! – Шисуи широко шагнул, чтобы переступить через ком бумаги, валявшийся на полу. – Вы... Вы что наделали?! – Нам нужно было кое-что найти. Сейчас уберем, – успокоила его невозмутимая Нохара, глядевшая в найденную анкету. – Чего? – переспросил Шисуи, хлопая глазами. – Что найти? – Рин хочет узнать про девушку, в которую влюбился Обито, – виновато пожала плечами Акеми. Акеми уже давно было стыдно. – А спросить у него вы не пробовали? – упрекнул их Шисуи, подбирая бумаги с пола. – Давайте скорее приберем тут все и уйдем! – с этими словами Рин стала собирать бумаги и складывать их обратно в стопки на полки. Учихи последовали ее примеру. Втроем они справились быстро, и через пятнадцать минут уже глупо лыбились на все тристашестьдесят, чтобы их ну никак не заподозрили в чем-то нехорошем. Хотя авторитет Шисуи помог им больше, чем глупые улыбки. – Что вы наделали?! Шисуи возмущенно отчитывал Рин и Акеми на той же площадке, где все и началось. Его крик не был криком в традиционном понимании этого слова – скорее, речь Учихи была эмоциональна. Он действительно был разочарован, зол и встревожен тем, что теперь будет в участке. – Как вы додумались до этого?! – он не прекращал всплескивать руками. – Архивные документы валялись спутанной кучей на полу! – Мы все убрали, Шисуи-сан! – встряла Рин, чтобы оправдаться. – Если Изуна-сан заметит что-то не то, вы хоть представляете, что будет?! – продолжал тираду Учиха. – А Изуна-сан заметит! Это же он все раскладывал там в алфавитном порядке! Шисуи тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. – Обвинить могут кого угодно, да того же Обито, – он указал рукой на Рин, которая виновато опустила голову и спрятала глаза под волосами. – Невиновный будет отдуваться за вас! Настала пауза. Все-таки Шисуи не любил ругаться и ругать, так что остыл быстро. Он сложил руки на груди и нахмурил брови, крепко мусоля в голове ситуацию. – И главное я вам помог, – сказал он с грустью. – Сам не подумал... надо было спросить... Теперь уж поздно. Шисуи окинул тяжелым взглядом Акеми и ушел. Она хотела позвать его, даже потянулась к нему рукой, неосознанно пожелав остановить его, но не осмелилась. – О, нет, Акеми. Это я во всем виновата, – заверещала Рин. – Прости меня. – Ничего, – Учиха посмотрела на Нохару грустным, но успокаивающим взглядом и, обернувшись туда, куда ушел Шисуи, пошла следом за ним.

•••

Утро. Тишина. Из участка полиции раздался на всю округу оглушающий девичий визг на фа седьмой октавы. Птицы Конохи взмыли в небо. Обито первым прибежал на крик, который донесся из архивного кабинета. Все, что он увидел, было то, как Изуна-сан хаотично листал бумажки на полке и как наэлектризовались его волосы, взмывая в разные стороны, как у какого-нибудь обезумевшего злого гения. Справа стоял Кагами и хлопал по уху, словно его заложило. – Изуна-сан, в чем дело?! – спросил Обито. – Что?! – крикнул на него Кагами, не слыша. – Что-о произошло-о?! – крикнул Обито на ухо Кагами. – Не знаю, ничего не слышу! – Все перепутано! – он, словно в бреду, замахал руками, так что стремянка под ним опасно качнулась. Обито подбежал к ней, чтобы удержать. Изуна продолжал: – Ни алфавита, ни деревень, ни специальностей – полная анархия! Никакой системы! Здесь кто-то был! Дверь скрипнула. В кабинет зашел глава полиции. – Я не терплю хаос! – Изуна зловеще ткнул пальцем на Обито и, не жалея ступенек стремянки, спустился вниз. – Изуна, так это был ты? – Мадара оценивающе оглядел брата и сложил руки на груди. Изуна неожиданно подбежал и схватил нии-сана за грудки. – Я найду того, кто это сделал! – он пылал яростью, годящейся на сравнение, пожалуй-таки, с катоном. – И когда я это сделаю, я смешаю тонну сахара с тонной соли и заставлю его отделять их друг от друга! – Справедливо, – поддержал Мадара брата невозмутимым тоном и, когда тот наконец отпустил его, поправил на себе полицейский жилет. – Что произошло? Кагами в очередной раз ударил по ушам и с облегченным вздохом на словах "наконец-то" объяснил: – Вы же знаете вашего брата, Мадара-сама. Каждую среду он заходит сюда и в архив, чтобы поздороваться со своими бумажками... Он залез наверх, достал стопку, а потом... тишина... – рассказывал Кагами, морщась на последнем слове. Переполох начался во всем участке. Как и предсказывал дальновидный оракул Шисуи, обвинить грозились кого угодно. И глава Учих не удержался ткнуть пальцем в своего нового ученика, как только они пришли в его кабинет. – Что?! Это не я! Обито отнекивался, как мог. Сыпал оправданиями, как из рога изобилия, и будь его репутация хоть на мизинчик получше, сработало бы. – Нет, Мадара, это не мог быть Обито... Изуна защищал подопечного, хотя и видно было, что целиком и полностью не исключал причастности Обито. Пережитый стресс круто проехался по его неокрепшей учиховской психике. – Первый прискакал!.. потому что знал куда! Мадара устало потер лоб, загребая ладонью длинную челку назад. – Да я пытаюсь стать лучше! А ты... – Обито треснул себе по лбу, вспомнился Какаши с его подколами насчет обращения к Мадаре на "ты", – вы!.. как всегда видите одни гадости! – Вот, значит, для чего тебе тренировки. Вздумал шпионить за мной?! – разозлился глава, словно не расслышал последних слов младшего родственника. – Да я же сказал: это не я! – протестовал Обито. В дверь постучали. Изуна открыл и увидел на пороге Акеми и Рин. С виноватыми видом они вошли в комнату и, опустив головы, заговорили: – Мадара-сама, Изуна-сан, мы пришли с поличным. Это мы пробрались в кабинет и развели там беспорядок. – Нам очень стыдно, простите! – В-вы?! – загорелся Изуна. – Да я!. Д-да я!.. – Что за день... – Мадара покачал головой, устало выдыхая. – Вы? Но зачем, Рин? – спросил Обито с неподдельным удивлением. – Затем, что ты трус, Обито! И не можешь сказать прямо, что влюблен в другую! – гневалась Рин. – А? – Кто эта Санами, которой ты цветы носишь?! Признайся уж! – встряла недовольная Акеми. – А... – невнятно протянул Обито и перевел глаза на Мадару. Глава покряхтел, но пока молчал. – Рин, ты все не так поняла... – Была бы рада поверить, – обиженно произнесла девушка, – да только я все видела своими глазами! Она развернулась и ушла, хлопнув дверью. Изуна позвал Акеми, они удалились. Обито, сжав кулаки, едва сдерживался, чтобы не сказануть лишнего. Но разве он мог? – Вот, что происходит! Из-за тебя... вас!.. Рин думает, что я ее не люблю! А я все ради нее делаю! Вы должны немедленно признаться во всем, и я вместе с вами! – Как великовозрастный шиноби, служащий в полиции, не заметил слежку простой куноичи?! – разозлился глава. – Рин не простая куноичи! Аргх! – Обито топнул ногой. – Да ты просто боишься! Сто раз бы уже отнес цветы сам, а не просил бы меня подбросить! Это ж жесть! В ту минуту Санами как раз выходила из здания полиции после третьего отказа, полная агрессии. До ушей донесся шум, кто-то громко разговаривал. Она подняла голову: да это же кабинет Мадары! Ошибки быть не может, она ведь однажды пробиралась туда через окно вместе с Изуной. Девушка ничуть не медля запрыгнула на крышу. Окно в кабинет было закрыто и завешано, но форточка рядом была открыта настежь. Санами запрыгнула внутрь и очутилась в коридоре. Здесь ее встретил один из стражей порядка и сделал замечание, которое сенсей пропустила мимо ушей. Стоявший в коридоре Изуна удивленно уставился на девушку. – Веди меня к брату сейчас же, – нетерпеливо потребовала блондинка, подходя к нему. – К нему нельзя, он сейчас занят, – ответил Изуна озабоченно. Его занимала перепалка, устроенная в кабинете его брата. – Наслышана. Санами обошла Учиху и устремилась прямо к цели. Подойдя к двери, она резко дернула, и на пороге ее чуть не сбило с ног то, что она услышала: – Я не буду больше носить Санами цветы, можете обижаться! Обито не успел среагировать на звук открывшейся двери и теперь виновато поглядывал на Мадару. Повисла звонкая тишина. Весь мир застыл. Взгляд одного – другого. Неловко. Обито глупо хихикнул. – Пожалуй, я пойду. И его сдуло свежим коноховским ветром, так что шторки колыхнулись. Санами повернула голову в сторону сбежавшего, затем обернулась к главе Учих и серьезным тоном потребовала: – Объясните? – Нечего объяснять, – огрызнулся Мадара. Взгляд упал на степлер на столе, сенсей схватила его и бросила им в главу полиции, который ловко поймал его и положил обратно на стол. Санами, так и не зайдя в кабинет, ушла прочь. Она сбежала вниз по лестнице на первый этаж. Куда угодно – лишь бы уйти отсюда, покинуть этот квартал! На крыльце здания девушка чуть не врезалась в того же Изуну, который секундой ранее побежал по следам Обито, требуя объяснений. – Санами-чан? – взволнованно спросил он, видя ее взъерошенное состояние. – Приходила попрощаться, – как отрезала, сказала девушка. – Я уезжаю обратно в Суну. – Когда? – нахмурился Учиха, не веря своим ушам. – Завтра.

•••

"Второй пункт плана выполнен успешно. Перехожу к третьему".